Жизнь Вована, или «Пролетарии всех стран – пролетайте»

За время своих визитов в общагу, Вовчик сам повидал множество занятных историй – в каких-то Вовчик был непосредственным участником событий, а что-то ему рассказали студенты, с многими из которых он сумел сдружиться. Студенты были для него отдельным миром, отличающимся от его двора, завода и ПТУ.

Истории, рассказанные студентами, жителями этой общаги, достойны отдельно цикла внутри нашего повествования.

Просто праздник какой-то…

-Пьяные мозги падают вверх и их доедает свин…

–Пьяные мозги падают вверх и их доедает свин…

–Да блин, хреново…

Голова Синего раскалывалась и гудела после вчерашнего вечера, в который плавно перетек позавчерашний, посвященный всеобщему собранию этажа день.

Синий напоминал в это хмурое утро, Саида закопанного по шею в песок, жажда его мучила ничуть не меньше,

Он оглянулся, комната представляла собой склад поломанной мебели, разбросанных и скомканных вещей и битой посуды, посередине комнаты сиротливо валялась двухпудовая гиря, а на кровати жалобно посапывал сосед.

Память постепенно возвращалась. Словно из тумана, выплыли события вчерашнего вечера: пьяный сосед, лужа блевотины под его кроватью, внезапно охватившее Синего чувство всеобщей анархии и гиря, попавшая ему под руку. Синий метнулся к шкафу. Заботливо спрятанная от летающей гири его любимая чайная кружка, приветливо улыбалась. Взяв ее, Леха Синий прошлепал в умывальник, дабы насладиться живительной влагой. Над раковиной сопел панкушный тезка Вовчика – Вован, его попытки по добыче воды из крана вот уже полчаса ни к чему не приводили, несмотря на пинки по трубам и раковине подогреваемые хихиканьем соседских девчонок.

– Не парься, опять Стешкина западлила – Леха открутил главный вентиль на трубе и вода ласково зажурчала.

– Как башка, Вован?

– Да, блин, опять к подушке прилипла – Вован выковырял зеленый горошек из уха и швырнул на пол.

– Сколько раз, блин, тебе говорил, ставь тазик под кровать, придурок – пробубнил Леха, но Вован его не расслышал.

Когда хрюкан в желудке утопленный в доброй порции воды, наконец-то умолк, Синий взбодрился. В заляпанном разлитым пивом коридоре с усыпанным бутылочными осколками полом, уже собирался народ, вспоминая минувшее веселье, в воздухе стоял запах табачного дыма и взорванных накануне петард, коменда на этот этаж практически не поднималась – берегла свою нервную систему. Бороться со студентами населявшими его было бессмысленно, так – как несмотря на очевидную вину жителей, виноватой почти всегда оказывалась сама комендантша.

Примером чему служит случай произошедший с Саньком – человеком небольшим и прижимистым.

Сосед не выдаст – декан не съест.

Началось все с того, что Санек этот, культурно послал коменду к прокурору, когда та пришла требовать от него денег на ремонт общежития начисленных ему деканатом за спортивные достижения, а попросту – решила халяву поймать. Опешив от такой       наглости студенческой, комендантша затаила злобу лютую и решила подвести паренька под студсовет.

И вот, спустя некоторое время, однажды вечером, Санек, захмелевший у другана на дне рождения и любящий ясную голову, попытался выйти на балкон, дабы освежившись морозным воздухом взбодрить катающиеся в черепной коробке мысли. Ноги Санька уверенно ступали по коридору, мысли уже были на морозе, и тут в его сознании возник образ Л.Б., как иногда называли коменду студенты. И вот, этот демон мнимого порядка, потребовал от Санька спуститься в комендантскую и написать объяснительную на тему сиюминутного состояния. Объяснительная написанная Саньком выглядела примерно так: " Я сегодня нахожусь в таком состоянии в силу особенностей моего организма" – ну и как положено число и подпись.

На следующее утро бодрый Санек спускавшийся по лестнице, вновь столкнулся с комендантшей, ее и без того узкие бурятские глаза сузились еще больше, она не верила им, так как сама обычно после праздников три дня не выходила из своей комнаты. Санёк, как ни в чём не бывало, проследовал мимо, не забыв поздороваться с опухшей от раннего утра коменданшей. Прокричав вслед обогнувшему ее и удаляющемуся Саньку о предстоящем визите декана, Л.Б. ретировалась(свалила), ну а Саньку все было по барабану, легенда для декана и студсовета была уже готова.

И вот настал решающий час. Декан ввалился в двери тесной общажной комнатушки, взору его представилась образцово – показательная комната с чавкающим кукурузными хлопьями Саньком, на стенке висели грамоты за спортивные достижения, на полу стояла "переходящая" из комнаты в комнату гиря. Выслушав версию готовящегося к соревнованиям Санька, о внезапной простуде, пользе спиртовых растираний и влиянию циклонических вихрей и солнечной активности на скачки артериального давления, декан возмутился поведением коменды, пообещав разобраться с вопиющим прессингом. Так бесславно провалился коварный замысел Л.Б. и это лишь одна из историй капитального облома коменды жителями беспокойного этажа.

" Не страшна нам бомбежка любая."

– Да, блин, круто мы вчера повеселились – печально оглядывая разруху

комнаты, сказал тезка известного художника и человек музыкально одаренный – Леха Репин. Воцарилось молчание, все пытались что-то вспомнить, но минувшие события с трудом поддавались логическому анализу, казалось, мозги студентов плавятся и трещат от напряжения, в воздухе пахло горелым. Но пахло не от перенапряженных мозгов, тянуло с кухни. Заподозрив неладное Синий на цыпочках подошел к плите, где адски шипела кастрюля, и приоткрыл крышку…

– Шухер,сгущенка! – раздался крик Синего, тело его вывалилось с кухни сбив по пути вечно тупящую девушку с погонялой Выдра. В следующее мгновение раздался оглушительный взрыв, потолок и стены кухни покрылись липкой коричневой субстанцией медленно капающей и стекающей на пол. По счастью, никто не пострадал, кроме нескольких тараканов греющихся у плиты и убитых отлетевшей крышкой.

Да, это было круто… Выдра материлась, ее сладкая мечта лопнула и была размазана по всей кухне. Конечно – же, глупо было бы не отпраздновать день всеобщего спасения…

Вечером, когда большинство жителей общаги только почесывали затылки, думая о дальнейшем времяпрепровождении, на "веселом" этаже уже стояла батарея пустых "чебурашек", на полу рядом с Вовчиком, сидел Костик – будущий инженер-механик и пел песню. Душевно пел, надо сказать, так, что со стороны могло показаться, будто над ним жестоко измывается банда жестоких отморозков. Да, Костик пел…, потому – что пить уже было нечего, и от этого его песня становилась печальнее.

"На безрыбье и утка рыба."

Наступила весна, пробухалось восьмое марта, прошашлычились майские праздники… Время шло, со старых прудов сошёл лёд, на освободившуюся водную гладь прилетели утки. Вовчик зависал в общаге у Стасика, получившего премию натурпродуктом – в виде четырёх кейсов полторашек пива.

Мимо Костика как всегда сидящего у стены и укутанного в "зенитовский" шарф несмотря на жару пробежала толпа студентов сматывающих леску с крючком.

– Вы куда? – спросил Костян

– На рыбалку!

Но рыба в этот день не клевала… клевали утки, что для студентов было тоже не плохо. Обратно пацаны возвращались с трофеем, назревал грандиозный ужин с дичью. Утка та и впрямь была дикой, урвав на халяву кусок хлеба, предназначенного для рыбы и подавившись крючком она начала истошно орать, хлопать крыльями и вообще всех покрыла утиным матом. Теперь же она лежала тихо и никого не трогала, да и голова её, лежащая отдельно, так же не пыталась возмущаться. Смирилась наверное…

Спустя некоторое время, по этажу стали разноситься запахи щекотавшие носы жителей и вызывающие слюноотделение и аппетит по типу сернбернарского.

Да, круто тогда студенты похавали, жалко водочки не было, в голову лезли мысли о вечном, но им упорно мешал Серега Шипунов. Утка из его желудка рвалась на волю, из-за чего Серега шипел и крякал, попутно отравляя воздух, за что Синий пригрозил ему вставить в задницу свисток от чайника. Правда, Серегу это не огорчило, он вообще был по жизни оптимистичным пофигистом.

– Вы тогда хрен уснете – заявил Серега, ибо свистеть, пуская шипунов он мог беспрерывно.

Злодейский вопрос (по Достоевскому) или Русские не дремлют.

Но поспать не удалось… Россия, как всегда была в опасности, и нужно было ее спасать. Злодеи блин одолели.

В четыре часа утра по этажу стали разноситься возгласы типа: "Слава России!" и топот марширующих ног. Впереди шло тело Синего в черной рубашке и улыбалось. Это был парад. Злодеи – печенеги с половцами корчились в своих комнатушках, услышав поступь русского патрионализма, наиболее пофигистичные сограждане спали безмятежным сном.

На пятом этаже кто-то взвыл, это запел Рыжий – человек с гитарой и друг Пирожков. Он упорно заставлял Аню – старосту жевать "Орбит" без сахара, но она не хотела "Орбит", она хотела спать и желательно не одна.

Дело в том, что студенческая староста была уже старовата, имела жизненный стаж около сорока лет и должность доцента на кафедре энтомологии. Ее староватость перемешивалась со страшноватостью, и вследствие этого, у Ани возникали проблемы личного характера, которые выливались ведром помойного стукачества на головы студентов. Но Рыжему до всего этого было пофигу, душа требовала песен и драйва.

Драйв постепенно переходил от человека к человеку, начинался новый день.

День для многих жителей этажа начинался с пикета. Пикет – представлял собой что-то между веселой тусовкой студентов и тайной акцией подпольщиков с обязательной раздачей литературы, призванной поднять национальное самосознание народа. Напротив, через дорогу, врученные прохожим листовки пытался отобрать местный Берия – Дима Денисов, с ног до головы затянутый в дешевую турецкую кожу. На плече его висел мегафон или по-русски – "матюгальник", играющий роль "рупора коммунизма", на носу гордо восседало пенсне, бабки окружавшие Диму махали красными флагами, отгоняя мух от своего вождя. Дряхлый старичок с безумным взглядом крутил ручку своего ровесника – патефона, по улице разносились шипяще-хрипящие звуки советских маршей. Прохожие улыбались, поднимая с утра свое настроение. За скамейкой, в куче неубранного мусора, прятался неприметного вида остроносый мужичонка с бледным лицом и фиксировал проходящие события на видеокамеру, в тайне надеясь на орден. Агента среди родной стихии видно не было, и лишь солнечные блики на объективе видеокамеры, выдавали его месторасположение.

Среди всей этой суматохи время проходило незаметно, так – же незаметны были и результаты всей этой партийной деятельности.

Сортир и балкон (война и мир)

Гораздо ощутимее было чувство голода после пикетов. Утоляли его каждый по-своему; кто-то бич-пакетами, кто-то макаронами и картофаном, а кто-то и бананами со сметаной. Соответственно питанию и даблились все по – разному; кто-то вообще почти не ходил, а у некоторых после получасового выдавливания глаз из глазниц с бесконечным "ы-ы-ы-ы-ы-ы" означавшим крайнюю степень запора, унитазы разносило на осколки и возникала новая проблема, характерная для общаги – проблема рабочего толчка, являющаяся проблемой пусть и локальнее Курильских островов, но намного актуальнее. Как правило, попытки установления монополии на сортир ни к чему не приводили. Сортир являлся демонстрационной моделью утопичности коллективной собственности – так-как все время возникали разборы кто больше в него гадит и кому следовательно чаще драить предмет спора. Наиболее независимые субъекты пытались даблить с балкона, но это было чересчур экстремально и потеряв от напряжения равновесие можно было свалиться в харчковые лопухи в изобилии произрастающие под балконом на чибково-харчковой почве перенасыщенной мочевиной, получаемой путем перегонки пива через почечные лоханки.

Удобрению способствовал прекрасный вид с балкона на уходящие вдаль парковые просторы- отраду студенческой души, пребывающие в архиплачевном состоянии из-за отдаленности от туристических маршрутов и на помойку студгородка – отраду души бомжовской. Балкон был отдушиной среди грязных общажных коридоров, и светлыми летними ночами на него стягивалась уйма народу, там проводились разборы и заключались союзы. Другим словом, балкон это было нечто общее, что объединяло – поэтому и лопухи росли под ним в таком изобилии.

"И разум- друг ошибок чудных."

Так-как абсолютное большинство студентов имело непосредственный контакт с науками, многие из них пытались экспериментировать. Эксперименты эти носили как локальный, так и глобальный характер. Однажды Игорьку – боксеру и философу кто-то из его добрых друзей поведал о том , что не у всякого человека хватит силы сжать в кулаке сырое куриное яйцо. Игорек , как и любой настоящий ученый конечно- же не поверил и решил самолично удостовериться верно ли данное утверждение. Достав из холодильника яйцо, он взял его в руку, собрался и что есть сил сжал кулак, силы хватило – яйцо стекавшее по стене комнаты и новым брюкам Игорька оказалось слабее человеческих возможностей. Так человек в очередной раз победил природу.

Вообще Игорян был личностью неординарной и живя в общаге, как и любой нормальный студент влипал в разные истории, впрочем, как и его сосед Санек скрывающийся на российской территории от службы в литовской армии.

Любили они шутки ради, друг друга ножичками и розочками попырять, да топориками покидаться. Так и жили не тужили, к порядку приучались, ибо за неправильно отрезанную корку хлеба или съеденную сверх лимита колбасу можно было получить перо в бочину. Но явление это не было патологической жадностью, продуктов вполне хватало и они даже портились, это была забота о здоровье ближнего.

На этаже у пацанов было спокойно и чисто до тошноты и, их часто приносило на "злополучный" четвертый этаж вечно бухой и грязный, особенно после генеральной уборки. Иногда правда происходил своеобразный обмен опытом, веселая компания с четвёртого этажа проникала на этаж к Игоряну и Саньку и устраивала дебош, чтобы жители не расслаблялись. За веселье попадало почему-то братьям Пирожковым или попросту Пирожкам, которые жили по соседству и принимали непосредственное участие в активно-беспредельной жизни общежития.

С ними вместе впросак попал как—то раз и Стасик, доверчивой души человек, хлебнувший как-то насыщенный раствор марганцовки по милости своего соседа, решившего спасти его от алкогольного отравления.

Дело обстояло так: Стасик, справлявший свой очередной день рождения "поймал перепела" или попросту нажрался – ему стало плохо , рвота не шла и тазик был пуст. Сосед Стасика по прозвищу Ленин, решил спасти положение и влил ему в глотку слабый, по его мнению раствор марганцовки, но так как Ленину для Стасика было ничего не жалко, раствор получился темно-бурого цвета. Стасик подумал и решил блевануть, пока его окончательно не угробили добровольные врачи – убийцы. Короче повезло Стасяну, оклемался потихоньку, Рыжий ему песенку спел, Серега шипуна запустил. В общем – праздник удался.

«Аксиома Фекалкина»

Здесь же в омуте тихого беспредела обитал и Паша Чекалкин, которого все за глаза звали Пашей Фекалкиным – туалетный монстр, получивший свое погоняло за магнетическую тягу к фекалиям. Тянуло его к ним очень по злорадному, примером чему могут служить два случая происшедшие с Пашей.

Как -то раз обдолбанный в мясо Паша, познакомившись в пьяном угаре с девушкой из педагогического университета или как его кратко называли – ЦПХ , пришел к ней в общежитие, точнее даже не пришел, а забрался, вскарабкавшись по стене словно таракан, так – как пройти легально было почти невозможно из -за вахтерши – Цербера, ревностно охранявшей свой проход от посягательств мужского пола. Вахтерша была ангельской копией комендантши общаги – потайной эсесовки и садомазохистки со склонностью к лесбиянству.

И вот эта "сладкая" парочка твердо стояла на страже ЦПХ ,не пуская пацанов вынужденных ломать руки и ноги срываясь со стен цитадели.

Пробрался Паша в общагу, а тут как назло девчонку его коменда к себе вызвала.

Ну вот значит, заперли Пашу в общажной комнате и чтоб коменда не застукала свет даже включать не разрешили и строго – настрого запретили высовываться из комнаты. И вот сидит Паша в полной темноте , о бабах мечтает и тут его проняло, организм требовал отложить личинку или попросту на толчок по большому. Виновата во всем была Пашина жадность и халявная селедка со сгущенкой, сожранные им у абитуры. И выйти блин нельзя, дверь снаружи на ключ заперта.

– Ну да ничего – подумал Паша – пересижу.

Но пересидеть не получилось, время шло, а подруга не появлялась. Пашу пропирало все больше и сил не оставалось. И тут Пашу посетила гениальная мысль. Он нащупал в темноте какую – то газету, аккуратно расстелил ее на полу, и сняв штаны принялся даблить на бумагу, чтобы впоследствии ее свернув, выкинуть за окно вместе с дерьмецом, и типа – "не было войны". Вот он сидит, личина прет, Паша тащится, чем не жизнь?! И тут блин Алкин, то -есть подружкин голос в коридоре послышался и уже ворочая ключом в дверях, она с кем – то разговаривала. Ситуация была патовой или полный пиз…ц. Паша лихорадочно натянул штаны, скомкал газету и швырнул ее в форточку. В комнате стоял запах свежего говнеца, лихорадочно кинувшись к тумбочке, Паша нашарил впотьмах какой – то пузырек с резко пахнущей жидкостью

– Круто, одеколон – подумал Паша и обильно полил ею свое лицо и руки.

И тут в комнате вспыхнул свет… Спустя мгновение тишины раздался дикий вопль Алки переросший в истерический хохот.

Паша ничего не понимая оглянулся вокруг, по окну растекшись на закрытой форточке сползали пашины фекалии, а в зеркале напротив стоял какой – то урод, весь в говне и зеленке ошибочно принятой за одеколон. Это был Паша… С тех пор и закрепилась за ним кличка "Фекалкин".

В другой раз все было гораздо проще и банальнее. Паша, нажравшись в хлам по поводу несданного экзамена попросту обосрался во время принятия им душа, да – да попросту обосрался прямо в душевой. И пытаясь скрыть следы преступления поскользнулся и беспомощно плюхнулся на пол, прямо в свое дерьмо. После нескольких безуспешных попыток преодолеть земное притяжение, Паша сам измазавшись в фекалиях и измазав всю душевую кабинку, наконец-то поднялся и держась за водопроводные краны встал под лейку. Земля качалась, как палуба корабля в шторм, но краны служили надежным штурвалом, и через пять минут ошпаренный и зловонный Паша вывалился из душевой, да так и пролежал на полу до вечера , служа преградой на пути в умывальник.

И не миновать бы Паше радикулита от лежания на холодном полу, если бы не Сало – колобок, наткнувшийся спросонья на Пашу и плюхнувшийся ему набок, приведя тем самым в чувство бедного Пашу. Впоследствии Сало рассказывал, как он спас Пашу от клинической смерти, проведя комплекс по реанимации. Сало вообще был сказочником, этаким местечковым Мюнхгаузеном и похождения его, Вовчику врезались в память, а поведанные сюжеты похождений, достойны отдельных глав.

Саловы байки или Сало Беспощадный.

(по рассказам Сала)

"Опель" всмятку

Промозглым октябрьским вечером новенький "Опель" мчался на полной скорости по автотрассе. Круглый, пухлый человек небрежно крутил баранку, вцепившись в нее пухлыми ручонками с мясистыми короткими пальцами.

– Сало, не гони в могилу – посоветовал здоровенный бугай с габаритами пять на пять.

– Братва ждать не будет – открутив знаменитую вертикальную пальцовку, ответил Сало, сидевший за рулем.

– Слышь, Бугай дело базарит – отозвался третий пассажир худощавый бледный мудак с гранатометом запазухой.

– Доход, в твоем чайнике масла не было и никогда не будет, ты тупой, как сын моего соседа.

Отступив, скажем что сын соседа Сало, был действительно, по мнению Сало туп и кровожаден. Каждый раз, когда Сало ехал с ним в лифте, соседский сыночек называл его тормозом, Сало надувался с обиды и застревал в тесной кабинке, пока какая – нибудь добрая душа не даст ему по печени, вынудив сдуться.

"Опель" повернул на отвороте трассы в сторону новых районов. Путь чотким пацанам преграждал закрытый шлагбаум железнодорожного переезда.

– Ч-черт, переезд закрыт, опаздываем.

Резко вжав педаль тормоза, Сало тормознул у шлагбаума. Не успела машина остановиться, как мощный удар заставил Сало вылететь из машины. Подняв толстую харю забрызганную дерьмом и грязью Сало увидел ужасающую картину: огромный "Камаз" смял багажник "Опеля" "по самые гланды". С отчаяния Сало вытащил из карманов по АКС -У и начал стрелять по грузовику.

Водила, выскочив из кабины, не успел сделать и шагу, как Доход его накрыл из гранатомета. Подняв оборванного и подпаленного водилу, Бугай шарахнул его об кузов. Подошедший с растопыренными пальцами Сало , выпятив вперед живот сказал ему

– Ну ты попал мужик, с тебя двадцать штук баксов и срок – неделя, чтоб нашел. Меня не колышет, хоть "Камаз" продавай.

– Ну ладно, братва поговорите тут с ним, а я поехал.

Подойдя к рейсовому автобусу с оторванными дверцами и заляпанными с боков бортами, Сало сунул водиле "скотовоза" двести баксов.

– Быстро, гони в город.

Водила сославшись на поломку, высадил пассажиров и усадив Сало, погнал в студгородок, куда так торопился Сало. Снеся полкрыши автобус, въезжая в ворота арки студгородка, резко затормозил у конспиративной хаты в которой шифровался толстый мафиози.

– Сдачи не надо – важно проговорил Сало и зацепившись за поручень навернулся со ступеньки автобуса.

Ввалившись в комнату, грязный и мокрый Сало увидел, что на полу валяется банка из – под варенья, шкурки от колбасы и пустая бутылка "Столичной". Да, торопиться явно было уже было некуда, и Сало втянув ноздрями коноплянный дымок струившийся из коридора, поведал ребятам историю, приключившуюся с ним на переезде.

Как Сало планом торговал.

Однажды Сало нашел двести килограммов конопли. Как же так? – спросите вы. А вот так: шел себе, шел, булочку ел, вдруг видит мешок большой такой и доверху травой набит, открыл его Сало, посмотрел, понюхал и сам себе не поверил. План он ведь и в Африке план. Запрыгал Сало, в ладошки захлопал, и решил стать наркобароном. Заныкав план понадежнее, он пошел искать покупателей. Только вот беда – никто ему не верил, но Сало твердо знал, что ему просто завидуют, а тут еще как назло конкуренты появились, а Сало от них сховался , съехав с конспиративной квартиры. Но настырные конкуренты попались, в универе стали Сало ловить, правда он у них меж пальцев проскакивал, потому что обсирался со страху. Короче, довели человека. Заперся он у себя дома в комнате и думу думать начал. Решил Сало план заценить, забил, закурил – не торкает, снова затянулся – опять не торкает. А тут еще женушка как назло

– Салечек, уберись в комнате.

– Сейчас, сейчас – ответил Салек

Жена опять за свое – уберись да уберись. Он ей «сейчас, сейчас», а она «уберись, да уберись»..

– Вот баба – думает Сало – пять минут не подождать, а жена в слезы -

– Салонько, дорогой, ты бы хоть поел, третий день взаперти сидишь.

– Да, и в правду, поесть бы не мешало – подумал Сало, и только он собрался приступить к священному для него ритуалу, как в дверь раздались мощнейшие удары, от которых затряслись стены, потолок и поджилки у Сало.

– Ну все, хана, п…ц ,это за мной.

Решил Сало не сдаваться, как говориться ни крошки врагу не уступать. Забил он двухметровую косячину и ну пыхать, уж глаза из орбит повылезли, и кожа на губах от улыбки трескаться начала, а Сало знай себе кумарит. Уже и пол из под ног ушел, а Сало все пыхтит, да пыхтит. Вдруг треснула дверь, упав с грохотом подобным грому. В конопляном тумане замелькала дюжина теней, смотрят, нет Сало нигде и конопли тоже нет. И вдруг на бандитов, нанюхавшихся дыму, напал свин. И начали прохиндеи жрать друг друга, пока не остался один единственный, которого поутру сушняк замучил. Так Сало избавился от своих преследователей, а сам он тем временем висел под потолком – улетел от такого количества плана.

Через неделю Сало объявился в универе, на ехидные вопросы

– Где же план ? – Сало гордо отвечал – братва нагрянула, пришлось скурить.

Случай на трассе