Помоги проекту - поделись книгой:
За счет пополнения была сформирована Степная бригада. Она вошла в 35-ю стрелковую дивизию, которой командовал 22-летний К. А. Нейман. По распоряжению Тухачевского была создана кавалерийская (с 20 ноября 13-я) дивизия. Ее возглавил Василий Данилович Соколовский, впоследствии Маршал Советского Союза. По указанию командующего фронтом в состав армии была передана 54-я (с 27 октября 59-я) стрелковая дивизия, которой командовал Ф. К. Калнин.
Одной из важнейших задач являлось создание сильной ударной группировки армии. Об этом 8 и 9 октября состоялись разговоры по прямому проводу Ольдерогге с Тухачевским. Командующий фронтом указал Тухачевскому на необходимость образовать более сосредоточенный ударный кулак, не растягивая главные силы на широком фронте. Михаил Николаевич доложил, что на направлении главного удара на участке в 25 километров будут действовать до 18 тысяч бойцов, чем обеспечивалось двойное превосходство над противником. Начало операции намечалось на утро 14 октября, чтобы упредить колчаковцев, которые также готовились к переходу в наступление, но только на сутки позже.
Тухачевский предусмотрел такое построение ударной группы армии, чтобы сила первоначального удара была максимальной и обеспечила стремительный прорыв обороны уже в первый день. Главные силы, 5-я, 26-я стрелковые и кавалерийская дивизии, были нацелены на стык Уральской и Степной групп противника и должны были окружить и разгромить наиболее боеспособную группу 3-й армии — Уральскую.
В начале операции предстояло форсировать Тобол. По указанию командарма в полосе шириной до 160 километров, от Звериноголовской до Белоозерского, инженерные части в короткий срок навели 24 переправы. В результате войска армии имели возможность форсировать Тобол одновременно на широком фронте.
В полночь 12 октября Тухачевский направил войскам приказ о переходе с рассветом 14 октября в наступление. Приказ требовал вести наступление с самой крайней энергией и дерзкой смелостью…
В указанный срок дивизии 5-й армии начали выдвижение на исходный рубеж. На участке 5-й стрелковой дивизии вел свой 43-й стрелковый полк Василий Иванович Чуйков. На левом фланге армии в красноармейской цепи 27-й стрелковой дивизии шел Родион Яковлевич Малиновский. Слева двигалась 30-я стрелковая дивизия 3-й армии, кавалерийским дивизионом которой командовал Константин Константинович Рокоссовский. Будущие Маршалы Советского Союза Чуйков, Малиновский и Рокоссовский получили хорошую боевую закалку в 5-й армии.
Утром 14 октября войска 5-й армии успешно форсировали Тобол и в ожесточенных боях
«Показания захваченных в плен офицеров, — писал впоследствии Тухачевский, — говорили о том, что на фронте противника паника и что значительная часть его обозов уже отходит на северо-восток, пересекая железную дорогу. С каждым днем создавалось все более определенное впечатление о том, что нанесенное противнику поражение у р. Тобол постепенно, под влиянием нашего неотступного наседания и преследования, превращается в полное разложение его боевых сил».
30 октября 35-я стрелковая дивизия, форсировав Ишим, после упорного боя освободила Петропавловск. В ночь на 5 ноября войска 3-й армии Восточного фронта заняли город Ишим. Белогвардейцы поспешно отходили к Омску.
Успех, достигнутый в Петропавловской операции, свидетельствовал о возросшем мастерстве Тухачевского как военачальника. Он стремился к нанесению ударов во фланг и в тыл противнику, к его окружению. Для ускорения продвижения войск широко использовались подводы. Артиллерия придавалась стрелковым частям и действовала в качестве артиллерии сопровождения пехоты.
Сокрушительное поражение 3-й армии не оставляло Колчаку никакой надежды на возвращение стратегической инициативы. Поэтому он решил стянуть к Омску остатки трех армий и оборонять город до последней возможности.
1 ноября начальник добровольческих формирований князь Голицын провел в Омске совещание. Присутствовали представители земств, городской думы и торгово-промышленных кругов. Обсуждался вопрос об обороне города. Выступавшие клялись пожертвовать имуществом и жизнью, одни — за Учредительное собрание, другие — за верховного правителя Колчака. Он самонадеянно заявил собравшимся:
— Господа! Город полностью подготовлен к обороне. Для его защиты сосредоточено до тридцати тысяч солдат, крупные силы артиллерии, бронепоезда. Красным не удастся захватить Омск. Можете быть спокойными, я свое слово сдержу.
Несколькими днями позже прошло совещание командного и политического состава 5-й армии в Петропавловске, которое открыл командарм Тухачевский. Обсудив практические задачи, оно твердо решило: взять Омск!
Продвижение войск 5-й армии к Омску было стремительным. Средний темп достигал до 20 километров в сутки. Бойцы и командиры проявляли чудеса героизма. Вот несколько примеров. 43-й стрелковый полк 5-й стрелковой дивизии 4 ноября в течение дня вел бой с двумя вражескими полками, поддерживаемыми сильной артиллерией. В ходе боя командир полка В. И. Чуйков заметил, что один из батальонов соседней 27-й стрелковой дивизии окружен колчаковцами. Тогда Василий Иванович с 14 конными разведчиками бросился на выручку, врезался на полном скаку в казачьи ряды, застрелив нескольких казаков. Это вызвало панику среди противника. В этот момент подоспели главные силы 43-го стрелкового полка, который освободил окруженный батальон и захватил около 300 пленных. В тот же день командир 2-го кавалерийского дивизиона 30-й стрелковой дивизии К. К. Рокоссовский в бою под селом Вакоринским прорвал расположение противника и в конном строю с 30 всадниками, преодолев упорное сопротивление пехотного прикрытия врага, захватил в полной исправности неприятельскую батарею. Оба отважных командира были награждены орденами Красного Знамени.
Колчаковцы, пытаясь задержать продвижение войск 5-й армии, взорвали мост в районе Омска. Тогда комиссар бронепоезда № 102 Иван Степанович Конев организовал его переправу на другую сторону Иртыша по льду. Об этом эпизоде Маршал Советского Союза Конев часто вспоминал в последующем.
— Этот подвиг людей, сплоченных благородной целью, — говорил он, — воочию показал мне, что если будешь настойчив в поисках, то найдешь решение любой, даже на первый взгляд невыполнимой задачи. Проявишь волю, убедишь людей — добьешься успеха.
При взятии Омска особо отличилась 27-я стрелковая дивизия. Она была награждена Почетным революционным Красным знаменем и удостоена почетного наименования Омской.
Когда 27-я стрелковая дивизия приближалась к Омску, в английском парламенте военному министру Уинстону Черчиллю были заданы вопросы о военном положении в Сибири и судьбе столицы Колчака. Черчилль успокоил членов парламента, заявив, что Красная Армия находится за сотни миль от Омска и что городу никакая опасность не угрожает. И когда через несколько дней Омск пал, во всех европейских столицах заговорили про «сибирское чудо Красной Армии».
«Взятие нами г. Омска, как важного во многих отношениях неприятельского центра, нанесло противнику удар, от которого он уже не мог оправиться. Его войска, понеся ряд серьезных поражений в предыдущих операциях, утратили всякую способность к активным боевым действиям, а дезертирство с фронта и переход на нашу сторону как отдельных людей, так и целых войсковых частей стали случаями постоянными». Так оценивались итоги Омской операции штабом 5-й армии.
После успешного завершения Омской операции Реввоенсовет Республики в конце ноября 1919 года отозвал Тухачевского в Москву для получения нового назначения. Через месяц произошло событие, которое как бы подводило итог деятельности Михаила Николаевича на Восточном фронте. 28 декабря РВСР издал следующий приказ: «Награждается Почетным золотым оружием командующий 5-й армией тов. Михаил Николаевич Тухачевский за личную храбрость, широкую инициативу, энергию, распорядительность и знание дела, проявленные им при победоносном шествии доблестной Красной Армии на Восток, завершившемся взятием города Омска».
В Москве Тухачевский пробыл почти весь декабрь. Тогда-то он выступил с лекцией в Академии Генерального штаба, был принят В. И. Лениным, по его заданию представил в Реввоенсовет Республики доклад о подготовке командных кадров, о чем говорится в начале очерка.
В конце декабря Тухачевский был назначен командующим 13-й армией Южного фронта, в штаб которого немедленно выехал. Но здесь произошло существенное изменение в его служебном положении.
В начале января 1920 года войска Южного и Юго-Восточного фронтов нанесли тяжелое поражение так называемым вооруженным силам юга России, которыми командовал генерал Деникин. Армии Южного фронта вышли к Азовскому морю, а Юго-Восточного фронта — на подступы к Северному Кавказу. 6 января Южный фронт был переименован в Юго-Западный (12, 13 и 14-я армии), Юго-Восточный — 16 января в Кавказский (8, 9, 10, 11-я армии и 1-я Конная армия) фронт.
Командующий Кавказским фронтом В. И. Шорин 17 января приступил к проведению Доно-Манычской операции, которая из-за недостатка сил, действий войск по разобщенным направлениям завершилась неудачей. Реввоенсовет Республики принял решение усилить командование фронта. 24 января командующим Кавказским фронтом был назначен Тухачевский.
3 февраля Михаил Николаевич прибыл в Саратов, где размещался штаб фронта. Возглавлял его Федор Михайлович Афанасьев. Бывший полковник Генерального штаба, он имел богатый опыт штабной работы в должности начальника штаба армии и фронта. В Красную Армию Афанасьев вступил добровольно и ревностно выполнял свои обязанности, быстро ввел Тухачевского в курс событий, дал ясную и правильную оценку состояния и возможностей армий фронта и противника.
Одновременно с новым командующим прибыл и новый член Реввоенсовета Григорий Константинович Орджоникидзе. Профессиональный революционер, партийный, государственный и военный деятель, он сыграл большую роль в дальнейшем политическом росте Тухачевского. Здесь, на пороге Северного Кавказа, зародилась их дружба, сохранившаяся и в дальнейшем.
Все, кому приходилось работать рядом с Орджоникидзе, подчеркивали его подкупающую искренность, обаяние, человечность, сочетание в нем неукротимой энергии, требовательности, непримиримости к недостаткам с сердечностью и простотой, чутким отношением к людям. Григорий Константинович хорошо знал те края, которые предстояло освобождать войскам фронта. Уроженец Кавказа, он после Октябрьской революции выполнял ответственные задания партии на юге страны, был председателем Совета обороны Северного Кавказа, одним из организаторов борьбы с деникинцами.
Орджоникидзе кратко проинформировал Тухачевского о политической обстановке на Кавказе, высказал свою оценку противника, изложил меры, которые следовало принять в первую очередь для повышения боеспособности войск фронта и их подготовки к новому наступлению. Вместе они обсудили директиву Главкома Каменева от 3 февраля, требовавшую «прекратить частные атаки, выработать новый план удара силами всего фронта, перегруппировав войска так, чтобы удары наносились сосредоточенными силами и были бы хорошо согласованы по времени и направлению для достижения общей поставленной задачи».
Изучив директиву, Тухачевский вызвал Афанасьева и попросил его доложить сведения о противнике и местности в полосе предстоящего наступления.
— Перед войсками фронта обороняются отдельный Добровольческий корпус, Донская и Кубанская армии, — сказал Федор Михайлович. — Белогвардейцы создали сильно укрепленную оборону и продолжают ее совершенствовать. Местность в нижнем течении Дона представляет собой низменную равнину, пересеченную многочисленными речками, изобилующую озерами и болотами. Оттепель и проливные дожди превратили ее в почти непроходимое болото. Мосты, за исключением железнодорожного у Ростова, взорваны противником при отступлении. Все это значительно осложняет форсирование Дона и развитие наступления на противоположном берегу, особенно на правом крыле фронта, где практически невозможно применить кавалерию и крупные силы пехоты.
— В таком случае придется отказаться от нанесения главного удара на этом направлении и перенести основные усилия на левое крыло в полосу 10-й армии. Ей предстоит прорвать оборону Донской и Кубанской армий и обеспечить ввод в прорыв Первой Конной армии. Однако для претворения вашего решения в жизнь потребуется провести сложную перегруппировку войск.
— Я попросил Федора Михайловича подготовить предварительный расчет и предложения.
Доклад Афанасьева конкретно подтвердил реальность и перспективность решения Тухачевского.
— Надо довести план перегруппировки до командующих армиями, — тут же распорядился Михаил Николаевич. — Одновременно передайте указание: наряду с подготовкой к наступлению, продолжать работы по инженерному оборудованию занимаемых рубежей, особое внимание надо обратить на ведение разведки. На перегруппировку отвести не более четырех суток.
Столь сжатые сроки потребовали от всех крайнего напряжения сил. Работа в штабах фронта и армий велась днем и ночью. Бурная деятельность Тухачевского, его энергия и оптимизм захватили всех. В спешном порядке подтягивались резервы (части 29-й и 52-й стрелковых дивизий), тылы, переформировывались и пополнялись соединения. Для доукомплектования дивизий, входивших в состав ударных групп армий, Тухачевский смело пошел на расформирование ряда частей. На направлении главного удара он сосредоточил более 50 процентов всех сил и средств, в том числе 1-ю Конную армию, которой предстояло сыграть роль подвижной группы фронта.
Особое внимание уделялось налаживанию работы штабов всех степеней. По указанию Тухачевского полевые штабы бригад были выдвинуты непосредственно в район действий своих частей, а полевые штабы дивизий и армий — возможно ближе к войскам. При этом он требовал использовать для управления все виды связи и в первую очередь радио. «Только такой способ, — подчеркивал Михаил Николаевич в одном из приказов, — может обеспечить быструю доставку донесений и приказаний и надежное управление боем».
К исходу 13 февраля подготовительные мероприятия были в основном закончены. Несмотря на то, что 1-я Конная армия не успела выйти в указанный район, Тухачевский решил начать операцию с утра 14 февраля. Он располагал данными о том, что белогвардейское командование в середине февраля предусматривало перейти в контрнаступление и захватить Ростов и Новочеркасск. Необходимо было упредить противника.
На рассвете 14 февраля войска 10-й армии перешли в наступление, форсировали Маныч и разгромили 1-й Кубанский корпус белогвардейцев. 1-я Конная армия, введенная в прорыв, с 25 февраля по 2 марта во встречном сражении, получившем наименование Егорлыкского, нанесла поражение основной ударной силе противника — белоказачьей коннице. Это было самое крупное в истории гражданской войны встречное сражение кавалерии, в котором с обеих сторон участвовало до 25 тысяч сабель.
Победа советской конницы предопределила исход борьбы на Северном Кавказе. Бросая технику, обозы, раненых, белогвардейцы поспешно отходили к Новороссийску. Войска Кавказского фронта приступили к преследованию противника. Тухачевский постоянно требовал от командармов докладов об обстановке и принятых решениях. Он указывал на необходимость обеспечения захвата невредимыми железнодорожных мостов через реку Кубань, поддержания тесного взаимодействия между армиями, ведения неотступного преследования, чтобы не дать белогвардейцам закрепиться на промежуточных рубежах. 27 марта войска 8-й и 9-й армий во взаимодействии с партизанами овладели городом Новороссийском. Деникинщина была ликвидирована.
2 апреля Г. К. Орджоникидзе доложил В. И. Ленину: «Освобождение от белых всего Северного Кавказа, Кубани, Ставрополья, Черноморья, Терской и Дагестанской областей стало совершившимся фактом».
Через семь дней Тухачевский издал приказ, в котором подводились итоги операции по разгрому деникинских войск. В приказе говорилось: «Под мощными ударами Красной Армии Деникин потерял почти всю свою территорию, выпустил из своих рук инициативу, и лишь жалкие остатки жмутся у берегов Черного моря. Эта победа одержана благодаря нашей организованности и революционной дисциплине».
С ликвидацией деникинщины центр тяжести гражданской войны переместился на запад страны, где войска буржуазно-помещичьей Польши, подстрекаемые Антантой, готовились к широким наступательным действиям против Красной Армии. По решению ЦК РКП (б) и СПК Главное командование Советских Вооруженных Сил разработало мероприятия, направленные на усиление Западного и Юго-Западного фронтов. Сюда перебрасывались части и соединения, в том числе 1-я Конная армия с Кавказа, шли эшелоны с оружием и продовольствием. Были приняты меры и по укреплению руководства войсками опытными командными кадрами и политическими работниками.
20 марта 1920 года Каменев писал В. И. Ленину: «…ввиду важности польского фронта и ввиду серьезности предстоящих здесь операций Главнокомандование предполагает к моменту решительных операций переместить на Западный фронт командующего ныне Кавказским фронтом т. Тухачевского, умело и решительно проведшего последние операции по разгрому армий генерала Деникина…»
Тухачевский вступил в командование Западным фронтом 29 апреля. В это время на Украине армии Юго-Западного фронта вели тяжелые оборонительные бои с польскими войсками, стремившимися захватить Киев и выйти к Днепру. В целях оказания помощи Юго-Западному фронту армии Западного фронта 14 мая начали наступление в Белоруссии. Однако оно завершилось неудачей из-за недостатка сил, резервов, отсутствия устойчивого управления и слабой работы тыла.
Впоследствии Тухачевский так оценил итоги Майской операции: «Эта первая наша операция имела для нас очень важное значение. Войска наши увидели, что они могут побеждать поляков. Правда, польские войска в целом ряде боев показали себя по строевым качествам выше, но зато наша энергия, смелость и умение группироваться, в общем, доказали, что наши части тактически способнее польских, и это окончательно рассеяло ту неуверенность, которая еще имелась в некоторых частях. На будущие бои все смотрели с твердой решимостью и с полной уверенностью в победе.
Вторым важным следствием нашего первого наступления было то, что мы облегчили положение Юго-Западного фронта и заставили в самую тяжелую минуту для него снять часть польских войск с киевского направления.
Наконец, наиболее важным для нас результатом было занятие Смоленских ворот. Это позволило нам с гораздо большей легкостью организовать дальнейшее наступление и сразу ставило наши войска на железную дорогу Молодечно — Полоцк».
С 8 июня по 4 июля командование Западным фронтом провело значительную работу по подготовке новой, Июльской операции. Войскам нужны были пополнения, техника, боеприпасы; требовалось подтянуть тылы, организовать подвоз всего, в чем остро нуждались части.
В первом часу ночи 8 июня главком вызвал Тухачевского к прямому проводу и в общих чертах ориентировал относительно обстановки, сложившейся на Юго-Западном фронте, и той роли, которую предстояло играть в новой операции Западному фронту. Затем Сергей Сергеевич поинтересовался мнением Тухачевского.
— Все меры подготовки нового наступления ведутся, особое внимание уделяется пополнениям, — доложит Михаил Николаевич. — Надеюсь, что к середине июля мы наскребем до тридцати тысяч. Если можете помочь в этом отношении, то очень прошу. Война с Польшей, как вы уже замечали, значительно приближается к регулярным формам войны больших армий, в связи с этим подготовляю расчеты, так сказать, план летней кампании. Цифры получаются значительные, и, может быть впервые, нам придется воевать не тем, что есть, а создавать то, что требует война. Если в дальнейшем обстановка позволит, попросился бы лично приехать к вам. Ваши указания относительно группировки и рубежей обдумаю.
— Если вы хотите личного свидания, то
— Мы делаем расчеты, это займет день-два. Как будет готово, доложу вам, и будем с радостью ждать вас.
11 июня Каменев прибыл в Смоленск, в штаб фронта, где в течение трех дней обсудил с Тухачевским детали предстоящей операции. Были решены и вопросы, связанные с пополнением войск, их материально-техническим обеспечением.
В июне Западный фронт получил 22 тысячи человек пополнения, что позволило только восполнить потери, понесенные в ходе Майской операции. Это вызывало особую тревогу у Тухачевского. В докладе Главкому он писал: «Веденные нами до сего времени войны с Колчаком, Деникиным, Юденичем и пр. отличались той особенностью, что армии и той и другой стороны создавались в процессе войны и операций и потому эти армии отличались неслаженностью, разношерстностью, обилием единиц и притом были крайне малочисленны. Такова наша армия и сейчас, когда она встретилась с польской армией, созданной в спокойной обстановке и на французские средства… Это состояние нашей армии, а в еще большей степени организация ее тыла, в связи с серьезностью войны с Польшей неминуемо закончится европейской войной, и если мы встретим ее не готовыми, то в этом будет повинна лишь наша непредусмотрительность и нерешительность в вопросах серьезных реорганизаций».
Михаил Николаевич в период временного затишья «по-революционному», как он выразился в докладе, провел ряд мероприятий по реорганизации войск фронта. Штаб Южной группы 15-й армии был развернут в штаб новой, 3-й армии, штаб Северной группы — в штаб 4-й армии, что позволило улучшить управление войсками. 10-я и 15-я кавалерийские дивизии были сведены в 3-й конный корпус под командованием Г. Д. Гая, командирские качества которого Тухачевский по достоинству оценил еще на Восточном фронте. Конный корпус планировалось использовать для рейдов в глубоком тылу врага. В целях централизованной подготовки запасных частей приказом Тухачевского была создана Запасная армия фронта.
По указанию Михаила Николаевича к концу июня был реорганизован тыл фронта. Базы, склады, ремонтные учреждения, госпитали каждой армии и фронта были сосредоточены вдоль определенной железной дороги, что позволило сократить время на погрузку и разгрузку грузов. У Полоцка инженерные части построили временный железнодорожный мост. Это дало возможность продлить движение поездов до станции Зябки, ближе к войскам. В связи с тем, что пропускная способность железных дорог, пострадавших в ходе боев, была низкой, для перевозки материальных средств привлекались обывательские подводы. В некоторых армиях и дивизиях была учреждена должность инспектора транспорта, отвечавшего за правильное распределение и движение обозов.
Благодаря напряженной работе органов тыла к началу операции удалось обеспечить войска основными видами продовольствия из расчета на 30–60 дней. Сложнее обстояло дело с инженерным имуществом, средствами связи, боеприпасами, особенно патронами. Поэтому командующий фронтом 27 июня потребовал от командармов принять все меры к экономному расходованию патронов и снарядов.
Деятельное участие в разработке плана операции принимал весь руководящий состав фронта и армий. Штаб фронта возглавлял Н. Н. Шварц, 4-ю армию — Е. Н. Сергеев, 3-ю — В. С. Лазаревич, Мозырскую группу — Т. С. Хвесин. Вместе с ними М. Н. Тухачевский пережил самые тяжелые дни в боях на Волге, служил на Восточном фронте. Назначение их на Западный фронт было своевременным, так как здесь надвигались серьезные события.
Николай Николаевич Шварц, 38 лет, бывший полковник, обладал хорошей военной подготовкой и богатым практическим опытом, прекрасно зарекомендовал себя на посту начальника оперативного управления штаба Восточного фронта. Тухачевский и Шварц — старые сослуживцы, быстро сработались.
Сверстник Шварца, Владимир Саламанович Лазаревич, подполковник Генерального штаба, одно время работал вместе с ним в оперативном управлении Всероссийского главного штаба, затем занимал ответственные штабные должности и командовал армией на Восточном фронте. Бывший подполковник Генерального штаба — энергичный и предприимчивый командарм Евгений Николаевич Сергеев — служил начальником штаба и начальником 30-й стрелковой дивизии, отличившейся при разгроме Колчака. Командующий Мозырской группой Тихон Серафимович Хвесин, член партии большевиков с 1911 года, бывший унтер-офицер. Несмотря на отсутствие высшего военного образования, он успешно возглавлял штаб армии и командовал объединениями на Восточном и Южном фронтах.
Ветеранами Западного фронта были Август Иванович Корк и Николай Владимирович Соллогуб, окончившие в свое время Академию Генерального штаба и занимавшие различные штабные и командные должности. Своим опытом и знаниями они щедро делились с теми командирами, которые недавно прибыли на Западный фронт.
Михаил Николаевич быстро вошел в контакт с командующими армиями, что способствовало их дружной работе. Ярый противник кабинетных методов управления, Тухачевский старался возможно чаще бывать в войсках. Перед выездом в штабы он предупреждал командармов, на каких вопросах будет сосредоточено внимание в ходе поездки. На месте отрабатывалось все, что было связано с предстоящим наступлением, — управление войсками в начале и в ходе операции, выбор и оборудование маршрутов и дорог, подвоз боеприпасов и продовольствия. В результате достигалось единство мышления, единство идей, что позволяло в последующем подчиненным даже при нарушении связи проявлять разумную инициативу и выполнять задачу в соответствии с общим замыслом. Личное общение с членами Реввоенсоветов, командующими армиями, начальниками штабов и управлений имело еще одно достоинство: оно обеспечивало командующему фронтом получение информации от первоисточника, и, что самое главное, быстро.
Особое внимание Тухачевский уделял организации устойчивой связи с войсками. «Значительная протяженность наших фронтов, недостаток средств связи и не всегда умелое их использование, — указывал Тухачевский в одном из приказов, — приводят к тому, что с началом быстрого продвижения частей и с переходом штабов вперед связь штабов с низшими постоянно утрачивается». В целях повышения устойчивости и гибкости связи он ввел ряд новшеств. Была создана сеть передовых оперативных пунктов по сбору сведений от подчиненных штабов и организации связи штабов армий с тыловыми учреждениями. Руководство этими пунктами возлагалось на начальников оперативной связи фронта и армий, должности которых были введены 6 июня.
К концу июня вся работа по планированию операции была завершена. «План наступления был очень схож с майским планом, — писал Тухачевский в книге «Поход за Вислу», изданной в 1923 году. — В основу его была положена та же идея упирания нашего правого фланга в Литву и Восточную Пруссию и отбрасывания польских сил к болотистому Полесью. Таким образом, направление главного удара проходило опять-таки через Смоленские ворота. Зато теперь движение по «воротам» для нас было гораздо удобнее. Нам не приходилось загибать своего фланга и можно было прямолинейно действовать во фланг польской армии, прочно оседлав действующую уже железную дорогу Полоцк — Молодечно».
Выбор направления главного удара севернее Полесья обусловливался тем, что этот район с его огромными труднопроходимыми болотами, то открытыми, то поросшими лесами, с многочисленными речками и реками являлся весьма неудобным для действий крупных войсковых масс. Кроме того, на этом направлении против 1-й польской армии, растянувшейся на 100-километровом участке от Западной Двины до местечка Березино, были сосредоточены 3, 15 и 4-я армии Западного фронта, превосходившие противника по численности штыков и сабель почти в два раза.
По замыслу Тухачевского главный удар из района Полоцка наносили 4, 15 и 3-я армии. Они должны были окружить и разгромить 1-ю польскую армию и Полесскую группу, а затем развивать успех на вильненском и лидском направлениях. Войскам 16-й армии предстояло форсировать Березину и наступать на минском направлении; Мозырской группе — действовать вдоль правого берега Березины.
Одним из важных факторов, способствовавших успеху операции, являлась целеустремленная партийно-политическая работа. Благодаря напряженной работе комиссаров, прежде всего членов Реввоенсовета фронта Ивара Тенисовича Смилги и Иосифа Станиславовича Уншлихта, удалось добиться высокого морально-политического подъема личного состава. Тон задавали коммунисты. Они были цементирующей силой в частях, служили примером для всех. «Настроение наших войск было приподнятое, — вспоминал Тухачевский, — сознание грозности положения и необходимости во что бы то ни стало отстоять Советскую Россию от нашествия польских панов охватило твердой решимостью воевать до конца не только красноармейцев наших частей, но и все местное рабочее и крестьянское население».
Утром 4 июля главные силы фронта перешли в наступление. К вечеру войска 4-й армии овладели второй линией обороны противника. По указанию Тухачевского в прорыв был введен конный корпус Гая. Успешно развивалось наступление и в полосе 15-й армии. Продвижение 3-й армии было медленным из-за упорного сопротивления поляков. Командующий польским Северо-Восточным фронтом генерал Шептицкий, стремясь избежать окружения, в середине дня 5 июля начал отвод главных сил 1-й армии в общем направлении на Лиду. В результате обнажился левый фланг 4-й польской армии, начавшей отход на запад.
Таким образом, основная группировка 1-й армии, оторвавшись от советских войск, стала ускользать от медленно сжимавшихся клещей. Не имея достоверных сведений о противнике, Тухачевский считал, что он отходит на Свенцяны, и вечером 5 июля приказал войскам фронта отрезать ей пути отступления. Но вскоре выяснилась ошибочность такого решения, и с 7 июля армии правого крыла фронта приступили к преследованию противника. Через три дня 16-я армия заняла Минск. К 22 июля советские войска форсировали Неман и Шару, освободив значительную часть Белоруссии.
В соответствии с директивой Главкома Каменева Западный фронт без оперативной паузы продолжал наступление в общем направлении на Варшаву. Однако Варшавская операция завершилась неудачей. Причины этой неудачи достаточно подробно проанализированы в исторических работах, в том числе во втором томе труда «Гражданская война в СССР», изданном в 1986 году. О них сказано и в книге М. Н. Тухачевского «Поход за Вислу». Анализируя причины неудачи операции, В. И. Ленин говорил: «При нашем наступлении, слишком быстром продвижении почти что до Варшавы, несомненно, была сделана ошибка… Эта ошибка вызвана тем, что перевес наших сил был переоценен нами». И далее: «Когда мы подошли к Варшаве, наши войска оказались настолько измученными, что у них не хватило сил одерживать победу дальше, а польские войска, поддержанные патриотическим подъемом в Варшаве, чувствуя себя в своей стране, нашли поддержку, нашли новую возможность идти вперед. Оказалось, что война дала возможность дойти почти до полного разгрома Польши, но в решительный момент у нас не хватило сил».
После окончания советско-польской войны войска Западного фронта занимались ликвидацией банд Булак-Балаховича, оказывали помощь местному населению в восстановлении разрушенного войной хозяйства. Начался переход к мирной жизни. Но враги Советской власти не хотели примириться с этим. В различных районах страны недобитые белогвардейцы, эсеры, кулаки поднимали антисоветские мятежи, терроризировали население.
В марте 1921 года по указанию Ленина на Тухачевского было возложено руководство ликвидацией контрреволюционного Кронштадтского мятежа. А 21 апреля Ленин тепло и радушно принял Тухачевского. Состоялась беседа о положении в Тамбовской губернии, где бушевал кулацко-эсеровский мятеж.
— Надо кончать с антоновцами в Тамбовской губернии. Как вы смотрите на назначение вас туда? — спросил Владимир Ильич.
— Благодарю за высокое доверие. Готов выполнить любое поручение партии, — ответил Тухачевский.
Михаил Николаевич с честью справился с заданием Ленина. 6 мая он вступил в командование войсками Тамбовской губернии, а уже 16 июля доложил ЦК РКП (б), что в результате операций, проведенных в Тамбовской губернии, мятеж ликвидирован, Советская власть восстановлена повсеместно.
Это была последняя операция, разработанная и проведенная Тухачевским в годы гражданской войны. Всего же им было подготовлено и осуществлено более 10 наступательных операций. В их планировании четко просматривается собственный полководческий почерк Тухачевского — оригинальность замысла, активность, внезапность ударов, военная дерзость и разумный риск, стремление к высокой маневренности и окружению противника. Благодаря исключительной настойчивости, несгибаемой воле и большим организаторским способностям, он в короткий срок наводил порядок в войсках, добивался повышения их боеспособности. Характерным для Тухачевского было личное участие в разработке и проведении в жизнь мероприятий по подготовке и ведению операций, применение таких прогрессивных методов управления, как предварительные распоряжения и личная постановка задач подчиненным. Ему были присущи высокая партийность, классовый подход к вопросам военного дела, знание и учет в войне законов общественного развития, умение правильно оценивать политические, экономические, морально-психологические и другие факторы победы, опора на массы и тесная связь с ними.
Свидетельством высокой оценки таланта М. Н. Тухачевского является причисление его приказом РВСР от 22 мая 1920 года к Генеральному штабу. В приказе говорилось: «…М. Н. Тухачевский вступил в Красную Армию и, обладая природными военными способностями, продолжал непрерывно расширять свои теоретические познания в военном деле. Приобретая с каждым днем новые теоретические познания в военном деле, М. Н. Тухачевский искусно проводил задуманные операции и отлично руководил войсками как в составе армий, так и командуя армиями фронтов Республики, и дал Советской республике блестящие победы над ее врагами на Восточном и Кавказском фронтах».
По окончании гражданской войны М. Н. Тухачевский отдавал все свои знания и энергию укреплению и развитию Советских Вооруженных Сил. Он успешно трудился на весьма ответственных постах. Представление об этом дает следующий перечень: в августе 1921 — январе 1922 годов — начальник Военной академии РККА (ныне Военная академия имени М. В. Фрунзе), с января 1922 года по март 1924 года — снова командующий войсками Западного фронта, с апреля 1924 по ноябрь 1925 года — помощник начальника Штаба РККА, затем по май 1928 года — начальник Штаба РККА, в течение трех лет — командующий Ленинградским военным округом, в 1931–1934 годах — заместитель Наркома по военным и морским делам и заместитель Председателя Реввоенсовета СССР, начальник вооружений РККА, заместитель Наркома обороны СССР, с 1936 года — первый заместитель Наркома обороны и начальник Управления боевой подготовки, в 1937 году — командующий войсками Приволжского военного округа.
В 1933 году за исключительные заслуги перед революцией в деле организации обороны страны и укреплении мощи Красной Армии Тухачевский был награжден орденом Ленина. В ноябре 1935 года ему было присвоено высшее воинское звание — Маршала Советского Союза. Михаил Николаевич вел большую общественно-политическую работу. Он избирался делегатом съездов партии и Советов, членом ЦИК СССР, а на XVII партийном съезде — кандидатом в члены ЦК ВКП(б).
М. Н. Тухачевский являлся не только выдающимся полководцем, но и крупным ученым. Маршал Советского Союза Георгией Константинович Жуков отмечал:
«При встречах с ним меня пленяла его разносторонняя осведомленность в вопросах военной науки. Умный, широко образованный профессиональный военный, он великолепно разбирался как в области тактики, так и в стратегических вопросах. М. Н. Тухачевский хорошо понимал роль различных видов наших вооруженных сил в современных войнах и умел творчески подойти к любой проблеме… В М. Н. Тухачевском чувствовался гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии».
В своей научной деятельности Тухачевский исходил прежде всего из руководящей роли партии в военном строительстве. Им широко и творчески использовались труды Ленина, решения партии по военным вопросам. Перу Михаила Николаевича принадлежат более 120 работ по различным вопросам стратегии, оперативного искусства, тактики, обучения и воспитания войск. При разработке проблем военной теории Тухачевский умело опирался на опыт прошлого. В середине января 1925 года он предложил Реввоенсовету СССР образовать в составе Штаба РККА Управление по исследованию и использованию опыта войн, объединив в нем вопросы, связанные с военно-научной работой в Вооруженных Силах. Такое Управление было создано 10 февраля того же года. Это была удачная форма руководства военно-научной работой, позволившая координировать и направлять в нужное русло усилия военных историков и теоретиков, тесно увязывать научные исследования с повседневными запросами войск.
Михаил Николаевич умело поддерживал ростки нового, заботливо направлял деятельность военно-научных обществ. Генерал-полковник инженерных войск Аркадий Федорович Хренов, вспоминая о встрече с Тухачевским, отмечал: «Простота и деликатность Михаила Николаевича произвели на меня огромное впечатление. Поднявшись из-за стола, он вышел мне навстречу; выслушал доклад, пожал руку и предложил сесть. Сам он сел не на свое обычное место, а рядом со мною, чтобы между ним и собеседником не было большой — ив прямом и в переносном смысле — дистанции в виде массивного стола. И сразу между нами завязался свободный, без всякой натянутости разговор. Продолжался он недолго, но вобрал в себя все самое существенное».
Тухачевский внес большой вклад в решение многих проблем военной науки. Особое место в его деятельности занимали вопросы выявления сущности и социально-политического характера возможной будущей войны, предвидения способов ее ведения. При этом его взгляды во многом были схожи с взглядами Михаила Васильевича Фрунзе, которого он высоко ценил как полководца и военного теоретика. Их дружба зародилась еще на Восточном фронте, где Фрунзе командовал Южной группой, в состав которой входила 5-я армия.
Вопросам сущности и характера будущей войны посвящены многие труды Тухачевского, в том числе «Новые вопросы войны», «Стратегия национальная и классовая», «Война как проблема вооруженной борьбы». В предисловии к первому тому неопубликованной рукописи труда «Новые вопросы войны» он писал: «Весьма возможно, многим покажется, что я в этой книге забегаю слишком вперед, но тем не менее это будет своего рода обманом зрения. Человек нелегко отделывается ст привычных представлений, но теоретическая работа, базируясь на техническом развитии и социалистическом строительстве, упорно выдвигает новые формы…»
В брошюре «Вопросы современной стратегии», вышедшей в свет в 1926 году, Тухачевский следующим образом обосновывал необходимость изучения войн будущего: «Я думаю, что, несмотря на абсолютное превосходство капитализма в экономическом отношении, мы все-таки имеем достаточно оснований рассчитывать на то, что в этой войне не будем биты, а сумеем выйти победителями. Но для того, чтобы суметь выйти победителями, мы должны теоретически обосновать, теоретически наметить для себя те пути, по которым будет развиваться предстоящая война».
Вместе с тем Тухачевский понимал невозможность предвидения всего хода будущей войны, так как способы ее ведения могут претерпевать существенные изменения. Он писал: «Мы можем предугадать, предусмотреть формы будущей войны лишь для ее первого периода на основе характера развития вооруженных сил, подготовки и милитаризации промышленности стран, вступающих в войну, и т. д. Мы можем на основе постоянного изучения этих основных факторов сделать заключение, дать приближенную фотографию первого периода войны. Но нет никакого сомнения в том, что формы войны в дальнейшие периоды ее будут, развиваясь и вытекая друг из друга, изменяться».
Тухачевский предупреждал, что война может начаться внезапно и старые представления о способах развертывания войск и ведении приграничных сражений уже не соответствуют возможностям новых боевых средств. Агрессор, писал Михаил Николаевич, может пытаться сорвать планомерную мобилизацию в примыкающих к границе районах. В связи с этим Тухачевский подчеркивал особую важность разработки начального периода будущей войны. «Первый период войны, — отмечал он, — должен быть еще в мирное время правильно предвиден, еще в мирное время правильно оценен, и к нему нужно правильно подготовиться».
Вопросам мобилизации и стратегического сосредоточения Вооруженных Сил на случай войны, особенностей военных действий в различной обстановке приграничного сражения Михаил Николаевич посвятил теоретический труд «Характер приграничных операций», написанный в 1934 году. Подводя итог своим размышлениям, он писал: «Утешать себя тем, что наши возможные противники медленно перестраиваются по-новому, не следует. Противник может перестроиться внезапно и неожиданно. Лучше самим предупредить врагов. Лучше поменьше делать ошибок, чем на ошибках учиться».
Тухачевский неоднократно обращался к анализу причин возникновения войн. Источник, их генезис он видел в самой природе капитализма. В статье «Война как проблема вооруженной борьбы» Тухачевский подчеркивал: «Без новых переделов мира империализм не может существовать, ибо, как говорил Ленин, капиталистам теперь не только есть из-за чего воевать, но и
Определяя характер будущей войны как мировой, Тухачевский подчеркивал, что антисоветская коалиция неизбежно столкнется в ней с трудностями как внешними, так и внутренними. При этом антагонизм между пролетариатом и правящим классом в оценке будущей войны неизбежно будет служить расширением нашего социального базиса борьбы по ту сторону фронта. Кроме того, определенные трудности будут связаны с противоречиями между участниками антисоветской коалиции. Он также полагал, что этой коалиции может противостоять коалиция, в состав которой войдут страны с различным социально-политическим строем, что и произошло в годы второй мировой войны.
Еще в начале 30-х годов Тухачевский писал, что наш враг номер один — фашистская Германия, усиленно готовящаяся к новой мировой войне, в первую очередь против Советского Союза. В 1935 году в статье «Военные планы нынешней Германии» он отмечал активизацию антисоветской политики Гитлера. «Само собою понятно, что империалистические планы Гитлера имеют не только антисоветское острие, — подчеркивал Михаил Николаевич. — Это острие является удобной ширмой для прикрытия реваншистских планов на западе (Бельгия, Франция) и на юге (Познань, Чехословакия, аншлюсе)».
Теперь, когда мы знаем, как готовилась и развязывалась вторая мировая война, можно только поражаться, насколько правильно Тухачевский вскрыл замыслы фашистской Германии.
Нарастание угрозы нападения на Советский Союз требовало укрепления боевой мощи его Вооруженных Сил. И такая работа проводилась. Важный вклад в дело повышения обороноспособности страны, реорганизации и технического перевооружения армии и флота внес и Тухачевский. Под его руководством закладывались основы создания и применения новых видов Вооруженных Сил и родов войск, прежде всего авиации, войск противовоздушной обороны, мотомеханизированных и воздушно-десантных. Он часто бывал в лабораториях и на полигонах, встречался и беседовал с конструкторами, изобретателями и испытателями, обнаруживая, по мнению специалистов, ясный технический, конструктивный ум.
В советской исторической литературе по достоинству оценены заслуги Михаила Николаевича в разработке вопросов создания и применения различных родов войск. Учитывая это, приведем только одну характерную оценку. В изданном в 1986 году военно-историческом очерке «Советские воздушно-десантные» отмечается: «Великий энтузиаст воздушно-десантного дела М. Н. Тухачевский еще во второй половине 20-х годов первым из числа советских военных деятелей глубоко исследовал роль воздушных десантов в будущей войне, научно обосновал перспективность воздушно-десантных войск. В последующие годы, продолжая разработку теории применения воздушных десантов, он с присущей ему энергией, прозорливостью принимал самое непосредственное участие в создании первых воздушно-десантных частей. Маршал Тухачевский по праву считается инициатором создания советских воздушно-десантных войск».
В начале сентября 1930 года под руководством командующего войсками Ленинградского военного округа Тухачевского впервые в Красной Армии на маневрах была проведена комбинированная высадка и выброска воздушного десанта с тяжелым оружием и боевой техникой. После разбора учений состоялась беседа Тухачевского с ответственными работниками управления округа.
— Можно с удовлетворением отметить, — сказал Михаил Николаевич, — что комбинированная высадка и выброска воздушного десанта удалась. Таким образом заложен первый камень в строительстве воздушно-десантных войск. За этим должно последовать формирование специальных воздушно-десантных соединений и создание авиации, способной осуществить десантирование в больших масштабах.
Разработка вопросов использования воздушно-десантных войск была тесно связана с развитием теории глубокой операции, у истоков которой стоял Тухачевский. В 1931–1932 годах он много внимания уделял работе над трудом «Новые вопросы войны», опубликованном впервые частично через тридцать лет. «Новые средства борьбы, — писал Михаил Николаевич, — ив первую очередь авиамотомеханизация, создают и новые возможности в вопросах уничтожения вооруженных сил противника. Нарождаются формы глубокого сражения, создающего предпосылки для нового этапа военного искусства, обеспечивающего возможность нанесения противнику решающих, непоправимых для него поражений».
Большое внимание Тухачевский уделял тыловому обеспечению боя и операции. Свидетельством этого является его доклад Главкому С. С. Каменеву 21 января 1922 года. «В настоящее время с возрастанием армий и с расширением в связи с этим территорий театров военных действий одним из существенных условий нормального ведения операции, — отмечал Тухачевский, — является надлежащая организация тыла: только при полной напряженной работе всех органов тыла, своевременном подвозе действующей армии всего необходимого и освобождении ее от излишнего возможно беспрепятственное развитие военных действий, и, наоборот, при малейшем несоблюдении вышеуказанного всякая хорошо задуманная операция может обратиться в полную неудачу».
Поделиться книгой: