Бытовая культура итальянского Возрождения: У истоков европейского образа жизни

В своем сочинении он обсуждает вопрос, должен ли государь быть жестоким или добрым? Государь, пишет он, «должен исходить из добра, когда это возможно, но он может использовать и зло, когда это необходимо». В его этике цель оправдывает средство, и порой государь должен обращаться к плохим средствам, чтобы достигнуть хорошего результата. Поэтому Макиавелли оправдывает и насилие как средство достижения политических целей. В частности, он приводит пример с Савонаролой. По мнению Макиавелли, падение его было связано с тем, что у него было недостаточно средств насилия по сравнению со средствами манипуляции, которыми он искусно пользовался.

Некоторые исследователи полагают, что Макиавелли аморален, признавая насилие как средство в политической борьбе. Напротив, он — моралист, он ищет морального оправдания поведения в условиях противоречивых ситуаций, неразрешимых в простой дихотомии добра и зла[55].

Таким образом, Кастильоне и Макиавелли представляют собой два спектра политического сознания в Италии, два идеальных образа носителя политической власти, два типа мужского самосознания. Они полярны, полностью противоположны по своему характеру и способу социального действия. Остается догадываться, по какому пути пошло европейское политическое сознание XVII–XVIII веков.

Эпоха Ренессанса создает человека экстравертного, открытого к миру. Поскольку в это время существуют великие личности, активные и динамичные, то возникает потребность в их биографиях и автобиографиях. И многие художники и мыслители пишут о своей жизни. Примером могут служить автобиографии Кардано и Челлини. Вазари пишет первую историю искусства, построенную по биографическому методу. В искусстве широкое распространение получает автопортрет. Все это признаки растущего психологизма, развития индивидуализма, самосознания человеческой личности.

Этика Ренессанса пронизана идеей достоинства (dignitas) человека. Эту идею замечательно развил молодой философ Пико делла Мирандола в специальном трактате, в котором он обосновывал достоинство человека. Это была новая этическая категория, в корне противоположная средневековому взгляду на человека. Идея совершенства человека, уподобление его божественному началу присуща всей философии Ренессанса.

Достоинство человека связано с его обязанностями. Человек Возрождения был активно включен в социальную практику своей эпохи, он был ответственен за развитие гуманитарных дисциплин — философии, искусства, медицины, права, он был занят войной и администрированием. Но одно из замечательных его достоинств заключалось в том, что он стремился не столько оценить и понять самого себя, сколько понять роль и назначение женщины.

Беноццо Гоццоли. Шествие волхвов. 1459. Деталь: Лоренцо Медичи (Лоренцо Великолепный). Фреска. Палаццо Медичи-Риккарди, Флоренция

Парадоксально, что количество трактатов, посвященных совершенству женщин, во многом превышает число сочинений, посвященных мужчине. Что привлекало многочисленных авторов в женщине? Прежде всего, ее природная красота, как физическая, так и моральная. Мужчина находил в женщине качества, которых не доставало ему самому: миролюбивость, доброта, терпимость, покорность. Впрочем, создавая культ женственности, мужчина не был бескорыстным: он создавал модель, на основе которой он строил желаемый женский образ.

Глава 4

Гуманизм и культура

[56]

1. Образование: гуманистическая школа

От эпохи Возрождения до нашего времени дошли понятия «гуманизм», «гуманность», «гуманистический». Эти понятия многозначны и обладают широким смыслом, в обсуждении которого входить сейчас нет необходимости. Но необходимо оговорить, какой смысл это понятие имело в XIV веке, когда стало формироваться гуманистическое движение[57]. Л. М. Баткин подчеркивает неопределенность термина «гуманизм» и «гуманисты», отсутствие какой-либо постоянной социальной или профессиональной общности, которая могла бы характеризовать эту категорию людей в ренессансном обществе. «Грань между гуманизмом как умонастроением и как деятельностью условна. Гуманизм — выражение, так сказать, „блуждающей“, неопределенно всеобщей социальной функции, ранее неизвестной и не предусмотренной в анатомии общества. Поэтому реализацию этой функции брали на себя люди совершенно разных состояний и статусов, с которыми они отнюдь не порывали. Их роли приобретали двойственность: в одной области они купцы, чиновники, клирики и т. д., а в другой — гуманисты… Гуманисты — это те книжники, которые усвоили особый и необычный стиль общения, определенный круг занятий и чтения, способ мышления»[58].

В исторической литературе существуют две точки зрения на то, что такое гуманизм. Некоторые авторы, к числу которых относится П. Кристеллер, считают, что гуманисты — это те люди, кто занимался реформой образования и вместо средневековых «свободных искусств», в число которых входили «тривиум» и «квадривиум», преподавали «studia humanitatis» — предметы, ориентированные на изучение классической науки — риторику, поэзию, моральную философию. Другая точка зрения, которую представляет Э. Гарен, видит в гуманизме тип мышления, тип философствования и миросозерцания.

Мы полагаем, что правомерны обе точки зрения, но очевидно, что первоначально гуманистами считали прежде всего педагогов, которые требовали реформы образования, освобождения его от религиозных авторитетов Средневековья и старались ввести в курс обучения новые предметы. В последующем в Италии да и в других странах Европы появились гуманистические кружки, которые занимались главным образом изучением античного наследия. В XV веке гуманистическое движение охватило всю Европу, и оно успешно развивалось до конца XVI века. В нашей книге мы акцентируем внимание на гуманистической педагогике, которая создала в Италии новый тип людей, новый тип культуры, которую впоследствии стали называть «гуманистической».

Гуманистическое движение, ставящее своей целью реформу системы образования, ориентирующуюся на изучение античного наследия, было повсеместным в Европе. Мы находим следы этого движения не только в Италии, но и во Франции, Англии, Германии, Испании. В Италии гуманистическое движение возглавлялось Петраркой, Бокаччио, Пико делла Мирандолой, в Германии гуманизм представляли Ульрих фон Гуттен, Эразм Роттердамский, в Англии — Джон Колет и Томас Мор, в Испании — Луис Вивес.

Действительно, вопросы воспитания и образования находились в центре внимания деятелей Возрождения. В Италии, начиная с первого десятилетия XV века, один за другим появляются трактаты о воспитании, написанные педагогами-гуманистами: Паоло Верджерио «О благородных нравах и свободных науках», Маттео Веджио «О воспитании детей и их добрых нравах», Джаноццо Манетти «О свободном воспитании», Леонардо Бруни Аретино «О научных и литературных занятиях», Баттисто Гуарино «О методе обучения и изучения», Энео Сильвио Пикколомини «Трактат о свободном воспитании», Леона Баттиста Альберти «О семье» и др.

До нас дошло как минимум одиннадцать гуманистических трактатов о воспитании[59]. Кроме того, теме воспитания посвящены многочисленные письма гуманистов. В этих письмах и трактатах гуманисты, используя учения о воспитании античных авторов — Аристотеля, Платона, Плутарха, Квинтилиана — закладывают основы нового светского воспитания.

Воспитание — один из главных видов деятельности гуманистов. Они не только пишут руководства по воспитанию, но и сами занимаются воспитанием и образованием, применяя на практике принципы гуманистической этики и педагогики. Широкую известность в начале XV века получил педагог Гуарино да Верона (1374–1460)[60]. Он преподавал в разных городах Италии — Венеции, Флоренции, Вероне, и Мантуе — и всюду он получал высокие отзывы современников о своих знаниях и талантах. Гуарино был первым итальянским гуманистом, который посетил Константинополь, чтобы изучить там греческий язык. Он всю свою жизнь поддерживал связь с греческим философом Хризолором.

Слава о Гуарино выходила за пределы Италии. Его посещали ученые из других стран, в частности, англичане Уильям Грей, епископ Или, который был в Ферраре в 1445–1446 годах, Роберт Флемминг из Оксфорда, который брал у Гуарино уроки греческого языка в 1446–1451 годах.

Антонелло да Мессина. Святой Иероним в келье. 1474. Национальная галерея, Лондон

К сожалению, Гуарино не проявлял интереса к писанию сочинений, предпочитая устный способ общения с учениками и коллегами. Единственный источник его метода обучения — это письма и сочинение его сына Баттисто Гуарино «О методе обучения и изучения» (1459).

В письмах Гуарино утверждается о приоритете слова над образом, литературы и ораторского искусства над изобразительным искусством, говоря, что живописные образы недолговечны и немы, тогда как живая речь может «распространяться по всему миру и жить вечно». Но Гуарино, как и многие другие гуманисты, признавал воспитательное значение живописи и скульптуры, говорил о пользе статуй предков. Он сам сочинил стихотворную поэму «Пизано» в честь художника Пизанеллло. По его инициативе при дворе д’Эсте в Ферраре устраивались диспуты об искусстве.

Колантонио дель Фьоре. Святой Иероним за работой. 1440–1470.

Музей Каподимонте, Неаполь

Гуарино много сделал для популяризации греческой классики. Он читал лекции о «Георгиках» Вергилия, излагал содержание трактата по риторике Диониса Галикарнасского, занимался переводом сочинений Плутарха, перевел «Географию» Страбона.

Маттео де Пасти. Гуарино Гуарини да Верона. Около 1453. Медаль.

Нумизматический кабинет, Государственные музеи, Берлин

Характер учителя отражается в его учениках. Его ученик Лионелло д’Эсте стал покровителем искусства и коллекционером. Другой его ученик из Вероны Барталомео Фацио в своем трактате «О выдающихся мужах» описывает работы живописцев Пизанелло, Ян ван Эйка, Ван дер Вейдена, скульпторов Донателло и Гиберти[61]. Анджело Дечембриа в сочинении «De politia literaria» анализирует эстетику обнаженного человеческого тела. А Леонардо Джустиниани в своем письме кипрской королеве, которой он дарит картину, пишет, что живопись не просто подражает природе, а зачастую превосходит ее.

Таким образом, гуманисты постепенно открывали для себя мир искусства и обнаруживали его ценность для воспитания. Делали они это осторожно, как бы наощупь, оценивая нравственный этос художественных образов, отдавая, порой, предпочтение литературе и слову, чем зрению и художественному видению.

Один из первых практических опытов гуманистического воспитания была школа «Casa giocoso» («Веселый дом»), основанная в 1423 году падуанским педагогом Витторино да Фельтре. Расположенная под Мантуей, в сельской местности на берегу озера, школа превратилась в своего рода экспериментальное предприятие, где на практике проверялись педагогические идеи итальянских гуманистов. Мантуанская школа не преследовала никаких специальных или профессиональных целей. Система образования Витторино строилась на преподавании так называемых «свободных дисциплин», которые имели целью достижение всесторонности личности. Обучая своих учеников грамматике, поэзии или музыке, Витторино не стремился сделать из своих учеников поэтов или музыкантов. Поэзия и риторика должны воспитывать в учениках способность самостоятельно и хорошо говорить, музыка — чувствовать музыкальную гармонию, гимнастика должна научить гармонии и грации движений и т. д.

Антонио Пизанелло. Витторино да Фельтре. Около 1446. Медаль

Якопо Беллини. Мадонна с Младенцем и донатором Лионелло д'Эсте.

Около 1450. Лувр, Париж

В основе системы обучения Витторино да Фельтре лежала идея гармонического воспитания, объединяющая духовные и физические занятия. Он строил свою систему обучения, исходя из принципов равномерного развития ума, тела и духа. Поэтому в мантуанской школе, наряду с изучением истории, математики, греческих поэтов придавалось большое значение физическим упражнениям: борьбе, бегу, плаванию, стрельбе из лука.

Витторино да Фельтре была близка платоновская идея о сочетании в воспитании музыки и гимнастики. «Особое место в системе воспитания Витторино занимает музыка. Более глубоко, чем другие гуманисты, Витторино входил в понимание этого предмета. Он сам был чувствителен к воздействию музыки, считал, что она развивает чувство времени, Витторино полагал, что воспитание заключается прежде всего в воспитании чувствования, и восприятия и поэтому в его доктрину широко проникает эстетический элемент. Это проявлялось в том, как были оформлены школьные здания и площадки для игр. Витторино симпатизировал платоновской теории музыкального этоса. Ученики его регулярно занимались пением и игрой на музыкальных инструментах»[62].

Нельзя согласиться с известным английским искусствоведом Гербертом Ридом, который в своей книге «Воспитание через искусство» пишет о практицизме педагогики гуманистов и отрицании ими идеи эстетического воспитания: «Гуманистическая традиция воспитания, как она была отражена у Витторино или Агриколы, полностью стоит на стороне рациональной или логической структуре воспитания. Это — мир грамматиков. Искусство признается только как средство отдохновения от напряженности мысли. Музыка — наиболее ценимое Платоном искусство — является в высшей степени подозрительным занятием и принимается только как уступка умеренности. Если живопись или скульптура признавались более значительными, то только потому, что они могут быть средством изучения и стратегии. Трудно увидеть у этих великих педагогов хотя бы малейший намек на понимание платоновской теории воспитания»[63].

Как мы видим, Герберт Рид не обнаруживает в педагогике гуманистов эстетического элемента и ставит ее на одну доску с «шизофреническими» учениями христианского Средневековья. Нам кажется, что он был чрезмерно строг к гуманистам и упустил в их педагогике связь с идеей эстетического воспитания[64]. На самом деле, эстетический момент у итальянских гуманистов настолько силен, что он подчас определяет саму проблематику и содержание педагогических идей. Нагляднее всего представление об этом дает уже упоминавшийся нами трактат падуанского педагога Пьетро Паоло Верджерио «О благородных нравах и свободных занятиях».

Эстетический момент содержится уже в названии трактата, в самом понятии «свободные занятия». Во многом оно идет от Аристотеля, который в своей «Политике», возражая против профессиональных занятий музыкой, говорил, что цель музыки содержится в ней самой. И поэтому свободнорожденные граждане должны заниматься ею не ради заработка, а исключительно ради ее самой.

Аналогичную мысль развивает и Верджерио, который по-кантовски считает, что «свободные занятия» свободны от пользы, не имеют никакой внешней цели. Они не дают никакой непосредственной выгоды, но зато приносят человеку наслаждение. «Свободные науки, — говорит Верджерио, — рождают в душах людей удивительное наслаждение и со временем приносят обильнейшие плоды»[65]. Верджерио придает большое значение, наряду с философией и историей, красноречию. Если философия учит правильно и прекрасно мыслить, история увеличивает жизненный опыт, то красноречие учит красиво и правильно говорить. Это приобщение красноречия к «свободным искусствам» не является случайным. Итальянские педагоги, опираясь на трактат Квинтилиана «О воспитании оратора», постоянно настаивают на необходимости включения в систему образования риторики и красноречия.

Верджерио уделяет большое внимание и литературной стороне образования. Он рекомендует чтение античных авторов, чтобы расширить представления о литературе и языке. Но самое важное в педагогическом трактате Верджерио заключается в том, что он, наряду с литературой и музыкой, включает в воспитание детей изобразительное искусство. По его словам, на этом было основано воспитание у древних греков. «Греки обучали своих детей четырем предметам: чтению, гимнастике, музыке и „фигуративному искусству“. Из этих четырех предметов, искусство сегодня не включается в число свободных искусств или же фигурирует только как обучение рисунку. Но это полностью относят к профессии художника. Однако Аристотель в „Политике“ (VIII, 3, 1) придает знанию рисунка не только декоративное, но и практическое значение. При приобретении ваз, скульптур и картин, от которых греки получали большое удовольствие, знание искусства оказывалось очень важным и не только в определении цены, но и для понимания прекрасного и благородного в природе искусства. Обо всем этом образованный человек мог судить и спорить»[66].

Мирабелло Кавалори. Портрет юноши. 1560–1570. Музей Стефано Бардини, Флоренция

Идеи, высказываемые в трактате Верджерио, мы находим и в сочинениях других итальянских педагогов-гуманистов. Большой интерес в этом отношении представляет трактат Бруни Аретино «О литературных и научных занятиях». Он посвящен воспитанию женщин и содержит рекомендации и наставления о литературных занятиях. Но содержание трактата выходит за пределы простого практического руководства, на первый план выдвигаются эстетические и художественные критерии. Так, например, говоря о пользе грамматики, Аретино пишет, что наука эта открывает не только правила и законы языка, но и «всю красоту и изящество речи. Благодаря им мы познаем многое из того, чему едва ли могли бы научиться у наставника: звук, изящество, гармонию, красоту»[67]. Употреблять законы построения речи надо не только поэту и оратору, но каждому человеку в его обыденной речи, которая тоже имеет гармонию и ритм.

Эстетический подход к вопросам воспитания проявляется у Аретино и в подборе и оценке писателей, рекомендуемых для чтения женщин: «Я не считаю, что женщина должна довольствоваться священными книгами, и поведу ее к светским знаниям». Аретино — горячий поклонник античной литературы, и в списке его рекомендаций мы находим античных авторов — историков, философов, поэтов. Аретино полемизирует с теми авторами, которые говорят о моральной неполноценности поэзии, описывает греховные страсти и непристойные сюжеты. По его мнению, эти сцены любви вовсе не безнравственны, потому что они — результат художественного вымысла и «тот глуп, кто понимает все это буквально».

Конечно, говоря о высоких целях воспитания, итальянские педагоги обращались к верхним слоям общества, а отнюдь не ко всему народу. Поэтому, когда речь заходила о «совершенном» человеке как цели и идеале воспитания, то им оказывался «совершенный придворный». Этот узкий социальный масштаб педагогических идеалов Возрождения ясно виден в трактате итальянского писателя Бальдассаре Кастильоне «О придворном» (1518).

В этом трактате, написанном в форме живого диалога, обсуждается вопрос о том, каким должен быть совершенный придворный. Кастильоне исходит из ренессансного идеала универсально образованной личности. Придворный должен владеть многими умениями: уметь ездить верхом, фехтовать, владеть разного рода оружием, танцевать, хорошо говорить, играть на музыкальных инструментах.

Но наиболее отличительной особенностью хорошо воспитанного придворного Кастильоне считает грацию. Грация — понятие неоплатонической эстетики. В эпоху Возрождения оно стало применяться в оценке внешнего и внутреннего облика человека. Для Кастильоне грация — это то, что делается легко, свободно, без каких-либо затруднений и усилий. Грация выступает у него как универсальное эстетическое качество, свидетельствующее о том, что нормы общественного поведения выполняются свободно, естественно, без принуждения. В этом заключается тайна того очарования, которое производит воспитанный человек, который в трактовке Кастильоне, оказывается совершенным придворным. В трактате Кастильоне наглядным образом обнаруживается узкий сословный характер гуманистической идеологии.

Беноццо Гоццоли. Школа в Тагасте. 1464–1465.

Фреска в церкви Сант-Агостино, Сан-Джиминьяно

Помимо реформы образования, гуманистам принадлежит ведущая роль в освоении классического наследия, в особенности сочинений, написанных на греческом языке. В Средние века греческий язык знали плохо, так как ведущим языком считалась латынь. Поэтому греческие источники в эту эпоху были мало известными. В научном обиходе были сочинения Аристотеля, Галена и ранних отцов церкви. Но даже эти переводы были недостоверны. Так, в середине XII века Аристотель переводился на латынь не с греческого подлинника, а с арабского языка. Не существовало переводов Гомера. В Ферраре долгое время считалось, что «Илиада» и «Одиссея» написаны Софоклом. Гомера стали переводить в XIV веке по инициативе Боккаччо, который привлек к этому переводу Леонция Пилато. Последний лучше знал латынь, чем греческий, и его переводы фрагментов из Гомера не были совершенными. В общем, перед гуманистами стояла огромная задача в освоении греческой классики.

Большую роль в этом деле сыграл Мануэль Хрисолор, византийский дипломат, посетивший Венецию. У него многие гуманисты обучались греческому языку. Такие выдающиеся ученые-гуманисты, как Бруни Аретино, Витторино да Фельтре, Гуарино, Франческо Филельфо, Марсилио Фичино занимались переводами сочинений Аристотеля, Платона, Плутарха, Диогена Лаэртского, Аристофана. Это был титанический труд, занявший несколько столетий. Но в результате итальянский гуманисты возродили греческую классику и интерес к ней[68].

Отсутствие демократической основы, противоречие между блестяще образованным меньшинством общества и народной массой, лишенной всякого образования, очень скоро дало себя знать, и в конце концов это противоречие привело к кризису всей духовной и интеллектуальной мощи ренессансной культуры.

Было бы ошибочно представлять себе гуманистов в качестве этаких школяров, корпящих над рукописями и книгами. Это были достаточно деятельные люди, которые много путешествовали, интересовались не только духовными, но и вполне земными занятиями, в том числе спортом: фехтованием, ездой на лошадях, игрой в мяч.

Одним из зримых и очевидных результатов деятельности гуманистов было разрушение средневековой системы образования, основанной на «тривиуме» и «квадриуме». Гуманисты открывали воспитательное значение литературы, поэзии, живописи, спорта, любых физических или интеллектуальных занятий, которые способствовали развитию личности.

Любопытно проследить, как менялась программа обучения в крупнейших университетах Европы. Первоначально основанная на семи «свободных искусствах», она постепенно включала дисциплины, которых не знала средневековая педагогика. Прежде всего это была медицина и связанные с ней открытия в области кровообращения и биологии организма. Коренным образом менялась картина мира благодаря открытиям Коперника. Развивалась физика. Все исследования Ньютона были проведены в университете Кембриджа. Поэтому университеты Италии, Франции, Англии коренным образом реформировали систему образования, включив в нее как естественно-научное знание, так и гуманитарные дисциплины, которых не знало Средневековье. Этот процесс расширения знания и обогащения культуры был во многом обязан деятельности гуманистов, которые смело экспериментировали в сфере образования и боролись с авторитаризмом в нем.

Если ранний гуманизм был связан с педагогами XIV–XV века, то в XVI веке это термин обозначал ту интеллектуальную элиту в европейской культуре, которая была знаменем борьбы за новую культуру и свободу мысли. В их числе были такие имена, как Боккаччо, Петрарка, Пико делла Мирандола, Рейхлин, Ульрих фон Гуттен, Эразм, Джон Колет, Томас Мор.

В наше время термин «гуманизм» утратил свою связь с педагогикой. В эпоху Возрождения именно свободное образование составляло смысл и содержание гуманистического движения во всех европейских странах. Влияние итальянского гуманизма на культуру многих европейских стран рассматривается в многочисленных публикациях современных историков[69].

2. Книга и книгопечатание

Огромным культурным достижением Ренессанса было изобретение книгопечатания. Это изобретение революционизировало культуру, сделало ее демократичной, доступной практически для каждого. До XV века все европейские книги, включая Библию, часословы, бестиарии, рыцарские книги, хроники были рукописными. Иллюминированная рукописная книга была одним из достижений высокой готики, которым можно наслаждаться и сегодня. Эти книги были и остаются самыми настоящими произведениями искусства. Но они были чрезвычайно дорогими и доступными только для избранных.

Иллюстрированные Библии и Евангелия создавались в монастырях, которые вплоть до XII века были центрами производства иллюстрированных рукописей. Техника создания рукописных книг была традиционной и мало изменялась на протяжении многих веков. Материалом служил пергамент, выделанный из шкуры овец, чернила были растительного происхождения, а краски создавались из минералов, смешанных с сырыми яйцами и другими ингредиентами, такими как мед, воск или моча животных. Отдельные листы сшивались друг с другом, образуя секции, а затем секции стягивались друг с другом кожаным шнуром и переплетались обложкой, представляющей собой дубовую доску, обшитую кожей.

В средневековых рукописных книгах можно выделить три следующих элемента украшения: инициалы, миниатюра и орнаментика. Украшение листа начиналось с инициала, который выписывался пером или тонкой кистью синими, красными или черными чернилами. В инициалах охотно использовались мотивы животных, птиц, головок драконов. В геометризированную форму инициала часто вписывались отдельные животные, лица или целые сюжеты — «истории». Поэтому такие инициалы называются «историзированными».

Монте ди Джованни, Мариано дель Буоно. Давид и Голиаф.

Миниатюра из часослова, принадлежавшего флорентийской семье Серристори.

Около 1500. Музей Виктории и Альберта, Лондон