Чисто по-русски. Говорим и пишем без ошибок [litres]

Все-таки язык – вещь непостижимая. Ведь мы начали с ремонта!

Коллега

Можно ли говорить «коллега по работе»?

Всякий, кто даст себе труд вдуматься в это словосочетание, довольно быстро заподозрит, что не всё здесь в порядке. Конечно, звучит оно повсеместно, вы встречаете его и в устной речи, и на письме. Словосочетание «коллега по работе» – это так привычно, того и гляди, в словари и справочники попадет. Между тем подозрения вдумчивого слушателя и читателя вполне законные. «Коллега по работе» – это так называемый плеоназм, смысловая избыточность, когда второе слово, по сути, повторяет то, что уже есть в первом.

«Коллега» – латинское слово, именно так оно и звучит – collega /коллега/. И переводится оно как раз вот так: «товарищ по работе, по профессии». Что же получается? Если мы произносим «коллега по работе», где «коллега» – уже товарищ по работе, у нас получается нечто вроде «товарищ по работе по работе».

Вывод: если мы произнесли слово «коллега», никаких пояснений от нас более не требуется. Поскольку коллег, например, по совместному отдыху на природе не бывает. Разве что в ироническом или комическом контексте.

Так что – или «коллега», или «товарищ по работе».

Коллега, сирота, работяга…

Наш коллега или наша коллега?

Это слово – «коллега» – так называемого общего рода. В словаре рядом с ним будут пометы «м» и «ж» – мужской и женский род. То есть само по себе оно и не мужского, и не женского рода – всё зависит от ситуации, в которую оно попадает, и от того, кого обозначает – лицо мужского пола или женского.

«Коллега» – не единственное слово на «-а», которое ведет себя в языке подобным образом. Попробуем вспомнить, что там еще есть: «сирота», «забияка», «задира», «лежебока». Как ни странно, все слова со знаком «минус»: «неряха», «обжора», «злюка», «растеряха», «грязнуля», «тупица». Ужас!

Но не так всё плохо. Есть «работяга»! Вот возьмем, например, мою коллегу: она удивительная работяга! Или другой мой коллега – тот вообще такой работяга, что диву даешься. Вот он, общий род: можно сказать «мой коллега», а можно – «моя коллега». «Редкий работяга» – «редкая работяга». Всего-то и нужно, что знать, к кому это слово относится – к мужчине или к женщине.

Впрочем, вы наверняка могли слышать, как говорят: «Он – известная лакомка». А ведь речь идет о мужчине!

Если судить по всей строгости, то это, конечно, ошибка. И тем не менее, в разговорной речи сплошь и рядом могут сказать «он такая растяпа», «он жуткая задира». И ведь что-то в этом есть, какая-то особая выразительность. Да что там – всё уже сказали без нас и до нас: «Как уст румяных без улыбки, / Без грамматической ошибки / Я русской речи не люблю». А. Пушкин, как всегда, был прав.

Колледж

Подслушала я невольно разговор двух подруг в транспорте. Говорили они о детях, а точнее, о том, куда их лучше отдать учиться. «Вот, – говорит одна, – когда-то всё было понятно: детсад, школа, институт. А теперь столько всего – гимназии, прогимназии, академии, да еще и эти, как их, колле́джи».

Мама подрастающего ребенка была все-таки не совсем права. Раньше тоже были разные учебные заведения: профтехучилища, техникумы и академии. Но не только в этом она не права. Ошибка еще и в ударении! Правильно было бы сказать «ко́лледж». Правда, есть кое-какие нюансы.

Если припомнить, это слово стало активно входить в наш язык в 1990-е годы. До этого ко́лледжи были чем-то очень далеким и иностранным. О них писали в книгах и говорили в иностранных фильмах. А вот когда и у нас стали появляться ко́лледжи, то их называли по-разному – кто говорил «ко́лледж», кто – «колле́дж», причем «колле́дж» даже чаще.

Можно только предполагать почему. Все известные нам словари предлагают два слова: «ко́лледж» – учебное заведение в англоязычных странах и «колле́ж» – учебное заведение во Франции, Бельгии и Швейцарии, где говорят по-французски. Может, французский вариант повлиял, а может быть, слово «ко́лледж», попав на русскую почву, стало подвергаться местным изменениям.

Сейчас колебаний в произношении стало значительно меньше, да и словари утвердились в том, что «ко́лледж» надо произносить именно так.

Ко́лос и коло́сс

Есть «ко́лос», а есть «коло́сс». Проблема в том, что на письме их различает всего лишь одна буква «с» на конце, только она делает их разными. И это сразу всё меняет: если «с» одна, то это «ко́лос», если их две – «коло́сс». Мне даже в голову не пришло бы напоминать вам об этом, если бы я не услышала, как кто-то произносит: «Да это же ко́лосс на глиняных ногах!».

Несмотря на сильное сходство, у «колоса» и «колосса» совсем разное происхождение. Начнем со всем известного колоса. Это не что иное, как «верхняя часть стебля злакового растения, где расположены цветки и созревают семена», сообщают словари. Что ж, так мы себе его и представляем, этот самый колос. Чувствуем мы и другое: «колос» – слово старое. И правда, оно есть во всех славянских языках.

А вот слово «колосс», которое сначала показалось нам едва ли не близнецом, в действительности оказывается чужаком. «Коло́сс» можно отыскать, например, в Толковом словаре иноязычных слов Л. Крысина. «Колосс» – от греческого kolossos (статуя размерами больше натуральной величины). Поначалу так называли исполинскую бронзовую статую древнегреческого бога солнца Гелиоса, поставленную в гавани острова Родос и разрушенную землетрясением в 227 году до н. э. А уже потом «колоссом» стали называть кого-то значительного или что-то значительное. «Он настоящий коло́сс науки» – могут сказать о выдающемся ученом.

Что до «колосса на глиняных ногах», этим устойчивым выражением обозначают что-то огромное (или кого-то важного), но на самом деле слабое. И основано оно на библейской легенде: вавилонский царь Навуходоносор в пророческом сне о конце своего царства увидел истукана на глиняных ногах, который рухнул под ударами камней. Вот он-то и был первым колоссом на глиняных ногах.

Компетенции

Когда я впервые услышала о «компетенциях», клянусь, решила, что это ошибка: или человек оговорился, или я ослышалась. Ведь слово «компетенция», как и «компетентность», по моему скромному мнению, не может иметь множественного числа!

Оказывается, так говорят, и давно. Только «компетенции» во множественном числе – это термин, а с терминами и не такое бывает! Правда, их не всегда можно найти в словарях. Поэтому для начала давайте о «компетенции» общечеловеческой, которую Толковый словарь под редакцией Н. Шведовой определяет как круг вопросов, в которых кто-нибудь хорошо осведомлен, а также круг чьих-то полномочий, прав. Слово пришло к нам из романо-германских языков (немецкое Kompetenz или французское competence, и оба восходят к латинскому competentio – соответствие, способность). Это компетенция суда. Дело не входит в вашу компетенцию. Компетентный человек, компетентный специалист – знающий, осведомленный, авторитетный в какой-либо области. Суждение тоже может быть компетентным, то есть подкрепленным знаниями и авторитетом. Компетентность такого суждения бесспорна. Компетентность, но не компетентности!

А что же тогда такое «компетенции»? Кто превращает «компетенцию» в единицу измерения, кто заинтересован в умножении этих единиц? Еще раз: это термин. Им сейчас более чем широко пользуются школьные и вузовские преподаватели, специалисты по отбору персонала и т. п. В их понимании «компетенция» – это способность успешно действовать на основе полученных знаний и практического опыта. И таких «компетенций», по мнению методистов и педагогов, у выпускников школ и вузов должно быть как можно больше.

Впрочем, у тех, кто, как и я, был до поры до времени не знаком с профессиональным употреблением слова «компетенция», возникает вопрос: а нельзя было назвать это иначе? Например, навыком или умением, тем более что у этих существительных множественное число уже есть. Педагоги отвечают так: навык, умение – это понятия более узкие, более «инструментальные», чем компетенция, которая включает как теоретические познания, так и способность использовать их на практике. Что тут возразишь? Да и вообще – спорить с профессионалами о терминологии дело неблагодарное, их не переспоришь. Так что не пугайтесь, если услышите о «компетенциях», такое употребление действительно возможно. С одной оговоркой: оно сугубо специальное!

Комплиментарный и комплементарный

На литературном вечере, посвященном юбилею ныне живущего классика, полный сбор. Сам юбиляр в начале вечера кажется вполне довольным, но постепенно мрачнеет.

– Спасибо, друзья мои, – произносит он, начиная речь, – но мне было бы значительно легче, не будь ваши выступления такими комплиментарными.

Слово «комплиментарный» в последнее время звучит часто. «Что-то вы уж очень комплиментарно выражаетесь!», «их диалог был исключительно комплиментарным» – примерно в таких ситуациях используется это слово. И хорошо, что в устной речи не нужно задаваться вопросом: какая буква пишется после «л», то есть «комплиментарный» или «комплементарный»?

Между тем в русском языке существуют оба слова – и «комплиментарный», и «комплементарный». Первое известно больше.

Начнем с «комплиментарный» – от слова «комплимент». Любезные, приятные слова, лестный отзыв. Русское «комплимент» – от немецкого kompliment, которое, в свою очередь, от французского compliment. Соответственно, «комплиментарный» – это являющийся комплиментом, содержащий комплименты, вот и всё.

Но есть «комплемент» – от немецкого слова komplement. В немецкий – из французского, а туда – из латыни. Латинское complementum – «дополнение». Комплемент – это специальный термин в химии и физиологии, обозначающий белковое вещество, которое содержится в сыворотке крови.

Нас же в данном случае больше интересует прилагательное «комплементарный». Оно тоже от латинского слова complementum и тоже специальный термин – «дополнительный». «Комплементарное распределение данных», например.

Компрометировать

На пресс-конференции в зале – представители средств массовой информации. «Горячая новость», как выражаются мои коллеги. Конечно, всех больше интересует суть происходящего, а не слова, в которые она облекается. И все-таки.

– Он располагает материалами компроментирующего характера, – громко произносит ведущий.

Как будто специально для тех, кто не расслышал, герой дня тоже повторяет: «Материалами компроментирующего характера». Теперь ни у кого уже не остается сомнений – он действительно уверен, что слово «компрометирующий» пишется и произносится именно так: «компроментирующий».

«Компрометировать». «Компрометация». «Компрометирование». «Компрометирующий». Красивые слова, с иностранным шармом. Но за то время, что они живут в русском языке, им крепко досталось – коверкали и коверкают их постоянно. В данном случае это весьма странно, ведь обычно в своей речи мы стремимся к экономии усилий, а здесь всё наоборот: увеличиваем и без того длинное слово. Происходит всякий раз одно и то же, мы вставляем лишний звук «н»: «компроментировать».

Итак: «компрометировать» – от французского глагола compromettre (выставлять в неблаговидном свете, порочить). Ну а что касается «компрометации» и «компрометирования», то это действие по глаголу. Но именно «компрометация», именно «компрометирование», равно как и «компрометирующий» и «компрометировать». Это как со словами «инцидент» и «прецедент»: нужно непременно удержаться от вставки лишнего звука. Удержаться во что бы то ни стало!

Кондачок (с кондачка)

«С кондачка» – веселое, задорное, очень русское выражение, которое напоминает любимый нами «авось». То, что делается с кондачка – делается легкомысленно, несерьезно, без желания вникнуть в суть дела. Это понятно. Но на этом всё понятное и заканчивается.

А что такое «с кондачка»? То есть каков исходный смысл слова «кондачок»? Может быть, «кондачок» – форма уменьшительная, а исходная форма – «кондак»? И как это правильно написать?

С написания и начнем. Современные словари предлагают нам единственно возможный вариант: «с кондачка», раздельно, через «о». «С кондачка» – наречие.

Теперь немного о происхождении. Приходится признать: языковеды находят его темным, неясным, хотя кое-какие версии есть. Первое, что напрашивается: нет ли тут какой-то связи со старым словом «кондак» (краткая церковная песнь, прославляющая Бога, Богородицу и святых)? Нет, утверждает Словарь русской фразеологии под редакцией А. Бириха, такой связи нет.

Что ж, пойдем дальше. Было такое диалектное слово «скандачок» (по В. Далю, «один из приемов выступки в народной мужской пляске: пяткой землю, носком вверх»). Другое диалектное слово «скандачок» означало «ловкий прыжок в воду через голову». Похоже. Но и тут у лингвистов есть сомнение: ведь если исходный образ выражения связан с такими удалыми приемами, то и переносное значение должно бы быть «ловко, умело». А здесь – «несерьезно, легкомысленно».

В общем, загадка так и остается загадкой. Такой вот он, наш язык: всё в нем немного «с кондачка».

Конду́кторы и кондуктора́

Мне и самой трудно в это поверить, но орфоэпические словари на первое место ставят вариант «кондуктора́». Именно так поступает, например, Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы. Вернее, там есть и «кондуктора́», и «конду́кторы». Однако между ними проводится различие: «кондуктора́» – это работники транспорта (которые проверяют у нас билеты), а «конду́кторы» – это деталь технического устройства (электростатической машины), специальный термин. Кондукторы, редукторы, шасси…

Не доверяете названному словарю, обратитесь к другому – Орфоэпическому словарю под редакцией Р. Аванесова. И убедитесь, что формы «кондуктора́» и «конду́кторы» мирно стоят рядышком, причем «кондуктора́» на первом месте! Иными словами, троллейбусному парку могут требоваться «кондуктора́», а могут «конду́кторы» – можно выбрать, что больше нравится. Словарь ударений И. Резниченко – та же рекомендация: и «конду́кторы», и «кондуктора́».

Можно только предполагать, что форма «кондуктора́» стала законной не сразу – так же, как «директора́» и «профессора́». Ведь в начале XX века эти слова произносили по-другому: «дире́кторы» и «профе́ссоры», что считалось правильным. Однако под влиянием живой речи ударение смещалось, и в результате «дире́кторы» и «профе́ссоры» кажутся архаичными. Вот и «конду́кторы» превратились в «кондукторо́в».

Контрабанда

У людей, объединенных одной профессией, обязательно есть слова и словечки, а иногда и целые выражения, понятные и привычные только им. Журналисты несколько отличаются в этом смысле лишь тем, что они эти выражения вольно или невольно тиражируют.

Но есть один нюанс: а если журналист ошибается? Тогда получается, что тиражируется его ошибка. Как в истории с несложным, в общем, словом «контрабанда». Кто говорит «контрабанда наркотиками», кто «контрабанда наркотиков», а кто-то просто откровенно путается в этих двух вариантах. Пора разбираться, пока умами окончательно не овладел ошибочный вариант!

«Контрабанда» – от итальянского слова contrabbando. Contro – против, bando – правительственный указ. Или, если буквально – «то, что делается против правительственного указа». Если заглянуть в словари, выяснится, что контрабанда – это тайный провоз через границу товаров и ценностей, облагаемых пошлиной или запрещенных к вывозу.

А теперь попробуем рассудить: таможенники пресекли тайный провоз или ввоз – чего? – оружия. Так ведь? Так. Чем слово «контрабанда» отличается в этом смысле от слова «провоз» или «ввоз»? Ничем не отличается. Поэтому мы должны сказать, что таможенники пресекли «контрабанду оружия». Или наркотиков, или ценных картин – кому что больше нравится.

Часто можно услышать, как говорят о «контрабанде оружием». Знайте, скорее всего, это результат смешения «контрабанды» с такими сочетаниями, как «торговля оружием» или «спекуляция оружием». Контрабанда – это не то и не другое. Это провоз, вывоз или ввоз – чего? Да чего хотите. Только именно «чего», а не «чем».

Копья ломать

– Столько слов было сказано, столько копий сломано – и ничего не получилось!

– Зачем же было копья ломать? Я с самого начала не верил в успех.

Яростно спорить о чем-то, отстаивать свои убеждения, не жалея сил, бороться за что-то (причем чаще всего за то, что не стоит таких усилий) – вот что такое «ломать копья». Никто из нас, говоря о том, что на совещании «было сломано немало копий», не представляет себе сломанное копьё! Мы понимаем: это фигура речи, не более. С другой стороны, мы догадываемся, что корни ее где-то в древности, когда наши предки действительно ломали копья… Но когда и где?

Оказывается, историки языка много спорили о происхождении этого выражения. Польские фразеологи предполагали, что выражение «ломать копья» было связано с рыцарскими турнирами, где защищалась честь дам. Подобное выражение, действительно, есть в польском языке, но восходит оно к соответствующему немецкому, а то, в свою очередь, к французскому с таким же значением.

С другой стороны, языковед В. Мокиенко утверждает, что славянское «ломание копий» – более древняя и жестокая традиция, чем рыцарские турниры, традиция борьбы «не на живот, а на смерть». Доказательства? Например, фраза из «Слова о полку Игореве»: «Ту ся копиемъ приламати, ту ся саблямъ потручати о шеломы половецкыя». Кстати, некоторые исследователи и это выражение (приломити копие) тоже представляли как французское заимствование – и опирались при этом на необычность приставки «при-» в этом глаголе. Но нет, выражение исконное, оно часто встречается в летописях.

В общем, на Руси «копья ломали» издавна. Но при каких обстоятельствах? Как пояснял академик Д. Лихачев, копьё было «оружием первой стычки», и ломалось оно почти всегда (дре́вко было именно деревянным). Так что «изломить копьё» значило первым принять бой. По сути, это был военный термин, который означал вступление в единоборство, личное участие князя в битве. И далеко не всегда со счастливым концом.

В этом смысле наши сегодняшние «сломанные копья» – те, что на словах – детские игрушки. Да, было дело, копья ломали. Но все живы!

Кормило и бразды

– Как ты думаешь, что такое «стоять у кормила»? Я ответила – «стоять у кормушки». Правильно?

Девушка рассказывает молодому человеку, как отвечала на вопросы во время собеседования. Тот утвердительно кивает: да, правильно. И зря кивает.

Злую шутку может сыграть с человеком незнание устойчивых выражений в родном языке. Языковеды, кстати, считают это всё более распространенной современной ошибкой – когда носители языка употребляют фразеологизмы неуместно, искажают их. Как с «кормилом», без всякого понимания, о чем тут вообще речь.

«Стоять у кормила» означает «быть у власти, управлять». Оборот этот, конечно, книжный, он возник еще в древнерусском языке, где слово «кормило» значило «руль для управления ходом у судна» (вспомните однокоренное «кормчий», то есть «рулевой»). В советское время на базе фразеологизма «стоять у кормила» возник другой, «стоять у руля» – архаизм «кормило» сменился более понятным словом «руль». А потом и вовсе распространился диковинный гибрид «стоять у кормила власти», что было явной тавтологией, поскольку «быть у власти» – это и есть «стоять у кормила». Если услышите, что кто-то «стоит у кормила власти», знайте – это ошибка. Такая же, как считать «кормило» кормушкой. Вот уж ничего подобного!

Есть и еще один книжный синоним слова «власть» – «бразды правления». Бразды можно передать, можно держать в своих руках, а можно отобрать. Здесь, казалось бы, всё очевидно, но проблемы случаются и с этим оборотом. Все помнят, как учили в школе пушкинского «Онегина»: «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая». И если не все, то многие помнят, что «бразды» – это борозды. Действительно, старославянское слово «бразды» превратилось со временем в привычные нам «борозды». Но в словосочетании «бразды правления» не о бороздах речь, конечно же. Это не те бразды! Русское (а не старославянское) «бъразды» – это вожжи. Тут мы имеем дело с омонимами – словами, которые звучали одинаково, но значили разное. А «бразды правления» – это не что иное, как «вожжи правления». Понятно, что слово «бразды» давно устарело, как и «кормило». Первоначальное их значение всё чаще ускользает от нас. Они и сохраняются-то только в этих устойчивых выражениях.

Так что аккуратнее с «кормилом» и «браздами», не дайте сбить себя с толку.

Костюми́рованный

Детсадовские воспоминания связаны с праздниками, к которым обязательно полагалось готовить костюмы: зайчики, снежинки… Переживания, какие подарки принесет Дед Мороз…

А потом все разглядывают готовые костюмы, мамы в последние минуты пытаются поправить бантики, ленты, заячьи ушки – и вот, наконец, костюми́рованный бал. Или костюмиро́ванный?

Вопрос непростой. Дело в том, что еще несколько лет назад я, не раздумывая, сказала бы вам, что правильно – «костюмиро́ванный». Такую рекомендацию давали абсолютно все словари. Более того, Орфоэпический словарь под редакцией Р. Аванесова полностью исключал возможность выбора: только «костюмиро́ванный», а «костюми́рованный» – не рекомендуется, так же, как и «костюми́ровать». Не рекомендуется! И восклицательный знак как строгое предупреждение.

Однако мало кто, несмотря на все словарные строгости, придерживался этой рекомендации. «Костюми́рованный бал», «костюми́рованный вечер», «костюми́рованный утренник»: так в основном все говорили, а на предложение произносить, как словари велят, «костюмиро́ванный», фыркали – звучит как-то странно, да и вообще, кто так говорит?!

Ну что ж, радуйтесь: словари ударений последних лет (в частности, Словарь ударений И. Резниченко) прислушались к «народному ударению» и… капитулировали! Они снова предлагают единственный вариант ударения, но уже другой: «костюми́ровать», «костюми́рованный». Запомнить довольно легко, потому что вариант «костюмиро́ванный» всё равно как был, так и остался экзотикой.

«Костюми́рованный», «костюми́ровать», да-да.

Кофейку

– «Кофейку» – какой падеж?

Родители оторвались от своих компьютеров. Вопрос задавала дочь-третьеклассница, в руках у нее был учебник по русскому.

– Вот тут надо ответить: какой падеж существительного в словосочетании «сварить кофейку»? Мама, папа? Какой падеж?

Мама и папа посмотрели друг на друга, потом на дочь, потом на учебник, потом снова друг на друга.

– Там так и написано, «сварить кофейку»?..

Да, в учебнике было написано именно так: «сварить кофейку» – какой падеж существительного? И началось. Словари. Справочники. Онлайн-словари. Потом звонки друзьям. Дательный – кому? чему? – «кофейку». Но при чем тут дательный? Винительный, родительный?.. Нет, не может быть. Непонимание, отчаяние: мы, люди с высшим образованием, не можем определить падеж слова!

Спокойно, дорогие родители. Оставим в стороне вопрос к составителям учебника для третьего класса – и постараемся успокоить вас, взрослых: это не самая простая задачка, а если школу вы окончили давно, то и о падежных формах существительных задумываться вам каждый день ни к чему. Вряд ли вы вообще помните, что их, падежей, шесть (именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, предложный). А уж если вам сказать, что их может быть и больше…

Да-да, у лингвистов есть основания полагать, что падежей в русском языке больше шести. Взять хотя бы родительный падеж: чая, сахара, кофейка (от «кофеёк») – это «классический» родительный. Но есть внутри того же падежа формы с особым окончанием – у, – ю и со значением ограниченного количества: чашка чаю, добавить сахару, сварить кофейку. И значение, и окончание другие! Собственно, внутри предложного падежа тоже можно найти разные формы: рассказали об аэропорте – встретил в аэропорту, тосковать о доме – работать на дому. Формы с окончанием – у (в аэропорту, на дому, в лесу, на берегу) языковеды называют «местным падежом», так как они обычно называют место действия.

И что теперь? В русском языке не шесть падежей, а восемь?! Хотела успокоить, а всё только усложняется? Без паники, дорогие родители. Падежей шесть. К счастью, двойные формы есть лишь у некоторых существительных. Поэтому «чаю/чайку», «кофейку», «песку», «сахару» – это родительный падеж, но с особым значением: ограниченного количества.

Кофейня или кофейная?

Звонит один приятель другому:

– Слушай, нам срочно нужно встретиться. Есть вопрос, который я могу обсудить только с тобой.

– А по телефону нельзя?

– Нет, по телефону никак нельзя.

– Ну ладно, давай встретимся. Может, за чашкой кофе?

– Отлично. Неподалеку от твоей конторы как раз есть кофейная, давай там.