Перевёртыши

– Ну на Дениса глупо думать, – бросается моя главная подозреваемая на защиту любимого, совершенно не принимая во внимание, что и ее невиновность тоже под сомнением. – Сама подумай! Он принес деньги своего отца нашему директору, а потом сам же их и спер! Ну согласись. Глупо же. Зачем ему?

– Кто же его знает. В жизни всякое бывает. Допустим, проигрался.

Вероника растерянно хлопает глазами и не знает, что ответить. Она возмущенно хватает ртом воздух, подбирая нужные слова. Догадываюсь, что не будь я ее начальником, на меня бурной лавиной обрушилась бы негодующая речь, снабженная не совсем приличными словами.

Пару месяцев назад мне случилось быть свидетельницей того, как милая скромная девчушка отбрила официанта, который посмел намекнуть, что кроме Вероники у него есть и другие клиенты. Я и сама была возмущена отношением работника кафе к посетителям, но втягиваться в скандал не стала. Решила для себя просто больше не ходить туда. А вот Вероника, «уперев руки в боки», выдала такую гневную тираду, что потребовалось вмешательство администратора. Уж не знаю, что стало с тем парнем, и пошло ли ему это на пользу, однако мы в тот раз поели с двадцатипроцентной скидкой. А я открыла для себя совершенно новую грань личности подчиненной.

– Ну тогда уж вали все на Лагина, – взгляд Вероники выражает решительность. Она явно приготовилась к бою за своего Торопова.

А что Лагин? Доступа к ключу от сейфа у него нет и раньше не могло быть. Начальник финансового отдела далек от кадров и бухгалтерии. Про то, что деньги будут в моем сейфе, знал, однако, а что их уже принесли – сомнительно. Хоть он и является сыном Торопова-старшего, но что-то не верится, что господа Тороповы кричат о своих планах и делах на каждом шагу. Тем более, что с Денисом-то Илья не в очень хороших отношениях.

– Кстати, Вероника, а ты знала, что Денис и Илья сводные братья по отцу? – мне не хочется вступать с секретарем в перепалку, и я меняю тему. Можно сказать, кидаю ей «бомбу». Про себя думаю, что это моя месть Илье за то, что за пять лет дружбы так и не доверил мне свою семейную тайну. Тайну, которая, между прочим, известна Нинели. А поскольку с Носковой Илья точно секретничать не стал бы. То напрашивается вывод, что она узнала это не от него, т.е. есть еще человек или несколько человек, знающие о родстве Лагина и Тороповых.

У секретаря в который раз за сегодняшний день округляются глаза и открывается рот. Симпатичное личико превращается в блин, в котором проделали три огромные дыры. Понятно, что информация для нее абсолютно новая и взрывная. Она смотрит на меня, не мигая, сглатывает, а затем медленно произносит:

– О-фи-геть…

Я вижу, как в ее голове начинается бурная мозговая деятельность, которая, наверняка, выльется на меня водопадом вопросов, восклицаний и различных предположений.

– Слушай, а ты не видела, может кто-то крутился около моего кабинета вчера? – быстренько опять меняю тему, чтобы немного остудить воображение, которое практически выплескивается из глаз девушки.

– А… Люди периодически тыркались, когда тебя не было. Но дверь была закрыта, и они уходили, – Вероника мужественно пытается переключиться на более-менее рабочую тему. – Кстати, знаешь, что мне вчера Наташка-кассир рассказала? Она видела Лагина, который стоял в коридоре и то ли кого-то выглядывал, то ли за кем-то подглядывал. Повыглядывал – поподглядывал недолго, развернулся и ушел. Она еще смеялась, что хотел к тебе, да кого-то испугался. – Вероника качает головой и повторяет, – офигеть. А ведь они действительно похожи.

– Забудь об этом и рот на замок, – я симафорю руками перед лицом ошеломленной мамзелины. – Если им надо будет, то сами всем расскажут. Не знаешь, что Абубякиров собирается делать? Он же не может спустить все на тормозах. Ему же зарплатные деньги обязательно найти надо.

Девушка вздрагивает, приближается к моему уху и шепотом произносит:

– Ринат Асхатович запретил на сегодня все разъезды. Дано указание никому не покидать здание. Сейчас по всем кабинетам идет проверка. Он вызывает людей к себе, а охрана в этот момент проверяет помещение.

– Проверяют тайком? А другие не видят, что ли?

– Пока проверяют тех, кто сидит по одиночке, ну то есть начальников. Пока есть надежда, что по Компании слухи не поползли. А еще шеф пригласил детектива, чтобы тот провел тайное расследование. Тот скоро должен приехать, они вместе будут отсматривать записи с камер наблюдения.

– Разумно. Если, конечно, деньги еще в здании. Мой кабинет когда будут смотреть?

– Не знаю. Но если шеф пригласит тебя к себе, значит имей в виду. Но я тебе ничего не говорила, – Вероника, наконец, уходит.

Камеры – это хорошо. Летом огромную пачку денег не спрячешь под одеждой. Если кто выходил вчера вечером с объемным пакетом, то сразу будет взят под подозрение. Если все были с маленькими сумочками, значит деньги еще в здании. Тогда их действительно надо искать по кабинетам. Однако, следует иметь в виду, что в каждом кабинете есть открывающееся окно.

Мне ужасно не нравится отсутствие единства в толковании мнения Абубякирова секретарем и Главным бухгалтером. В их изложении оно противоположно. По словам Нинели, он подозревает меня в краже денег и сливе информации, по словам Вероники – не только не подозревает, а, наоборот, не очень верит Нинели, которая натравливает его на меня. Кто-то из двух кумушек врет. А зачем? И связано ли их вранье с кражей денег?

Может Главный бухгалтер быть вором? Теоретически запросто. Про деньги знала, про то, что они у меня в сейфе – тоже. Кстати, до сих пор не известно, у кого запасной ключ от моего сейфа. Носкова уже работала, когда я пришла в организацию. Вполне возможно, что он именно у нее. А уж взять у уборщицы ключ от моего кабинета, как оказалось, не составляет труда. Правда, вчера я его забрала, но кто мешал заранее сделать дубликат? Так, на всякий-провсякий случай. В конце концов Наташка-кассир скорее всего поведала своей начальнице о ссоре с шефом. Так что именно Нина Павловна могла заранее планировать кражу, потому что точно знала, что когда деньги привезут, то их положат именно в мой сейф.

Глава 16. Откровения Лагина

– Тук-тук, – в дверь просовывается сияющая физиономия Ильи. Наверное, это первый раз, когда я не слишком рада Лагину. Вероятно, эта «радость» четко прописана на моей физиономии. Начальник Финансового отдела смотрит на меня и сразу меняет тон. – Танюш, что случилось? На тебе лица нет.

Я выдаю ему версию про утреннюю проверку, потом прорывается возмущение:

– И какая зараза могла наслать СБ именно сегодня!

– А какая разница: сегодня, завтра, послезавтра? Ревизия в любое время неприятна.

– Я в сейф доки положила, которые не для проверки, – ненавижу врать, но говорить Илье про деньги не готова. – Вспомни. Вчера, когда мы уходили, сейф был закрыт?

– Ты при мне его перед уходом проверила, – напоминает Лагин, заглядывая в шкаф с сейфом и проверяя его на закрытость.

– Ну да, – я не знаю, как спросить другана, знает ли от про деньги и, не найдя ничего лучшего, выбираю наиболее «удачную» тему для разговора. – Илья, вы с Денисом действительно сводные братья? Правда, что Торопов-старший твой родной отец?

У Лагина вытягивается лицо и недобро вспыхивают глаза. Сейчас он кажется мне диким хищником, ничем не напоминающим цивилизованного «манагера». Но хищник быстро прячется. Илья сдерживает себя и пытается натянуть на лицо беззаботную улыбку. Получается у него кривовато. Мне даже жалко его становится. Я же не в курсе его истории, наверное, это очень личное и больное. Сам виноват. За несколько лет знакомства мог бы по-человечески выбрать удобное для него время и посвятить меня в свою историю.

– Что за сорока тебе эту новость принесла на своем поганом хвосте? – срывается посетитель. Цивилизованный тон сменяется раздражением.

– Нинель. Не обижайся на нее. У меня утром такая неприятность случилась. Просто так она никогда бы мне ничего не сказала, – даю «задний ход», подвигаю ногой стул для друга, а рукой тянусь к чайнику. Сейчас самое время подсластить неприятную пилюлю, которую я ему нечаянно выдала. – Илюш, если это слишком неприятный вопрос для тебя, то давай забудем. Прости, я не знала, что ты так болезненно среагируешь.

Лагин садится на стул и достает из ящика моего стола чашку. Слава богу, мир не нарушен.

– Танюш, у нас Денисом разные матери, разные фамилии, разные отчества, разные семьи и абсолютно разная жизнь. Если бы мой отец не умер, то, думаю, я так никогда бы и не узнал, что он не был мне родным.

– А давно это случилось?

– Почти семь лет назад, – Илья достает из упаковки чайные пакетики и кладет их в чашки, – я заканчивал институт, матери одной было тяжело. Все накопления ушли на лечение отца, у меня с работой не понятно что. Вот она и отправилась к Торопову. Оказывается, он все время знал, что я его сын. Мать с отцом, – Илья запинается, – с тем отцом, который дал мне отчество и фамилию, не подпускали биологического папаню ко мне. Ничего от него не брали и настаивали, чтобы он не лез в нашу жизнь. Он принял их условия, потому что сначала я был слишком мал, чтобы понять хоть что-нибудь, а потом со временем у него появилась своя семья и законный сыночка.

Чайник закипает, выключаю его, боясь пошевельнуться, чтобы не спугнуть атмосферу откровенности. Лагин сам наливает кипяток. Мне всегда было интересно смотреть, как он заваривает чай. Подержав немного пакетик в кипятке, Илья достает его, кладет в ложечку, обматывает ложечку с пакетиком ниточкой, на которой обычно прикреплена картоночка с названием чая. Затем аккуратно выжимает остатки заварки в чашку. И лишь потом выбрасывает отжатый пакетик. Его так приучила мама.

– Мы при отце жили очень скромно, – парень ловит мой взгляд и усмехается. – Да, эта привычка именно с тех лет. Выжимали из пакетика все. И заваривали, между прочим, не по чашкам, а в заварочный чайник – экономили.

– Ну это нормально. Многие пускают один пакетик на несколько чашек.

– Нет. У нас так было не принято. Мама всегда пьет только первый свежий чай. Поэтому всегда в чайничек, чтобы побольше воды окрасилось, – смеется, и это уже хороший признак. – Я впервые увидел своего биологического папаню у нас дома. Где-то месяца через два после смерти отца мама пригласила Торопова к нам. Вот они вместе мне все и рассказали. Ну не все, понятно, а всего-навсего про нашу родственную связь. Образно говоря, обработанную версию, которую сочли удобоваримой для меня.

– И как ты воспринял?

– Тяжко. Я лишился отца, а тут бац! Из коробочки достают другого, да еще такого крутого, да еще с готовым братом. Говорят: «Тот, что умер, был ненастоящий», – Лагин замолкает и смотрит на тихо переговаривающиеся за окном деревья. Он на пару лет младше меня, но сейчас со своим скорбным выражением выглядит на все сорок.

Достаю конфеты и протягиваю ему. Он, не поворачиваясь ко мне, берет разворачивает и аккуратно откусывает маленький кусочек. Эстет во всем. Потом запивает обжигающим чаем. Горячий чай для меня – это смертельный аттракцион. Я всегда разбавляю его холодной водой либо как сейчас жду, когда остынет. Но Лагин всегда пьет крутой кипяток и при каждом удобном случае подтрунивает надо мной.

– Илюш, если тяжело, то не говори, – первой прерываю его затянувшееся молчание.

– Нормально. Короче, Алексей Алексеевич взял мою жизнь под свой личный контроль. Познакомил с брательником Дениской. Устроил нас вместе работать в одну Компанию. Точнее, сначала меня, Деника позже. Хочет, чтобы мы больше общались.

– Но вы не дружите с братом.

– Мы с ним как пришельцы с разных планет. Денис Алексеевич росли в неге и достатке. Престижная школа, университет, отдых за границей. На яхте собственной по морю ходить, машину водить еще до восемнадцати лет научился, а до этого у него мотоцикл был. Пацан имеет совершенно другое восприятие мира.

– Не знаю. Мне кажется, обычный парень. Я не замечала за ним ничего такого.

– Ты никогда не контактировала с ним близко. Общаешься с ним всегда по работе. А Торопов младший нисколько не дурак и знает, в какой среде как себя вести.

Звонок телефона весьма не кстати врывается в нашу беседу. Мне не хочется отвечать, но Лагин берет трубку и подает ее мне. Сам же встает, ставит стул на место и, помахав рукой, выходит.

– Доченька, – слышится в трубке мамин голос, – как ты там? Я вчера не стала тебя беспокоить. Все-таки первый день после такого длинного отпуска, да и вечером еще праздновали. Как все прошло?

– Мамусь, – отвечаю максимально бодрым голосом, – все нормально. Вчера очень душевно посидели. Жаль, Лерку в командировку угнали.

Я нисколько не лукавлю. Вчерашний день был действительно прекрасный. Практически до самого конца вечеринки, которую испортила добрая Нина Павловна, сообщив о подозрениях шефа в отношении меня.

Мама по-военному быстро отчитывается о сорванцах, чтобы не затягивать разговор. Задает мне какие-то вопросы, я механически на них отвечаю. В целом беседа занимает не более трех минут. Родительнице удается вселить в меня некоторое спокойствие, рассказав о детях и дав почувствовать свою искреннюю любовь и заботу обо мне. Но даже она не в силах стереть из памяти утреннее происшествие.

Кладу трубку и тут же забываю про разговор. После общения с Лагиным в голове кружит вихрь из самых разнообразных мыслей и вопросов. Пытаюсь их структурировать. Почему Илья не стал расспрашивать меня про ревизию, про доки, которые я «якобы» положила в сейф? Потому что знает о деньгах или ему просто без разницы? Мне казалось, что друг, каким он себя старательно позиционирует, должен был бы поинтересоваться результатами, тем более что видел, как я огорчена. Разумеется, Лагин не обязан переживать за меня. И тем не менее его безразличие огорчает. А почему он так разнервничался, что я узнала о его родстве с Денисом? Да и его отношение к брату, которого воспринимает «в штыки», достаточно странно. Он же уже не маленький мальчик, чтобы папку ревновать. Хотя, кто знает, как сами Тороповы к нему относятся.

Глава 17. Георгий Кузнецов

Не успеваю основательно погрузиться в пучину обиды на Лагина, как в дверь буквально вламывается Гоша Юрьевич собственной персоной. Высокое начальство одето совершенно необычным для него образом – джинсы и футболка, на ногах кроссовки. От потрясения не знаю, чему больше удивляться: то ли появлению отпускника, то ли внешнему виду. На минуточку – Кузнецов занимает должность зама Абубякирова. Второй человек в нашем маленьком государстве в обычной жизни появляется на работе исключительно в деловых костюмах.

Вообще-то он Георгий, но язык не поворачивается называть такого великовозрастного оболтуса столь приличным именем. Мне кажется, в Компании нет ни одного человека, а тем более женщины, который не любил бы оного веселого и юморного товарища. Хотя самому Гоше Юрьевичу около сорока, женат он на даме практически пенсионного возраста. Его половина старше него лет на пятнадцать. При этом детей у пары нет, как и предыдущих браков. Для женской половины коллектива наличие столь возрастной жены у брутального во всех смыслах мужчины остается неразрешимой загадкой. Поэтому его постоянные романы, в том числе и на рабочем месте, что характерно, в самом прямом смысле этого слова, воспринимаются всеми как само собой разумеющееся.

Года два назад Кузнецов переезжал с первого этажа к нам на второй. Ему выдали кабинет прямо напротив моего. Так вот когда по лестнице тащили шкаф, который Гоша не удосужился ни разгрузить, ни закрыть на ключ, дверцы распахнулись, и вместе с документами из шкафа посыпались пачки презервативов. По словам присутствующих при столь пикантной сцене, количество упаковок, медленно фланирующих между этажами, не поддавалось ни счету, ни разуму. Случайные очевидицы, а их было не слишком много, благо, в нашем здании всего два этажа, бросились поднимать их. Милые сотрудницы, собрав вещдоки, побежали не возвращать их хозяину, а по кабинетам, с восторгом рассказывая о содержимом рабочего шкафа Заместителя директора.

Происшествие долго вертелось на языках кумушек, обрастая новыми подробностями. Дамы хихикали при виде уважаемого Георгия Юрьевича и возвращали ему презервативы постепенно, залавливая его то в столовой, то в коридоре, то на совещании. Мне кажется, наши женщины под это дело прикупили еще кучу контрацептивов, обеспечив ближайшие аптеки сверхвыручкой, чтобы иметь возможность подтрунивать над любвеобильным замом.

Впрочем, высокое начальство на проделки милых дам смотрело снисходительно. Если он и чертыхался про себя, то внешне никак не показывал. Как руководитель он был по-прежнему строг, как друг весел, а за выдаваемые презервативы сердечно благодарил, и сообщал, что слабая половина человечества буквально спасает его честь, что он прямо не знает, чтобы делал без своих преданных поклонниц.

– Салют пострадавшим.

– Гоша, ты-то здесь какими судьбами? У тебя же отпуск.

– Ну так не успел слинять за границу, считай, отпуск профукал, – заместитель босса, сверкая улыбкой, оседлывает спинкой вперед стул, на котором еще недавно исповедался Лагин, – тем более что у вас здесь такие интересные события происходят. Меня уже просветили, как тебе доверили сохранность денег.

– Ума не приложу, как они могли пропасть. Я вчера и сейф, и шкаф, и кабинет закрыла. А сегодня утром пришла – кабинет закрыт, шкаф закрыт, а сейф открыт и пуст!

– Могу тебя обрадовать, деньги нашлись, – Кузнецов берет с моего стола конфету, разворачивает и, ухмыляясь, засовывает ее в мой невольно открывшийся рот.

– Где? – едва могу произнести я, усиленно работая челюстями, чтобы справиться с шоколадной Белочкой.

– Вот думаю, сразу огласить? Или заставить поотгадывать?

– Я тебя чаем напою с конфетами, – иду на подкуп, – не томи.

– В моем кабинете.

Чайник в моей руке оживает и выскальзывает на стол. К счастью, не опрокидывается.

– Э, Татьяна Николаевна, совсем плохая стала. Так все бумаги кипятком зальешь, – мужчина берет непослушную посудину и сам наливает воду в подставленную мной чистую чашку.

– Не понимаю.

– Да кто бы что понимал! Ясно пока одно – деньги нашлись в целости и сохранности. Ринат их пересчитал, все чики-пуки, т.ч. зарплата и премия не отменяются, никто не пострадает. Ну а вора надо искать. Для этого развлечения, собственно, и приехал.

– Значит, все хорошо, – произношу растеряно и сама не верю своим словам.

– Почти. За исключением того, что кто-то спокойно зашел в наши с тобой кабинеты. К тому же еще и сейф вскрыл, – озвучивает Гоша мои сомнения.

Кузнецов снимает очки, чтобы не запаривались, пока он пьет чай. Некоторое время мы молчим. Что касается меня, то я никак не могу переварить полученную информацию. Некто украл у меня из сейфа деньги и перенес их в кабинет напротив. То есть у вора были ключи не только от моего кабинета, но и от кабинета Зама. Зачем вор перенес деньги в другой кабинет? Выбросил бы в окно. И то больше шансов оставить их себе. Почему не закрыл сейф, если закрыл шкаф и дверь в кабинет? Откуда у него ключи от моего кабинета, если я забрала от уборщицы второй экземпляр? У нас в Компании все ключи существуют как минимум в двух экземплярах. Запасной обязательно есть у Веры Викторовны. Значит, искать надо начинать с нее. Теоретически, ее кладовая с ключами всегда должна быть закрыта.

– Гош, я вчера забрала у Веры Викторовны ключи от своего кабинета! Специально, чтобы она не зашла ко мне до тех пор, пока из сейфа не заберут деньги!

– Хороший шаг. Жаль, что не помог.

– И знаешь, что она мне рассказала? Оказывается, тетечка иногда предоставляет ключ от своей кладовки сотрудникам, – мне не хочется говорить, что Вера Викторовна говорила вчера конкретно про Лагина, поэтому выдаю информацию обтекаемо. – Например, если кому-то срочно надо попасть в свой кабинет, а ключа нема, то она может доверить ключ от своей комнатки, где висят запасные ключи от всех кабинетов.

– Предлагаешь пытать старушку каленым железом, чтобы выяснить, кого она в свое отсутствие допускала в свое хозяйственное помещение?

– Чем больше я думаю, тем больше уверяюсь, что ключи от наших кабинетов взяли именно таким образом. Однако, мы не знаем когда.

– Татьян, думаю, ты права. Тем более что рядом с нами палатка Металлоремонта. Кто угодно может прийти туда и сделать дубликат. А как же твой ключ от сейфа? Умоляю, не пугай меня. Не говори, что второй тоже на сохранении у уборщицы.

– Нет, конечно. Он вообще совершенно официально существует в единственном экземпляре. Меня саму очень смущает этот вопрос. Можно фантазировать, что ключ от сейфа некто взял себе еще четыре года назад, как минимум, до моего устройства на работу. Потому что мне при приеме дали всего один и объяснили, что второй пропал давным-давно. Кстати, все задокументировано.

– Верю, не дергайся. Ну, хорошо, – Гоша встает, – мне хотелось бы побыстрее развязаться с этим всем. Давай ты возьмешь на себя уборщицу с ее каморкой. Постарайся поговорить с ней по-женски, ну как ты умеешь. И еще. Пожалуйста, не посвящай ее в наше конфиденциальное расследование. Об этом вообще старайся не сильно распространяться. Деньги нашлись. Ясно, что орудовал свой. Я пойду с детективом смотреть видеозаписи. Жаль, что наш проход не просматривается с камер. Надо будет исправить этот недочет. Ну ничего, глядишь, и так что-нибудь надыбаю.

Глава 18. Кто сливает информацию

Кузнецов уходит, а я смотрю на часы – одиннадцать. Господи, рабочий день практически едва начался, а у меня ощущение, будто отработала целую смену, причем очень интенсивно отработала. Проверяю пропущенные звонки. Местные звонящие идут по именам, а внешние по номерам телефонов. В глаза бросается знакомый номер. Вне всякого сомнения, Борискин не может дозвониться мне на мобильный, так как я его заблокировала, вот и атакует рабочий. Интересно, что ему еще от меня надо? Ну ушел и ушел. Наверняка, хочет договориться о детях или вещи поделить. Нет сил с ним говорить. Не до семейных разборок. Потом, все потом. Сейчас еще слишком больно.

Но заткнуть саму себя не получается. В памяти всплывает прошлогодняя поездка в Кисловодск. Мы тогда с Леркой гуляли по терренкуру, и нас на горной дороге застал ливень. Идти под дождем практически вслепую по ставшей скользкой дороге было страшно, да и зонт имелся всего один. Поэтому решили переждать непогоду на месте. Мы просто вжались в гору на сколько это было возможно. Так и стояли, обнявшись, под зонтом. Сколько ливень продолжался, не помню. Вымокли практически полностью, сухими остались одни лица. Но ощущение счастья перекрыло всё. Мы были одни во всей вселенной. Струи дождя стекали с зонта бурными потоками и заливались нам за шиворот, щекоча и заставляя смеяться. Иллюминация молний светила нам праздничным салютом, какофония из звуков льющейся воды и грома казалась бравурной музыкой. Со мной был любимый мужчина, и мир вокруг был прекрасен в своем неистовстве.

Правда, все это было в моей прошлой жизни. Неужели уже тогда у мужа была другая женщина? Я усилием воли, заставляю себя вернуться в сегодняшний день. Теперь в такие приключения Борискин будет попадать с другой.

Что же это за жизнь! Еще вчера днем я думала, что у меня есть неприятная проблема с изменой мужа, прикидывала, как ее можно решить. Уже вчера вечером я узнала, что проблема иссякла, точнее трансформировалась, потому что муж ушел от меня к своей любовнице. А сегодня с утра до кучи свалились проверка и кража. Заодно выяснилось, что ближайшая подруга врет, и возможно, она совсем мне не подруга.

Если бы не его звонки на рабочий телефон, то я ни разу даже не вспомнила бы о Лерке. В этом плане кражу денег можно воспринимать как спасение. Что называется клин клином выбивается. Правда в обычном понимании клин имеют в виду совершенно другой.

Беру себя в руки и возвращаюсь к анализу сегодняшней ситуации. Кто еще мог забраться в мой кабинет? Вот, например, Кузнецов. Работает у нас сто лет, вполне мог заныкать у себя запасной ключ от моего сейфа. В разные времена сидел по разным кабинетам. Кто знает, может, и в моем обитал. Пока не понятно, знал ли он, что деньги в здании и, тем более что они у меня в сейфе. Но у него все возможности были тихонько прийти вчера вечером или сегодня утром и взять их. Охрана на заместителя директора точно не обратила бы внимания. Что директор, что его Зам чокнутые. Когда идет запарка, они ночами на работе сидят. А уж гуляка Гошенька может сидеть в кабинете по ночам и не всегда из-за запарки.

Гоше Юрьевичу проще всего запрятать деньги в свою берлогу. Все-то думают, что он в отпуске. Наверно, понадеялся, что у отпускника не будут кабинет проверять. Либо был уверен, что его специально вызовут из отпуска, чтобы вести расследование. А сейчас он смотрит записи с видеокамер и, как пить дать, сотрет кадры своего прохода в здание. Хотя, нет. Он смотрит записи вместе с детективом. Это Абубякиров хорошо придумал. В такой ситуации нельзя доверять никому, даже Заму.

Я напоминаю сама себе больного паранойей. Мне надо сесть и спокойно подумать о случившемся. Почему грабитель не закрыл сейф? Что ему помешало? Кабинет-то и шкаф он аккуратно запер. Если отбросить весь бред о том, что кто-то несколько лет назад взял себе ключ от моего сейфа, чтобы когда-нибудь его вскрыть и вытащить деньги, то получается, что… А ничего!

Нет, ну я так ничего не смогу придумать. Надо идти в люди и задавать вопросы. Первой в списке у меня Вера Викторовна. Но днем она дома. Хотя абсолютно все знают, что живет она в пяти минутах ходьбы от работы. Значит, надо сходить. Протягиваю руку к телефону, чтобы предупредить уборщицу о своем приходе, но аппарат взрывается трелью. Поднимаю трубку.

– Танюш, мне не нравится, как мы с тобой с утра поговорили, – бархатный голос Ильи теперь настораживает, хотя раньше иногда мечталось, чтобы у моего Валеры был такой же мягкий вкрадчивый тембр. Напоминаю себе, что не следует сейчас думать ни о голосе Лагина, ни о муже. – Давай я к тебе зайду.

Илья появляется буквально через пару минут. Лицо расстроенное, глаза грустные.

– Я хотел предупредить тебя о Нинели, – начинает осторожно и, встретив мой вопросительный взгляд, продолжает, – наверное, давно должен был тебя предупредить, да все боялся, что ты не поверишь.

Сжимаюсь внутренне и готовлюсь, сама не знаю к чему. После рассказа Вероники, что Носкова была любовницей Абубякирова и что именно она настраивала его против меня, я готова услышать все что угодно.