Повесть о Роскошной и Манящей Равнине

– Я снова устала, сядем под этой рябиной и отдохнем.

Тогда они сели, и, глядя на свои колени, Дама, наконец, сказала:

– Почему ты не прихватил с собою львиную шкуру?

Он ответил:

– Владычица, я немедленно схожу освежую зверя и вернусь со шкурой.

Тут Вальтер поднялся, но она схватила его за одежду и усадила обратно:

– Нет, не ходи, останься рядом со мной.

Он подчинился, и она добавила:

– Не уходи от меня, ибо я боюсь, потому что не привыкла заглядывать в лицо смерти.

Побледнев, она приложила руку к груди, и некоторое время сидела так и молчала.

Но наконец повернулась к нему с улыбкой и со словами:

– И как же я выглядела, стоя перед врагом?

И положила ладонь на его руку.

– О красавица, – ответил Вальтер, – ты как всегда была полна очарования, но я боялся за тебя.

Не убирая руки, она спросила:

– Добрый и преданный Сквайр, прежде чем войти в лес, я обещала тебе награду, если ты добудешь зверя. Теперь он мертв, хотя шкура осталась на туше. Проси же награду, только хорошенько подумай перед этим.

Он ощущал ее теплое прикосновение, впивал сладостный запах ее тела, к которому примешивались полдневные лесные запахи, и сердце его туманилось подобающим мужу желанием. Можно было попросить дать свободу Деве и разрешить им вместе отправиться прочь отсюда. Однако пока ум его метался между этим и тем, Госпожа внимательно следившая за Вальтером, отняла свою руку… Тут страх и сомнения вернулись, и он не стал говорить.

Она же с веселым смехом сказала:

– Вот мой добрый Сквайр и опозорился: он боится женщины больше, чем льва. Сочтешь ли ты за награду, если я разрешу поцеловать меня в щеку?

Тут она подставила ему лицо, и Вальтер с охотой поцеловал ее, а потом сидел и смотрел, гадая, что сулит ему завтрашний день.

Потом она встала и молвила:

– Пойдем же, Сквайр, вернемся домой; и не унывай, потом будут и другие награды.

И они не торопясь пошли к дому и вернулись в него уже перед закатом. Вальтер поискал взглядом Деву, но не заметил ее.

И Госпожа сказала ему:

– Я отправляюсь в собственные покои, и твоя служба на сегодня закончена.

Простившись с ним дружелюбным кивком, она удалилась.

Глава XVI. О Сыне Короля и Служанке

Но Вальтер опять вышел из дома и медленно побрел по лугу, пока не оказался возле какой-то рощицы или чащобы. И углубился туда – отчасти от скуки, отчасти же оттого, что хотел уединиться, чтобы как следует обдумать свое положение. Улегшись под густым лиственным пологом, он никак не мог направить свои мысли к тому, что могло ожидать его в течение ближайших нескольких дней; напротив, перед взором его все парили видения – две красавицы и Гном между ними; страх, плотские желания и стремление жить все сменяли друг друга в его голове.

Так лежал он, пока поблизости не послышались чьи-то шаги. Выглянув среди ветвей, он разглядел – поскольку солнце только что село – возле себя мужчину и женщину; шли они неторопливо и держась за руки. Сперва он решил, что перед ним Сын Короля и Владычица, но потом понял, что это и впрямь Сын Короля, только за руку он держит Деву. Глаза его были полны вожделения, Дева же казалась очень бледной. И тут она заговорила снова и ровным голосом молвила:

– Сын Короля, ты часто угрожал мне самым низменным образом; теперь ты угрожаешь мне снова и не с бóльшим благородством. Но какова бы ни была твоя нужда прежде, теперь в ней нет ничего; ибо Госпожа моя, которая надоела тебе, теперь устала от тебя и теперь не накажет меня, как было бы прежде, если бы я возжелала твоей любви… Теперь, когда здесь появился незнакомец. Но скажу тебе так: я рабыня, бедная и беспомощная между двумя сильными, и не могу не исполнить твою волю.

С этими словами она огляделась, как бы расстроенная нападением страха. Вальтер, охваченный гневом и горем, едва не выскочил из своего логова с обнаженным мечом. Однако он решил, что, набросившись на Сына Короля, наверняка погубит Деву, а с нею и себя, и посему сдержался, хотя трудно было ему это сделать.

Дева остановилась ярдах в пяти от места, где лежал Вальтер, и не знал он, видит она его или нет. А Сын Короля не отрывал глаз от Девы, и такой алчности к ее красоте был полон его взор, что едва ли он вообще что-нибудь видел.

И чем дольше приглядывался Вальтер, тем больше казалось ему, что посреди травы и веток за этой парой различает он уродливое желто-бурое тело; если это был не хорек или какая-нибудь родня этого зверя, значит, тут находился уродливый Гном – прежний или другой, – и отвращение заставило съежиться даже кости молодого человека.

Однако Сын Короля сказал Деве:

– Сладостная, я приму дар, который даешь мне, и не буду более угрожать тебе, хотя делаешь ты это без охоты и радости.

Дева улыбнулась одними губами; взгляд ее несчастных глаз скитался по сторонам.

– Господин мой, – спросила она. – Разве не таков женский обычай?

– Хорошо, – сказал он. – Я приму твою любовь даже такой. Только позволь мне снова услышать, что ты не любишь этого злого пришельца и никогда не видела его до сего утра возле моей Владычицы. Нет-нет, поклянись в этом.

– Чем поклясться мне? – спросила она.

И рек он:

– Поклянись моим телом.

И тесно прижался к ней; однако Дева высвободила руку, уперлась его в грудь Сына Короля и молвила:

– Клянусь в этом твоим телом.

Похотливо улыбаясь, он взял ее за плечи и много раз поцеловал в лицо и потом отступил и сказал:

– Это всего лишь задаток. Скажи, когда я смогу прийти к тебе.

Она ответила ясно:

– Через три дня, а час я назначу тебе завтра или же послезавтра.

Тут Сын Короля повернулся и направился к дому; желто-бурая Тварь скользнула следом за ним.

Дева же постояла какое-то время недвижно, глядя вслед ушедшему и Твари, следившей за ним. После она повернулась в сторону Вальтера и быстро раздвинула ветви. Молодой человек вскочил, и они замерли друг перед другом. И сказала Дева негромко, но решительно:

– Друг, только не прикасайся ко мне.

Промолчав, Вальтер сурово поглядел на нее, и она спросила:

– Ты сердишься?

Он молчал, как и прежде, и Дева молвила:

– Друг мой, об одном лишь буду молить я тебя: не играй с жизнью и смертью, с радостью и с несчастьем. Разве ты забыл клятву, которую мы принесли друг другу совсем недавно? Или ты решил, что я переменилась за несколько дней? Остался ли прежним ты сам в своей дружбе ко мне? Если нет, то скажи. Ибо сейчас намереваюсь я поступать так, как если бы оба мы не переменились… Чьи бы губы ни целовали меня против желания, кого бы ни целовал ты сам. Но если стал ты другим и более не даришь мне своей любви и не алчешь моей, тогда эта сталь (и она сняла с пояса острый нож) встретит трусливого дурака, который заставил разгневаться на меня тебя, моего друга, уже как мне казалось завоеванного мной. Тогда – будь что будет. Но если ты остался прежним и твоя клятва, как и раньше крепка, тогда… тогда пройдет совсем немного времени, и мы сумеем оставить позади себя все зло, коварство и горе… и долгое счастье будет лежать перед нами… и долгая жизнь, а там и честная смерть… Если только ты выполнишь мою просьбу, о мой дорогой и милый, мой первый друг.

Вальтер поглядел на нее, и сердце его дрогнуло перед сладостью этой нежной любви; лицо его переменилось, и слезы наполнили глаза и покатились по лицу, и он простер к ней руки.

Тут она сказала с особенной лаской:

– Теперь я вижу, что во мне и в тебе тоже ничто не переменилось. Жестокая боль терзает меня, ибо даже теперь не смею я взять тебя за руку или обнять и поцеловать любящие меня губы. Но так быть должно. Мой дорогой, я нескоро снова стану перед тобою, нескоро мы опять перемолвимся словом, ибо за каждым поступком моим следят злые глаза, которые сейчас увязались за Сыном Короля к дому. Однако, убедившись, что он там, соглядатай вернется. Посему мы должны разделиться. Но у нас еще есть время на пару слов: во-первых, замысел, придуманный мной ради нашего освобождения, развивается, как ему и положено, хотя я не смею рассказывать о нем и не имею для этого времени. Однако же знай, что хотя велика в чародейском искусстве моя Госпожа, однако и я кое-что знаю… умею, например, – чего не может она – изменить облик человека настолько, что его никто не узнает… и его даже примут за другого. Слушай дальше: что бы ни приказывала тебе моя Госпожа, исполняй ее волю и не перечь, лучше обрадуй ее своим послушанием. И еще: где бы ты ни встретил меня, не заговаривай со мной, не делай мне знаков, даже если тебе покажется, что вокруг никого нет, пока я не нагнусь и не прикоснусь правой рукой к кольцу на своей ноге. Но, увидев это, молчи, дожидаясь, чтобы я первой открыла уста. И последнее скажу тебе, дорогой друг, прежде чем разойдемся мы каждый в свою сторону. Когда мы обретем свободу и ты узнаешь все, что сделала я, не считай меня злой и жестокой, не гневайся на меня за поступки, ибо участь моя не похожа на участь обычной женщины. Слышала я, что если рыцарь выехал на войну и, победив врага жестоким мечом и коварным замыслом, вернулся назад к своим близким, они хвалят его, благословляют, венчают цветами и хвалят его перед Богом в церкви – за избавление друзей, народа и города. Неужели ты обойдешься со мной хуже? А теперь все сказано, мой дорогой друг… Прощай, прощай!

Тут она повернулась и со всей поспешностью направилась к дому, однако же не самым прямым путем. Когда же Дева ушла, Вальтер стал на колени и поцеловал землю, на которой только что стояла она, после же поднялся и тоже пошел туда же, но не спеша и часто останавливаясь по пути.

Глава XVII. О доме и приятностях в лесу

На следующий день сначала Вальтер недолго побродил по дому, а когда утро успело состариться, около полудня взял лук и стрелы и отправился к северу, чтобы раздобыть себе оленины. Прежде чем подстрелить молодого оленя, он зашел достаточно далеко, а потом уселся в тени огромного каштана, чтобы передохнуть, ибо самая жаркая часть дня уже оканчивалась. Оглядевшись, он увидел внизу крохотную долинку, по дну которой тек приятный ручей, и решил искупаться, а посему спустился к воде и насладился ею и заросшими ивняком берегами; Вальтер даже полежал нагим на траве возле воды – так радостна была ему эта мерцающая тень и легкий ветерок, пробегавший над перекатами.

После он оделся и направился вверх по склону, но не сделав и трех шагов, заметил приближавшуюся к нему вдоль берега против течения воды женщину. Увидев ее, он задохнулся, потому что она наклонилась и потянулась рукой к лодыжке, и он решил, что видит Деву; однако же второй взгляд открыл ему, что перед ним Госпожа. Остановившись, она поглядела на него, и Вальтер решил, что Владычица рассчитывает, что он сойдет к ней. Словом, он приблизился к ней и несколько растерялся, потому что было на ней одно только одеяние из прозрачного темного шелка, расшитое посередине тела гирляндой цветов; ткань же была столь тонкой, что ничего не скрывала под дуновением ветра; а на лице ее почивало счастливое и довольное выражение. Голосом ласковым и любезным она произнесла:

– Добрый день, о милый Сквайр, рада я нашей встрече.

И она протянула Вальтеру руку. Он же, преклонив колена, поцеловал ее и, оставшись на коленях, повесил голову.

Однако же она расхохоталась и пригнулась к нему, взяла руками за плечи, подняла с колен и проговорила:

– Отчего это, мой добрый Сквайр ты стоишь передо мной на коленях, как перед идолом?

Отвечал он осекаясь:

– Не знаю… быть может, ты и впрямь идол, и я страшусь тебя.

– Неужели? – вопросила она. – Даже более чем вчера, когда ты видел меня перепуганной?

Молвил он в ответ:

– Да, ибо теперь я вижу тебя неприкрытой, и мне кажется, что не было на свете такой красавицы с прошедших языческих дней.

Опять спросила она:

– Не придумал ли ты себе дар, который испросишь у меня за убийство врага моего и за избавление от смерти.

– О Владычица моя, – ответил Вальтер. – Все это сделал бы я и ради всякой несчастной дамы… даже для попавшего в беду мужа, ибо того требует моя доблесть. Кроме того, – он покраснел, и голос его дрогнул, – разве не получил я вчера сладостную награду? Чего еще могу я просить?

Помолчав, она проницательно поглядела на него, и Вальтер побагровел под ее взором. Тут на лице ее явился гнев, и, тоже покраснев, она нахмурила брови и голосом сердитым воскликнула:

– Что это? Начинает казаться мне, что ты пренебрегаешь даром, на который готова я? Ты, чужак и изгой, наделенный крохой мудрости Мира, оставшегося вне Леса! Вот я стою перед тобой во всей славе собственной наготы, переполненная мудростью, которая может принести в этом диком краю больше счастья, чем города и королевства мира… а ты! Нет, это врагиня моя сотворила все это: сделала бесхитростного коварным. Тем не менее верх будет за мной, пусть ты и пострадаешь за это, а я потерплю.

Повесив голову, стоял перед Владычицей Вальтер, а потом, как бы умолял смилостивиться, простер вперед руки, не зная, как отвечать, потому что опасался за себя и за Деву. Наконец, поглядев на нее, он ответил с отвагой:

– Нет. Госпожа, я знаю, что означают твои слова и не забыл еще первой встречи. Помню, как ты меня ничтожным и недостойным коснуться твоего подола, называла, наглым и виноватым перед тобой. Все это, конечно, верно, и я заслужил твою немилость. Однако же прощения просить не буду, ибо делал лишь то, что следует.

Она поглядела на него уже спокойно, без гнева, но как бы пытаясь заглянуть в написанное в самых глубинах сердца. Потом лицо Госпожи вновь сделалось радостным, и, хлопнув в ладоши, она воскликнула:

– Это все глупости, ибо вчера я видела твою доблесть, а сегодня – твое благородство. И скажу теперь: какая-нибудь дуреха из земных баронесс, может быть, и сочтет тебя недостойным себя, я же – мудрая, могущественная и прекрасная – довольна тобой. И если ты утверждаешь, что при первой встрече обнаружила я лишь пренебрежение к тебе, не суди строго. Сделано это было для того, чтобы испытать тебя, и вот ты прошел испытание.

Тут он снова опустился перед ней на колени и обнял ноги ее, и вновь она подняла его, и рука ее припала к его плечу, а щека коснулась его щеки.

Поцеловав Вальтера в губы, она сказала:

– Ну вот, все и прощено, и твоя обида и моя, а теперь начнутся веселье и радость. – Тут улыбающееся лицо ее посерьезнело; сделавшись сразу величественной, изящной и доброй, она взяла его за руку и сказала: – Возможно, ты скажешь, что покои мои в Золотом Доме леса слишком пышны для Королевы, ведь ты человек не властный. И посему хорошо выбрал место для нашей сегодняшней встречи, ибо на другом берегу ручья, совсем недалеко, находится беседка, сень для всяких приятностей, которую, скажу тебе, может отыскать не всякий пришедший в наши края. Там буду я для тебя подобной любой из сельских девиц твоей родной земли, и ты не должен стесняться.

Они перешли через ручей по мелководью, что находилось близ омута, в котором купался Вальтер, и вскоре подошли к высокой изгороди – плетню с простою калиткой. Владычица открыла ее, и вошли они внутрь; там оказался прекрасный сад, усаженный розами и жимолостью… вокруг цвели липы, длинные, усаженные зеленой травой дорожки обрамляли бордюры из лилий, гвоздик, левкоев и прочих милых цветов. По саду лениво блуждал один из притоков давешнего ручейка, а в самой середине его располагался домик, сооруженный из столбов и досок, крытый свежей желтой соломой, совсем новый на взгляд.

Тут Вальтер поглядел туда и сюда, сперва удивился, потом попытался прикинуть, что будет дальше и каково придется ему; однако мысли его не могли отвлечься от красавицы посреди прекрасного сада, сделавшейся теперь милой и ласковой, даже скромной и застенчивой… и вскоре уже он не помнил, чью руку держит, чья благоуханная грудь и стройный стан находятся рядом.

День шел на ущерб, а они все гуляли и наконец вошли в домик – в прохладный сумрак – и начали играть и любить друг друга, как бесхитростные любовники, не опасающиеся завтрашнего дня, и ни одно семя смерти и погибели не пало между ними.

Глава XVIII. Дева приходит на свидание с Вальтером

Наутро, проснувшись, Вальтер не обнаружил возле себя никого. День был не очень-то уж молод; посему, поднявшись, он обошел весь сад из конца в конец, обошел все вокруг. И хотя он боялся, что встретит там Госпожу, все же опечалился сердцем и устрашился того, что это предвещало. Тем не менее он отыскал калитку через которую вчера вошли они в сад и направился вниз по склону долины. Но, сделав всего лишь шаг или пару шагов, Вальтер обернулся и не обнаружил ни сада, ни изгороди… даже знака, свидетельствующего о том, что они недавно здесь находились. Нахмурив чело, он задумался, отчего на сердце его только сделалось тяжелее. Однако Вальтер последовал дальше и перешел через ручей, но едва успел ступить на траву противоположного берега, как увидел приближающуюся к нему женщину. Сперва, переполненный всем случившимся вчера и чудесным садом, он решил, что видит Госпожу; однако женщина остановилась и, нагнувшись, прикоснулась к правой лодыжке; тут он понял, что перед ним Дева. Приблизившись к ней, он заметил, что лицо ее отнюдь не настолько печально, как было в последний раз; а над разрумянившимися щеками поблескивают ясные глаза.

Когда Вальтер приблизился, она сделала шаг-другой навстречу ему, простерла вперед обе руки, но сдержала себя и проговорила с улыбкой:

– Ах, друг мой, кажется, в последний раз говорю я тебе: не прикасайся не то чтобы к моей руке, но даже к подолу платья.

Сердце Вальтера загорелось счастьем, и, с любовью поглядев на нее, он спросил:

– Так что же случилось за это время?

– О друг мой, – начала она, – случилось же вот что.

Но тут улыбка увяла на лице Девы, она смертельно побледнела до самых губ и искоса глянула в левую сторону, туда, где бежал ручей. Последовав за ее взглядом, Вальтер на мгновение увидел уродливого желтого карлу, выглянувшего из-за серой глыбы, но через миг там никого не было. Тут стоявшая лицом к Вальтеру и спиной к ручью Дева оставаясь бледной как смерть, продолжила чистым, ровным и жестким голосом, в котором не было ни радости, ни доброты.

– А случилось вот что, мой друг. Теперь более нет необходимости скрывать нашу с тобой любовь. Посему говорю тебе: приходи в мои покои, что находятся за красной дверью, напротив твоих, хотя ты и не знаешь этого, за час до сегодняшней полночи, и тогда наши скорби окончатся. Теперь же я должна идти. За мной не ходи, но помни.

Тут она повернулась и, словно ветер, бросилась бежать, вниз по течению ручья.

Вальтер же в изумлении оставался на месте, не ведая, как это понять и хорошо ли все это или нет. Теперь он понимал, что Дева побледнела от ужаса, заметив высунувшуюся из-за камня уродливую голову, тем не менее она, как казалось, передала ему именно то, что хотела. Как бы то ни было, он громко сказал себе:

– Что бы ни случилось, я приду на свидание к ней.

Тут он обнажил меч и принялся оглядываться, надеясь обнаружить Злобную Тварь; однако глаза его видели только траву, поток и кусты в овражке. Тогда, не выпуская из руки обнаженной стали, он вышел наверх, ибо не знал другого пути к Золотому Дому. Там в лицо Вальтеру дунул летний ветер; увидев же перед собой прекрасный зеленый склон с добрыми дубами и каштанами на нем, он ободрился, освеженный живой землей. Сжимавший в кулаке свое доброе оружие, Вальтер ощущал в себе мощь и желание, и весь мир открывался ему навстречу.

Посему он улыбнулся, пусть и чуточку мрачновато, вложил меч в ножны и направился к дому.

Глава XIX. Вальтер идет за львиной шкурой, чтобы принести ее домой