Жизнь Вована, или «Пролетарии всех стран – пролетайте»

Суббота выдалась необычайно жаркой, по шоссе мчались разнообразные автомобили, люди спешили за город, вон, из душного, пропахшего бензином и расплавленным асфальтом города. Но «мерседес» свистящий турбиной спешил еще больше, его девятилитровый движок работал на пределе, выжимая все триста километров. Надо оговориться, что в силу своей необычной конструкции, на каждый пройденный километр, эта машина жрала литр бензина, что было неудивительно при необычайных способностях конструктора, управлявшего этой ракетой на колесах.

Конструктором был ни кто иной, как наш старый знакомый Сало – величайший из пиздунов, не считая известных политиков.

Сало спешил на стрелку. Стрела была забита чисто на авторитете и поэтому свой верный «Глок» Сало оставил дома. Но все таки решив подстраховаться величайший из крутых, позавтракал гороховой кашей, чтобы в случае чего использовать секретное оружие получающееся в процессе переваривания каши в желудке. Сало с важным видом обгонял старые «Москвичи» и горбатые «Запорожцы» первых годов выпуска. На трассе равных ему не было. И тут с его иномаркой поравнялся огромный трейлер, постепенно идущий на обгон. В окно грузовика высовывалась скалящаяся бородатая рожа, обладатель которой не спеша потягивал баночное пиво.

– Скандинав – заключил Сало, ибо по его мнению, только скандинавы носили бороды и пили баночное пиво.

Рожа, ухмыляясь, продолжала обгон. Сало охренев от такой наглости, решил не сдаваться и вжал всем весом своего тела педаль газа, одновременно включив реактивные двигатели.

«Сканди» не сдавался, но и Сало был не робкого десятка. Прошмыгнув под эстакадой Сало услышал позади себя ужасающий скрежет металла и визг тормозов, обернувшись, он увидел потрясную картину: развернувшийся поперек шоссе трейлер, был начисто лишен крыши, которая валялась неподалеку и была буквально скручена в рулон. Оказывается ее сняло словно консервным ножом эстакадой, пролегающей над трассой. «Скандинав», выскочивший из машины, громко ругался отборным русским матом. Достав огромный сотовый телефон, Сало брякнул в трубку

– Ждите, я еду – и поехал в направлении указанным водилой пострадавшего трейлера – скандинавом отборно ругающимся русским матом с архангельским говорком.

Как Сало на диете был

Однажды Сало решил похудеть, но вот как это сделать, он не представлял. И решил он у других людей проконсультироваться. Дескать посоветуйте , как мне похудеть и чтобы при этом таблеток не глотать.

Призадумались пацаны, решили диету разработать, послав Сало за пивом. Думали недолго, решив посадить человека на спортивно- кефирную диету. Мол, ты двигайся больше и ничего кроме кефира с хлебом не ешь, на такие жесткие меры решено было пойти из-за крайней запущенности подопытного. В общем, решили не оттягивать конец Сала и начать с завтрашнего дня.

Наутро Сало в универе не появился. Видимо всерьез диетой занялся – подумали пацаны, качается видимо вовсю.

Ну, короче, занятия закончились, пришла братва в общагу, в комнату заходят – е-мое, Сало качается…на кровати, сетка ее прогнулась до самого пола, а в Саловых руках утяжелители – пакет с кефиром и батон. Еще три пустых пакета стояли на столе, заваленном хлебными крошками.

– Здорово братва, я на диете! – обрадовался Сало.

Да, долго он на ней сидел, поправился на пять килограммов. А что вы ожидали – в здоровом теле гербалайфу не место.

Золото Сала

Как-то раз у Сала появились два чемодана с золотыми слитками. Это был общак, за который он отвечал яйцами по всей строгости понятий. Отступив, скажем, что в случае неудачи яйца несчастного клали в кастрюлю которая заливалась цементом и выбрасывалась с автомобильного моста в реку. Яйца от несчастного при этом не отчуждали. Сало сидел на чемоданах и смотрел боевик, потягивая пиво и закусывая омарами.

На кухне пердел и кашлял его папик, его мучал насморк. Рядом орала кошка, ей тоже хотелось пивка, но чихающий соплями папик постоянно вытирал об нее свой нос, полученный в наследство от дедушки Мойши. Вдруг в дверь позвонили, Сало переключился на монитор наружного наблюдения. За дверью стояли конкуренты.

Сало включил сирену, мгновенно по сигналу боевой тревоги явились папик вооруженный до зубов по последнему слову техники, дедушка с заточенной отверткой и кошка с бритвочкой. Под окно, грохоча гусеницами, подъехал радиоуправляемый танк, сам Сало взял в руки по пулемету КПВТ, за спиной у него был ПТУР, на поясе болтались гранаты, на ногах его были реактивные ботинки с удушающими шнурками, а голову прикрывала каска с прибором ночного видения и бортовым компьютером. Все его вооружение завершал пистолет- пулемет Стечкина с одним патроном для дедушки.

Дверь с грохотом рухнула, и в дверном проеме показались бритые головы неприятеля. Мгновенно началась стрельба. Папик лепил из ППШ, дедушка из обреза, кошкин выстрел снес голову одному из нападающих и старушке высунувшейся на площадку. Сало строчил сразу из всех пулеметов. Под окном грохотал танк, расстреливая и давя БМВ неприятеля.

Через пол-часа все закончилось, золото Сала было сохранено, бабушка докручивала в электромясорубке последнюю жертву, Сало досматривал боевик, папа блевал соплями, кошка отмывалась. В счастливом семействе вновь воцарял покой.

Общага на природе или теория мутна без практики, однако.

После годового грызения гранита науки, чтобы подлечить зубы и закалить желудки, студентов отправляли на практику в деревню, в 120 километрах от университета.

Деревенька представляла собой одну улицу с двумя рядами домов. Население ее составляли по большей части дачники, приехавшие отдохнуть от городской суеты, да пара старух доживающих в безумии свой век. Во главе местного населения стоял Саша-фермер, в миру – Толстый, снабжавший город кабачками, а студентов спиртом. Каждый год с приездом студентов жизнь в деревне оживала, покой жителей и дачников нарушался, хотя и жили студенты своей жизнью по возможности не влезая в деревенский уклад.

Соседство со студентами жителей не устраивало и местное население делая подлянки друг-другу, спихивало все на студенческую братию. То базу их разломают, то провода оборвут. Но особенно отличились местные зловредные старушенции, воровавшие по ночам друг у друга кур и ягоды и спихивавшие свои грешки на студентов, которым в принципе эти куры были по барабану.

Студенты же платили жителям сполна: то ямку маленькую – метра два глубиной на поле выкопают и в нее трактор провалится, то магнитофон среди ночи на полную включат и сами подпоют. Но особенно любила надежда Родины нашей, выкопать ямку на месте деревенского брода через реку, и там где вчера козы ходили, сегодня трактора тонули.

Да, практика была не столько учебной, сколько практикой в человеческих взаимоотношениях. Разные ситуации случались: то ежики ночью нападут, то хачи в гости к девкам понаедут, то тихушники передрищутся. Конечно, как и все в этом мире, практика начиналась с прибытия: делились спальные мешки и матрасы, ставились палатки, короче, оборудовались достойные условия житья на дикой природе. За этими хлопотами проходил первый день в этой "общаге на природе". Отрубившись после хозяйственных хлопот, лагерь крепко спал.

Берегите братьев меньших

Не спали лишь ежи, кабаны и прочие медведи. Нажравшись водки они начали ходить по лагерю, запинаясь о палаточные растяжки, хрюкать, мычать, выть в водопроводную скважину душа в себе рвущийся наружу злорадный смех. И тут раздался человеческий удивленно – вопрошающий возглас

– Я не понял, где мои тапки?! Отдайте мои тапки! Хорош мудить зверьки долбаные!

Вокруг сарая, исполнявшего роль базы университета, бегал Игорек, на ногах его было два левых тапка, вследствие чего он не мог совершать прямолинейного движения и двигался по кругу. Чтобы у парня не закружило голову, пацаны его решили поймать и кинулись на помощь другу описывающему второй десяток кругов. От резкого движения ноги Санька- кабана резко разъехались в стороны, у Димона тапки переплелись между собой, другого Санька видно не было, судя по хрусту сучьев в ночи, он совершал параболический полет по склону оврага за лагерем.

Вопрос с тапками был запутан основательно, из пяти пар одинаковой пары не нашлось ни у кого. Матерясь и чертыхаясь впотьмах все "звериное" братство наконец- то решило возникшую было проблему, в лагере воцарил покой.

– Да, тяжело ежиком быть – словно тост проговорил Димон и опрокинув в свое нутро очередную порцию горючего повалился на спальник. Через десять минут из пацанского шатра провозглашенного накануне "храмом солнца" из-за приютившихся над ним ласточек, комаров и прочей нечисти и превратившегося в звериную берлогу, доносилось лишь мычание, хрюканье и сопение – зверьки "устаканились".

Наутро, одна персона, мучавшаяся трезвой бессонницей минувшей ночью, пожаловалась преподу, косясь в "медвежий" угол.

– Нарьян Марыч, сегодня всю ночь, шум был, спать было невозможно!

Пацаны, исполнявшие роли лесного зверья минувшей ночью и успевшие с утра побывать в местном вытрезвителе – речке Габишке с холодной, моментально отрезвляющей водой, молча переглянулись, вопрос о дальнейшем пребывании на практике повис в воздухе.

Старый ученый зубр, хорошо вникавший в проблемы всяческой живности и неоднократно деливший с ней горилку, парировал

– Я ничего не видел, значит, ничего не было.

Инцидент, как говорится, исчерпан.

" И нет нам покоя ни ночью, ни днем"

Но тут, словно ветром студеным повяло, затаила та девушка недоброе и решила лишить закуски добрых молодцев. Пересчитала она все луковицы в кладовочке, всю тушенку заприходовала, да в тетрадочку записала, рученьки потираючи.

Но пацаны, узрев эти махинации кручиниться не стали, благо все тайники им были известны, перепрятали весь злосчастный лук в той же кладовке под мешками с провиантом, да сеном привалили и сидят, посмеиваются.

Ко времени готовки ужина дежурную повариху Клаву охватило беспокойство, её начали терзать смутные сомнения, и зайдя в кладовку она не нашла лука или как громко подметил Санек, участвовавший в заговоре

– Лук спиздили! – и спокойно добавил – или ежи сожрали.

Все косяки сошлись на Клавке, она затеяла бучу с никому не нужным овощем, она же и подходила к нему последняя. Лихорадочно роясь среди пятидесятикилограммовых мешков и коробок с тушенкой, Клава воссияла – лук был на месте, его был целый мешок и она могла его есть, чавкая и брызгая слюнями, да и о куркульской тетрадке ей пришлось забыть под напором вовремя проагитированного большинства. На Клаву никто не обиделся, фамилия была у нее такая – Куркулева.

В общем-то, всяческих стычек между отдельными личностями у студентов проходило мало, так-как, как и любое общество их толпа согласно законам социологии поделилась на отдельные ячейки. Произошло это как-то само по -себе, и вследствие оного друг другу они не мешали. Некоторые личности предпочитали давиться печеньем, кроша на постели в своих палатках, другим все было по барабану.

Территорией общих интересов были сарай – база, да волейбольная площадка. Именно там проводили студенты большую часть времени, занимаясь, чем попало. Кто – то остервенело лупил по мячу и стоящим неподалеку палаткам, отчего из последних постоянно доносились вопли и кашель от застрявшего в горле куска, кто -то курил что душе угодно, развалившись на скамейке и чему -то загадочно улыбаясь. Иногда по территории лагеря и сарая летали пули, дырявя пивные банки и вещи, развешенные на солнце для просушки – это развлекался с пневматической винтовкой Санек и его единомышленники.

Весело жили, никто почти не возмущался, за исключением контуженной Тани, постоянно жалующейся на перипетии судьбы (особенно с перепою). Контузию она заработала из-за нежелания перенести свою палатку подальше от волейбольной площадки, вследствие чего, систематически получала мячом в голову и другие части ее бренного тела. Что ни говори, все-таки жесток наш мир, а люди в нем садисты. Хотя, если разобраться, то понятия зла и жестокости также расплывчаты, как похмельное утро.

«Зловещая доброта»

Возьмем, например, случай произошедший с Салом, о котором уже упоминалось выше. Любил он знаете – ли, как и многие из студентов, различные угощения, но Сало, как начнет угощаться, так за уши не оттащишь, а если и оторвешь – так только уши. Так- как уши свои Сало тщательно охранял, раздуло его от этих угощений, да так что в трехместной палатке он один жил.

Ну, вот и решили пацаны по доброте душевной помочь человеку, а то не ровен час пойдет в сортир под горой, поскользнётся, да так и покатится матерясь, как колобок в пургу. Намешали они слабительного с соком, в бутылку налили, да на видное место поставили, а сами типа в шахматы играть сели, тут и Салек нарисовался, пить захотел. Ну, че нормальным пацанам для другана ничего не жалко, пей мол, сколько влезет. Влезло много… Вылезло вопреки закону сохранения вещества еще больше, видимо сказалась накопленная энергия, находившаяся в связанном состоянии.

Вечером, изрядно облегченный Салек порхал, махая ракеткой для бадминтона и ловко отбивая потрепанный волан, он даже и не подозревал о помощи друзей, списав сортирные посиделки на изрядно надоевшую овсяную кашу, приготовленную контуженой Таней дежурившей по кухне. Так, одним махом были решены две проблемы и овсянку варить перестали, и Салек боле не шакалил.

Вот и судите, что есть добро, а что зло, и Эйнштейн со своей теорией относительности здесь совершенно в пролете.

Темна Вальпургиева ночь.

Так как, жили студенты хоть и в деревне, но все-же на дикой природе и нужно было постоянно держаться начеку, особенно ночью, когда на улицу вылезала всякая нечисть, типа ежей, змей, лягушек и местных панков ищущих приключений на свою задницу.

Поэтому все студенты спали кто с чем, кто с топором, кто с винтовкой или ножом под подушкой. Некоторым повезло спать с сильными девушками, которые их всячески берегли от нечисти. Часть пацанов охраняли общественное имущество и общественную провизию, бдительно храпя в шатре сооруженном внутри сарая. Почти каждую ночь внутри происходило какое- то шевеление, то шныряли к бидонам с водой их сокурсники. Но вот однажды когда студенты готовились ко сну и рассказывали друг-другу страшные истории об упырях, ведьмах и ежиках – оборотнях, чтоб веселей спалось, в кладовой послышался странный шорох. Мгновенно замолчав, они переглянулись, нет, им не послышалось, к шороху добавилось кряхтение, сопение и нечленораздельное ворчание.

– О, панки приперлись- прошептал Димон – Ща, на мы их отмудохаем, чтоб не шарили – Санек достал увесистую дубину. Тихонько вооружившись, чтоб не спугнуть воришек парни прокрались к хранилищу жратвы.

– Ну. суки, молитесь- резко включил фонарь Санек.

Никого в чуланчике не было, но между тем шорох затихший на мгновение, снова возобновился. Сашка посветил фонарем в направлении шороха, луч фонаря выхватил из темноты раскуроченный пакет с высыпавшимся из него печеньем. Еж – скотина, жрал студенческую провизию и даже не думал давиться ею. Накрыв воришку стоявшим неподалеку пустым ведром, чтоб не свалил без спросу, студенты стали думать, оборотень это или нет, и стоит ли его сажать на кол.

Чтобы соблюсти принцип справедливости, решили подождать до рассвета, и если на месте ежа окажется какой –нибудь левый чувак с ирокезом на башке, снести ему этот ирокез вместе с башкой лопатой нахрен.

Перевернув ведро с ежом, накрыв его крышкой и придавив кирпичами, чтоб еж не выпрыгнул и не перегрыз им горло, студенты отправились спать. Но уснуть не удалось, обожравшийся еж не соглашался с условиями своего пленения, матерился, ворчал, фыркал и бился головой об ведро, создавая дикий шум.

– Выпустите его нахрен, давайте спать – пробормотал Игорек

Чтобы окончательно убедиться, в том, что еж оборотень или нет, решили студенты провести экспресс- диагностику. Как известно, ни один вампир нормальной ориентации не откажется испить женской кровушки, и поэтому ежа решено было поместить в палатку к девчонкам и в случае его нападения на кого- нибудь – экстренно замочить (ежа в смысле, а не его жертву).

Взяв ежика в рукавицы, парни подобрались к палатке девушек откуда доносился громкий храп и тихонько отогнув полог закатили ежа внутрь и стали ждать… Еж свернувшись клубком, выкатился на улицу, они закатили его снова, еж выкатился, после четвертой и пятой попытки «экзорцисты» поняли, что еж он и в Африке еж, и отпустили бедное животное на волю, ежик поворчав напоследок, обозвав студентов полными придурками, свалил в лес, рассказывать его обитателям о двуногих дебилах с большой поляны.

Фумигация по-деревенски или пока дерёвня!

Время на природе бежало незаметно, подошла пора отъезда из успевшей полюбиться деревеньки.

Димон, балансирующий на большом бидоне, прибивал свои старые кеды на стену базы, на которой уже красовалась целая галерея различной, рваной обуви. Санек, следивший за тем чтобы Димон не навернулся с фляги и не уронил молоток ему на голову, думал. Обычай обычаем, а новые кеды было жалко. Но и оставить о себе что-то хотелось, и тогда Санек решил приколотить свои носки, не стирая которые он проносил всю практику. Пока сия мысль не покинула его, Санек кинулся в свою палатку, сзади послышался звук падения фляги, скрежет отрываемой доски и яростный мат Димона грохнувшегося в крапиву, росшую под стеной базы. Вернувшийся вскоре Санек, забрав у Димона молоток и гвозди, начал прибивать свои носки задубевшие от трехнедельного ношения, к стене сарая. Гвозди не желавшие их пробивать, гнулись один за другим, в конце концов, Санек плюнул на это дело и выкинул свои потники в печку, располагавшуюся на кухне. Буквально через полминуты из печки повалил смрадный дым, комары в обилии обитавшие в бараке, попадали на пол, люди протирая слезящиеся глаза ломанулись к выходу. Окружающая действительность напоминала картину первой газовой атаки немцев на войска англичан под бельгийским Ипром. К счастью, база студентов практически не имела ни окон ни дверей , точнее они когда – то были были, но благодаря стараниям местных уродов со временем исчезли, поэтому смрад быстро рассеялся и воцарила обычная суматоха сборов к отъезду. Далее события развивались без приключений, а вскоре студенты, немного одичавшие на природе, свалили обратно в город, к так называемой цивилизации.

Новые реалии или дураков работа любит.

По приезду из деревни, город встретил студентов смогом, шумом и прочими проблемами мегаполиса, как- то – тупые менты в метро, наглые попрошайки , бомжи и прочие отбросы общества. Город требовал денег, и родительских средств уже не хватало на удовлетворение все возрастающих потребностей. Начались поиски работы. Но при кажущемся обилии выбора, действительно стоящих предложений было мало. Часто, например, под громким названием вакансии «офис – менеджер» скрывались обязанности обычной уборщицы, а « менеджер по рекламе» оказывался расклейщиком объявлений. И вот попался пацанам с общаги один заманчивый вариант – работа в сфере обеспечения энергосистем – то есть кочегаром. Работа на первый взгляд как раз для студента, накидал уголька в топку, да спи, либо конспекты штудируй. Но не тут то было, проработав несколько дней на теплоизоляции труб отопления, нахватав кучу долгов по учебе и чуть не спалив вшивый деревообрабатывающий заводик, убедившись попутно в состоянии охраны труда на нем, мы поняли, что сродство с БСЛ, то есть большой совковой лопатой, нам выйдет дороже ударного заработка истопника. Хотя многие люди могли ударно трудиться; кто-то давился тушенкой на консервном заводике, кто-то охраняя от крыс тушенку и котлеты, съедал половину произведенной за день продукции. Большинство – же перебивалось случайными заработками типа разгрузки – погрузки, хотя и здесь случались различные казусы.

Пошли как – то пацаны муку разгружать, ну на место прибыли, фургон муки разгрузили, тут оба – на – менты! Повязали всех и к себе, в мусарню повезли. Мука – то ворованной оказалась.

Ладно, пока суть да дело, разобрались, что братва студенческая ни при чем, отпустили и даже не отмудохали по счастью, ну вот и получилось, парни все в муке, усталые как черти, злые и все задаром. Субботничек, блин!

Или вот как то Вовчик напросился со Стасиком и студентами вагон-рефрижератор загружать подарками от африканских обезъян, бананами то есть. Загрузили вагон доверху, вчетвером, а марамой, который за погрузку отвечал, температуру не выдержал, для хранения необходимую и разгружать заставил. Выставили они все коробки, нужного показателя дождались, и обратно в вагон все погрузили. Заплатили им конечно же за один вагон, хотя фактически три переворочали. Такая вот хрень получилась, кидок на лицо… Ну да че прибедняться, на недостающую сумму парни бананов нажрались, на год вперед, ладно хоть в негров не превратились.

После работы Вовчик пустился в рассуждения

– Да, работа такая здоровья не прибавит, правы были наши предки утверждавшие, что под лежачий камень вода не течет. Лежит, себе, значит, этот камушек, на солнышке греется, тепло ему и сухо, птички иногда правда нагадить могут, ну да ладно, что с них взять, убогих. И вот ведь, аналогия какая напрашивается, камень этот тысячи лет может пролежать, потому что не пашет, а какая – ни будь кляча колхозная и пашет всю жизнь задаром и подыхает через двадцать лет в конюшне среди навоза, тут поневоле задумаешься, кормят ли волка ноги или – же он просто ушлый.

Серега, выпустивший на волю шипуна, мешавшего трезво мыслить, изрек

– Труд сделал из обезьяны человека, а из человека обезьяну.

– Че, хотите сказать, что вообще работать не надо?! – воодушевился Стасик. Да, нет – Вовчик почесал переносицу – делу время, потехе час, а время может быть разным, и пол – часа и меньше. И вообще, круто, когда за потеху бабки хорошие платят, то есть дело тебе по кайфу – это может и есть счастье.

– Кстати, о потехе, у кого-то скоро день рождения – не преминул напомнить Димон.

Я лежу на тротуаре у прохожих на виду, потому – что день рожденья только раз в году…

Да, действительно, день рождения был в самое ближайшее время и причем не у одного человека, а сразу у нескольких, точнее у пятерых человек родившихся в одну неделю. Поэтому решено было объединиться с целью достижения большей веселости совместного бухалова.

И вот, закупив водки, общажная компания отправилась в парк, чтобы не смущать оставшихся ОБЩЕжителей пьяными воплями и выходками.

Вдруг налетел сильный ветер, по дороге в лица неслись клубы пыли, деревья над головами гнулись под его порывами, роняя старые сучья, хлестанул дождь, казалось, сама природа противилась этой вылазке. Ребята метнулись к старым полуразрушенным погребам за дорогой, чтобы переждать затихшее вскоре ненастье, но они не знали – главная «буря» была еще впереди. Пересидев в землянках непогоду, отдыхающие двинулись дальше и через несколько минут прибыли на место – небольшую полянку у пруда, где прошлым летом выловили трупака, над которым за день до его выуживания плавали и ныряли студенты, ощущая запах разлагающегося мясца и шутя на тему упырей – утопленников. Перемолов воспоминания, компания принялась располагаться обустраиваяя место отдыха. Занимались кто чем, кто дрова готовил, валя голыми руками и обутыми ногами трухлявые деревья времен царя Николая Второго, кто –то сооружал импровизированный стол, ну а некоторые умыкнув втихушку бутылку портвухи и схоронившись за кустами разжигали в себе пламя праздничного настроения. И к моменту, когда у большинства горели только «трубы», у уже бухловатенькой троицы стыревшей портвешок, горели носы, щеки и глаза, в которых отражалось пламя веселого празднества.

Горел костер, на нем треща, разогревался плов, источая аппетитные запахи, уносимые ветром в сторону студгородка, в руках похрустывали пластиковые стаканчики.

– Ну, чего, начнем, а? – подал голос сгорая от нетерпения Леха Синий – а то ща пол – универа сбежится.

Ну и началось… Сначала вроде все шло вполне цивильно и даже скучновато. Но ближе ко времени, когда соотношение пустых и полных бутылок стало один к одному, началось страшное землетрясение, земля качалась и уходила из-под ног. Первым его почувствовал Тоха Пирожок, пошедший отлить и навернувшийся в канаву с талой водой. Баллы землетрясения нарастали с каждой новой порцией спиртного и вот уже из-под Стасика опрокинувшегося на спину, покатилось бревно, а вслед за бревном и Стешкина. Стеше было в кайф, она пела песни о загубленной девичьей красе и хватала всех за ноги, катаясь по ходившей ходуном почве.

– О, кажись, дождь начинается – Игорек протянул руку, ловя капли.

Дождь быстро набирал силу и каждая капля, попадавшая на головы «жертв землетрясения» повышала их сейсмостойкость, то есть отрезвляла.

Пришла пора уносить ноги, и, собрав свои пожитки, изрядно отдохнувшая компания двинулась в сторону общаги.

– Стойте, Стасяна забыли – вспомнил «сейсмостойкий» Вовчик.

Оглянувшись, они увидели Стасика, мирно сопящего на траве под уже проливным дождем, видимо толстые дубовые полочки в его голове на которых вольготно было всем трём мыслям Стасика, в одночасье рухнули , прочно придавив его сознание и блокировав мозжечок. Вздохнув. Вовчик подошел к Стасяну и взвалил его на плечо.

До общаги все добрались без приключений и лишь очнувшийся Стасик постоянно возмущался, не понимая, почему кончился праздник. И все бы хорошо закончилось, если бы по возвращению в общагу, уже пришедший в себя Стасик, не пошёл за пивом и не нарвался по пьяной дури на каких – то левых пацанов из соседней общаги, забив им стрелу от лица приютившего его общежития (делегат хренов).

Веселье продолжилось в лучших традициях деревенского экшна. В общем, на следующее утро, большая часть весело отдыхавшей компании, представляла собой печальное зрелище, характеризующееся кучей грязных и порванных вещей сваленных в одну кучу, и бланшами под некоторыми глазами. Серега, маявшийся бодуном, глядя на все это безобразие произнес вечную фразу

– Не, мужики, так пить нельзя.

Да-а-а, воистину утро вечера мудренее (или муднее)…

*********

Глава 10 «Рыбак рыбака…»

Вовка, на волне нахлынувших воспоминаний, решил навестить Стасика в общаге, тем более что тот давно звал в гости и как раз был на выходных после суточного дежурства. Стасик был на пять лет старше Вована, армии он смог избежать по причине косоглазия, а в охранниках обосновался надолго. Кстати, можно заметить, что косоглазие было преимуществом Стасика, как охранника, потенциальным воришкам сложно было понять, за чем или кем наблюдает он в данный момент. Пару-тройку раз он даже премию смог получить за задержанных воришек, решивших пойти на злодеяние лишь потому, что им казалось, что Стасик в этот момент смотрит совершенно в другую сторону. Нравился ему такой режим работы. Да и напрягать мозг не требовалось.

Единственным напряжением мозга для Стасика являлись сборники сканвордов. Разгадывал сканворды Стасик довольно успешно и гордился этим, ненавязчиво подкидывая разгаданные сканворды на видное место. И пусть слова в них угаданы были не всегда верно, но главное буквы в этих словах совпадали.

Вовка зашёл в общагу к другу, в комнате пахло кислым борщом, Стасик обедал. На столе стояла пачка майонеза, лежала буханка ржаного хлеба. На потёртой и прожжённой клетчатой клеёнке, которой был покрыт стол, валялись хлебные крошки с дольками чеснока, в углу стояла обрезанная наполовину пивная банка, почти до верху наполненная окурками.