Мастер для эльфийки, или приключения странствующего электрика

Собрались. Пришлось подсадить эльфийку в седло, причём боком, чтоб не порвать длинное серое платье. Да и с лошадью, как оказалось, дивная длинноухая девица не умела совсем.

Взяв Гнедыша под узды, я направился на запад, к общине гномов. Благо, до неё было не так далеко, как до Старого Пригорода, к обеду быстрым шагом управимся. Но слишком подгонять коня не стило, а то ещё свалится дурёха, да что-нибудь себе переломает.

– Старый Пригород.

Глядя под ноги, где сновали, разбегаясь при моем приближении, ящерки, мыши, разные насекомые и небольшие косоглавки, я улыбнулся. До нас дошли былины, что столица империи, в которой только одной жило сорок миллионов человек, что чуть меньше, чем сейчас людей на тысячу километров в округе, была поистине волшебным городом. Здания до небес, мосты через километровые реки. А когда прежняя столица была уничтожена небесным копьём, в Старом Пригороде, уцелевшем после войны, возникла новая столица. Но название не поменяли.

При каждом шаге ботинки пачкались, сперва цепляясь о будулышки скошенного сена, потом, поднимая пыль на вытоптанной и слегка петляющей меж полей дороге. Тракт вёл к серым холмам.

Гнедыш иногда тихо пофыркивал, выражая недовольство кусачими мухами.

– Скоро? – в какой-то момент спросила эльфийка.

– Ещё нет, – отозвался я.

– А когда? – нетерпеливо продолжила расспрос девушка.

– Не скоро.

– А сильно долго?

Я остановил коня, поглядел на девушку и недовольно проворчал:

– Когда приедем, тогда приедем, и не надо постоянно спрашивать.

– А когда приедем? – тут же повторила эльфийка, заставив меня заскрипеть зубами. Может, зря я согласился на этот поход? Надо было в трактире не обращать на неё внимания, сейчас бы спал на чистой простынке, ел бы горячий завтрак, а брата бы сам нашёл, потому как, думается, что от этой особы не будет никакого толка.

Глянув на Кису, дотронулся до кармана, где лежал артефакт древних. Вспомнились слова мертвеца и гравировка на бластере. Нет, я хочу узнать об этом больше.

– Гномы, – подала голос эльфийка.

Я вытянул шею, вглядываясь вперёд, и прищурился, но поселения не увидел.

– Нет, вот они, – подняла руку и указала куда-то позади меня, отчего я быстро обернулся.

Действительно, гномы. Небольшой караван из четырёх запряжённых парами коней-тяжеловозов телег и десятка гружёных мешками ослов медленно двигался по той же дороге, что и мы. Так как я шёл пешком и вёл под узды Гнедыша, то ничего удивительного, что обоз нас медленно, но верно догонял. А гномы спешили домой, и через где-то через часик мы поравняемся с обозом. Тогда я пристроюсь к ним в хвост. Всяко лучше, чем плестись в одиночестве.

– Блин! – выругался я, когда совсем рядом из зарослей на дорогу выпал бешено дёргающийся клубок. Даже не сразу понял, что это. Клубок оказался небольшой косоглавкой, схватившей мышь. Мохнатое создание размерами чуть больше горностая имело безглазую голову в форме полумесяца, так что упругие, как хрящики в ушах, концы были направлены назад. Сам голова в пять раз шире туловища. Десять лапок и пара сильных, похожих на кошачьи когти жвал делали существо отдалённо похожим на сколопендру.

Эта тварь, пришедшая вместе с первыми эльфами, жрала все, до чего могла добраться: яйца, птиц, грызунов, насекомых, червей и улиток. Былины гласят, что боялись, как полевая косоглавка не съела птиц в их гнездовьях. Но как оказалось, эту пришлую животинку очень полюбили лисы, ежи, коршуны и совы. Тогда уже эльфы испугались за жизнь косоглавок, но вскоре наступил баланс. Тварь оказалась на удивление плодовита, рождая по десять детёнышей за раз. Она словно паук с весны до осенних морозов таскала на хвосте большие коконы, из которых по пять раз за лето вылуплялось потомство.

Создание было безглазым, но учитель говорил, что оно чует то электричество, что течёт в нервах живых созданий. До сих пор помню мудрёное название: инвазивный вид.

Вскоре клубок замер, и лишь дрожащая мышиная лапка торчала из клочка неземного рыжего меха. Грызуну не повезло. И таких вот тварей было много, особенно водных.

Мы, молча и постоянно оглядываясь на караван гномов, двинулись дальше. Киса натянула свою серенькую шапочку на самые глаза.

А тем временем стало тепло, солнце припекало. Я снял с себя куртку и заткнул за одну из седельных сумок.

Через час поравнялись. Усталые, но воодушевлённые скорым прибытием домой гномы галдели, удостаивая нас взглядами лишь толикой любопытства. Пеших коротышек почти не было. Если ты метр с кепкой ростом, путешествие на своих двоих превращается в изнурительную пытку.

Бородатые коротышки облепили телеги, как грачи – ветки. С коней-тяжеловозов свисали самые натуральные верёвочные лестницы, по которым возницы забирались на покладистых четвероногих тягачей и уже оттуда управляли, сидя в натуральных креслах вместо сёдел. Сами гномы были вооружены ружьями. А на некоторых даже надеты бронежилеты, выполненные из многослойного простёганного льна со вшитыми металлическими пластинами. На ткани виднелись многочисленные заклёпки. На иных – обычные кольчуги, способные защитить разве то ножей.

В телегах было разное. В одной – куча металлолома. В другой – уголь. В третьей – баллоны с кислородом, и железные ящики с карбидом. В четвёртой – простые товары.

В седельных сумках ослов – скорее всего, продовольствие и вода.

Я отвёл Гнедыша в сторону, пропуская обоз. Как только коренастые коротышки прошли мимо, последовал за ними.

Внезапно гномы заорали на разный лад, показывая вверх, а потом начали спрыгивать с телег и ослов.

– Ангел! – заорала Киса. Я и сам уже видел быстро падающую сверху, объятую белым пламенем фигуру.

– Блин, – выругался я и затормозил мерина.

Ангел рухнул на землю всего в десяти шагах от дороги. От удара о землю по полевым травам прошлась волна, как на воде от большого камня. А величавая фигура в доспехе, громадными, похожими на лебединые крыльями, по которым пробегали разноцветные искорки, как на снегу в солнечный морозный день, и накинутым на голову глубоким капюшоном выпрямилась и медленно пошла к телегам. Под капюшоном – внимательная ко всем у тьма.

Все застыли, ибо бороться с ангелом бесполезно – он бессмертен.

А создание небес остановилось у одного из осликов, протянуло руку и открыло седельную сумку. На свет появилась книга. Гномы зароптали и заозирались на того, кому животное принадлежало. Тот побледнел, вжал голову в плечи и стал казаться ещё ниже, чем это возможно.

Я стоял и глядел на происходящее, затаив дыхание. Ангел же раскрыл книгу, страницы начали сами собой быстро-быстро перелистываться. Я бы и буквы не смог прочесть при такой скорости, но у небесного жителя на весь томик ушло три минуты, не больше. Все застыли.

Ангел разжал пальцы, и книга упала на пыльную дорогу.

Воин небес медленно зашагал вдоль телег, выставив в их сторону руку к хитро сделанной латной перчатке из металла, похожего на алюминий. Все это происходило в тишине, и лишь лошади фыркали, не разделяя страха двуногих.

Ангел остановился у металлолома. Рука его сложилась в указующий жест с направленным на старое железо пальцем.

– Бежим! – хором заорали гномы, бросаясь врассыпную подальше от телеги. А потом… Потом телега вместе с содержимым вспыхнула, словно облитая горючим, и разлетелась ворохом пахнущих горелым железом искр, горящих щепок и раскалённых обломков.

Крупные куски испепелённого транспортного средства покатились по полю, поднимая ворохи пыли, дёрна, вырванной травы и клубы дыма.

А ангел молча продолжил путь, остановившись прямо передо мной…

Глава 4. Гномья ненависть

Ангел застыл смертоносным изваянием, возвышающимся надо мной на целую голову. Я глядел в черноту под капюшоном, затаив дыхание. После того как он одним лишь шевелением руку уничтожил целую телегу, гружённую железом, было весьма страшновато. Но и сбежать не получится – догонит.

Я стоял, боясь моргнуть, и в то же время слышал, как клацают зубы эльфийки. Её самым натуральным образом трясло от страха.

А ангел неспешно поднял руку и дотронулся до кармана, где лежала вещица древних. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтоб не отшатнуться, когда пуговица сам собой расстегнулась, а артефакт выпрыгнул, словно мелкая рыбка из воды, которую подсекли удочкой и быстро выдернули. Небесный воин подхватил вещь двумя пальцами, замер на секунду, а затем наклонил голову.

Не знаю, что в этот момент происходило, но на вещице замерцала синяя искорка, которая просвечивала из-под гладкой поверхности.

Когда ангел заговорил, я вздрогнул. Никогда не слышал, чтобы они говорили.

– Ментальный дневник? Давно не встречал.

Голос у него был низкий, глубокий, и лился, казалось, прямо из воздуха.

Небесный воин покрутил предмет, разглядывая со всех сторон, и вот чего не ожидал, так это того, что ангел разжал пальцы, и предмет упал мне под ноги.

– Я подтёр то, что тебе знать нельзя, – продолжил ангел и поглядел на Кису.

Девушка побледнела и пошатнулась, словно вот-вот упадёт в обморок. Но ангел быстро отвернулся, словно не заметил больше ничего интересного, сделал шаг, легонько оттолкнулся от земли и взмыл над ней. Ещё мгновение, и величественная фигура, расправившая крылья, устремилась вверх, вскоре пропав из виду.

И тут у эльфийки подкосились ноги. Едва успел подхватить её.

– Тихо-тихо-тихо, – пробормотал я, опуская хрупкую девушку на траву.

– Думала, он убьёт нас, – прошептала Киса, вглядываясь в моё лицо. – Почему он не убил?

– Не знаю, – ответил я и дотянулся до вещицы древних. Как её обозвал ангел? Ментальный дневник? Ладно, потом разберёмся.

Тем временем гномы принялись разбирать то, что осталось после уничтожения телеги, и тушить загоревшуюся траву. Коротышки с криками били старыми пустыми мешками по огню и оттаскивали металлолом в уцелевшие возы. Кто-то из них смешно матерился сдавленным хриплым голоском, размахивая руками и раздавая указания. На него в ответ тоже огрызались, но не сильно, и без того дел было много.

– Надо помочь, – произнёс я, выпрямился, наскоро стреножил Гнедыша ремнём и направился к коротышкам.

Когда принялся тушить траву, сбивая пламя плащом, гномы лишь изредка бросали в мою сторону взгляды, не протестуя и не мешая. А плащ всё равное пора стирать.

Погасили быстро. Так же быстро подземные жители собрали оставшиеся пожитки, но потом ещё долго ловили испуганного коня, метавшегося из стороны в сторону с обгорелыми обломками оглоблей. Хвост животного был слегка подпалён, отчего иногда до меня, помимо неприятного дыма от травы и оплавленного железа, доносился отвратительный запах жжёного меха.

Полчаса боролись с огнём. Испачканный сажей, я сел на землю рядом с одним из гномов. Тот хмуро глянул в мою сторону, но не проронил ни слова, лишь пригладил раскрашенную в бело-чёрные вертикальные полосы бороду и с латунными клипсами, похожими на коротенькие трубки, в ней. Полосы не просто так, это коротышки почитали тотем покровителя семейных городищ – великого барсука-оборотня.

Загорелые, посильнее моего, черноволосые недорослики, казались лишними в сказке про подземных обитателей. И хотя гномы на поверхности бывают и работают не меньше человечьего, в каждой сказке есть кусочек истины. А уж про бесконечные норы – чистая правда, не зря тотем этого клана – барсук. Роют ходы на километры, укрывая в них целые города. Их впору не коротышками, а термитами звать.

– Что такого было в телеге, если ангел её спалил? – тихо спросил я, представив на лбу недомерка тараканьи усищи.

– Так, не знаю, – пожал в ответ плечами гном, который лишь слегка картавил, но говорил на нашем весьма правильно. Но с другой стороны, если он торговец, то знание нашего языка незаменимо. Меж тем гном продолжил: – Так, этих гусекрылых не поймёшь. Может, что люди-крестьяне в старом городище нарыли. Мы взяли железный хлам на перековку, заплатили серебром, а что ангелу не понравилось, не знаю.

Гном вздохнул, хлопнул небольшими, но богатыми на мозоли ладонями по коленям и с кряхтением встал.

– Ты к нам в Сосновые Норы? – хмуро спросил он, заметив свисающий с моей шеи гильдейский жетон.

Я кивнул. И дураку понятно, что мне, как электрику, к ним самая дорога.

– Так, ясно, – протянул гном и поковылял в сторону телеги с баллонами и мешкам с прочим имуществом.

– Кстати, – громко произнёс я за его спиной. Коротышки хоть и мелкие, но сильно гордые. И потому гном остановился и лишь слегка повернул голову, давая знать, что слушает, я не заставил ждать: – А где можно накопать старого хлама?

Гном пожал плечами.

– Так, можно попробовать к северу от Сосновых Нор. Там одинокая скала, но место нехорошее. Там страж.

Гном очень часто повторял слова «Там» и «Так». Особенность речи коротышек.

– Псиба, – поблагодарил я собеседника и быстрым шагом вернулся эльфийке, которая к этому времени уже встала с земли и уже отряхивала платье.

При моём приближении девушка пробормотала что-то на эльфийском и задала мне вопрос:

– Зачем ты помогал этим недомеркам?

– Нельзя? – приподняв брови, удивился я.

– Гномы как кроты у корней вечного древа. Роют, роют и роют, – зло прошептала эльфийка.

– Вы не любите гномов?

– От них есть немного пользы. Потому терпим, улыбаемся, но не доверяем.

Я пожал плечами. Уж с кем из нелюдей людям проще всего договориться, так это с коротышками. Говорят же, два гнома – один человек, но пьёт каждый словно четыре мужика. Это потому что у гномов огромная устойчивость к углекислому газу и отравляющим веществам. В том числе к спирту. А ещё они почти не чувствуют боли.

Эльфийка скривила губы и потуже натянула свою шапочку, боясь, что в ней узна́ют дитя древа: гномы платя эльфам той же чёрной монетой нелюбви, покупая при этом лекарства, в коих длинноухие сильнее, чем остальные народы.

– Ладно, пойдём, – прошептал я и снял ремень с передних ног Гнедыша. Эта ленивая животина даже во время пожара не отошла дальше десяти шагов от наших вещей, щипля траву. Вот что значит настоящий пофигизм.

Киса накинула на голову капюшон и поплелась за мной, переставляя ноги, словно школьница, которая не хотела идти на урок, её все равно отправили.

Конь фыркнул и тоже побрёл, время от времени срывая высокие травинки.

Гномы не обращали на нас внимания, шумно обсуждая произошедшее с нападением ангела. Несколько затрещин досталось тому любителю книг, но затрещин несильных, скорее для того, чтоб выпустить пар.

– Долго ещё? – пробормотала Киса час спустя, зыркая исподлобья то на гномов, то на меня.

– Пришли, – ответил я, остановил Гнедыша, достал из седельной сумки флягу с водой и сделал глоток.

– Где? – вытянув шею и привстав на цыпочках, переспросила девушка.

– За те холмом, – вытянул я руку и указал на пологий пригорок с одинокой раскидистой сосной наверху. Дерево было пышное, с кривыми ветвями, которые больше тянулись в разные стороны, чем вверх. Если приглядеться, то можно увидеть, что ствол разукрашен вертикальными чёрными и белыми полосами. А под сенью стоит небольшой, в половину роста человека, камень, обтёсанный в грубое подобие сидящего на пятой точке барсука в доспехах и с секирой в руках. Этому тотему намеренно придавали образ древнего-древнего, даже зелёный мох и кляксы жёлтого, красного и голубовато-серого лишайников заботливо культивировали. На голове изваяния обычной извёсткой проведены две широкие продольные полосы.

– А-а-а-а, – уныло протянул эльфийка. – Далеко-о-о-о.

– Да полчаса идти осталось, – тихо огрызнулся я, убрал флягу и потянул мерина за поводья.

Киса надулась, проводив взглядом воду.

– Гнедыш, передай на конячем, что я не читаю мысли, особенно эльфиек, и если что-то надо, то пусть она прямо скажет чего хочет, – произнёс я, погладив скакуна по шее.

– Я всё слышала, – пробурчала девушка. – И не говори громко, что я эльф.

– Ух ты, Гнедыш, ты молодец. Слово в слово передал, – ухмыльнулся я и поглядел на ставшую пунцовой Кису.

Девушка что-то пробурчала на своём и ещё глубже натянула капюшон.

– А как вы с конём диалог ведёте? – решил я потроллить девушку, вернувшись в хорошее расположение духа. – Фыркаете на одном языке или иго-го с интонациями?

– Дурак, – процедила эльфийка. – Я не понимаю по-конски.