Простой советский спасатель

Нина стояла с поднятыми вверх руками. Черные зрачки пульсировали в такт дыханию, расширялись от возбуждения, заливая темно-янтарную роговицу. Легкое недоумение в женских глазах сменилось удивлением, а затем томной расслабленностью. Женщина почувствовала равного: молоденький мальчик, которого она сняла на пляже, оказался опытным игроком.

Медленно, лаская каждый сантиметр ткани, облегающий горячее тело, я огладил чуть крупноватые груди, прошелся по талии, обласкал бедра, дошел до края сарафана. Мои руки скользнули вверх по ногам, подцепили купальные трусики и потянули их вниз. Прохладная женская кожа покрылась пупырышками.

Ткань упала к ногам, Нина переступила через них, по-прежнему не опуская рук. Мои пальцы смяли подол и потянули его вверх. Сарафан полетел к трусикам.

— Можешь опустить, — прошептал я, отступая на шаг, чтобы полюбоваться совершенством.

Первый порыв Нины — прикрыться — тут же погас. Она стояла, слегка расставив ноги, чуть приоткрыв припухшие от поцелуев губы, немного напряженная, но дерзкий взгляд не отводила. Я улыбнулся, шагнул ближе, обхватил ладонями Нинино лицо и поцеловал. Её руки обхватили меня за талию. Я разорвал поцелуй, легонько опрокинул женщину на кровать и опустился на колени пол.

Нина приподнялась на локтях, пытаясь понять, что я задумал. Зрачки её ахнули, когда я, по очереди поцеловав, закинул её стройные ноги себе на плечи. Я еще успел услышать и увидеть, как Нина протестующе вскрикнула, а затем залилась румянцем в прямом смысле от макушки до пяток. Первый поцелуй смыл остатки смущения волной возбуждения.

Спустя несколько часов мы лежали рядом, утомленные и довольные друг другом. Однако, я уже и забыл, на что способен был в двадцать лет. Хотя нет, одной неутомимости в сексе маловато будет. А вот опыт, фантазия и неутомимость вместе с мастерством — это изысканное удовольствие.

Нина лежала на моем плече и курила сигарету, вставленную в мундштук. Я отказался: зачем начинать заново растить в себе пагубные привычки, если выпал шанс попытаться прожить новую жизнь без них?

Лениво лаская женскую грудь, наблюдал, как дым тоненькой струйкой расплывается по комнате, и ни о чем не думал.

— Алексей… — с очередной порцией дыма выдохнула Нина… — Алешенька… Леша… — словно пробуя на вкус, произнесла женщина.

От «Алешеньки» меня аж перекосило, но я не успел запротестовать.

— Решено, я буду звать тебя Алекс, — глубоко затягиваясь, решила Нина. — Не против?

— Не против. Некоторые зовут Алекс Делон, — хмыкнул я, вспомнив разговор со студентками на кухне.

Нина затушила сигарету, перевернулась и уперлась локтями мне в грудь.

— Пожалуй, что-то в этом есть, хотя ты на него совершенно не похож. Разве что чертовски обаятелен и смазлив.

— Смазлив? Мне казалось, я очень даже ничего, красавчик, — пошутил я, только сейчас сообразив, что ни разу за два дня не разглядывал себя в зеркало, чтобы понять, как выгляжу.

— Станешь постарше, взрослые женщины будут сходить от тебя с ума, — Нина улыбнулась, потянулась, чмокнула меня в подбородок.

— А сейчас?

— А сейчас от тебя сходят с ума молоденькие свиристелки.Остальные любуются и выжидают.

— А как же ты?

— А я смелая и чуть-чуть безголовая, — Нина рассмеялась глубоким грудным смехом и выскользнула из постели. — Пора, Алекс, я в душ. Подождешь? — выхватывая полотенце из шкафа, уточнила женщина.

— Подожду, — наблюдая за перемещениями любовницы по комнате, согласился я.

Нина завернулась в банное полотно и выскользнула наружу. Видимо в летний душ. Я огляделся по сторонам.

В комнате ничего примечательного не было. Практически никаких личных вещей, кроме пляжной сумки, с которой мы покидали берег моря. На кособоком столике возле окна лежала массажная расческа, карманное зеркальце, помада, тени, коробочка туши и темные очки.

Сквозь приоткрытую дверцу шкафа на полках я смог увидеть стопку полотенец и постельное белье. Что висело в шкафу, оставалось загадкой. Мелькнула ленивая мысль о том, кто она, чем занимается, но я отпустил её в свободное плавание. К чему лишняя информация?

Курортный роман — штука недолговечная. А такие, как Нина, никогда не бывают одни. Да и Алексей Лесаков ей не пара. Курортный парнишка — приключение, которое продлится в лучшем случае до конца отпуска. В худшем — сейчас Нина вернется и скажет «прощай». В последнем я объективно сомневаюсь. И не сдержал самодовольной улыбки: вряд ли Нина сумеет найти еще одного такого жеребца с пятидесятилетним опытом и молодым телом.

Дверь негромко скрипнула и на пороге появилась Нина, по-прежнему закутанная в банное полотенце. Влажные волосы рассыпались по плечам, на обнажённых плечах блестели капли воды. Я с удивлением почувствовал, как нарастает возбуждение.

Женщина удивленно и довольно улыбнулась, обнаружив мое состояние, но покачала головой, и пошла не ко мне в кровать, а к полкам. По дороге подхватив с пола сарафан.

— Поздно уже, — роняя полотенце к ногам и распахивая дверцы крупногабаритного трёхстворчатого шкафа, пояснила она. — Мне пора. Меня будут ждать… Сходи в душ, пока время есть.

Но я остался лежать на кровати, наблюдая и наслаждаясь зрелищем. Одна из самых волнительных вещей смотреть, как твоя женщина одевается. Не знаю, почему я назвал Нину своей, но в этот момент я так чувствовал, эта мысль грела меня, растекалась теплом по венам. Может, потому, что она была старше всех девчонок, которых я встретил за эти двое суток в семьдесят восьмом, и по возрасту напомнила мне Галку? Да какая разница? Я любовался!

Огромный ждановский шкаф практически поглотил Нину, когда она нырнула в него за нарядом. Странно, она сказала её будут ждать. Кто? Муж? Любовник? Если есть любовник, к чему тогда я? Вызвать ревность? Черт, Леха, ты когда-нибудь научишься просто жить и наслаждаться моментом? Быть здесь и сейчас, не анализируя, просто быть в моменте?

Зеркальная дверца качнулась, и я увидел себя на кровати, прикрытого тонкой простынкой в мелкий цветочек. Выгоревшие белые волосы, загорелое лицо, в котором уже проскальзывает что-то мужское, но еще такое... недооформленное что ли. А Нина права, до Алена Делона Алексею Лесакову еще расти и расти, лет пять как минимум.

Дверца снова качнулась, скрывая обнаженную женскую спину и округлую попку, и мои мысли невольно потекли в другое русло.

В точно таком же шкафу я любил прятаться от многочисленных младших братьев и сестер, когда они приезжали на лето в гости вместе с родителями. Как самый старший, я обязан был за ними присматривать. Это бесило неимоверно!

Мне хотелось сидеть рядом с отцом и дядей Геной, слушать, как дядька рассказывает про охоту на кабанов и зайцев, про озёрную рыбалку и про грибы, привезенные в качестве гостинца, которые мамин брат собирал собственноручно глубоко в лесу. Слушать и мечтать, как однажды приеду в гости на Север, и дядька научит меня стрелять из самого настоящего охотничьего ружья!

А вместо этого — мелкотня, которая путалась под ногами! Тогда я брал фонарик и книжку и прятался в самые недра шкафа, прикрываясь маминым пальто и длинными платьями. И читал. Или фантазировал про охоту и путешествия.

Шкаф не очень приятно пах, но он был бабушкин и родители его не выкидывали. Отец объяснил что так пахнет столярный клей, сваренный из костей и хрящей животных. Эта информация мне пригодилась, когда я сочинял страшилки для малышни, чтобы она обходила мое потайное место стороной. Именно этот монстр советской мебельной продукции фигурировал во всех жутких историях, которые я рассказывал им на ночь зловещим шепотом.

Нина вышла из-за шкафа уже в лифчике и трусиках. «Наверное, она все-таки здесь живет, раз имеет запас белья», — подумал я, наблюдая, как женщина, коротко стрельнув в мою сторону глазами, подошла с кособокому столику, уселась на стул и принялась расчесывать волосы, прихорашиваться и наводить красоту. Чуть теней, немного помады и туши. Всего понемногу, чтобы только подчеркнуть и улучшить данное от природы.

— Алекс, тебе пора, — глядя на меня через зеркало чуть виновато улыбнулась Нина. — Мне нужно уходить.

Я кивнул и поднялся. Нина снова вспыхнула, но взгляд не отвела. Улыбнулась и махнула в сторону шкафа.

— Чистые полотенца на полках.

Когда я вернулся из души, женщина поправляла прическу, нетерпеливо поглядывая на золотые часики, появившиеся на правом запястье. Я быстро оделся и двинулся к двери, но Нина меня остановила.

— Нет, погоди… — она заколебалась, снова глянула на часы. — Ступай, Алекс. Выход найдешь?

— Найду. Мы еще увидимся? — я взял её ладони , поднес к губам и нежно поцеловал.

— А-алекс, — выдохнула Нина и растеряно улыбнулась.

Похоже, приключение шло вразрез со сценарием, к которому привыкла эта роскошная женщина.

— В среду, в пять здесь же. И постарайся не привлекать к себе внимание.

— Хорошо, — я двинулся в сторону двери, но Нина меня остановила.

— Нет, Алекс, теперь я. Уйдешь через десять минут, хозяйку я предупрежу, она закроет за тобой.

— Хорошо, — я пожал плечами, подчиняясь прихоти.

«И все-таки, кто ты, Нина?» — стоя в дверях, выжидая время, думал я.

— Тамара Ивановна, я ушла, — раздался властный голос со двора. — Через десять минут дом в вашем распоряжение. Буду в среду.

Клацнула щеколда, хлопнула калитка и наступила тишина.

Глава 15.

Десять минут спустя я покинул дом, плотно прикрыв за собой дверь. Хозяйка так не вышла. Я пересек двор и вышел на улицу. Июльский зной ослабил свои жаркие объятья, с моря задул легкий ветерок. Дышать стало легче, жить стало веселей.

В общагу не хотелось, и я решил прогуляться по набережной и заглянуть на танцевальную площадку.

Танцплощадки в Советском Союзе — это как сериал про советскую молодежь, когда каждый вечер новая серия. Здесь проживали целую жизнь: встречались, знакомились, ссорились и мирились, расставались и дрались. Танцевали везде: в парках культуры и отдыха, на набережных, в пионерских лагерях и школах, под духовые оркестры, гармонь, репродуктор и магнитофоны. Все зависло от местности, где топтались и кружились под музыку. Но даже в самом захудалом доме культуры в каком-нибудь колхозе обязательно был свой ансамбль.

Танцы под живую музыку, которую исполняли вокально-инструментальные ансамбли, пожалуй, самая главная особенность советских танцплощадок. Не было рока, джаза, вальса и блюза. Точнее, все это, конечно, было, но песни делились исключительно на «быстрые» и «медляки». А еще белые танцы, когда дамы приглашали кавалеров, и парни кружили своих подружек в танце. Ну как кружили, медленно топтались на одном мест. В этом и было различие между быстрыми танцами и медляками.

Советская молодежь точно так же любила петь и танцевать, шутить и смеяться, влюбляться и радоваться жизни. И секс был, и внебрачные дети, и разводы, и любовники… Но через восемь лет весь мир заговорит о том, что: «В Советском Союзе секса нет…» Вот за что не люблю журналистов, так за то, что ради рейтингов любой текст переиначат, из контекста фразу вырвут и скажут «шо так и було».

Восемьдесят шестой год. Телемост Ленинград-Бостон, передача «Женщины говорят с женщинами». Познер у микрофона. И кипящая от возмущения обычная советская женщина Людмила Иванова — администратор гостиницы, которая размещала ведущих в номерах. Именно Познер пригласил Людмилу стать участницей телемоста. А негодовала она в ответ на реплику американки, которая предложила советским женщина не заниматься сексом со своими мужчинами, мол, тогда они не пойдут воевать в Афганистан.

Тогда-то Людмила Иванова её и припечатала своим ответным словом: «В СССР секса нет!» Знаменитая фраза, облетевшая весь мир, концовка которой звучит так: «У нас есть любовь!» Вот так одним движением «ножниц» при монтаже «брюки превратились в элегантные шорты», а в мире стало на один советский миф больше.

Оно, конечно, может, в СССР секса и не было, но любовь к танцам советские люди нн скрывали никогда. В одном только нашем славном курортном городе Энске было несколько танцевальных площадок .

Одна на набережной, вторая в Парке культуры и отдыха, в народе именуемая Дубки. Третья в Городском саду имени Калинина. Последнюю все горожане от мала до велика именовали Калинкой. Даже когда парк наградили именем святителя Николая, народное название не умерло. Горожане по-прежнему ходят прогуляться в Калинку. Сидят на скамейках вокруг бесплатной танцплощаки с эстрадой, любуются друг на друга и на целующуюся молодежь. Иногда летом и по праздникам на ней кто-то даже выступает.

С Кругленькой — площадки на набережной — разливалась музыка. Выступал местный вокально-инструментальный ансамбль «Золотой колос» Энского техникума механизации, известный на всю Кубань. За шесть лет своего существования ансамбль снискал народную славу и любовь, о нем трубила вся кубанская пресса, называя «истинно комсомольским».

Следующим летом «Золотой колос» отправится вместе с агитпоездом ЦК ВЛКСМ «Ленинский комсомол» выступать перед жителями Калининской и Владимирской областей, будет давать по три концерта в день. Позже городская газета «Азовские степи» напишет: «Выступление проходило в горячую страдную пору, люди собрались на концерт после нелёгкого трудового дня, и нужно было сделать так, чтобы оправдать их ожидание встречи с хорошей песней».

Вот и сейчас хорошая песня лилась над морем. Звонкий голос солиста объявил белый танец, и я представил, как загорелые девушки приглашают не менее загорелых юношей. Головы кружит южный ветер и немного южное вино. Советские танцплощадки — это единственное общественное место, где можно было пообжиматься на законных основаниях с симпатичной девушкой. Прилично пообжиматься, не наглея.

Когда я подрос до дискотек, мы с пацанами бегали на танцы в Дубки, ближе к дому, да и своя территория. Били пришлых, если борзели. Лупили курсантов лётного училища, показывая, кто в парке хозяин. А вот нечего к нашим энским девчонкам клинья подбивать. И так лучших замуж забирали и увозили за три девять земель в военные гарнизоны по весму СССР. Весело жили.

Уже на подходе я понял: ничего не изменилось. Точнее, все продолжилось и в мои годы. Молодежь кучковалась по группкам. На входе стояли контролеры и требовали билетик. Билет стоил пятьдесят копеек. Его можно было купить здесь же, в кассе. Недалеко маячили дружинники, наблюдая за порядком и отслеживая зайцев. Интересно, забор мазутом намазали или гвоздей натыкали, чтобы безбилетников ловить?

Очередь плавно продвигалась, показывая билеты, а над площадкой раздавалось:

«Уже в дали разлука наша, но летний кончится сезон

И в поезд сядешь ты однажды, и он уйдет за горизонт

За горизонтом где-то ты позабудешь лето

Безоблачное лето и птичьи голоса...»

— Леха, давай к нам! — я оглянулся в поисках окликнувшего.

Принаряженный Жека стоял в компании таких же молодых и жаждущих приключений. Я подошел ближе, пытаясь понять, знаком ли я еще с кем-то из них. Одного я точно знал, подсказала студенческая память. Петр Фомин, тоже же студент педучилища, только на год старше. Мы с ним вместе занимались в секции парусного спорта и, кажется, были соперниками. Во всяком случае тренер возлагал на нас надежды на предстоящих соревнованиях и всячески развивал дух соперничества.

Двух других я не знал. Олег и Вован оказались, Женькиными друзья из техникума механизации. Познакомились, пожали руки, остались стоять кучкой, и наблюдать за желающими потанцевать.

Парни время от времени куда-то отходили по двое. Потом до меня дошло: видимо скинулись портвейн и теперь бегали заряжаться перед танцами.

— О, девчонки! — закричал Женька и замахал рукой.

Мы все оглянулись. Девушки вроде как засмущались, но, поколебавшись, все-таки решили подойти. Умеет-таки Жека знакомится с теми, кто приехал на курорт в поисках приключений и курортных романов. Девчонки явно были с опытом и как-то быстро все оказались по парочкам. Кроме меня.

После горячей авантюры с Ниной на других смотреть не хотелось. В голове и мыслях все еще тлело удовольствие вперемешку предвкушением будущей встречи и желанием разгадать тайну этой необычной женщины.

— Ну что идем?

Чуть подвыпивший Женька был в ударе: шутки, анекдоты, комплименты так и сыпали из него, как из рога изобилия. Его спутница была очарована.

— Лех, ты с нами? Пошли! И тебе компанию найдем! Девчонки, у вас есть подруга? Наш спасатель-спортсмен исключительно одинок и желает познакомиться!

Девушки рассмеялись, окинули меня оценивающим взглядом, переглянулись друг с другом.

— Вашему другу не повезло. Мы сегодня неполным составом. Подружка сгорела и осталась дома, читать книжку. Она у нас такая романтичная! — девчонки снова беззлобно залились смехом. — Под стать вашему романтику!

— Почему романтику? — удивился я.

— А ты под парусами меньше летай, по земле больше ходи, тогда и найдешь себе пару! — подколол Пётр.

Ансамбль снова заиграл медляк. Женька потянул всех на танцплощадку. Мы пристроились в хвост очереди, которая двигалась достаточно шустро. Женька со своей девушкой уже прошли через контроль, показав билеты. Петр и остальные приготовились, когда меня снова окликнули.

— Лех, стой, подожди! — окрик сопровождался недовольным ворчанием толпы, стоявший позади меня в ожидании.

— Куда прёшь без очереди? А, ну, отвали! — недовольно огрызались парни, стремясь поскорей попасть на танцы и заодно продемонстрировать своим подругам мужественность и собственную крутизну.

— Да мне только спросить! — оправдывался Игорек, (ну чисто как в поликлинике, честное слово!), и упрямо продолжал пробиваться вперед. — Лех, подожди! Да подожди ты, разговор есть!

— Что надо? — я остановился, прижался к разграничителю, пропуская страждущих.

— Пошли бегом! У меня для тебя послание! Возле тутовника жду, за танцами! — Игорек убедился, что я все услышал и стал пробираться к выходу, выхватывая новые чертыхания. Материться при девушках и дружинниках никто не рисковал, но многим очень хотелось.

«Черт, может быть, Нина? Кто еще мог передать мне послание?» — я перекопал память студента вдоль и поперек, но кроме Нины больше никто в голову не пришел.

— Мужики, дайте пройти, — я решительно двинулся на выход, поднимая новую волну негодований.

— Лех, ты куда? Ты чего? — заорал Женика, перекрикивая музыку. Петр, Олег и Вован с девчонками уже зашли на танцплощадку и теперь недовольно оглядывались на меня. Задерживаю.

— Идите! — крикнул я и махнул рукой. — Я быстро!

— Ну, как знаешь! — крикнул Жека, подхватил за руку свою спутницу и ринулся вместе с компанией поближе к эстраде, на которой ВИА «Золотой колос» исполнял какой-то из хитов Бонни М.