Последний министр. Книга 3

Никаких.

Но самое главное — не спрашивал лишнего.

И соответственно никак не отреагировал и не прокомментировал попавший в его руки «горячий» материал с думского заседания. Связано ли это было с тем, что Протопопов щедро спонсировал его деятельность или с тем, что новоявленный министр поддерживал то, что происходило в Петрограде — не столь важно. Куда важнее то, что все приказы он выполнял молча и с должной самоотдачей, что, собственно и требовалось.

Потому Александр Дмитриевич не задумывать ответил утвердительно на поставленный вопрос.

— Доволен, хорошо сработано, — Протопопов кивнул.

Впрочем расслаблять киношника тоже не хотелось, ввиду этого Александр Дмитриевич сразу спросил вслед:

— На производство фильмов для кинотеатров сколько у нас уйдёт времени?

— Неделя... ну это как минимум.

— А если ускориться?

— Так производственных мощностей не хватит. Я бы с удовольствием ускорился, господин Протопопов, вы же знаете — за нами не постоит.

— Нанимай людей, покупай аппаратуру, — заверил министра синематографии Александр Дмитриевич. — Средства выделит спортивное общество «Динамо». Ты главное выпиши ребятам, что требуется и все будет. И не стесняйся, финансовые возможности у нас есть.

Режиссёр почесал макушку, задумался, продолжил не сразу.

— Проблема в том, что из за рубежа сейчас аппаратуру целое дело заказывать, да и у нас направление такое прогрессивное, скажем так, что хорошие монтажники и прочие на дороге тоже не валяются, все устроены, — заверил он. — К тому же, даже если мы закажем, ждать придётся как минимум несколько месяцев. Война, сами понимаете. Поэтому дело тут не только в деньгах.

— Не вижу проблемы, повторяю мой хороший — оставьте заказ на нужное количество аппаратуры и рабочих рук. К вечеру все необходимое будет у министерства синематографии в полном распоряжении, — сказал Протопопов.

— Ладно... правда не знаю, где вы это все брать будете, да ещё и к вечеру, если только из под земли, ну или из других синематографических контор, так они не дадут, самим надо, — режиссёр пожал плечами. — Не подумайте ничего, я просто выражаю свои опасения и разговариваю с вами откровенно.

— Дорогой мой, — Протопопов похлопал его по плечу. — Придётся под землю лезть — полезем. Вы выполняйте свою часть. Адрес динамовцев знаете, идите прямиком к их директору, он все устроит... а за откровенность — отдельное вам спасибо.

— Мне кажется, что за сегодняшнюю ночь в Петрограде не осталось людей, которые бы не слышали об этом адресе... — самыми уголками губ улыбнулся министр, видимо знавший об источниках финансирования спортивного общества «Динамо». — Понял, выполняю, вопросов больше не задаю. Сделаем как велено, Александр Дмитриевич.

На этом короткий разговор был завершён. Режиссёр удалился, а Протопопов в компании Феди и ещё парочки крепких ребят охранников, сел в автомобиль и велел ехать прямиком к Царскому селу. Как мы помним, дорога из Питера в Царское село была сложной по погодной части, а броневик отнюдь не означает вездеход. Вероятность застрять где-нибудь между Царским селом и Петроградом, все ещё оставалось крайне высокой. И будь у Александра Дмитриевича хоть какой-то выбор, он отставил бы затею ехать в Царское село своим ходом, как не самую удачную. Но этого выбора у нашего героя попросту не оставалось. При всей доступности и скорости движения поезда, двигаться на нем было вовсе небезопасно. Риск оказаться заблокированным оценивался, как более чем вероятный исход — вполне возможно, что именно блокировка железной дороги станет одной из первых реакционных мер, к которой прибегнут антипатриоты в своём желании и стремлении вернуть утраченные позиции.

Опять же, ничего не оставалось, как принять риски автомобильного перехода.

Выехали.

Протопопов, уже соскучившийся по вождению сам сел за руль и дал хорошенечко просраться двигателю. Сделал это Александр Дмитриевич не потому, что забил откровенно на правила дорожного движения столицы, но потому что по другому по улицам Петрограда было проехать проблематично. Народ продолжал ломиться на улицы, как будто здесь было намазано мёдом и кучковался толпами по несколько десятков человек. И едь бронеавтомобиль с дозволенной правилами скорости, так нашлись бы умельцы, которые попытались бы его остановить. В принципе, понятная логика — если ты можешь себе позволить машину, то ты либо буржуй, либо вор. Ну или сразу одно и тоже. Поэтому вероятного конфликта следовало избежать.

Кстати, в усиливающихся народных волнениях (при всей их очевидной пользе для Александра Дмитриевича) крылся кое какой подвох. В частности, Протопопов не до конца понимал, как заставить Николая смотреть фильм, причём не самый короткий, когда вокруг на улицах по сути начала твориться настоящая революция... Вряд ли Государь станет слушать, что эти беспорядки, неорганизованные и не имеющие по своей сути никакой цели, выгодно отличаются от того, что могло случится короткое время спустя в феврале. И уж точно не поймёт, что волнения эти могут идти на пользу.

Ой как вряд ли.

Однако как известно бог располагает, а мы предполагаем.

Протопопов продолжал давить на газ.

Вот только далеко уехать не вышло. Враг ответил и произошло это куда раньше, чем рассчитывал министр внутренних дел, полагавший, что по крайней мере до встречи с Государем у него ещё есть время для тотальной активности.

Увы....

Не успел Протопопов отъехать от Петрограда и нырнуть в очередной поворот, как дорогу бронеавтомобилю перегородили. Министр нахмурился, пытаясь понять, что происходит. А происходило, собственно, вот что.

Сразу несколько десятков человек верхом на жеребцах, при полном вооружении и в военном обмундирований остановились посередине трассы. Ну а потом начали медленно рассекаться, окружая бронеавтомобиль министра, закрывая его в кольцо. Одеты они были в тёмно-зелёные мундиры, желтые лампасы а погоны носили жёлтые с зелёным кантом. На голове вояк сидели фуражки тёмно-зелёного цвета под стать мундирам и с жёлтым околышем.

Глава 11

Глава 11

«Я как Чак Норрис

Я очень крутой

А ты не хочешь

Дружить со мной»

Песня Чак Норрис Galibri Mavik

Год 1917, январь 18, ближе к утру, на выезде из Петрограда в сторону Царского села.

Казаки.

Судя по всему здесь их набралась целая сотня.

Казаков Протопопов узнал сразу. И не сколько по внешнему виду, сколько почувствовал — от них так и перло молодецкой удалью и отвагой, это чувствовалось.

Протопопов оценивал обстановку. Казаки взяли бронеавтомобиль в полукольцо, растянувшись подковой на расстоянии примерно в несколько сотен метров. То расстояние, которое бы понадобилось бронеавтомобилю для полной остановки.

Оружие они не доставали.

Однако и без этого было понятно — достанут, если Протопопов не остановит свой бронеавтомобиль.

Что выйдет из этого — другой вопрос. Впрочем, пороть горячку Александр Дмитриевич отнюдь не собирался.

Следовало обождать и разобраться получше в ситуации.

Казаки начали вскидывать руки, призывая водителя бронеавтомобиля остановиться. Откуда они взялись здесь и имели ли понятие о том, кто едет в автомобиле — большой вопрос.

В принципе Александру Дмитриевичу ничего не стоило прямо сейчас утопить педаль газа в пол, и протаранить достаточно хлипкий живой щит. Но делать этого Протопопов не стал.

Успеется.

Сначала следовало разобраться, что это за хлопцы, откуда они взялись и что, собственно хотят от министра. Поэтому Александр Дмитриевич нажал по тормозам и начал медленно останавливаться, подкатывая все ближе и ближе к живому казачьему заслону.

— Казаки, Александр Дмитриевич, — сказал Федя, пристально всматриваясь в ряды кавалеристов.

— Они самые, — подтвердил Протопопов. — Интересно знать, откуда только они здесь взялись. Хабалов ни о чем подобном мне не рассказывал.

— Полагаю, что если мы остановимся — непременно узнаём, но я если позволите, выскажу своё мнение?

— Говори.

— Притопить бы чутка, Александр Дмитриевич. А там кто разбежится, тот разбежится, а кто нет — сам виноват, — сказал Федя. — Не нравится мне все это.

Рука его лежала на поясе, на пистолете.

-Успеется, — озвучил свои мысли Протопопов. — Не дёргайся, думаю, что все хорошо и это какое-то недоразумение.

— Воля ваша, но чую я, что это все не к добру, господин министр, — Федя вздохнул. Откуда казачей сотне вдруг взяться здесь?

Руки с пистолета он не убрал.

На этом разговор закончился, потому что Протопопов не ответил. Сам бы он тоже хотел узнать — откуда под Петроградом возникла казачья сотня и какой у этих ребят приказ.

Бронеавтомобиль наконец остановился полностью. И теперь одиноко стоял внутри кольца, которое медленно сжималось, с заведённым двигателем.

Несколько человек из казачьей сотни выдвинулись к машине. Протопопов вновь отметил, что оружие доставать они не спешат. Определенно, это внушало оптимизм и некую надежду на то, что когда казаки узнают о том, что за рулём бронеавтомобиля министр внутренних дел собственной персоной, ситуация разрешится сама по себе и машину пропустят, признав недоразумение.

Возглавлял сотню офицер на голове которого была надета красивая тигровая папаха, а на поясе висела золотая сабля — отличительный знак «За храбрость». Это был мужчина преклонных лет, но жилистый и крепкий в плечах. Голова у него была выбрита начисто, чего папаха не могла скрыть. На коне он держался крайне умело. Стоило офицеру подскакать ближе, как Александр Дмитриевич узнал его.

К бронеавтомобилю собственной персоной скакал Губин Александр Иванович. Пока ещё полковник и, собственно, командир Уссурийского казачьего полка, который прямо сейчас возглавил сотню. Протопопов узнал его тут же потому, что помнил Александра Ивановича, как ветерана белого движения, доблестно сражавшегося на Юге России. Сейчас же, когда ещё не было ни Белого, ни Красного движения и Россия не была повергнута в пучину Гражданской войны, Губин возглавлял свой казачий полк. И если Александру Дмитриевичу не изменяла память (а историю казаков он хорошо знали и любил с особой теплотой), то в январе 1917 года Уссурийский казачий полк в составе Уссурийской конной дивизии был переброшен на Румынский фронт и располагался у селения Парканы, где и находилась их штаб-квартира. Ошибки быть не могло. Однако у Александра Дмитриевича тотчас возник вопрос — что делает здесь сотня казачьего полка, расквартированного за более чем полторы тысячи километров от места описываемых событий? Само собой, первым, что приходило в голову — обнаружить в появлении под Петроградом казаков реакцию Государя Николая на события столичной повестки. Было весьма похоже на правду, если бы не одно «но», причём довольно существенное. Для переброски сотни(и наверняка полка) из Парканы в Петроград понадобилось бы немало дней. И даже прибудь телеграмма от Государя в штаб полка сегодня утром, далеко бы казаки не ушли... Да и надо признать, что одной единственной казачьей сотней порядок в столице не наведёшь, даже если оная получит приказ стрелять на поражение.

Сгущал краски и тот факт, что Уссурийский казачий полк в составе одноимённой конной дивизии, находился в прямом подчинении у командира дивизии генерала Крымова. Ну а Александр Михайлович, как мы хорошо помним, был самым ближайшим соратником и пособником господина Гучкова. Ещё один редкостный масон педераст, непонятно за какие заслуги возглавлявший свою дивизию и носивший звание генерал-майора. Достаточно сказать, что этот человек самовольно отвёл свою дивизию на Румынский фронт, не спрашивая на то никакого разрешения. Захотелось. Потому что видите ли он потерял «всяческое доверие» к румынской армии. Он — это не Государь Император, как верховнокомандующий, он-это генерал Крымов. И срать он хотел на то, что выставляет своего Государя дураком перед Румынией, представители которой накануне как раз гостили в Царском селе. Но опять же, столица была отделена от Румынского фронта почти на две тысячи километров. Неужто Гучков, Крымов и прочие патриоты заранее стягивали к столице свои войска? Ничего подобного в оригинальной истории не происходило (хотя тот же Крымов то и дело наведывался в Петроград и скорее всего принимал живое участие в заседании масонских лож). Кстати в эти дни Крымов находился с очередным визитом в столице...

Что сказать, любопытно все складывалось. В то, что Хабалов ничего не знал об очередном самовольстве генерала Крымова, Протопопов был уверен почти на все сто.

Ну-с, стало быть будем разбираться.

Кстати забавно выходило, что Губин, будучи белым до мозга костей и по духу, сейчас выступал на стороне «зла» с которым он сам беспощадно боролся.

Ну поживём увидим.

Протопопов вышел из автомобиля, приказав Феди и остальным охранникам оставаться на своих местах. Не стоит провоцировать казаков без особой на то надобности, а вид министерских охранников явно не будет способствовать диалогу. Посмотрим какое впечатление произведёт сам министр. Вряд ли вояки, включая Губина, всю войну проторчавшие на фронте знали Протопопова в лицо, но так он представиться. Долго что ли?

Протопопов вышел из бронеавтомобиля, расправил плечи и сложил ладонь на ладонь у живота.

Судя по выражению лиц казаков, которые нисколечко не изменились при виде министра, они понятия не имели о том, что перед ними член правительства. Ну или имели, потому и не подали виду, поскольку знали с кем им предстоит иметь дело и ничуть по этому поводу не смущались.

Как бы то ни было, подскакав к бронеавтомобилю, Губин даже не стал спешиваться, чтобы говорить с Протопоповым не сверху вниз, а лицом к лицу.

— Господин Протопопов? — раздался вопрос, озвученный хриплым наверняка прокуренным голосом.

Таки узнали...

— Я, — отозвался Александр Дмитриевич. — Вы кто такие будете?

Понятно, что министр был прекрасно осведомлён кто перед ним, но будет неплохо, чтобы казачий полковник сам представился. Смотрели они друг другу в глаза. Долго, пристально. Полковник покрутил ус, хмыкнул и первым таки отвёл глаза. На мгновение отвёл, но этого было вполне достаточно, чтобы снять напряжение. Не то чтобы он испугался, но у Александра Дмитриевича был крайне тяжелый взгляд, выворачивающий наизнанку.

— Коли бы ты послужил, уважаемый и хотя бы разок пороху понюхал, то такие вопросы не задавал бы.

— Представься, — напомнил Протопопов вслед за полковником переходя на «ты».

Было видно, что Губин похоже из тех военных, которые твёрдо убеждены — место настоящего мужчины на фронте и в час, когда Родина подвергается опасности, никто не должен оставаться в стороне от боевых действий. Можно было предположить, что как раз из-за своей прямолинейности и неуступчивости дивизию в которую входил полк Губина возглавлял не он сам (чего безусловно заслужил) а «сопляк» Крымов. Тот то к своим годам и генерал-майорский чин имел, когда Губин в свои шестьдесят бегал полковником. При этом Крымов был младше Губина больше чем на десять лет.

— Командир Уссурийского казачьего полка, полковник Губин меня зовут, — отчеканил Александр Иванович сквозь зубы.

К Протопопову у него явно присутствовала неприязнь. Особо странная хотя бы по той причине, что видели они друг друга впервые, а Губин вряд ли производил впечатление человека, который ведётся на сплетни и кривотолки. Но факт был на лицо, смотрел Александр Иванович на министра с раздражением.

— Чем обязан, полковник? — сухо осведомился Александр Дмитриевич. — Если тебе известна моя фамилия, то стало быть известно и то, что я — государственный человек, член правительства и министр внутренних дел и останавливать меня у тебя, мой хороший, нет никакого права.

Губин снова хмыкнул и снова же подкрутил ус. Сабля на его поясе воинственно покачивалась.

— Куда едете?

Полковник кивком указал своим людям чтобы они осмотрели бронеавтомобиль. Те подойдя к машине завидели, что внутри сидят министерские охранники во главе с Федей.

— Выходим, — скомандовал один из казаков.

Федя переглянулся с Протопоповым. Министр кивнул — следовало избежать конфликт всеми доступными способами. Хотелось верить, что все происходящее — не более, чем ошибка и вопрос можно решить мирным путём.

Федя и остальные охранники нехотя вышли из бронеавтомобиля. Казаки заглянули внутрь. Протопопов эти несколько секунд молча наблюдал за происходящим.

Потом обернулся к Губину.

— Не тем вы братцы занимаетесь. Ой не тем.

— Стало быть по твоему как тебе жопу просиживать надо?

— Стало быть тебе, мой дорогой полковник, известно, что я обладаю неприкосновенностью для всякого рода посягательств и отчитываюсь только перед Государем Императором, на службе у которого состою? — грубо ответил министр.

Губин улыбнулся самыми краями губ.

— И еду я сейчас как раз к Государю в Царское село. Полагаю, что Император будет крайне недоволен поведением своих казаков по отношению к министру внутренних дел. Но я полагаю, что все это не более чем недоразумение и прямо сейчас вы расступитесь и дадите мне и моим людям проезд. А я забуду про данный инцидент, пусть он останется на твоей совести.

Последовало уже третье по счёту покручивание усов, сопровождаемое очередным хмыканьем.

— Разбежался. У меня есть четкий приказ от Крымова арестовать предателя.

Протопопов нахмурился.