Последний министр. Книга 3

Войеков ничего не ответил, но дал отмашку и сразу двое караульных выдвинулись к министру внутренних дел, явно намереваясь выполнить прозвучавший чуть ранее приказ об аресте. Протопопову ничего не оставалось как одной рукой почесать затылок, подавая сигнал своим бойцам в бронеавтомобиле. Ну а другой вытащить из внутреннего кармана грозную гранату РГ-14. В следующий миг в окошках бронеавтомобиля ощетинились стволы пистолетов министерских охранников. На мушки взяли Герарди, сопровождающих его караульных, Ратко и Войекова. Последний смотрел на гранату в руках Протопопова. Палец министра внутренних дел лежал на чеке.

— Опускаем оружие. Или вас будут собирать по кусочкам, господа, — процедил Александр Дмитриевич, вдавливая пальцем в чеку.

Глава 13

«Я хочу жить полной жизнью, не считая оставшиеся у меня минуты».

К/ф «Время».

События происходят там же, раннее утро.

Часики тикали.

Секундная стрелка послушно огибала циферблат.

Как нельзя кстати, очередной напряженный предреволюционный день вступал в свои полноценные права. И обстановка для встречи этого нового дня сложилась как нельзя подобающая. Соответствующая.

Если говорить ещё конкретнее — обстановочка на въезде в Царское село складывалась напряженная и на грани нервного срыва. В такой ситуации зачастую утрачивается любая внятная логика и вместо этого включаются природные инстинкты.

Что тут ещё сказать...

Рассвет застал две противоборствующие стороны первыми лучами утреннего солнца. Солнце отчаянно слепило глаза, лучи игриво блестели по снегу, побликивая и преломляясь. Это определено ухудшало видимость и раздражало, но есть как есть.

Каждая из сторон заняла выжидательную позицию перед тем, как небольшой пятачок на въезде в Царское село окажется утоплен в крови. В том, что кровь прольётся, в больших количествах, обильно и при этом по обе стороны баррикад, у Александра Дмитриевича не было совершенно никаких сомнений.

Почему?

Ну хотя бы потому, что министерские охранники во главе с Федей стреляли очень хорошо, как заправские мастера своего дела. Все до одного. И это стоило признать. Конечно, в рублёвую монету, да ещё и со ста шагов им было не попасть, если только на полном везении. Однако и голова бойцов из дворцовой полиции размером серьезно отличалась от той же монеты. В такую, скажем прямо, «мишень» не промазать со ста шагов, даже если очень постараешься и немного смажешь свой выстрел. Тем более, что сейчас между министерскими охранниками и царскими телохранителями было от силы шагов двадцать или двадцать пять по прямой.

Как то так...

Правда, стоило признать, что элитные телохранители Государя Императора тоже отнюдь не были мальчиками для битья. И стреляли они ничуть не хуже любого министерского. А положа руку на сердце, Протопопов понимал, что как раз эти ребята из дворцовой полиции, будь у них поставлена такая задача от своего начальника, могут и в монету попасть...

Со ста шагов — вообще запросто.

Что уж говорить о двадцати или двадцати пяти шагах?

Казалось бы, понятно на чей стороне окажется итоговое преимущество, если перестрелка таки возымеет место быть.

Так то оно так, но существовало одно НО. И вот это самое «но» как раз таки путало все карты противоборствующим сторонам. Протопопов, за короткое время оценив ситуацию тактически, тут же понял, что действо разворачивалось на открытом пространстве. Соответственно, вокруг царских телохранителей не было ни подходящих заграждений, ни какого либо рода укрытий и каждый из них располагался перед противником, как на ладони на прямой линии огня.

Начнётся стрельба — не спрячешься и шансы уцелеть крайне низкие.

Того же самого нельзя было сказать про министерских телохранителей во главе с Федей, которые как раз таки прятались не просто за ограждением, а внутри хорошо так бронированного автомобиля. Сам бронеавтомобиль конструировал далеко не глупый человек, который одной из своих задач при проектировке ставил возможность относительно безопасного ведения огня с борта авто. И броня во многом защищала даже от самых лучших и метких стрелков.

Вот это самое озвученное НО по сути нивелировало внушительное численное большинство царских телохранителей над телохранителями министерскими. Ну а заодно перевешивало невидимую чашу весов огневого преимущества в пользу последних.

Однако там, где есть всякого рода «но» всегда присутствуют и другие «нюансы», тоже самые разнообразные. Так сам Александр Дмитриевич отнюдь не был защищён толстой броней автомобиля и перед дулами ружей противника (все же не поворачивался язык называть влагами дворцовую полицию) располагался будто мишень в тире. Добавь сюда ещё и то, что сейчас сразу несколько опытных царских стрелков направили на Протопопова свои ружья и тогда вовсе становилось понятно, что расстрелять министра внутренних дел было делом нескольких секунд.

Первая секунда на то чтобы нажать крючок спускового механизма.

И ещё одна секунда на то, чтобы выстрел сразил Александра Дмитриевича наповал (это если мерить с тем, как тело упадёт наземь — пуля то понятно, что прилетит гораздо быстрее).

Вот только незадача заключалась в ещё одном «нюансе», который собственно подвешивал и ставил на паузу всю эту ситуацию, переиначивая ее в другую сторону от изначальной.

Конкретней?

Пожалуйста, ниже конкретика.

Ровно столько же времени понадобилось бы и РГ-14 на то, чтобы несколько сотен смертельных осколков жадно поджарили живчикам из дворцовой полиции пятые точки. Считанные секунды отделяли гранату, которую держал Александр Дмитриевич в своих руках, от взрыва после ее активации. И именно потому до сих пор молчали ружья и пистолеты. Убивай Протопопова, стреляй по нему — РГ-14 все равно разлетится осколками.

Надо ли говорить, что холодный утренний воздух так и трещал от напряжения, которое в одно мгновение наэлектризовало окружающее пространство.

Чувство нависающий смерти в такие минуты становится осязаемым... и Протопопов буквально ощущал, как смерть подошла к нему сзади и положила на плечо свою руку.

Впрочем, рано умирать — мы поборемся ещё.

Мысленно Александр Дмитриевич дал себе именно такую установку. А потом, видя, что первое требование оказалось пропущено противником мимо ушей, Протопопов повторил его, немного переформатировав и сделав более удобоваримым для собеседника:

— Опускаем оружие, мои хорошие. Или граната, а вернее ее осколки будут торчать из твоей задницы, господин комендант, — Александр Дмитриевич чувствовал как РГ-14 приятно тяготила руку. — Неужто хочешь проверить, как все получится?

Понятно, что выполнять это требование министра и опускать ружья и на этот раз никто не собирался — снова не нашлось идиотов.

Впрочем, никто из присутствующих точно также не торопился стрелять. Ребята всем своим видом показывали, что хотят избежать горячки.

Хотелось бы особо отметить, что вряд ли царских телохранителей сковывал страх, потому как, положа руку на сердце, каждый из этих живчиков пусть и испытывал волнение, все же был готов отдать свою жизнь за правое дело не задумываясь. Скорее речь здесь шла о том, что каждая сторона хотела выйти из развязавшейся схватки победителем и проявляла осторожность.

На карту ныне было поставлено если не все, то очень и очень многое. И горячкой можно было это многое перечеркнуть.

Достаточно сказать, что если бойцы министра внутренних дел перестреляют царских телохранителей, то те не смогут выполнить свой главный долг и защитить Государя, а значит удержать Романовых на престоле у них тоже возможно не получится. А в том, что перед ними враг — в дворцовой полиции были уверены более чем. Никто не сомневался в незаконном посягательстве на престол господина министра Протопопова, особенно учитывая последние новости из столицы и проведённое им экстренное заседание совета российского правительства. В Царском селе министров быстро окрестили последними предателями, изменщиками, антимонархистами и в общем крайне нехорошими последними людьми. Ну а сам Александр Дмитриевич, сначала соврав (про то, что приехал на бронеавтомобиле один), потом вытащив из запазухи гранату, а затем и вовсе отдав распоряжение своим бойцам в бронеавтомобиле, лишь собственноручно расписался под всеми этими жесткими обвинениями. И только подтвердил все опасения дворцовой полиции.

Красная отделяющая линия оказалась стремительно пройдена.

И последствия этого критического шага могли стать самыми что ни на есть непредсказуемыми, как для одной, так и для другой стороны конфликта.

В оправдании Протопопова следует указать, что оказавшись насильно прижатым к стенке, у него не было другого внятного выхода для того, чтобы поступить иначе и спасти расклад.

А ещё Александр Дмитриевич, имевший за спиной колоссальный и уникальный опыт подобного рода «конфликтных ситуаций» слишком хорошо и на зубок знал золотое правило.

Если ты достаёшь пистолет — стреляй.

Не надо угрожать и пытаться показывать свою крутость. Это совершенно ни к чему.

Потому как у любой подобной демонстрации имеется обратная сторона медали. Так твой пистолет, которым ты с таким воодушевлением размачивал, вдруг чудесным образом окажется там, где, как обещал министр, предстояло оказаться гранате.

Поэтому доставая РГ-14, Протопопов был полон решимости привести ее в действие, понимая, что иначе — не сработает.

— Ты же не пройдёшь, Саша, — выдавил бледнея комендант. — Не дури. Мы тут все поляжем от взрыва — я, ты, ребята. А они ведь виноваты только в том, что служат... Не дури, убери гранату. Не с того мы с тобой начали, видит бог.

Голос у него было ровный, без тени намека на какую-либо нервозность — он прекрасно отдавал отчет всему происходящему и как мог пытался все это проконтролировать. Насколько получалось — так это другой вопрос.

Протопопов ничего ему не ответил, зато демонстративно сдвинул кольцо на РГ-14 вперёд, покусывая губы. Предохранительная чека сползла назад при помощи большого пальца министра.

В тишине было отчётливо слышно, как рычаг тотчас сжал до упора пружину и отвёл своим зацепом ударник. В этот момент сама боевая пружина максимально сжалась между муфтой и курком. Комендант, громко сглотнул, не справившись с собственными эмоциями и продолжил наблюдать за смертельно опасными манипуляциями министра внутренних дел. Он, имея боевой опыт хорошо знал, что при последующем броске РГ-14 рычаг отожмется.

Что произойдёт дальше в таком случае?

Все очень и очень просто — пружина вытолкнет ударник, который активирует капсюль-воспламенитель. Там дело мимолетного мгновенья, даже не секунд, чтобы в дело включился замедлительный состав, после чего уже сработает капсюля-детонатор, которая и подорвёт разрывной заряд гранаты. Собственно, то самое, что делает по итогамбум.

Ну а то, что произойдёт дальше...

РГ-14 этого образца выпустит без малого две с половиной сотни осколков, которые разлетятся вокруг на расстояние не меньше пятидесяти шагов от точки взрыва.

И если осколки гранаты не пробьют броню бронеавтомобиля, то точно накроют большинство царских телохранителей. Никто из них не успеет разбежаться, в лучшем случае — прячась от взрыва, они упадут лицом ниц и прикроют свои детородные органы, как предписано в рекомендациях. Это и будет их единственный шанс уцелеть. Ну а в этот момент, когда их тушки будут покорно лежать на земле ничком, как нашпигованные майонезом куриные окорочка на противне (только эти будут нашпигованы осколками гранаты — блюдо от шефа), царских телохранителей перестреляют министерские хлопчики.

Протопопов вполне отдавал себе отчёт в том, что противник все это понимал и в режиме реального времени анализировал ситуацию. Но даже понимая всю патовость расклада, ребята из дворцовой полиции держали себя в руках.

Министр продолжал стискивать гранату, чувствуя, как от напряжения и беспрерывной статики взмокла его ладонь. Сама граната оставалась такой же смертельно холодной, металл не желал согреваться ни в какую .

Как понимали представители дворцовой полиции свои нерадушные перспективы, так и Александр Дмитриевич прекрасно понимал, что если таки придётся реализовывать сценарий озвученный выше, самому ему вряд ли удастся спастись и уцелеть.

Ой как вряд ли.

Но одновременно ему до чертиков хотелось верить, что благоразумие противника возьмёт верх над неукоснительным следованием присяги.

На лбу Александра Дмитриевича выступила холодная испарина. Капельки пота блестели, несмотря на холодную погоду.

Не лучше выглядел и комендант, который смотрелся болезненно.

— Командуй опускать ружья, — рявкнул Протопопов, а потом, стиснув зубы до хруста, добавил. — Я считаю до трёх и взрываю гранату. Отсчёт пошёл. Один.

Министр вытянул РГ-14 перед собой на тот случай, чтобы граната точно приземлилась на землю, вздумай стрелять с той стороны.

Комендант поспешно переглянулся с Герарди. На последнего было направлено дуло пистолета Феди. У самого Герарди оружия в руках не было. Они поиграли в гляделки, а потом Герарди медленно покачал головой. Мини вербальное совещание подошло к концу и отнюдь не такому, как хотелось Александру Дмитриевичу. Пока враги пялились друг на дружку, сам Протопопов эмоционально зыркнул на Федю, но в отличие от Герарди, Александр Дмитриевич напротив коротко кивнул. Следовало дать понять своим ребятам, что их босс не блефует и говорит не ради красного словца. Он выпустит гранату. И бойцам следует быть готовым к этому.

Наконец, комендант вернул на Протопопова взгляд.

— Ты не пройдёшь. Точка.

— Два! — шипел Протопопов, пропуская отказ мимо ушей. — Я не враг тебе, не враг и моему Государю, одумайся, включи мозги, черт бы тебя побрал!

Речь по такому случаю Александр Дмитриевич не готовил, вот и говорил излишне эмоционально. Да и кто бы речь сейчас слушал. Оставалось уповать на везение.

— Нет, Саша я давал присягу Отечеству и Государю. И нарушать свою клятву не намерен.

Губы коменданта посинели от напряжения и превратились в две тонкие ленточки. Понятно, что эти слова дались ему непросто.

— Береги себя в таком случае.

Протопопов едва заметно пожал плечами. Он не собирался дурить со всеми этими «два на ниточке, два на иголочке...». Нет, за «два» шло «три».

Тут без вариантов.

Александр Дмитриевич видел, что прямо сейчас на него нацелены по крайней мере пять ружей. Стоит ещё раз открыть рот, чтобы сказать что либо (неважно будет это «три» или очередная попытка склонить противника опустить оружие) и из ружей полетит. А здесь станет горячо.

Внутри все опустилось разом.

Пальцы державшие гранату начали неметь и покалывать. Психика — дело тонкое.

Мелькнула снова мысль, совершенно ненужная сейчас, но все более отчетливая — не с теми они готовы перегрызть друг другу глотки. Ой как не с теми. И если Протопопов хотел выиграть свою войну, то все это необходимо было менять во чтобы то ни стало. В буквальном смысле переворачивать все с ног на голову.

Как только это сделать...

Но ведь можно как то?

Не бывает безвыходных ситуаций.

Не бывает. И Протопопов это прекрасно понимал.

— Три... видит бог, я не хотел этого, господа.

Далее же все происходило как в замедленной съемке.

Пальцы Адександра Дмитриевича начали разжиматься, чтобы выпустить гранату и устроить тот самый бум. Тело напряглось, готовое принять ружейный залп и Протопопов уже соображал, что делать дальше, когда РГ-14 выскользнет из его рук. Но как бы все это закончилось взаправду, достоверно точно теперь уже не будет известно. Ну а свершиться кровопролитию помешали вдруг прозвучавшие в следующий миг слова.

— Отсавить! — послышался властный голос привыкший отдавать приказы. — Прекратите это форменное безобразие!

Не обратить внимание на голос было вряд ли возможно в принципе. И обратили. Обескураженные, некоторые царские телохранители начали оборачиваться.

— Немедленно опустите оружие и дайте господину Протопопову прохода! А вы, господин министр, проходите, прошу прощения за сих оплошность. Такого больше не повториться.

Александр Дмитриевич, все также держа в руках наполовину активированную гранату, обернулся на звук голоса. И вздрогнул от неожиданности, когда понял кому принадлежат эти слова.

Глава 14

«А самолёт летит — колёса терлися, а вы не ждали нас, а мы припёрлися».

К/ф Сваты .