Эксплеты. Последняя сказка

– Часов пять-семь.

– То есть почти целый рабочий день. А вы хотите продать его за две чашки кофе? Знаете, если вы не цените свои коврики, никто не будет.

Хозяйка лавки вздохнула. А потом задумчиво погладила висящий на стене бело-розовый.

– Зефирный?

– Ну да, он такой нежный, воздушный, похож на зефир.

– Удивительно, я, когда ткала его, представляла себе ванильно-клубничную пастилу!

Это привело к тому, что у Омарейл появилась новая идея: дать каждому коврику название. И теперь, помимо цены, они добавляли на карточку и его.

– Я приду завтра, и мы продолжим! – воодушевленная, принцесса покинула лавку в шесть вечера.

Есть хотелось невероятно, ведь на обед у нее был лишь пирожок, которым угостила госпожа Тулони. Денег не было, а стало быть, и возможности купить что-то по пути. Живот скручивало от голода, думать о том, чтобы искать дерево, подходящее для фальшивого предсказания, не было никаких сил. Решив, что займется этим сразу после ужина, Омарейл поспешила домой.

Даррит где-то пропадал, Лодья тоже еще не вернулся. Приготовив яичницу, принцесса поужинала в одиночестве. Для человека, который всю жизнь провел в полнейшей изоляции, ей на удивление остро не хватало компании. Не во время еды, нет – вообще. Они попали в прошлое, а ей не с кем было разделить невероятность события. Лодья сразу дал понять, что не желает знать ничего о Путешественниках или своем будущем. Даррит же стал еще более замкнутым, чем обычно. Утром он почти не разговаривал, а вечером пришел домой, когда Омарейл уже была в кровати – она не нашла в себе сил в одиночку отправляться на прогулку по вечернему Астрару. Если бы он позвал ее, предложил обсудить, как прошел день, захотел увидеться, то выяснил бы, что перед сном в темноте своей комнаты принцесса плакала от обиды и его безразличия. Но он не постучал, не попытался поговорить, не дал понять, что она все еще важна для него.

Разумеется, внутренний голос Омарейл взывал к совести: Норт попал в год, когда появился на свет, и, возможно, теперь пытался раскрыть самую главную тайну – тайну своего рождения.

Но тот же внутренний голос сухо замечал, что если бы Даррит соизволил обменяться с принцессой хоть парой слов, она узнала бы обо всем наверняка, а так оставалось только строить догадки.

Смакуя мгновения особой жалости к себе, Омарейл мысленно негодовала: она тоже испытала немало потрясений, но не стала вести себя холодно и отстраненно.

Утром принцесса вошла в кухню мрачная, как февральский вечер. Лодья и Норт сидели за столом и оживленно беседовали. Омарейл сдержанно ответила на их приветствие и мученически вздохнула.

– Я налью вам чай, садитесь, – совершенно не глядя на нее, сказал Даррит.

Он был увлечен разговором и не обращал внимания на печальное лицо принцессы. Она сердито поджала губы, но села.

– То есть Турбийон, по сути, один, и он всякий раз возвращается в свое время, – говорил Даррит увлеченно. – Но сейчас их здесь два – один ваш, один наш.

– Именно так, – с улыбкой человека, наслаждающегося беседой, ответил Лодья. – Потому что Путешественники попадают ко мне, в прошлое, из другого времени, не из моего.

Норт запустил руку в волосы, взъерошил их и задумчиво произнес:

– Получается, что для Часовщика проходит не один год, прежде чем он отправляет Путешественника к вам. Он ведет учет? Записывает в блокнот, кого куда отправил?

Налив чай, Даррит подхватил с плиты кусок пирога и поставил все это перед Омарейл. Встретившись с ней взглядом, он чуть улыбнулся – мимолетно, едва заметно, – и она с раздражением поняла, что обида отступает. Тело наполнялось теплом. Она этого не хотела! Она намеревалась высказать Дарриту все, что думала по поводу его отсутствия в такой важный момент. По поводу его черствости. По поводу того, что он не делился с ней тем, что было важно для него, наконец! Будто они были чужими людьми.

Мужчины продолжили разговор, пока Омарейл молча ела завтрак. Затем Лодья взглянул на часы, что крепились цепочкой к карману его жилета, и торопливо начал собираться.

– Моя помощница, конечно, уже пришла, но я очень не люблю опаздывать, – поделился он. – Время, знаете ли, терять не стоит, – добавил он с многозначительной улыбкой.

Когда он ушел, в комнате наконец воцарилась тишина. Даррит сосредоточенно нарезал копченое мясо, стараясь сделать тонкие ломтики, и все еще не замечал мрачного настроения Омарейл. Она устала ждать, когда он наконец обратит внимание на ее недовольство, и уже собралась высказать все вслух, как он поднял взгляд и спросил:

– Вы на меня злитесь?

Будто бы и не было вчерашних слез, принцесса с доброжелательным недоумением и даже нотками снисходительности спросила:

– С чего ты взял?

Он чуть пожал плечами и встал, чтобы снять с плиты разогретые лепешки.

– Я подумал, что вы обиделись из-за моего позднего возвращения. Не вышли из комнаты, когда я вернулся. Сегодня молчите.

Почему ей не хотелось соглашаться?

– Я просто уже спала.

– Вы не спали.

Она вопросительно подняла бровь, борясь с желанием крикнуть что-нибудь сердитое. Но раз уж она решила изображать безразличие, то спокойно спросила:

– Почему ты так решил?

– Слышал, как вы плакали.

И тут Омарейл вскипела.

– Слышал и пошел спать?! – воскликнула она.

Даррит поставил на середину стола лепешки и нарезанное мясо.

– Если это что-то меняет, я пошел не спать, а читать.

– Луна и Солнце, разумеется, это ничего не меняет!

Он сел. Растерянно отломил кусочек лепешки.

– Создается впечатление, что рассердило вас не мое позднее возвращение, – задумчиво произнес он, – и не то, что вчера я совершенно не посвятил время нашему общему делу. Но что тогда?

Омарейл устало потерла лицо.

– Ничего, – буркнула она и сделала глоток чая.

– Дело ведь не в том, что я вчера не провел с вами время?

Она мысленно застонала: разговор становился все хуже и хуже. Признаваться, что дело было именно в этом, принцесса не хотела даже самой себе, а уж Норту не сказала бы и подавно. Отрицать – значило придумывать другую достоверную версию. Надо было с самого начала соглашаться, что причиной была недостаточная вовлеченность в их миссию!

В конечном счете она решила избежать прямого ответа и поинтересовалась:

– Если ты слышал, что я плакала, почему не зашел, не спросил, что случилось?

– У вас предостаточно поводов для слез, все они мне известны. – Омарейл неверяще покачала головой, услышав такой ответ. – Но я предположил, что вы бы не хотели выходить ко мне в таком состоянии. Мало кто любит быть застигнутым в минуту слабости.

Принцесса хмуро смотрела на него.

– Я решил дать вам время успокоиться и обсудить все утром.

Возмущенная, но не находя нужных слов, она просто шумно дышала, глядя в спокойные синие глаза.

– Я был неправ? – уточнил он участливо.

«И да, и нет!» – раздраженно подумала Омарейл. В самом деле, кто знает, чего она могла наговорить вчера на эмоциях. Да и если посмотреть с точки зрения Норта, он действительно не сделал ничего плохого. Наконец ее плечи опустились, тело расслабилось.

– Ладно, забудем об этом, – и, помолчав, сообщила: – Я нашла работу на эти две недели.

Эта новость Даррита сперва удивила, а затем развеселила.

– Вы серьезно взялись за изучение подданных, Ваше Высочество.

– Я вчера не смогла нормально поесть, пока была в городе, потому что оказалась без соля в кармане.

– Понимаю, это серьезная мотивация, – отозвался Норт насмешливо.

Принцесса лишь презрительно фыркнула и начала делать сэндвичи из лепешек и мяса.

– Так как я теперь работающая женщина, заберу это с собой. Зарплату мне пока не платят, так что…

– Куда вы устроились и сколько нынче стоит труд королевской особы?

Омарейл огляделась, заметила вчерашнюю газету и завернула в нее свой обед.

– В магазин. Помощницей.

Даррит выжидающе смотрел на нее, и принцесса была вынуждена продолжить:

– Зарплаты пока нет, мы договорились, что я сначала что-нибудь продам.

Она видела, что Норт с трудом сдержал удивленный смешок, но затем справился с собой и совершенно серьезно сказал:

– Желаю вам успехов. Стало быть, вы сейчас отправляетесь на работу?

Омарейл кивнула:

– Но собираюсь идти туда по новому пути, чтобы поискать дерево. Вчера ничего подходящего не нашла, кругом один камень. Нужно будет заняться озеленением Астрара, когда вернусь.

– Я сегодня тоже сосредоточусь на нашем деле. А сейчас, может быть, проводить вас?

– Будет правильнее, если мы разделимся, – ответила принцесса. – Две недели – небольшой срок. Хотелось бы поскорее найти место, чтобы спрятать предсказание, и немного расслабиться. Я планирую идти на юг.

– Тогда я охвачу западную часть, – кивнул Норт. – Думаю, нам нужно воспользоваться тем, что в нашем времени половина Ордора собралась на улицах Астрара. Публично вскроем нашу капсулу и продекламируем предсказание сразу, как вернемся. Поэтому нужно изучать те улицы, на которых в день свадьбы будет достаточно много народа.

Омарейл предложила Дарриту в случае неудачи поискать подходящее место вместе, когда она вернется. Договорившись встретиться дома около шести, они расстались.

Разговор с Нортом поднял Омарейл настроение, поэтому по пути в лавку она, воодушевленная, мысленно составляла план, как будет делать из лавки госпожи Тулони самый известный магазин в округе.

Госпожа Тулони встретила ее с теплой улыбкой и свежеиспеченными пирожками с яблоками. А затем показала своей помощнице коврик с полосками карамельного, светло-коричневого и тепло-зеленого оттенков.

– Я вдохновилась цветами яблочного пирога. Когда смотрю на этот коврик, даже чувствую запах теплой выпечки, ванили и печеного яблока.

– Ох, госпожа Тулони, это же прекрасно! А знаете что?

Омарейл возбужденно выбежала на улицу, чтобы посмотреть на витрину. Затем вернулась к хозяйке лавки.

– Ведь самая большая трудность в том, чтобы заставить прохожих зайти в лавку, верно? Уж если они здесь окажутся, с пустыми руками мы их не выпустим! Но чтобы заманить покупателей, нужно придумать что-то интересное. Давайте все время менять оформление витрины, выставлять туда коврик и то, что вас вдохновило. Прямо сейчас повесим «Яблочный пирог» в центре, а рядом положим пирожки. И сделаем большую красивую табличку.

Наконец-то принцессе пригодились уроки каллиграфии! Сколько чернил и слез она пролила над различными дуктами, пытаясь вывести по ним красивые буквы. И вот навык оказался полезен. А пока она создавала композицию, госпожа Тулони сходила в лавку неподалеку и купила там несколько яблок. Теперь витрина вызывала любопытство и желание зайти в магазинчик.

В тот же день у них побывало трое посетителей. С первым говорила хозяйка, он ушел с покупками. Второму же госпожа Тулони показала все, что было, и даже мешочки с пряжей разных цветов, что стояли на дальних полках – из них она только планировала ткать. Но мужчина ушел ни с чем.

– Но почему вы не использовали свой дар? – удивилась Омарейл, когда за высоким господином захлопнулась дверь.

Госпожа Тулони с укором посмотрела на нее:

– Никто не знакомил тебя с Эксплетарием?

Принцесса закатила глаза.

– Да, в общих чертах, – скучающе отозвалась она. – Но это же не для дурного дела…

Третий покупатель оказался точно таким, как мечтала Омарейл. Молодая учительница слушала все истории о ковриках, восхищалась цветовыми сочетаниями и тем, насколько узнаваемы были сюжеты в простых петельках, полосках и ромбах. Девушка ушла с четырьмя маленькими ковриками и одним большим.

– Нужна красивая упаковка, – заявила Омарейл, едва за покупательницей закрылась дверь. – Неудобно уносить покупки в руках. К тому же кто-то может приобрести коврик в подарок. Будет здорово, если мы сразу же предложим его красиво оформить.

Госпожа Тулони вздохнула:

– Коробки очень дорогие, да и бумажные пакеты стоят немалых денег.

Омарейл задумалась. Огляделась и заметила в углу два больших рулона.

– А это что? – спросила она. – Похоже на ткань.

Хозяйка кивнула:

– Вон те напольные коврики я плету из лоскутков. Покупаю недорогую ткань, рву ее на лоскуты, а затем плету.

Губы Омарейл расплылись в улыбке.

– А что, если вы сошьете сумки? Какие-то простые мешочки?

– Это я, пожалуй, могу…

Вечером за ужином Омарейл воодушевленно сообщила Дарриту и Лодье о своих успехах: