Антинаучная физика: загадки пространства, времени и сознания

– Но вы меня даже не слышали мою «тройку»! – Возразил Иванов. Переводил-то с немецкого он неплохо и говорил прилично.

– А я вам это докажу! – Сказала «немка» и, поставив перед собой такую задачу, начала ее выполнять и целенаправленно валить Иванова.

Поняв, что с переводом и говорением у него нет особых проблем, она нашла его слабое место – чтение. А читал по-немецки Иванов действительно плохо.

– Я и на русском-то вслух плохо читаю с листа, есть у меня такая странная особенность, – удивляется Игорь сам себе. – Поэтому «немка» всех спрашивала переводы или пересказы, а меня – только чтение. Причем, готовить заставляет один отрывок, а читать потом велит другой, незнакомый.

Трудно сказать, за что «немка» так невзлюбила Иванова, но закончилось это преследование тем, что однажды она ясно сказала: «Все, считай, ты здесь больше не учишься!»

И вот тут надо отметить, что получение диплома было для Ивана вещью суперважной. На диплом он был сверхмотивирован. Сам он из простой семьи, живущей в рабочем квартале. Детство прошло в уличных драках, учителя махнули на хулиганистого парня рукой, не веря в его будущность. А ему хотелось всем вокруг доказать, что он не такой дуралей, драчун и тупой качок, каким его окружающие себепредставляют. Доказать всем, что он – человек, что он тоже может это сделать – поступить в вуз и получить высшее образование. Это буквально стало целью его жизни. И потому поступление в институт, преодоление конкурса явилось для него предметом гордости и первой ступенью в системе доказательств. Сорваться теперь с этой ступени означало подтвердить всему миру собственную несостоятельность и веру окружающих в его ничтожность: «Ну, мы же говорили!..» Иванов ради учебы даже в комсомол вступил, хотя всю жизнь ненавидел эту сраную организацию.

Он во что бы то ни стало должен был удержаться в институте!

– Я в школе всегда учился на тройки. И никто в меня никогда не верил. Никто! Даже моя собственная жена. Впечатление, что ли, я такое произвожу?.. Случай был, однажды я встретился со своей одноклассницей через десять лет после школы, когда я уже работал в школе учителем биологии. Она попросила проводить ее до дома, чтобы по пути не пристали хулиганы, и по дороге мы начали вспоминать одноклассников, рассказывать, кто, где…

Поясню: поскольку у Игоря фамилия Иванов, его в школе Ваней звали, кличка была такая. И вот во время этой беседы с одноклассницей очередь наконец дошла и до них самих. Одноклассница и спрашивает:

– Вань, а ты-то где работаешь?

– Да в школе.

– Дворником?

– Учителем.

– Не пизди!..

Тогда ему стало смешно, потому что он и вправду уже работал учителем, а вот на первом курсе после слов «немки» об исключении из института было совсем не до смеха! Ему могли сломать жизнь.

Думаю, внешний залихватский вид Иванова с его вечной простоватой улыбкой, а также его огромные мышцы и троечное прошлое производили на людей обманчивое впечатление. Так было и с той «немкой», которая явно несправедливо вела дело к его выживанию из вуза. Потому гроздья гнева, лохмотья ненависти, куски ярости бурлили в волнах возмущения, кипя и клокоча в котле его раскаленной души. Он уже понимал: или я, или она. Он боролся за свою будущую жизнь. А она – всего лишь портила жизнь из вредности.

Судьбе было угодно, чтобы выжил он. А преподавательницу похоронили.

– Я не думал, что кончится так. И потому был поражен, когда мне сказали, что она внезапно попала в больницу в коме – как раз в те дни, когда стоял вопрос о моем отчислении, на котором она настаивала. У меня был сильнейший стресс тогда. Я ее ненавидел. И вдруг у нее – кома. Совершенно неожиданно! Она была сухощавой, подтянутой и спортивной, 45 лет, следила за собой, никогда не болела, не бюллетенила. И вдруг – эта неожиданная странная кома, а через десять дней ей отключают аппарат. Все были просто шокированы, включая меня. А после известия о ее смерти ко мне подошла одна девочка из нашей группы и сказала: «Я знаю, это ты, гад, сделал!» Я отвел глаза, растерянно забормотал, что это вовсе не я, но внутри себя знал – это сделал я… Я даже знал, откуда, из какого места моего тела вырывался тот хвост энергии, который ее убил.

– Откуда?

– Примерно из того же места, куда я втягивал сизый «дым» на станции «Курской» – из середины живота. Это был такой мощный столб «тумана» сантиметров 10 в диаметре, который я усилием воли выдавливал из себя и направлял в ее сторону.

– Надеюсь, ты никого больше в своей жизни не убивал?

– Нет. Я был растерян и напуган. Я знал, что что-то должно было с «немкой» случиться, но не думал, что все закончится так радикально. Я больше никого физически не убивал. Но мне потом удалось убить одну фирму. Не человека, а его контору. Я просто направил этот пучок энергии или тумана из своего живота на эту фирму. Дело в том, что, когда я в эту фирму пришел, я ее буквально поднял – после моего прихода прибыль возросла в пять раз. Хозяин фирмы нарадоваться не мог. Но потом туда устроился один узбек… Знаешь, есть такие люди, которые не умеют работать, но мастерски умеют плести интриги. Он за моей спиной начал распускать слухи о том, что я ворую, написал на меня донос хозяину конторы. И тот, вместо того, чтобы выкинуть эту бумажку в корзину, затеял какие-то разборки, хотя дело яйца выеденного не стоило. Короче, мне пришлось оттуда уйти. Обида на хозяина у меня была очень сильная. Очень! Я переживал и на эмоциях снова запустил этот механизм – стал выдавливать из себя туманный «хвост» с мысленным ненавистным посылом к фирме. И в течении года она разорилась. Американец, видимо, почувствовал, что это как-то связано со мной, звонил, извинялся, звал обратно. Но я не пошел.

Я уже рассказывал историю Иванова в одной из своих книг, не называя фамилию героя. А вот теперь открыто называю, потому что юридически то подкопаться здесь и раньше было невозможно, а все моральные запреты давно пали, ибо прошло больше сорока лет со времени событий, и все мы теперь так близко от края света (по сравнению с лихой молодостью), что ничего из прошлого уже не имеет значения – ни в юридическом, ни в моральных аспектах.

Глава 4. Серия убийств

История убивающих эмоциональных вспышек не столь уж редка, в чем вас попробует убедить данная главка.

С чего начнем? Давайте с того моего знакомого, о коем я уже рассказывал – Олега Лукьяненко, который несколько раз в жизни видел и слышал несуществующий поезд там, где и рельсов-то никаких нет. Знаете, как мы с ним заочно познакомились? Он прочел мою книгу, где я вкратце излагал историю с трагической смертью преподавательницы немецкого языка, не называя фамилию Иванова. Олег ее проштудировал и решил повторить эксперимент. После чего доложил о его результатах автору книги, написав мне письмо следующего содержания:

«Где-то года три назад читал вашу книгу, там есть описание, как один студент с помощью так называемого «луча» из солнечного сплетения отправил к праотцам вредную преподавательницу. А у нас тут, в городе, мэр был, козел такой, что достал, мне кажется, все предпринимательское сообщество. Самодур был – ну просто пипец, например, снес все билборды в городе. «Медведь-губернатор» Салтыкова-Щедрина вылитый! Потом и до меня добрался, и достал сильно.

Ну так вот, лежу на диване, читаю вашу книгу с пассажем про луч, ну взял, и [мысленно] свой луч в него направил. Понаправлял так минуты 3, наверное, потом чтение продолжил. Ну и сразу забыл про это. Значения совершенно не придал.

А утром этот хрен упал без сознания у себя в приемной, а когда его откачали, первым делом написал заявление об отставке. Наверное, если бы подольше понаправлял я свой луч, эффект был бы большим.

Представляете себе мое состояние, когда я узнал об этом?..

Справедливости ради скажу, что это далеко не у каждого получится, здесь надо хорошо поработать над собой. Это оружие не для любого пользователя. У любого просто ничего не выйдет. И, кстати, не в отношении любого человека получится…

Спасибо вам за методику, она, оказывается, из репертуара боевой магии. Освободили наш город от одного урода.

Но больше я эту технологию не применял».

Надо сказать, написавший это письмо Олег Лукьяненко – человек и вправду необычный. Он не только несуществующие поезда видел. Он, в отличие от меня и вас, ощущает то, во что я совершенно не верю, – так называемую ауру человека или, прости господи, его «биополе». Я вот даже без кавычек, выдающих мое раздражение, не могу это слово написать. А он сам о себе рассказывает следующее:

«Совершенно точно, что обладаю некоторыми сверхспособностями, например, без всякого труда и в любом состоянии руками определяю границы энергетической оболочки человека или животного. В виде некоторой преграды при движении руки к телу. У животных она какая-то рыхлая. У обычных людей она метр-полтора от тела, у людей со сверхспособностями ощущал до 5–6 метров, у старых до полуметра, у больных на пораженном органе может быть почти у тела. Определяю вообще без усилий. Ну, и от земли тоже могу почувствовать, вплоть до мурашек по коже».

Естественно, как всякий постсоветский и выросший в атеистической парадигме человек, этот бывший советский офицер не мог не задуматься о природе вещей. И поскольку современная наука ничего по этому поводу, кроме голословного отрицания, предложить не может, Лукьяненко пустился искать ответы дальше науки:

«Понятно, что объяснение произошедшему я могу дать только с помощью кастанедовских или около-кастанедовских терминов, ну, например, такое – из его книги «Силы безмолвия»: «Чтобы таинства шаманизма стали доступными какому-либо человеку, на такого заинтересованного человека должен обрушиться дух. Самим своим присутствием дух перемещает точку сборки человека в определенное положение. Именно это положение известно шаманам как место без жалости». И в этой связи хочу отметить, что в том месте, где я видел и слышал несуществующий поезд (я всегда приезжал туда на закате или ночью) у меня вдруг нестерпимо зачесалась спина. И только дома сообразил, что чесалась и давило там, где Кастанедой была обозначена «точка сборки» – слева».

Здесь, видимо, стоит напомнить читателю, что же такое «точка сборки». Это понятие в трансперсональной психологии, определяющее фокус восприятия мира. Иными словами, смещение точки сборки меняет мир вокруг человека или, что то же самое, внутренний мир человека. Такой человек со сдвигом может стороннему наблюдателю показаться безумным. К академической психологии, которая старается держаться поближе к науке, словно ребенок ко взрослому, термин «точка сборки» не имеет отношения, являясь вненаучным.

Точку сборки можно уподобить тонкой настройке приемника – как он настроен, такую волну и ловит. Как расположена точка сборки, такой мир вокруг себя она и созерцает (создает в человеке).

Ну, а мы вернемся к письму Олега, отчасти проясняющему, почему же ему удался этот «эксперимент» с несостоявшимся убийством мэра:

«Раньше до границы своей энергетической оболочки я мог дотянуться рукой, почувствовать ее. Полтора года назад, после проведения некоторых своих личных практик, чувствовать перестал. Двое видящих, незнакомых друг с другом, независимо друг от друга сообщили, что поля у меня теперь уходят, хрен знает куда, они даже границ их не видят. То есть, поля сами видят, а их границ – нет.

Александр Петрович, я не знаю, что важно для вас и вашей будущей книги, но на всякий случай расскажу еще одну историю, если я вас не очень утомил. Правда, к магии она непосредственного отношения не имеет, но тоже весьма необычна. Однако, здесь уже и свидетели есть, и фото.

Произошло это почти год назад, в Индии. Мы с женой ездили в Индию на 20 дней.

Поехали на экскурсию в город Кочин, штат Керала, 2 млн жителей. Поехали утром рано, так как хотели попасть в большой индуистский храм, а туда, по словам гида, иноверцев пускают только рано утром. Походили по храму, вышли, обошли, подошли сзади. Внутри какая-то каменная штука и такие медные круглые штуки в полу диаметром по 40–50 см, и индийцы на них молятся. Я посканировал – рука даже онемела от энергии, та аж звенела в воздухе…

Вышли. В это время должен был приехать наш гид. Жду, стою, озираюсь по сторонам и тут ко мне подходит монах и просит моего разрешения, чтобы МОНАХИ со мной сфотографировались.

В общем, стою с монахами, позирую, так сказать, гляжу в объектив и тут перевожу глаза на нашего подъехавшего гида и вижу, как у нее глаза постепенно округляются. И я понял, почему, сразу-то не сообразил: когда туристы просят монаха сфотографироваться с ними, это нормально, но когда монахи просят туриста о чести с ним сняться… Она такое впервые увидела».

Возникает вопрос: если нечто подобное энергетическому кокону человека и вправду существует, а не является персональной кажимостью рассказчика, может ли этот кокон влиять на предметы? По идее, не может не влиять! Причем, в понятие «предмет» я включаю и тело человека, как физический объект, раз оно является источником этого гипотетического «излучения», а значит, с ним взаимодействует. Было бы неплохо посмотреть влияние «поля» на неживые и, соответственно, несознательные объекты, чтобы таким образом это влияние объективизировать. Мы про это уже говорили немного выше, а сейчас вновь поговорим, на примере того же Лукьяненко, потому что наш герой «накачал» в себе это «поле», подобно тому, как люди накачивают мышцы, определенными практиками. А значит, его «полевые мышцы» должны быть сильными. Послушаем, что он сам об этом говорит:

«Два года назад поехал сделать одну свежеизобретенную энергетическую практику на наше местное соленое озеро Челкар, 220 км кв площадью. Делал все это ночью, на довольно живописном холме с меловыми выходами. Практику делал впервые, придумал ее сам, поскольку свои, как известно, работают лучше. Запустил. А когда вернулся в машину, оказалось, что сгорел вентилятор на передней печке и выбило заглушку из блока цилиндров, вытекла половина тосола. Утром, не заводя двигатель, скатился с холма вниз, к поилке для скота на пастбище, набрал воды во все, что можно, и полз 7 километров два часа, доливая и охлаждаясь. Починили меня, чтобы только до города доехать, местные казахи. Говорят: если у нас на поле двигатель у трактора стуканет, нам что, в город ехать? Мы его в поле и перебираем, шлифуем блок – и вперед!

Двигатель. У трактора. Перебрать. В поле! Со шлифовкой! Ну да, ну да…»

Судя по тесту, не поверил Олег казахам, что в поле можно цилиндры отшлифовать. Я тоже с трудом верю. Как в такое поверишь, если для хонингования цилиндров нужны специальные станки, оборудование!.. Однако, интересно, что в переборку тракторного мотора в полевых условиях Олегу поверить труднее, как видите, чем в «биополе», которое он сам каким-то образом видит и ощущает. А вот я скорее в переборку мотора на улице поверю, чем в биополе. Но спорить не буду, хотя первое что приходит в голову по поводу его случая с автомобилем: да совпадение это просто! Машины иногда ломаются! И при чем тут мощная, накаченная ночной практикой энергетика рассказчика? Один замер – это случайность. Два замера – уже статистика.

Но в том-то и дело, что был у Лукьяненко и второй замер:

«Год назад отправился зимой на берег Урала поделать другую, тоже свою, энергетическую практику, прокачаться, почиститься. Ксения Кошкина ее знает, я ей показал. (Господин Лукьяненко знаком с Кошкиной, как видите, поскольку был ее клиентом. Это я их познакомил, скажу скромно. – А. Н.)

В общем, прокачался. Изо всех сил. Еле живой был. Ночевал в машине с автономным отопителем. А утром аккумулятор не смог сдвинуть двигатель ни на миллиметр, без преувеличений. Умер в ноль! При том, что вечером крутил нормально. И с отопителем я раньше не раз ночевал и ничего не садилось. Больше рядом с машиной я не практиковал».

Читателю наверняка сейчас ассоциативно вспомнились многочисленные описания того, как мощные электромагнитные поля и пролетающие НЛО сажают батарейки и глушат двигатели, но мы сейчас не будем уходить в эту сторону. Мы в этой книге гипотез не измышляем, а только описываем сущее.

Ну, разве что для интереса вместо гипотезы, которая, как известно, является научным предположением, обойдемся предположением ненаучным: если эмоции действительно могут каким-то образом отпечатываться на окружающих структурах, то многократная эмоциональная «накачка» даст нам «заряженное» или «намоленное» место, которое тот же Лукьяненко описывал выше, рассказывая о посещении индийского храма с его звенящей энергетикой. А сейчас опишет еще раз ниже, буквально в следующем абзаце, рассказав об одном католическом храме, где провел интересное наблюдение за ощущениями, после чего сделал вполне атеистический вывод:

«Два года назад были мы с женой зимой на Рождество, в Карпатах. Жили у местного ксендза, греко-католической веры. Доходы от церкви небольшие, поэтому он построил два дома и сдает их туристам. Ну и раз Рождество, пошел я к нему в церковь на церемонию. Простоял там часа два, наблюдая. Интересно было. И все это время на меня как будто что-то давило.

А когда вышел, возникло ни с чем не сравнимое ощущение, что я пообщался с какими-то высшими силами, Вселенной или чем-то в этом роде. Меня не надо было ни в чем убеждать или доказывать обратное. Я это просто знал! Ну вот, как знает человек, что у него две ноги, ему же не обязательно это себе доказывать, ноги там щупать, даже если он их не видит, он же знает это, и все. Так вот, ощущение было такого же уровня.

Вполне возможно, что это было проявление некого коллективного бессознательного, как у Фрейда или Юнга. Ну, или эгрегора по Зеланду. И это было создано группой верующих. Через них осуществился мощный контакт с миром, Вселенной, Богом, бесконечностью, нагвалем и т. д. – в общем, много названий, можно брать любое в соответствии с мировоззрением той или иной группы людей. В театре нечто похоже иногда тоже бывает.

Так вот, к чему я это пишу… Если бы я был верующим, у меня бы сложилось четкое ощущение, что я контактировал с Богом. Никто не смог бы разубедить меня. Я бы просто знал это, и все. Думаю, у верующих примерно такие ощущения от совокупной эмоциональной энергетики других людей и возникают. То есть в молитвенных сооружениях происходит не просто стуканье лбом об пол, а сеансы групповой медитации. И это довольно приятно. Это своего рода кайф.

Понятно, что везде профессиональные деятели тех или иных культов оседлали и возглавили это явление…»

Засим мы прощаемся с доблестным экс-советским офицером Олегом Лукьяненко шестидесяти с лишним лет и переходим к более известной личности.

Есть такая писательница – Дина Рубина. Ничего из ее произведений я не читал, кроме одного рассказа, в котором израильская писательница делится своей семейной историей. И он абсолютно ложится в тему данной книги: Дина Рубина тоже убивала[32].

Ее рассказ «Цыганка» – довольно пространный и пересказывать его весь нет никакого смысла, поскольку там много семейной воды. Ну, вы знаете этих писателей – навертят десять листов там, где можно всю суть изложить на одной-двух страницах рапорта! Вот сейчас этим и займемся. Отрапортуем…

Уже в зрелом возрасте чернявая Дина, чья прабабка была цыганской ведьмой и прорицательницей, заметила, что со всеми ее обидчиками случаются крайне неприятные вещи – то ее одноклассники ноги ломают, то жизнь… Причем, никаких усилий для этого Дине прилагать не надо, если конечно, не считать усилием организма непроизвольные гормональные выбросы, сопровождающие крайне негативные эмоции.

Именно так – на волне сильнейшей обиды и гнева Дина Рубина убила своего первого человека. По счастью, им оказался высокопоставленный советский чиновник, национальный кадр, выращенный партией (тогда Рубина жила в Ташкенте). Наверняка коммунист! То есть не жалко.

А было так. О ту пору юная, но уже рожалая Дина Рубина взялась делать одну литературную халтурку для толстого начальственного казаха, за которого уже написали диплом и диссертацию, а вот теперь он захотел по примеру высокого начальства стать автором повести про родные степи. И принес Рубиной рукопись на семи листах, которую она и должна была, слегка поблевав от омерзения, привести в чувство. Тогда за такую работу прилично платили, на эти деньги молодая мать планировала вывезти маленького сына к морю. И потому трудилась над рукописью целую зиму, рассказывая ребенку перед сном, как они поедут на море. То есть очень настроилась!

А толстый нацкадр ее просто кинул – забрал рукопись, сказав: «Зачем тебе деньги?..»

Это был сильнейший удар. Мафия за такое убивает. Дина Рубина мафией не была. Но была потомком цыганки и просто сильнейшим образом сэмоционировала. А через две недели ей сообщили, что нацкадр окочурился – полез в Гаграх в море и в первый же день утонул.

Характерно, что Дина прекрасно поняла, кто виновен в его смерти – это она его убила, хоть и непроизвольно. Сколько затем было на ее совести трупов, внучка цыганки читателям не сообщила, отделавшись фразой: «Это потом подтверждалось с регулярностью ужасающей. Нет сил пересказывать ряд эпизодов».

Интересно, что один знакомый алкаш, которому она все же открылась, не опасаясь обвинений с его стороны в сумасшествии, внимательно выслушав ее, сказал: «Ты просто присмотренная».

Оказалось, не просто он слово такое употребил. Оказалось, это специальный термин в определенных кругах – «присмотренная», «присмотренный». Типа, как сглаженный, то есть человек, которого сглазили, но в другом смысле – те, кто присмотренного обидят, поплатятся неимоверно, что подтвердилось много позже, когда Рубина, уже проживая в Израиле, начала восстанавливать историю своей семьи. А тогда, во время разговора с алкашом, тот объяснил Дине, что не сам он это слово придумал, ему про все про это рассказала одна старая армянская гадалка, которая умела разговаривать с мертвыми. Обычное дело…

А история семьи Дины Рубиной и ее семейного… не могу даже сказать «проклятья»… такова.

Жили ее предки, как и положено евреям до революции, за чертой оседлости, то есть на Украине. Прапрадед Дины Рубиной по материнской линии, уже будучи обрученным с какой-то рыжей еврейкой из своего села, поехал на ярмарку выбирать невесте подарки. Зайдя там в кабак, он увидел цыганку невиданной красы. И пропал. Пропал на несколько дней в самом буквальном смысле. Никто не знал, где он, пока прапрадед не появился в своей деревне с этой цыганкой на возу. Снял ее с воза, занес на руках в дом, и стала она его женой, родила четверых детей, а те родили еще детей. И всем ее потомкам передалась цыганскость – любовь к лошадям, взрывная эмоциональность, смуглая кожа и… генетическая настроенность на то самое «проклятие», о котором ниже.

Сама цыганка была натуральной ведьмой – она не просто гадала, а реально предвидела будущее. «Кто кровь мою обидит, жестоко заплатит!» – говаривала ведьма. И сама себе предсказала свою смерть – что она пойдет на свою могилу умирать вместе с внучкой Нюсей. А Нюся при этом будет петь да плясать.

Странное предсказание…

Но оно сбылось в точности. К тому времени цыганка стала такой старой, что многих детей своих пережила, и к моменту, когда немцы во время Второй мировой войны оккупировали Украину, рядом со старухой оказалась только внучка Нюся, остальных война разметала. А Нюся, между прочим, к тому времени была уже взрослой женщиной с двумя детьми.

Политику нацистов по отношению к евреям мы с вами прекрасно знаем. А цыган они не любили еще больше. Так что старая цыганка получила от них одну «награду» за две «победы» – расстрельный ров. И когда группу евреев немцы гнали к этому рву, Нюся сошла с ума, оттого пела и плясала, а сама старая цыганка, дойдя до своей будущей могилы, устроила там жуткое представление. Она вдруг завыла. Но это не был вой страха и ужаса, нет. Это был, как пишет Рубина со слов свидетельницы, страшный «нутряной вой», которым она творила древнее свое цыганское заклинание, вспарывая воздух звуком словно «волчица в зимнем поле»:

«– Гады, палачи проклятущие, зе-е-е-млю за моих жрать будете, зе-е-е-млю жрать! Мои все до девятого колена присмо-о-о-о-тренные!..»

Вот на этом слове «присмотренные» Дина Рубина и вздрогнула, второй раз в жизни его услышав и поняв: устойчивый термин! А значит, практика. И значит, профессиональное сообщество. И значит, технологии. Но это уже я за нее логическую цепочку завершил, женщине такое не под силу…

А что же стало с немцами, с расстрельной командой? Они через день погибли, и не из-за партизан, как вы могли подумать, а в результате несчастного случая – что-то у них там загорелось, взорвалось и сдетонировало – все полегли, начальнику расстрельной команды аж башку оторвало.

Вот такая история. И на этом я бы завершил данную главу, если бы не решился рассказать в ней и о себе.

Я, дорогие мои друзья, никакой не цыган и не колдун. И, насколько мне известно, никаких колдунов, ведьм и целителей в моем роду, в отличие от рода госпожи Кошкиной, не было.

Но однажды… да даже и не однажды, а дважды один мой знакомый меня предал.

Звали его Кирилл Ганин. Был такой порнорежиссер на Руси, коему я по жизни несколько раз крупно помогал. Именно я, будучи о ту пору журналистом, взял у него в девяностые годы первое интервью, когда он вышел из тюрьмы. Я доставал ему деньги на его проекты. А он не только отплатил мне чернушной неблагодарностью, но через какое-то время даже пригрозил устроить неприятности. Причем, буквально на ровном месте. И крупные. Уж не знаю, что с ним такое случилось – зависть ли обуяла или что, но черный гнев в моей душе тогда поднялся в его сторону большой волной. А через некоторое время мне сообщили:

– Ганин внезапно умер! Скончался скоропостижно по непонятной причине.