Мастер для эльфийки, или приключения странствующего электрика

– Да я уже понял, что ты с животными не в ладах. Тоже мне, великий эльф.

Девушка поджала губы и немного отстала от меня. Я же вздохнул и поглядел вперёд. А впереди появились Сосновые Норы. Большой холм был огорожен самой натуральной крепостной стеной, сделанной из камня. Правда, невысокой – всего в два человеческих роста. За стеной было самое драгоценное для гномов – вход в подземное убежище и несколько вентиляционных колодцев, прикрытых двускатными навесами. Там же за стеной стояла гномья ратуша: трёхэтажное здание, рассчитанное не только на коротышек, но и на деловых гостей поселения.

Вопреки старым сказкам, гномы не жили под землёй постоянно, потому твердыню традиций и обитель преемственности поколений и праха предков в лице убежища, окружал посёлок из двух и трёхэтажных землянок. Здания с очень невысокими потолками были утоплены в землю так, что нижний уровень освещался только призмами, выходящими из каменной кладки фундамента на уровне подоконников второго этажа.

Вокруг деревни, то там, то здесь, выходи́ли вентиляционные колодцы боковых ходов убежища. Показывая, что подземная часть города куда больше видимой. Совсем как муравейник или термитник.

А на окраине, у открытого рынка, разбиты многочисленные палатки гостей Сосновых Нор. Даже трактир был тентованным. Гномы говорили, что очень тяжёлые здания, построенные над подземными галереями, мягко говоря, не приветствуются.

– У них вся стена в статуях, и статуи вдавлены в кирпичи, – тихи произнесла прищурившаяся эльфийка.

– Это называется барельефами. У гномов темно, и выпуклые картины в тусклом свете ламп – лучше, чем яркие рисунки. К тому же, большинство гномов – дальтоники, – ответил я, а потом приподнял брови и оглянулся на девушку: – Ты почти ничего не знаешь о гномах, но при этом не любишь их?

Эльфийка процедила какое-то ругательство, а затем порешала на русский:

– Великое древо не любит гномов.

– А своего мнения у тебя нет? – ухмыльнулся я.

Киса промолчала, но надулась, как длинноухий хомячок.

Я покачал головой и двинулся дальше, к палаткам торговцев. Там можно найти просторный тент для ночлега по приемлемой цене.

– С вечера куплю нужное для ремесла электрика, переночуем, а утром двинемся в Яблонёвку. Потом заскочим к одинокой горе, просто попробовать найти хоть что-то, хотя бы гвоздь. Если сможем, тогда направимся в места поинтереснее, – огласил я свои планы.

Эльфийка в ответ лишь угукнула.

Я улыбнулся и достал из кармана вещицу древних. Ангел назвал её ментальным дневником, но ни вещь, ни бластер не тронул, значит, они не запрещённые.

Подумав так, я заложил дневник за ухо. Вдруг призрак снова заговорит.

-----

Пламя. Справа от меня яростно заревело пламя, охватившее неизвестно откуда взявшееся громадное здание. А ещё Ночь, мрак которой разгонял бушующий огонь, она обрушилась на меня так внезапно, словно солнце задули, как зажигалку.

Жар кусал щеку, словно пытался запечь её до хрустящей корочки, хотелось отвернуться. Оранжевый свет волна за волной штурмовал руины, окружавшие нас. Чёрный жирный дым тянулся к небу взбешённым змеем, решившим укусить низкие тучи.

Я хотел повернуть голову, но не мог, но вскоре она повернулась сама, а затем я увидел руку. Она была моя, но в то же время чужая, потому как не была послушна моей воле.

– Хватит, Коринр! Оставь пилота. Он наверняка уже мёртв! – выкрикнули мои губы чужим голосом. И в то же время я узнал голос – он принадлежал тому призраку, хотевшему что-то мне поведать.

Глаза привыкли к тьме, и я увидел гнома в странных доспехах. Гном стоял на четвереньках, на груди раскуроченного механического великана, и пеной из какого-то баллончика рисовал на стальном нагруднике большой квадрат.

– Отстань, человек, я выколупаю этого недоноска из-под брони и насажу его башку на ближайшую ветку.

Гном соскочил с павшего великана, и в тот же момент пена вспыхнула белым пламенем, словно пожара было мало. В разные стороны хлынул поток искр от горящего железа.

– Коринр! – снова закричал я, – уходим! Сейчас здесь будет десант!

– Бесполезно, Никит! – раздался рядом ещё один голос. – Гнома ненавидеть сильнее, чем гном из другого клана, не может никто! Он сейчас как бешеная собака.

– Да, твою мать! Сейчас здесь будет десант! – взорвался криком тот, в чьей шкуре я сейчас был.

Перед глазами мелькнул здоровенный мужчина в зелёной броне и с большим, похожим на ружьё бластером. Он схватил гнома за шиворот и потащил подальше от обгорелого механического великана.

– И угораздило же нас встрять за один из кланов! Нахрен нам такое бояраниме! – громко ругался я чужим голосом.

Это было похоже на сон, когда ты вроде и не ты, и даже сам себе не хозяин. Сон идёт своим чередом, заставляя тебя быть лишь марионеткой. Даже если это ужасный кошмар, от которого пытаешься сбежать, но не можешь.

А вскоре земля в полусотне шагов от меня вспучилась и лопнула. Из трещины вырвался полированный до серебристого блеска быстровращающийся бур.

– Десант южных кланов! – прокричал здоровяк, а затем мир замер, как фотография. Застыло пламя. Перестал крутиться бур. Превратились в статуи гном и волокущий его человек.

«Срочно зарядите аккумулятор!» – больно резанул слух знакомый женский голос со стальными нотками.

-------

И наваждение исчезло, словно его и не бывало. Переход от сна к реальности был столь резок, что я не сразу осознал, что меня кто-то трясёт за грудки.

Как сквозь вату просочился взволнованный вопрос Кисы:

– Иван, Иван, что с тобой?

А потом эльфийка залепила мне пощёчину.

– Всё, хватит, – ослабевшим голосом ответил я и попытался отстраниться.

Не получилось. Зато я смог оглядеться. В километре от нас по-прежнему безмятежно стоял гномий городишко. По-прежнему неспешно удалялся обоз коротышек. По-прежнему были день, поле, солнце и редкие облака.

– Что случилось? – тихо спросил я, опустив взгляд на эльфийку.

– Это я хочу знать, что случилось? – протараторила девушка. – Ты замер на месте и бормотал. Что такое бояраниме? Кто такой Коринр?

– Не знаю, – пробормотал я и тряхнул головой, а потом протяжно выдохнул и добавил: – Не знаю, но очень хочу узнать.

Я непослушными руками подхватил поводья Гнедыша и направился к Сосновым Норам.

Глава 5. Гномьи щедроты

Я умастился за столиком в арендованной палатке и ковырялся ложкой в тарелке. Столик был гномий, поэтому очень низкий, и размещаться за ним приходилось, сев на положенную на пол подушку и вытянув ноги. В тарелке была гречка с тушёным кроликом. Дорогой ужин, но после долгой дороги хотелось чего-то хорошего и очень вкусного, а вкуснее кролика, чем у гномов не бывает. Коротышки вообще помешаны на кролях. Можно найти здоровенные мясные породы, можно мелкие и костлявые, суповые, а также меховые и даже голые кожаные.

После приезда я долго сидел на краю столешницы и молча глядел на зажатый в пальцах дневник мертвеца. Сидел, словно по голове ударенный, под впечатлением от увиденного. Не мог забыть горящий город и гнома, ломающего механического великана. И только потом разложил вещи по углам и заказал еду у бродячих и очень шумных торговок с корзинами.

Убранство палатки состояло из сбитых из досок четырёх кроватей с очень низкими ножками, столика, нескольких подушек для сидения, тусклой лампочки под потолком, довольно хорошей печки, жрущей всё, начиная дровами и кончая мазутом, и тяжеленного сейфа. Прямо с потолочной перекладины свисали вешалки.

За матерчатой стенкой палатки шумно фыркнул Гнедыш. Мерин медленно опустился на землю и прислонился к нашему убежищу, отчего ткань угрожающе натянулась.

– Тихо ты, – пробурчал я и хлопнул ладонью по шевелящемуся бугру на стене.

А потом поглядел на эльфийку, которая вяло жевала то же самое блюдо, что и я. Лучи закатного солнца нахально заглядывали сквозь незадёрнутый полог входа, нагревая правый бок моей рубахи и просвечивая сквозь длинные уши Кисы. Можно было различить все жилки и сосудики, а их у эльфов было больше чем у человека. Очень интересным было то, что при наличии такой длинной конструкции, пригодной для обильного пирсинга, ни разу не видел ни одно дитя Вечного Древа с серьгами или иными украшениями на ушах. Даже не слышал о подобном.

Зато тонкие височные косички они украшали изрядно. Вот и моя спутница, сняв после аренды платки неказистую шапочку и оглянувшись на вход, принялась заплетать косички и вдевать в них разложенные на толстом льняном полотенце медальончики. Те были небольшие, не больше ногтя, по форме круглые, треугольные и квадратные с отверстиями для шнурков.

Немного посидев с пустым взглядом, она вздохнула, быстро расплела волосы и надела шапку. А украшения убрала в свою сумку.

– Я, наверное, сам схожу на рынок, – пробурчал я и с кряхтением встал.

– Я с тобой, – тут же протараторила девушка, бросив недоеденный ужин и вскочив с серой, набитой соломой подушки.

– Там тебя могут узнать.

– Не хочу оставаться одна.

Я пожал плечами, поднял с тщательно утоптанного и подметённого земляного пола свою сумку, взял небольшую корзинку и пошёл к выходу.

– Тогда не отставай. Гнедыш, ты за старшего.

Конь фыркнул, будто не хотел брать на себя бремя власти, но деваться некуда, мол, так и быть, человек, побуду. За коня не переживал. Гномы хорошо охраняют стоянку, к тому же на шею скакуну прицепили бирку, как в гардеробе, так что без меня коня за пределы гостевого посада не вывести.

Посад был маленький – всего на пять десятков палаток, да и рынок немногим больше.

Всего через сотню шагов мы оказались на мощёной кирпичом площадке, заставленной сбитыми из дерева торговыми лавками. В это время года народа тоже было немного.

Я вытянул шею, выискивая нужный ряд.

– А, вот оно, – бодро произнёс я и прошёл мимо телеги с большими мешками с зерном.

Здоровенный, мужик в джинсах и потёртой жилетке поверх старой рубахи ругался с гномом:

– Нет! Только серебром!

Уж, не знаю, что они не поделили, но крестьянин был настроен весьма решительно. Он так эмоционально размахивал руками, что Кисе пришлось даже пригнуться, чтоб не получить ненароком по длинным эльфийским ушам.

Вскоре задачка решилась, ибо гном начал, задирая голову и вставая на цыпочки, совать под нос землепашцу какие-то камни, похожие на розовый кварц. Я не геолог, не разбираюсь в булыжниках, но судя по возмущениям коротышки, тот высоко оценил самоцветы. Гномы вообще шумный норд, думающий, что чем громче орут, тем лучше их понимают, потому у меня уже через десять минут пребывания на торжище заболела голова.

Проскочив мимо, я встал перед лавкой с электрикой.

– Чего хочешь? – тут же поднял на меня глаза хмурый гном, державший в руках желтоватую газету. Надо заметить, человеческую.

Я неспешно обвёл взглядом товар на прилавке. Лампы на десять-двадцать свечей с угольной нитью накала, мотки с проводами разного сечения, олово. Негусто. В моей гильдии не все знания утрачены. Мы даже делаем люминесцентные лампы и галогенные с вольфрамом. Да и изолента самая что ни на есть классическая, волшебно синяя, а не эта жуткая, пропитанная чёрным каучуком ткань. Но зато всё стоило сущие медяки.

– Ты не стесняйся, – пробурчал гном и перевёл взгляд на мою спутницу. – Длинноухую привёл? Зря. Эти зануды только мешают. Особенно те, кому за сто.

Я вздохнул. Стало понятно, что маскарад провалился.

– Ну, увязалась за мной, даже не заметил. Не выбрасывать же на помойку, – пожал я плечами, заметив, как ставшая пунцовой эльфийка ухватилась за шапку и натянула по самые глаза. И показалось, что пылающие уши сквозь ткань просвечивали.

– Ясно, – ухмыльнулся гном, встряхнул газету и перелистнул лист, – ух ты, человеки скоро у нас радиовышку поставят. Нужно приёмник купить.

– Привезти?

Гном кивнул и добавил:

– И чтоб обязательно с крутилкой для ловки волны, а то у соседа яблонёвская волна ловится, но шипит хуже́е пробитого газового баллона.

– Привезу, – улыбнулся я и принялся складывать лампочки и мотки проводов и изоленты в корзину. – Кстати, – я потянулся в карман и вытащил старую и помятую чёрно-белую фотографию, – не видел этого мужчину? Брат мой.

Гном со слеповатым прищуром подался вперёд и вгляделся в изображение.

– Не припомню.

– Жаль.

Я вздохнул корзинку и протянул Кисе:

– На, держи, хоть какая-то польза будет.

Наблюдавший за нами гном улыбнулся широко и с ехидным прищуром. Не то чтобы он не любил эльфов, скорее всего, просто считал их неженками и растяпами.

Киса перехватила поудобнее свою сумку, но вдруг резко распахнула и начала в ней рыться.

– Пропал, – почти сразу начав ныть, протянула она и ещё сильнее принялась перебирать немногочисленные вещи.

– Кто пропал? – вытянул я шею и нахмурился. А по лицу девушки уже начали бежать слёзы и сопли в три ручья.

– Бластер пропал, – даваясь слезами, проныла Киса.

Я выругался и подхватил девушку под локоть. Вот зачем она вслух, да ещё на весь базар про артефакты древних орёт?

– Ну, пропал и пропал, значит, судьба ему такая, – зло процедил я ей на самое ухо и тут же уставился на эти самые уши, так как эльфийка их поджала, как нашкодившая кошка. Даже ругаться расхотелось. – В самом деле, одно расстройство, – пробурчал я и потянул Кису через весь рынок к палатке.

Люди и гномы озирались, но не вмешивались. Крестьянам некогда, а коротышки за эльфийку в принципе вступаться не будут. И раз подслеповатый торговец лампами распознал её, то и остальные запросто могут.

В палатку я завалился с протяжным выдохом большого облегчения, ибо волочить через городок взрослую, но ревущую, как грудничок, девицу – то ещё удовольствие. Мои уши наверняка были красные, как у смущённой эльфийки.

Киса сразу рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку, продолжая плакать.

– Хватить, рёва-корова.

– Я потеряла его-о-о-о, – протянула девушка, не отрываясь от мокрой подушки, – что скажет бабушка-а-а-а? Что скажет Великое Древо-о-о-о? Мне черноты на весы наброся-я-я-ят. Я и так выбрала самую бесполезную магию, а теперь ещё и бластер потеряла-а-а-а.

– То есть ты, взяла себе ненужную способность, а когда поняла это, решила добавить себе очков, найдя что-то нужное в руинах?

– Да-а-а-а, – снова проныла девушка.

Я вздохнул, подошёл к сейфу, а потом со скрипом открыл дверцу.

– Держи свой бластер, – я кинул оружие древних на подушку у самой головы Кисы. Девушка приподняла голову, вытерла слёзы и застыла. Тишина длилась примерно десять секунд, а потом эльфийка вскочила с кровати и попыталась заехать мне со всего размаху по щеке.