Антинаучная физика: загадки пространства, времени и сознания

Здоровый был как черт. 52 года. Худощавый, накаченный. Ходил в бассейн, в тренажерный зал. Старался правильно питаться. И вот-те нате – издох!..

Я бы, наверное, и внимания на это не обратил, если бы примерно в то же время вторым моим обидчиком не стал известный телеведущий Андрей Норкин. Не буду вдаваться в историю конфликта, но сила моей негативной эмоциональной волны тогда едва ли не превысила таковую, вызванную предательством Ганина. В результате через какое-то время Андрея Норкина прямо из студии увезли в больницу, но он почему-то оклемался – чтобы через некоторое время получить еще один удар судьбы: его жена неожиданно покончила жизнь самоубийством, – говорят, повесилась прямо на воротах их дома в Пушкино.

И вот когда это случилось, я вспомнил про Игоря Иванова, про проклятия Нурбея Гулиа и стал перебирать в своей жизни тех людей, которые меня обижали. А как меня можно обидеть сильнее всего? Например, денег не отдать, взятых в долг, чтобы я расстроился и переживал! И оказалось, что практически все мои должники уже лежат в могилах, отправившись туда в совсем не преклонном возрасте (от 30 до 40 лет)

Будем считать это совпадением.

Глава 5. К вопросу о технологиях…

Любезные граждане, которые читали мою книгу «Невозможное в науке. Расследование загадочных артефактов», уже знакомы с ее главным героем – Владимиром Ковалевым, доктором физико-математических наук из Объединенного института ядерных исследований, что в Дубне. Он большую часть жизни занимался кондовой наукой – классическими ядерными исследованиями на ускорителях, в чем и преуспел, совершив даже небольшое открытие в этой области. Но в его судьбе ученого случались странные «вненаучные» вещи, которые сам Владимир Дмитриевич объяснить не может.

И начну я рассказ об этих вещах, пожалуй, с чего-нибудь простого и необременительного. Например, с лозоходства. И не судите меня строго за такую скучную пошлость, но вещь эта при всей известности и даже расхожести до сих пор так и не объясненная.

Вы, конечно, знаете, что такое лозоходство. Берется Y-образная ветка или две Г-образных проволоки, и с их помощью ищется вода под землей, точнее, место, чтобы прорыть колодец. Кондовая марксистско-ленинская наука лозоходство яростно отрицала, и не только потому, что Карл Маркс не занимался лозоходством, а потому, что никаких объяснений этому у физиков нет. Поэтому писали и сейчас еще пишут, что поиск воды с помощью лозы дает, якобы, такой же процент попаданий, что и простое угадывание.

Если мне не изменяет память, первые в позднесоветской прессе начали всерьез писать об этом феномене в журнале «Наука и жизнь» уже после начала перестройки, когда упали цензурные оковы Единственно Верного Учения. И тогда общий рефрен статей был таким: черт побери, а в этом что-то есть! Или нету…

Уже в 2021 году, изучая данный вопрос, я заметил в океане интернета с высоты своего орлом парящего интеллекта одинокий белый парус комментария, едва сверкнувшего случайным отблеском в ряби словесного мусора. Располагался данный коммент под видео с каким-то доморощенным лозоходцем и отчетливо выделялся среди кучи хлама:

«Искать воду нужно босиком и не на медные рамки, а на Y-образную веточку молодого дерева. Меня дед-старовер один обучил, и в абсолютно сухом хвойном лесу я в автономке не один колодец таким макаром вырыл, лопатой, не глубже 2 метров. Но обязательно босиком! Идешь с веточкой, держишь за рогатину на больших и указательных. Когда приноровишься, будешь понимать, где идет трасса грунтовых вод, и выходить на ее преломление, копая на подъеме! Когда начинается пульсация, это самая близкая точка подъема жилы. Естественно ты должен быть абсолютно спокоен, низкий пульс и полная концентрация. Медные же рамки – фуфло, потому что реагируют на металлы и прочее, а когда ты заземляешься босиком и используешь намагниченный водой (так в комментарии – А. Н.) предмет, коим и является свежая сочная рогатинка, ты имеешь чистый сигнал по воде!»

Вот такое любопытное мнение, на котором мы не будем останавливаться, а перейдем наконец к истории Ковалева…

Платили ученым в СССР не так чтобы очень много, а энтузиазм и преданность науке у наших ядерщиков были точно такими, как у героев фильма «Девять дней одного года», Ковалев и его команда проводили в институте по 12 часов, бегали туда в выходные. И чтобы хоть как-то поправить свое материальное положение, в отпуска они частенько ездили не отдыхать, а работать. Тогда это называлось «шабашка». Шабашили, то есть подрабатывали на строительстве коровников и прочих объектов социалистического хозяйства. Ах, эти давно забытые термины времен плановой экономики – «блат», «шабашка», «недострой», «бесхозяйственность», «толкач», «достал», «приписки»… Спаси и сохрани нас от них!

Так вот, именно там, на шабашке Ковалев и заработал однажды денег лозоходством. Впервые в своей жизни. Шла реконструкция старого заводского здания. И группа молодых ученых лила бетон.

– Мы брали именно бетонные работы, хотя они и тяжелые, но за них по аккордным нарядам хорошо платили. И вот в один прекрасный день пришел начальник смены и выражаясь исключительно матом, как и положено, изложил возникшую проблему…

Проблема состояла в следующем. Строителям нужно было рыть траншеи и при этом не порвать ковшом магистрали – водопроводные трубы и высоковольтные кабели. Но за давностию лет все планы коммуникаций были утрачены, а простои из-за порывов коммуникаций могли обернуться большим геморроем.

– Я вам найду коммуникации! Есть способ. А вы мне заплатите, если найду? – Спросил Ковалев бригадира.

Тот с недоверием посмотрел на молодого ученого, но пообещал. Тогда Владимир Дмитриевич согнул две рамки то ли из медной проволоки, то ли из сварочных электродов, взял их в кулаки так, чтобы четыре пальца не сильно сжимали вертикальную часть, а горизонтальные «усы» свободно могли крутиться.

– Мне повезло, что не было ветра. Ветер – большой противник такого способа поиска, как вы понимаете. Я попросил у прораба двух рабочих, которые натесали колышки, а затем привязали к ним белые тряпки. И там, где мои рамки начинали поворачиваться, рабочие, шедшие за мной, втыкали колышек. И потом оказалось, что колышки образуют линии вдоль коммуникаций. Попутно я еще нашел канализацию, кучу зарытого металлолома и подземные высоковольтные кабели. Правда, для того, чтобы найти эти силовые кабели, я попросил включить какую-то нагрузку, чтобы по ним потек ток. Ну, они включили в цеху старую бетономешалку, она вхолостую крутилась, а у меня над этими подземными кабелями рамки буквально пропеллерами закрутились, чуть из рук не вырывались… Потом я таким же образом находил воду на даче у своего коллеги, он до сих пор этим колодцем пользуется. Увидев это, прибежали соседи, так я и им нашел место для колодца за бутылку водки. Но почему это работает, я не знаю…

Вы спросите: а как вообще ученый человек вдруг начал заниматься лозоходством? Как ему в голову это пришло? Тем более физику! Уж он-то должен был понимать, что лозоходство есть отжившие предрассудки темных масс, отвлекающие пролетариат от классовой борьбы. Однако, еще в юности Ковалев нашел в отцовской библиотеке в их доме на окраине Нальчика старую дореволюционную книгу позапрошлого века с «ятями» – как раз о лозоходстве. С картинками! Это был фундаментальный труд – обзор проблемы в мировом масштабе. Прочтя ее, юный Ковалев, как прирожденный экспериментатор, живущий о ту пору среди сплошных виноградников (Кавказ же!) вырезал виноградную лозу в виде вилки в полном соответствии с дореволюционными гравюрами. И начал с ней ходить, держа концы в руках.

Причем, в старой книге было написано, что при поиске нужно мысленно «проговаривать» имя того, что ищешь, будто то вода или руда. Я бы назвал это аутотренинговой настройкой организма, вот как радиоприемники настраивают на определенную частоту, так и тут надо настроиться…

– Работает только свежая, недавно срезанная еще сочная лоза, то есть проводник. Идешь, и она вдруг начинает кивать. Значит, внизу – вода.

Но не только вода! Первый поиск как раз он осуществил не на воду.

– Когда в 1952 году начинали строить отцовский дом, на участке валялась уйма всякого рода железяк, потому что неподалеку когда-то была кузница. Железки при строительстве собрали в одну кучу и закопали. Прошло много-много лет, поэтому место, где закопали, забылось. И вот когда отец увидел меня с лозой, сказал: а попробуй-ка найти эти железки! И я почти сразу нашел эту железную кучу… Позже, когда переехал в Москву, я перешел к проволочным рамкам, потому что в середине России где ты найдешь свежую виноградную лозу, а в книге писалось, что нужна именно виноградная и свежесрезанная… Сухая-то не сработает.

– То есть здесь каким-то образом задействован электромагнетизм? – На всякий случай уточнил я то, что и так читателю должно быть понятно.

– Ну, конечно. Он безусловно присутствует. Но ведь это зависит еще и от других неизвестных параметров, а не только от голого электромагнетизма. Не у всех людей это получается – раз. И два – я когда-то читал, что проводили такой эксперимент – давали эту лозу в «руки» движущемуся роботу. И ничего не получалось. Обязательно нужна живая рука и не любого человека.

Как видите, Ковалев – человек увлекающийся. И увлекался он, помимо основной работы, еще и восточной медициной – акупунктура, меридианы, активные точки… Кстати, об этих биологически активных точках, как и о лозоходстве, спорят до сих пор – существуют они или это все сказки.

Так вот, в конце 80-х годов в факультативном порядке Ковалев и его коллеги провели удивительный по своей красоте и задумке эксперимент, целью которого было доказать или опровергнуть существование БАТ (биологически активных точек), а также их связи с теми внутренними органами, за которые они, согласно китайской традиции, якобы отвечают. В рамках этого эксперимента группа Ковалева промерила радиоактивный фон биологических точек человека, доказав их существование:

– Эти точки ощущаются пальцем чувствительного человека. Кончик указательного пальца начинает буквально жечь, если точка активна. А активизируются точки, как учит китайская традиция, если болен соответствующий данной точке орган. И поскольку разным точкам на теле соответствуют разные внутренние органы, то, когда орган заболевает, по «горячей» точке можно поставить диагноз. Однако, анатомически эти точки никак не определены, потому в их существовании и связи с внутренними органами многие сомневаются… И вот нам пришло в голову, что, если эта точка на коже и вправду активизируется во время болезни органа, значит, там должен быть избыток АТФ – аденозинтрифосфорной кислоты, которую производят митохондрии клеток. А значит, должен быть избыток фосфора, в том числе фосфора радиоактивного с периодом полураспада в несколько дней, который постоянно образуется под воздействием бомбардирующих Землю космических лучей. И мы решили промерить бета-излучение активных точек! У нас как раз тогда появился самый компактный в мире гейгеровский счетчик величиной с пуговицу. Стали экспериментировать, благо один наш коллега сильно заболел тогда бронхитом. Где находится легочный меридиан мы знали, нашли по описаниям активные точки, обвели фломастером, и минут двадцать коллега у нас лежал на кушетке, а мы над ним колдовали. И действительно обнаружили в активных точках выброс в целых три фона! То есть активная точка больного фонит радиацией (электронами – А. Н.) втрое больше, чем кожа на соседних участках…

По итогам эксперимента можно было напечатать неплохую статью в каком-нибудь биофизическом журнале, ведь никому раньше в голову не приходило мерять что-то подобное. А следующим шагом можно было бы сделать на этом принципе диагностическое оборудование, чтобы ловить на ранних стадиях самые разные болезни. Но в связи с начавшимися в стране перестроечными событиями ученым уже стало не до того.

– Слушайте! А ведь не только диагностическое оборудование можно было бы сделать! – Возбудился я, когда впервые услышал про это от Ковалева. – Но и лечебное! Ведь если точка активна и «светит», встречное воздействие на нее, оказало бы лечебный эффект. Вы не думали об этом?

– Конечно, думали, и конечно можно было бы, но нам вскоре в связи с полным развалом страны и науки стало уже не до побочных исследований. Наука рухнула вместе с рухнувшей империй, и пришлось просто физически выживать, где-то искать заработки. Мы вагоны пошли разгружать…

К чему я вам рассказал эту историю про БАТы, ведь ничего в ней чудесного нет, обычный научный эксперимент? А к тому, что именно на почве увлечения восточной медициной и активными точками с группой Ковалева произошла другая история, удивительнее которой я не слышал в своей жизни. Я вообще-то много странных историй слышал, коими и делюсь с вами в этой книге. Возможно, какие-то из них вы сочтете совсем уж невозможными. Но лично я считаю самой поразительной именно эту. Да и сам Ковалев ее назвал потрясающей.

Итак, физики из ОИЯИ вместе с Ковалевым увлеклись китайской медициной, что не удивительно: в конце восьмидесятых годов, когда начало рушиться Единственно Верное Учение, открылись шлюзы и информация обо всякой всячине хлынула потоком, многие тогда увлеклись ею. Не стал исключением и Ковалев, у которого в роду по отцовской линии все мужчины были врачами. Причем, этому увлечению способствовало еще одно обстоятельство – в ОИЯИ работал монгол, доктор физико-математических наук по фамилии Чултэм. Его все так и звали по фамилии, поскольку имя у монгола было трудновыговариваемое. Этот самый Чултэм детство провел в буддийском монастыре, куда его отдал отец. Там мальчишка учил китайский язык и всю вот эту восточную мудрость – меридианы, активные точки, инь-ян, влияние на человека расположения планет и всякое такое… А потом судьба сделала его нормальным физиком. Но монастырское прошлое однажды выстрелило, причем, самым неожиданным образом: настоятель того монастыря, где провел часть своего детства Чултэм, дал ему на время для изучения несколько пластин, которыми в их монастыре лечили, прикладывая пластины к активным точкам.

Дело в том, что существуют четыре вида воздействия на биологически активные точки. Первый всем известен – иголками… Второй способ – прижигание точек полынными трубочками… Третий – акупрессура, когда нужно давить и вращать активную точку пальцем. А четвертый способ – аппликация, то есть прикладывание к активным точкам разных веществ или предметов. Вот как раз диски для прикладывания Чултэм и привез в тогдашний СССР из отпуска.

Происхождения этих круглых пластин никто не знал, они передавались в монастыре монахами из поколения в поколение. Сколько им лет, тоже неизвестно – монастырская легенда гласит, что дискам тысячи лет и подарили их монахам, якобы, «звездные люди».

Пластины представляли собой блестящие металлические диски диаметром 18 см и толщиной в миллиметр. РФА[33] показал, что они сделаны из нержавейки – железо, хром и разные добавки. Для справки: человечество научилось делать нержавейку только в начале XX века, в то время как дискам этим, по уверениям монахов, сотни или тысячи лет. Монахи кладут эти диски на активную точку, и лечат диски за счет невидимых глазу отверстий, которые расположены в центре диска в виде своего рода сита. Так гласит предание. Настоятель, зная, что Чултэм – физик и очень известный гражданин в их стране, дал ему под честное слово с возвратом два диска для исследования. Все-таки он был человеком XX века, и ему было интересно, права ли легенда.

Ребята Ковалева положили диски под электронный микроскоп и к своему полному потрясению увидели в центре диска сквозные отверстия диаметром в несколько сотен нанометров. Сито, невидимое глазу, которое монахи тщательно промывали водой после каждого использования. Кстати, эти нержавеющие лепешки почему-то притягивались-прилипали к телу и требовалось некоторое усилие, чтобы их оторвать.

– Мы естественно, сразу задумались, как такое вообще можно сделать? Первое, что приходит в голову – пробить лазером. Мы даже делали попытки, у нас был мощный азотный лазер. Но эти отверстия были сделаны явно не лазером, потому что лазер дает оплавленные края. А здесь края были ровные, словно сверло работало сверхтонкое. Но при этом в канале на стенках не было никаких следов инструмента, они были абсолютно гладкие. Да и разве можно себе представить сверло диаметром в 500 нанометров?.. В целом сетка отверстий образовывала определенную структуру или решетку. Диаметр самого этого ситечка в центре диска я сейчас уже не помню. Кажется, в районе 5–6 миллиметров. И лечебный эффект оказывали именно эти отверстия. Причем, что интересно, диаметр отверстий был разным на разных дисках, на одном он соответствовал длине волны зеленого цвета, а на втором диске – другому частотному диапазону. Поскольку отверстия глазом не видны, диски с разным диаметром наноотверстий были помечены значками из неизвестного алфавита…

Через эти невидимые глазом отверстия физики пропускали полихромный свет и получали на выходе свет монохромный: низкочастотное оптическое излучение просто не проходило по длине волны через канальцы, оно «не пролезало» и отсекалось, а короткие волны, которые были много меньше диаметра отверстий, видимо, гасились в переотражениях на стенках канальцев. Причем, на выходе получалась очень интересная интерференционная картина – на разных пластинах разная. Из чего исследователи заключили, что вид интерференции входил, скорее всего, в условия лечения, будучи своего рода кодом.

Что еще интересно знать? Дисков в распоряжении ученых оказалось всего два, но вообще в монастыре их было много – целый ящик, выполненный из массивного на вид, но крайне легкого, «словно пух», материала. Поскольку Чултэм пил с настоятелем чай в дацане, он постучал чайной ложечкой по этому серо-зеленому ящику, в коем хранились диски. Тот отозвался звоном. Металл! Но очень легкий! Титан? Алюминий? Литий?

И хотя настоятель монастыря дал монголу только два диска из нескольких десятков, очевидная разночастотная настроенность их была рассчитана на разные заболевания и точки воздействия.

Глава 6. Полеты во сне и наяву

Раз уж мы закончили прошлую главу Ковалевым, начнем с него же эту. Нет возражений? Если есть, оформляйте в письменном виде и отправляйте почтой России…

В первой истории, которую я сейчас расскажу, Владимир Дмитриевич не был задействован лично, но свидетелями случившегося стали его друзья. Которым он верит.

В общем, есть у доктора Ковалев один знакомый. Он тоже живет в Дубне, но не работает в ОИЯИ. Он тоже доктор наук, только не физических. Он лингвист. Владеет несколькими языками, включая английский, французский и тибетский. Его зовут Том. Имя странное для русского человека, но учитывая, что он русский только наполовину, а сам родом из Улан-Удэ, его можно понять и простить. Зато жена у Тома русская, Нина. Это нормально, как сказала бы доктор Малышева из телевизора.

Зарабатывает Том переводами на современные языки старых тибетских и китайских трактатов, запрос на которые, как ни странно, перманентно высок. И вот однажды случилось так, что приехал к ним в Дубну один тибетец из Непала. Дело в том, что тетя жены Тома заболела, и он выписал из Непала тибетского лекаря, который привез с собой специальные лечебные шарики из трав, а также иголки и штучки для прижиганий. Но пока тибетцу, не владевшему никакими языками, кроме тибетского, выправляли визу, тетушка умерла, поэтому его визит оказался чисто туристическим.

– Ну, Том с Ниной пригласили меня с женой в гости на этого тибетца. – Рассказывал Ковалев. – Поговорили, посидели. Даже фотография совместная осталась где-то. А потом, когда тибетец улетел обратно к себе в Непал, Том с Ниной рассказали вполголоса про него один случай, попросив никому не передавать, чтоб их «за психов не держали».

Был август, тепло. Каждое утро тибетец занимался ретритом, то есть какими-то своими практиками – читал мантры, сидя в позе лотоса на коврике в одних трусиках на берегу Волги. И как-то раз перед самым отъездом, ничего не объясняя, пригласил с собой Тома с Ниной, попросив оставить мобильные телефоны дома. Ну, они проснулись ни свет ни заря и пошли с тибетцем на бережок. Где стали свидетелями настоящего чуда – во время медитации тибетец вдруг прямо в позе лотоса поднялся над своим ковриком и завис. Повисев в воздухе некоторое время, он плавно приземлился на свой коврик.

Естественно, потом Том с Ниной начали взволнованно расспрашивать гостя об этом явлении. Но тот ничего не отвечал и только улыбался.

Может быть, я бы и не стал приводить здесь эту историю, как слишком фантастическую, если бы не одно обстоятельство. В свое время я крепко дружил с Галиной Шаталовой – известной, как ее называют, «целительницей», хотя она была вполне официальным кандидатом медицинских наук, нейрохирургом. Но потом увлеклась восточными практиками и лечением людей с помощью правильного питания и была настолько успешной на этом поприще, что написала кучу книг, выступала на телевидении, водила в бесчисленные походы по пустыне своих бывших больных, и они опережали на маршруте профессиональных спортсменов, которые выступали в качестве своего рода контрольной группы. Спортсмены питались, как им диктовала официальная наука – обильно и калорийно, поскольку тратили много энергии, которую, по идее ученых, нужно же было как-то восполнять! Ведь закон сохранения энергии не обманешь, елы-палы!.. А шаталовские бывшие больные – сухие и стройные – почти ничего не ели (их энергопотребление было в 5–7 раз ниже официальной медицинской нормы), пили в десять раз меньше воды и при этом обгоняли спортсменов. Кроме того, спортсмены-марафонцы теряли в весе за время маршрута по нескольку килограммов веса, а шаталовцы, что дико парадоксально, не только не теряли, но и порой и откуда-то набирали вес!

Я вот даже не удержусь и приведу здесь небольшой отрывок из воспоминаний Шаталовой[34] про эти эксперименты. Вдруг кого-то это спасет в безвыходной ситуации, обратив внимание на скрытые резервы человеческого организма. Уж извините за столь огромную сноску, но она абсолютно в тему данной части книги, посвященной малопознанной человеческой природе:

«…чтобы завершить разговор об экспериментах с альпинистами и горными туристами, напомню о нашем переходе по горным тропам из Нальчика в Пицунду, продолжавшемся 23 дня. В это время наш суточный рацион состоял из 50 г гречневой крупы и 100 г сухофруктов при тяжелейших физических нагрузках. Достаточно сказать, что за дни путешествия мы преодолели четыре горных перевала. В Пицунду вошли бодрыми, жизнерадостными, тогда как наши случайные попутчики-туристы, питавшиеся в соответствии с рекомендациями теории сбалансированного питания, едва передвигали ноги от усталости.

Еще более впечатляющими были результаты четырех организованных мною пеших переходов через среднеазиатские пустыни. И я, и мои спутники получали с пищей не более 600 ккал в сутки, проходя при этом до 30–35 км в день по сыпучим пескам в условиях резко континентального климата пустыни.

Особенно поучительным был уже упоминавшийся мной первый, состоявшийся в июле-августе 1987 г., во время которого я по просьбе Географического общества СССР проверила также возможности снизить общепринятую норму потребления воды при летних походах в пустыне. До этого считалось, что в жаркие летние месяцы во время пеших экспедиций в раскаленные пески человеку необходимо потреблять не менее 10 л воды, чтобы обеспечить достаточную терморегуляцию тела.

К эксперименту готовились 15 человек, однако по различным причинам смогли принять в нем участие лишь 11. В группу входили исследователи, которым необходимо было изучить обнажившиеся участки дна Аральского моря в условиях полного безводья, так как по пути не было ни одного колодца, а также туристы. Все они прошли подготовку в Системе Естественного Оздоровления и полностью перешли на целебное питание. В полном составе группе предстояло пройти по маршруту Аральск – Каратерень протяженностью 125 км. Предполагалось преодолеть это расстояние за семь дней, однако нам хватило пяти. Мне в то время было уже за 70, но обузой я не была…

В ходе эксперимента мне удалось снизить водопотребление в условиях пустыни в 10 раз.

Во-первых, сыграло свою роль то, что участники перехода потребляли исключительно малобелковую, низкокалорийную пищу, полностью лишенную животных продуктов, которые требуют потребления 42 г воды на грамм белка.

Во-вторых, мы пили структурированную воду, обогащенную травами, которая не повышает, а понижает температуру тела.

Все это, как я уже говорила, позволило снизить водопотребление до одного литра в сутки без ущерба для здоровья, но со значительным повышением эффективности терморегуляции организма.

Начиная свой эксперимент, я меньше всего ожидала, что он вызовет такой широкий резонанс. Пришла масса писем, в том числе из-за рубежа, в которых наряду со словами восхищения проскальзывали и нотки сомнения. А в письме, пришедшем из бывшей Чехословакии, прямо заявлялось, что снижение потребления воды ниже 10 л просто-напросто невозможно по чисто физиологическим причинам.

Чтобы рассеять сомнения моих оппонентов, я решила организовать новую экспедицию, пригласив в нее и участников из Чехословакии. Такая совместная экспедиция состоялась уже в следующем, 1988 г. и включала в себя по шесть человек с каждой стороны: пять моих последователей, живущих, как и я, по Системе Естественного Оздоровления, автор этих строк, и пять хорошо тренированных спортсменов из Чехословакии. Шестой была сопровождавшая их переводчица. И хотя мои соотечественники были физически менее подготовлены, ни один из них не сошел с дистанции. Трое из зарубежной группы выбыли сразу. Одна из них не выдержала тренировочных походов в сухих горах Копет-Дага, еще один выбился из сил на второй, другой – на третий день перехода. Остальные, в том числе и переводчица, прошли с нами 134 км, после чего их силы иссякли. Этого и следовало ожидать, потому что питались они высококалорийной пищей, содержащей большое количество животных белков, и выпивали каждый не менее 10 л воды в сутки. Вид при этом у них был крайне изможденный.

Члены же нашей группы выглядели великолепно и настолько хорошо себя чувствовали, что, доставив зарубежных коллег в обжитые места, решили вернуться на 134-й километр и прошли маршрут до конца, преодолев еще 272 км.

Мой отчетный доклад в НИИ физкультуры о результатах всех экспериментов, проведенных в 1983–1989 гг., произвел настолько большое впечатление, что мне были выделены средства на осуществление еще одного – заключительного, самого масштабного и доказательного.

Благодаря материальной поддержке института я смогла привлечь к участию в нем семь излеченных мною в Системе Естественного Оздоровления бывших больных, страдавших такими распространенными хроническими заболеваниями, как инсулинозависимый диабет, хроническая, не поддающаяся лекарственному лечению гипертония, язвенная болезнь луковицы двенадцатиперстной кишки, тяжелый пиелонефрит на фоне лекарственной аллергии, цирроз печени, сердечная недостаточность при ожирении. Входил в группу и больной, излеченный мною от рака фатерова соска. До начала эксперимента все они прошли самое тщательное обследование в НИИ физической культуры и получили разрешение участвовать в 500-километровом пешем переходе через пески Центральных Каракумов по маршруту Бахарден – Куртамышский заповедник.

Двигались по бездорожью, увязая в раскаленном до 50° С песке. Тем не менее шли легко, наслаждаясь неповторимой величественной красотой природы, грандиозными, захватывающими дух солнечными восходами и закатами. Спали на небольшой кошме, тесно прижавшись друг к другу… Ели мы один раз в день, пили зеленый чай… Потребление воды, как обычно, не превышало одного литра в сутки.

Первоначально предполагалось пройти маршрут за 20 дней, но участники перехода настолько легко переносили большие физические нагрузки, что мы уложились в 16 дней. На финише все чувствовали себя великолепно, не только сохранив массу своего тела, но и увеличив ее. И это при минимальном количестве пищи и воды.

Какие же выводы можно сделать из поистине уникальной серии экспериментов, подготовленных и осуществленных мною за семь с небольшим лет (1983–1990 гг.)? Причем здесь я рассказала далеко не о всех, а лишь о наиболее значительных из них, в каком-то смысле этапных, во многих из которых я принимала личное участие. И это, кстати, немаловажное обстоятельство, лишний раз свидетельствующее о высокой эффективности Системы Естественного Оздоровления, в которой я живу более 40 лет. Потому что, согласитесь, прошагать 500 км по обжигающим пескам пустыни под силу далеко не каждому молодому здоровому мужчине, а мне как-никак исполнилось тогда 74 года…

А вот выдержка из протокола, зафиксировавшего результаты другого эксперимента – четырехдневного пробега Академгородок – Барнаул, в котором участвовали 13 членов клуба любителей бега Сибирского отделения АН СССР. В день они пробегали по 50 километров, затрачивая на каждый километр 4–5 минут.

«Ежедневно до и после бега, – говорится в документе, – проводилось взвешивание участников с точностью до 50 граммов. За время пробега трое сохранили вес без изменения, четверо прибавили в весе от 0,7 до 2 килограммов». Чтобы читатель в полной мере оценил значение этого факта, скажу, что марафонцы, питающиеся по нормативам устаревшей теории, за одно соревнование теряют в весе до 3–4 килограммов.

Результаты эксперимента были восприняты ее сторонниками как гром среди ясного неба. Ведь по их представлениям 1200 килокалорий недостаточно даже для того, чтобы возместить минимальные энергозатраты организма, находящегося в состоянии полного покоя (то есть просто лежа – А. Н.). А здесь такая колоссальная нагрузка! Но гром прогремел, и все осталось по-прежнему. Думаю, нет нужды задаваться вопросом почему: если факты противоречат постулатам господствующей теории, тем хуже для фактов. Слишком уж рельефно проявилось в этом эксперименте ошибочность общепринятых физиологических оценок здоровья, основанных на нормативах теории сбалансированного питания…»

В общем, однажды, когда мы с Галиной Сергеевной сидели и пили зеленый чай у нее дома, она рассказала мне про странный случай. Жизнь ее была бурной и удивительной, и как-то, в горном походе она стала свидетелем медитации одного просветленного дяденьки. Дяденька этот сидел себе на кошме, а потом взял и поднялся над ней. Завис в воздухе. Не веря глазам своим и будучи дочерью XX века с высшим естественно-научным образованием, привыкшей все проверять лабораторно и экспериментально, Шаталова даже взяла палку и поводила ею между кошмой и задницей левитирующего дядьки. Висит, да и только! Причем, что интересно, в его сторону сразу поползли змеи и прочая живность…

А вот свидетелем следующей истории Ковалев был уже лично. Передаю ему слово…

«Дочка у меня тогда сильно заболела, это были последние годы Советской власти, и ее в декабре месяце отправили в детский санаторий в Евпаторию. Ну, как всегда кое-что впопыхах забыли, и мне пришлось ехать туда на поезде довозить вещи. Приехал, мы с дочерью покатались по городу, мороженое я ей специальное купил по особому блату, поскольку у меня там знакомые были, вещи передал… Поезд у меня обратный только через сутки, не сезон, холод, гостиницы пустые. Я поселился в номере с двумя мужиками-инженерами из Ростова, которые в межсезонье чинили в Крыму автоматы с газированной водой, за лето вышедшие из строя. Они сидели с портвейном, и меня пригласили. Узнав, что я ученый, сильно обрадовались и стали спрашивать, как можно объяснить следующие явления, которыми я, честно говоря, был поставлен в тупик.

Один из них, уже принявший портвейна (а это важное упоминание), разделся по пояс, и начал прилеплять ко лбу, щекам и груди чайные ложки, и они висели. У второго так не получалось, а у этого – висят! И они меня спрашивают: мужик, объясни, что происходит.

Я взял общую тетрадь, говорю:

– Давайте заведем лабораторный журнал, как полагается.

Записал дату, оценил примерный вес ложечек, отметил, из какого они материала. А потом стал прилеплять к мужику другие предметы – кусочки сахара в бумажке, которые я прихватил с собой из вагона, пластмассу. Это тоже прилеплялось, но хуже, а лучше всего приставал к мужику металл – ложки, монеты.

– Себе попробуй приложи! – Предложил мужик.

– Куда лучше?

– Самое сильное место – переносица. Точнее, на лоб по центру чуть выше линии бровей.

Прислонил – прилипла! Я потом даже с некоторым усилием ее оторвал! Раньше-то мне в голову не приходило ко лбу монеты примагничивать!

Конечно, тут можно говорить, что угодно – кожа потная и жирная, предмет легкий… И тогда, чтобы развеять мои сомнения, мужик взял утюг, который я взвесил на напольных весах – 4 килограмма, между прочим! – и приложил его к груди. И тот повис. На живот пяткой утюг не опирался, поскольку у худощавого инженера живота не было. Так мало того! Чтобы его оторвать, пришлось пролить стакан воды между утюгом и кожей, тогда он отлепился. И это еще не все!

– Ладно, – говорит этот мужик, – я тебе еще кое-что покажу, только молчите оба, ни слова не говорите, иначе собьете с настроя, и ничего не получится.

Далее он берет сигарету и самыми кончиками губ ее удерживает. Тут главное, сказал он, чтобы губы были сухими, чтобы сигарета к ним не прилеплялась. А дальше подносит две руки параллельно к лицу, словно на ветру закурить хочет, разжимает губы, и сигарета, вместо того, чтобы упасть, повисает в воздухе между ладонями. Причем, не просто повисает, а разворачивается в воздухе на девяносто градусов как магнитная стрелка, указывая фильтром на одну ладонь, а табаком на другую. И висит, слегка вращаясь при этом вдоль продольной оси. Она словно расположилась вдоль силовых линий, которые выходят из одной ладони в другую – аккурат из тех мест, которыми лечат все эти целители, то есть из центров ладоней. Хотя сигарета – абсолютный диамагнетик! И руки – абсолютный диамагнетик.

По словам этого мужика, у него этот эффект проявляется только если он слегка выпьет. Не сильно.

Я покачал головой, говорю: про такое я даже не слышал никогда. Начал расспрашивать. Оказалось, родители об этой его способности знали. И даже водили его в ростовский цирк, чтобы эти способности к делу пристроить – показали пацана директору цирка. Парню тогда было уже 15 лет. Директор посмотрел, сказал: да, феномен, спору нет. Но люди с дальних рядов не увидят, как у тебя крутится сигарета. Феномен твой нетоварный…

Еще интересный момент. Этот опыт требовал от мужика определенных усилий, он даже вспотел и слегка протрезвел. Но примерно минуту у него сигарета в воздухе исправно висела и крутилась вдоль оси, только потом упала.

– А что вы для этого делаете? – Был с моей стороны резонный вопрос.

Ответ оказался странным:

– Я представляю, что это игла и мысленно говорю: «Ты игла, ты игла, ты должна висеть!» Это с детства у меня такая присказка.

Понятно, что сигарета мыслей не читает и приказов не воспринимает, но, видимо, мозг с детства именно на эту «мантру» словил рефлекс и привык выдавать на нее определенные потенциалы. Это была своего рода привычная настройка…

– А еще, – сказал ростовский инженер, – надо напрячь ладони и как бы толкнуть в них энергию, идущую от плеч. Я не могу это объяснить. Это же ощущения!