Повесть о Роскошной и Манящей Равнине

После же он обнял ее и поцеловал – спокойно и по-дружески, словно чтобы утешить.

А потом сказал:

– Может быть, завтра при свете дня я спрошу тебя об этой женщине… какой была она на самом деле. Но сейчас хватит о ней. Ты и так переутомилась, и я прошу тебя спать.

А потом он обошел окрестности, набрал веток для ее ложа, постелил там свою куртку и уложил. Дева же кротко легла, улыбнулась и скрестила на груди руки и скоро уснула. Сам же Вальтер сидел возле огня до рассвета, а потом тоже лег и уснул.

Глава XXV. О торжественном летнем наряде Девы

Вальтер поднялся, когда заметно рассвело и увидел, что Дева идет навстречу ему от берега реки, свежая и розовая после купания. Когда они сошлись лицом к лицу, она чуточку побледнела и застенчиво отодвинулась от него. Однако он взял ее за руки и, не смущаясь, поцеловал; и оба они возвеселились и не имели нужды рассказывать друг другу о собственном счастье, хотя было у них что сказать, если бы только нашлись нужные слова.

После вернулись они к своему костру и сели, чтобы позавтракать. Но прежде чем закончилась трапеза, Дева молвила:

– Господин мой, видишь, мы приблизились к горам и сегодня, к закату, должны оказаться в стране Медведей; а там, знай, опасность ждет нас, если попадем в их руки и едва ли сумеем избежать ее. И все же надеюсь я, что сумеем мы мудростью избежать угрозы.

– В чем же состоит эта угроза, – спросил Вальтер, – скажи, что будет с нами в худшем случае?

Ответила Дева:

– Нас предложат в жертву их Божеству.

– Но если же удается нам избежать смерти от их рук, что будет тогда? – продолжил расспросы Вальтер.

– Одно из двух, – молвила Дева, – во-первых, они могут принять нас в свое племя…

– И тогда нас разделят? – перебил ее Вальтер.

– Нет, – сказала она.

Рассмеявшись, молодой человек заметил:

– Что ж, это не беда. Но что может случиться еще?

Ответила она:

– По доброй воле мы расстанемся с ними и вернемся в какую-нибудь из Христианских Земель.

Рек Вальтер:

– Не совсем уверен в том, что подобный исход станет наилучшим из двух, хотя ты истинно так считаешь. Но открой мне теперь, каково это божество, что ему приносят в жертву чужестранцев?

– Их бог – Женщина, – сказала девица, – бывшая Матерью сего народа и племен его – так считают они, – прежде чем обрели они вождей и военачальников.

– Но это было давно, – усомнился он. – Как же сумела она остаться в живых до сих пор?

Тут ответила Дева:

– Конечно же, многомудрая женщина эта давным-давно мертва. Но они все время берут себе новую, одну за другой, и та становится им Древней Матерью. Так что, если сказать тебе всю правду, Дама, что лежит сейчас мертвой во Многоколонном зале, была последней из них; словом, теперь, если им это известно, они нуждаются в Божестве.

– Так, так! – воскликнул Вальтер. – Хорошо же они встретят нас, явившихся к ним с руками, обагренными кровью этой Богини.

Улыбнувшись, девица молвила:

– Если, объявившись среди них, я скажу, что убила ее, проверив мои слова, они, вне всяких сомнений, сделают меня своей повелительницей и Богиней вместо нее.

– Странная весть, – отозвался Вальтер. – Но когда они сделают так, настолько сие отсрочит наше возвращение в мир – к родичам и к Святой Церкви?

Дева беззаботно рассмеялась, ибо сделалась очень веселой теперь, когда стало ясно, что жизнь его будет частью ее собственной жизни.

– Милый, – сказала она, – теперь я вижу, что и ты желаешь того, к чему стремлюсь я всем сердцем. Тем не менее, пожив среди них, мы сохраним собственную жизнь и не умрем, как ты только что опасался. Однако они не станут препятствовать нашему отплытию, если сделают меня своим божеством. Они и не ждут и не желают, чтобы их Богиня повседневно жила среди них. Не страшись.

После, еще раз рассмеявшись, она сказала:

– Ах, вот что! Ты смотришь на меня и думаешь, что из меня выйдет самая жалкая Богиня… в одной рубашке, с голыми руками и босыми ногами. Подожди же! Я прекрасно знаю, как украсить себя, когда придет время. Сам увидишь! А теперь, о господин мой, не пора ли нам выступить в путь?

С этим они поднялись, отыскали брод через реку, где девице было воды по колено. И направились вверх по зеленым склонам, по лугам между редких деревьев в сторону гор.

Наконец достигли они подножия холмов, и в ложбинах между вершинами их изобиловали ягодники и ореховые кусты, а густая трава была усеяна цветами. Там они остановились и пообедали, ибо Вальтер подстрелил по пути зайца возле ключа, бившего из-под серого камня в рощице, где старательно распевали птицы.

Когда поели они и несколько отдохнули, Дева поднялась и сказала:

– А теперь Королева должна украсить себя и сделаться подобием самой Богини.

Тут она взялась за работу, а Вальтер смотрел, девица же сплела себе венок на голову из шиповника, выбрав самые лучше розы; смешав летние цветы украсила ими свое тело – гирляндой, ниспадавшей до самых колен. Еще она привязала букеты к своим юбкам, свила из цветов браслеты на руки и лодыжки. После же возложила гирлянду на голову Вальтера и, став перед ним, подняла руки и сказала:

– Смотри же! Разве была бы я более похожа на Летнюю Матерь в золоте и шелках? Такой и увидит меня Медвежий народ. Пойдем, и увидишь, что все будет хорошо.

Она весело смеялась, он же смеяться не мог, ибо задыхался от любви. Они отправились дальше и приступили к подъему; часы проходили в милой беседе. Наконец, поглядев на Деву, Вальтер улыбнулся ей и сказал:

– Одно скажу я тебе, очаровательная подруга. Если бы ты была разодета в шелка и золото, величественная одежда могла бы и испачкаться кое-где и порваться, однако сохранила бы царственный блеск, когда Медвежий народ преградит нам путь. Но твой цветущий наряд через несколько часов увянет и превратится в ничто. Вот уже теперь я вижу, что весь луговой цвет на твоем поясе поблек и поник, а яркий василек, украшающий подол твоего белого платьица, уже утрачивает свежесть и голубизну. Что скажешь на это?

Усмехнувшись в ответ на его слова, она остановилась, глянула через плечо и провела пальцами по цветам, словно птичка, встопорщившая перышки. А потом спросила:

– Так ли это на самом деле? Посмотри еще раз.

Вальтер поглядел на нее и… о! прямо на глазах его луговые цветы сделались свежими и ясными, лепестки василька вновь засинели над белыми ногами ее; розовые цветы шиповника вновь открылись, и все цветы стали такими же свежими и ясными, как если бы росли на своих корнях.

Вальтер дивился, не скрывая некоторой растерянности, однако же Дева сказала:

– Милый друг, не тревожься! Разве не говорила я тебе, что сведуща в тайных науках? Однако мудрость моя более не будет грозить человеку. Снова скажу, что ведовство мое закончится в тот день, когда я стану совсем счастливой. И сделаешь все это ты, мой Господин. А пока пусть оно еще немного поможет нам. Пойдем же вперед – с отвагой и счастьем.

Глава XXVI. Они приходят к Медвежьему племени

Так шли они и вскоре пришли к равнине, где деревьев не было вовсе, кроме редких узловатых и корявых терновых кустов, не поднявшихся выше утесника. Пастбища здесь, наверху, уже пожгла засуха, ведь лето не успело еще состариться. Теперь они шли прямо на юг, в сторону гор, чьи синие главы поднимались перед ними из мутной серости низин. Шли они, шли, и вот наконец, на самом рассвете, одолели высокий склон и остановившись на челе его, узрели внизу нечто новое.

Под ними раскинулась широкая долина, куда более зеленая, чем оставшиеся позади холмы, – вспоенная ручьем, который среди множества ив извивался по дну ее. Повсюду паслись говяда и овцы, длинная нитка дыма тянулась к безветренным небесам из кольца круглых хаток, обложенных дерном и крытых тростником. За ним же у восточной оконечности долины высилось судное кольцо, возведенное из круглых камней, хотя в этой части здешней земли скал не было видно. Около кухонного очага между домов – да и вообще повсюду – стояли или расхаживали туда и сюда рослые мужчины и женщины, а между ними играли дети.

Постояв так, они посмотрели минуту-другую на мирное зрелище, показавшееся, впрочем, Вальтеру странным и жутким, и он заговорил негромко, словно бы опасаясь, что голос его может достигнуть слуха этих людей, хотя, по правде сказать, находились они так далеко, что не всякий и докричался бы:

– Это и есть Дети Медведя? Что будем делать?

Рекла в ответ Дева:

– Да, из Медведей они, хотя разные племена обитают к северу и востоку отсюда возле моря. Ну а делать мы будем вот что: спустимся вниз немедленно и с миром. Воистину, теперь нам уже не уйти от них, ибо – о! – нас заметили.

И верно, трое или четверо громадных мужчин уже повернулись к склону, на котором остановилась пара, и начали приветствовать их громкими, грубыми голосами, в которых не было угрозы или гнева. Посему девица взяла Вальтера за руку, и они невозмутимо отправились вниз. Заметив это, люди Медвежьего племени стали рядом и, поворотившись к пришельцам, стали дожидаться их прихода. Вальтер заметил, что хотя все они были весьма высоки и крепки сложением, но все же ростом не настолько превышали человека, чтобы казаться чудом. Кмети длинноволосые и курчавобородые могли похвастать волосом рыжим или каштановым; кожу их солнце и непогода окрасили светлым и приятным загаром – не то что у какого-нибудь арапа. Женки казались пригожими и глазастыми; ни в тех, ни в других не было ничего злого или свирепого, скорее казались они серьезными и какими-то торжественными. Все были в одежде, кроме малых мальчишек, скудной, изготовленной из овечьих или оленьих шкур.

Оружием служили этим людям дубинки, колья, изостренные кремнем или костью, уродливые топоры из кремневого желвачища на деревянной рукояти. Только не было в их руках ни здесь, ни потом даже одного лука. Однако кое-кого из молодых на плечах лежали пращи.

Когда же до Медведей осталось фатома три, Дева возвысила голос и прорекла голосом чистым и милым:

– Внемлите, о люди Медведя! Мы пришли ради добра, а не в ущерб вам, и посему хотим знать, рады ли вы нашему приходу.

Посередине толпы впереди всех стал старый старик, облаченный в мантию из оленьей шкуры, обработанной очень умело. Золотое кольцо было на предплечье его, а венец из синих камней украшал голову.

И молвил он:

– Вы невелики ростом, однако любезны. Будь вы немного повыше, сочли бы мы, что явились вы из Дома Богов. Тем не менее слышал я, что сколь не могущественны бывают боги, а особенно наша Богиня, подчас они оказываются ростом ниже, чем мы, Медведи. Как может случиться подобное мне неведомо. Но если вы не из Богов и не в родстве с ними, значит, вы чужаки. И неведомо нам как поступать с чужаками иначе, чем вступить с ними в битву или же отдать Божеству или сделать Детьми Медведя. И все же, быть может, вы – вестники какого-нибудь народа, желающего дружбы и союза с нами. Тогда уйдете вы от нас с миром, а, пребывая здесь, будете гостями и ни в чем не изведаете недостатка. Посему требуем, чтобы вы объяснили нам свое дело.

Молвила тогда Дева:

– Отец, могли бы мы сейчас поведать, зачем явились сюда. Однако кажется мне, что у костра этого сегодня вечером соберутся не все из Детей Медведя.

– Так и есть, девица, – отозвался старик. – Детей Медведя много больше.

– Тогда просим мы, – рекла Дева, – чтобы разослали вы знаки вокруг, дабы собрать весь народ. Когда же все соберутся в Кольце Судеб, поведаем мы свое дело, и от слов наших вы поступите с нами.

– Правильно говоришь, – молвил старик. – Об этом и мы просим вас. Завтра утром, до наступления полдня, станете вы в Кольце Судеб этой долины и скажете свое слово Детям Медведя.

Тут он повернулся к своим родичам и что-то выкрикнул, хотя слов ни Дева, ни Вальтер не разобрали. Один за другим подошли тогда к старику шестеро молодых людей, каждому из которых дал он из своего кисета по вещице, по какой – Вальтер не разглядел, только была она малой и незначительной. Каждому молодцу старик сказал еще слово-другое. И взяв прямо с места бегом припустились они вверх по склону, но не тому, по которому путники явились в долину, и вскоре исчезли в сгущающихся сумерках.

Тут старец повернулся к Вальтеру с Девой и молвил:

– Мужчина и женщина, кем бы вы ни были и что ни ждало бы вас завтра, сегодня мы рады гостям, а потому просим есть и пить с нами возле костра.

Так сели они все вместе на траву вокруг ярких углей, ели творог и сыр, запивая в изобилии молоком, а когда ночь спустилась, прибавили огонька, чтобы стало светлее. Дикие люди весело переговаривались между собой, слышался смех и звучали шутки; однако к пришельцам обращались нечасто, хотя и не замечали они открытой враждебности. Однако Вальтер заметил, что молодым – и мужчинам, и женщинам – с трудом удавалось отвести от гостей глаза, хоть и виделось в их взглядах некоторое сомнение или – более того – страх.

Прошло какое-то время, и старец поднялся, позвал пару с собою и подвел их к крохотному домишке, точнее, хижине, что стояла посреди остальных и была среди всех самой большей. Тут велел он им отдыхать этой ночью и почивать с миром и не ведая страха до утра. Войдя же внутрь, они увидели вереск да камыш, устроились поуютнее, словно брат и сестра, но сперва поцеловали друг друга. Тем не менее пришельцы видели, что четверо крепких мужей улеглись спать снаружи и поперек входа, так что могли они считать себя здесь и пленниками.

Тут Вальтер не стал более сдерживаться и молвил:

– Милый и любезный друг, долго добирался я сюда от причалов Лангтона, где увидел Гнома, Деву и Даму, и поцелуй этот, которым я сейчас целовал тебя, и доброта очей твоих оправдали все мое путешествие. Только завтра, кажется мне, окончатся мои скитания в этом мире, и придется мне совершить путешествие куда более дальнее, чем отсюда до Лангтона. Пусть же Господь и Святые Его хранят тебя среди сего дикого люда, когда мы разлучимся с тобою.

Усмехнувшись негромко и ласково, она ответила:

– Милый друг, не хочешь ли ты столь скорбными речами пробудить во мне еще более крепкую любовь к тебе? Тогда напрасно стараешься, ибо и без того не в силах я любить крепче и уже отдала тебе все свое сердце. Но ободрись, прошу тебя, ибо мы не разделились еще и не ждет нас разлука. И не кажется мне, что мы встретим завтра в этом краю смерть, ждут нас долгие годы и все сладости жизни. Доброй тебе ночи, прекрасный друг!

Глава XXVII. Утро среди Медведей

Тогда Вальтер улегся и заснул, и ничего не помнил, пока не проснулся при свете дня, а Дева стояла над ним, свежая после купания, ибо ходила на реку умыться. Солнечные лучи сквозь открытую дверь золотили ступни ее, остановившиеся возле подушки Вальтера. Потянувшись, он обнял ноги ее и погладил, а она стояла и улыбалась ему. После же Вальтер встал и поглядев на нее, молвил:

– Как ты прекрасна и ясна этим утром. И все же… все же… не лучше ли было бы тебе снять с себя все эти поникшие и увядшие лепестки и листья, что делают тебя похожей на девицу, прислуживающую фокуснику в Майский праздник?

И поглядел на нее с укоризной.

Дева же весело засмеялась и сказала ему:

– Именно так. И похоже, что все они относятся к моему облачению не лучшим образом, ибо Медведи уже собирают хворост для сжигания жертвы, каковой, вне сомнения, сделаемся мы с тобой, если не поможет нам приобретенная у старухи мудрость моя, отточенная пребыванием у Госпожи, которая некоторое время назад тебе даже нравилась.

Девица говорила, и в глазах ее бегали искорки, а руки и ноги едва удерживались на месте, чтобы не сорваться в пляс от радости. Тут Вальтер нахмурил чело, и в голове его промелькнула не совсем еще сформировавшаяся мысль. Неужели она предаст меня и станет жить без меня? Тут он потупил очи долу, но Дева сказала:

– Погляди мне в глаза, мой друг, и увидишь, что нет в них никакого лукавства. Знаю, что пришло тебе в голову, знаю. Неужели не видишь ты, что счастье мое и радость рождены любовью к тебе и мыслью об отдыхе, который ждет нас после избавления от скорых тревог?

Вальтер поглядел вверх, в самые глаза любимой, и хотел уже обнять ее, но, отступив, она сказала:

– Нет, подожди немного, мой милый друг, чтобы люди эти не заметили этого и не решили, что мы более похожи на влюбленных, чем хотелось бы мне. Повремени немного, а потом я целиком покорюсь твоей воле. Но сейчас скажу, что до полдня уже недалеко, и Медведи собираются в Долину, а у Кольца Судеб уже собрались их мужчины, и поленница для костра почти закончена, кого бы ни ждал он – нас с тобой или какое-нибудь другое создание. А теперь велю тебе вот что – и легко будет выполнить мою волю, – чтобы старался ты казаться происходящим от расы Богов и не бледнел и не пытался бледнеть, что бы ни случилось потом, и говорил «да» на каждое мое слово, и утвердительное, и отрицательное. Последнее же, что потребуется от тебя, самое трудное дело, хотя уже отчасти знакомое тебе: не смотри на меня хозяйским оком любви, и чтобы не было в просьбе твоей приказа… будь таким, как будто во всем принадлежишь мне и не являешься моим господином.

– О возлюбленная подруга, – ответил Вальтер, – хотя бы здесь ты моя хозяйка, и я выполню твою волю, надеясь на то, что мы либо станем жить вместе или погибнем.

Тут разговор их нарушил тот самый старец, явившийся вместе с девицей – вместе принесли они завтрак: творог, сливки, землянику, – и заставил Вальтера и Деву поесть.

Они принялись за еду – отнюдь не в скорби; а пока вкушали, старик разговаривал с ними печально, но не строго, и без знака враждебности. Он все твердил о засухе, сжигающей нижние пастбища, и о том, что трава в орошенных ручьями долинах не продержится долго, если только Божество не пошлет вскоре дождя. Тут Валь тер заметил, что и старик, и Дева внимательно приглядывались друг к другу во время всего разговора. Старик как бы ждал, что скажет она, и внемлет ли его речам. Со своей стороны девица отвечала ему любезно и милостиво, однако же ничего важного не касалась. Не позволяла она старику и поглядеть ей в глаза, взгляд которых скитался с одного предмета на другой, и губы ее не желали застывать в строгости: они все улыбались, следуя огонькам в глазах Девы, и казалось лицо ее ликом счастливого летнего дня.

Глава XXVIII. О новой Богине Медведей

Наконец старик молвил:

– Дети мои, идем же вместе со мной в Кольцо Судеб нашего народа, Медведей из Южных Долин, и там объявите вы всем свою весть. Я же молю вас пощадить собственные тела, так как и мне жаль их; и твое в особенности, о Дева, столь прекрасна ты и ясна. Ибо если случится, что обратитесь вы к нам с легкомысленным и лживым словом, на манер негодяев, тогда не достанется вам славный и достойный поклонения удел тех, кто уходит из мира в пламени костра, в дар богам и в надежду людям, а выпадет вам встреча с дубинками наших людей, доколе не ослабеете и не падете вы под ударами, после чего ввергнут вас в поток в конце долины, поставят вокруг плетень, а изнутри забросают камнями, дабы получили вы возможность полностью позабыть о вашем безрассудстве.

Тогда Дева поглядела ему в глаза, и показалось Вальтеру, что старец затрепетал перед нею, однако же она молвила:

– Ты мудр и стар и велик между Медведями, однако нечему тебе учить меня. А теперь веди нас положенным путем к месту, где объявляются вести.

Так старик подвел их к Кольцу Судеб, что находилось у восточного края Долины. Теперь его целиком занимали эти огромные люди. Вооруженные привычным оружием, они теснились друг к другу, так что над головами возвышались только маковки камней. Однако же посреди реченного Кольца располагался большой, похожий на кресло камень, и занимал его муж древний годами, долговолосый и длиннобородый, а по обе руки от него стояли могучие женщины в боевом снаряжении, с длинным копьем в руке и кремневым ножом у пояса каждая, и не было более женщины на всем Круге.

Тут старец ввел обоих гостей в самую середину Круга, и велел им подняться на широкий и плосковерхий камень, на шесть футов поднимавшийся над землей как раз напротив древнего вождя. Поднявшись по грубой лестнице, пришельцы стали перед народом: Вальтер в своем наряде, в котором явился из внешнего мира, в шелковой алой ткани; девице же нечем было прикрыть свое тело, кроме украшенного ею вчера цветами сарафана, в котором бежала она из Золотого Дома, что стоит в Лесу за Пределами Мира. Тем не менее рослый народ взирал на нее внимательно и как бы с почтением. Наконец поднялся дряхлый вождь и молвил:

– О люди, вот пришли к нам мужчина к женщина, а откуда неведомо. А еще сказали они тем, кто встретил их, что поведают принесенную весть лишь всему Кругу племени нашего. Есть у них такое право – у тех, кто согласен рискнуть. Ибо если окажутся они чужестранцами, у которых нет другого дела в нашей земле, кроме как, например, одурачить нас, то скоро умрут они злою смертью… еще могли они прийти к нам для того, чтобы острым кремневым лезвием и огнем отправили мы их к Божеству… или же принести от другого племени весть, дарующую жизнь или смерть. Теперь да внемлем слову, которое скажут они о себе и причине, приведшей их сюда. Но кажется мне, что вождь среди этих двоих женщина; ей и говорить слово, потому что – о все вы! – мужчина склоняется к ее ногам, как тот, кто служит и поклоняется ей. Говори же, о женщина, пусть наши воины услышат тебя.

Тут Дева возвысила голос, сделавшийся чистым и пронзительным, словно флейта лучшего из менестрелей:

– Внемлите, люди племени Медведя, я задам вам вопрос, и пусть сидящий передо мной вождь даст ответ на него.

Старец качнул головой, и Дева продолжила:

– Скажите мне, Дети Медведя, много ли времени прошло с тех пор, как видели вы собственное божество воплотившимся в тело женщины?

Ответил старик: