Помоги проекту - поделись книгой:
Какими детьми были братья Дольвейны? Какой в молодости была Сова? До предсказания оставалось всего пять лет. Должно быть, у нее уже не было сердца.
А Даррит… Омарейл замерла. А родился ли Даррит? Она начала искать в памяти хоть что-то, что дало бы ответ на этот вопрос. Ему было двадцать семь, значит, они попали в год его рождения. Но дата – дата была ей неизвестна.
«А что, если он родился сегодня?» – вдруг мелькнула мысль в голове принцессы. Это объяснило бы его стремительное исчезновение: ведь он не знал, кем были его родители, не знал, кто оставил его на пороге дома старой Фраи. Что, если именно сегодня он мог это выяснить?
Вся обида, что черной кляксой разлилась в душе Омарейл, испарилась. Ее место заняло чувство вины: надо же было быть такой эгоисткой, чтобы думать только о предсказании и собственной судьбе! А потом еще и обидеться.
Она обязательно узнает, что к чему, когда вернется в квартиру Лодьи! Желание все выяснить заставило ее ускорить шаг.
Несмотря на то что день неуклонно приближался к концу, воздух, напитавшийся солнцем, был все еще горяч. Но с Королевского канала тянул легкий ветерок, который делал прогулку весьма приятной. Омарейл прошла по набережной до самого указателя «Театральная площадь». Свернув, принцесса вскоре оказалась там, где впервые увидела и Шторм, и Мая. Подумать только, их-то точно еще и в помине не было!
Посреди площади, так же, как и двадцать семь лет вперед, стояла сцена, напротив которой разместились многочисленные скамейки. К концу подходил какой-то спектакль.
Омарейл не стала приближаться, продолжая свой путь вдоль домиков, что окружали площадь. На первых этажах здесь располагались лавки и мастерские. Место было пропитано духом творчества. Правда, сейчас путешественнице оставалось только разглядывать витрины, так как все уже закрылось. На одной из стеклянных дверей она увидела листок бумаги с написанными от руки словами: «Требуется продавец».
Принцесса остановилась и задумчиво потерла подбородок. Им предстояло провести в прошлом две недели. Было как-то неудобно перекладывать всю ответственность за еду и жилье на Лодью. Кроме того, Омарейл могли понадобиться деньги на другие вещи вроде одежды или хорошего мыла. Не выпрашивать же каждый соль, честное слово! Вновь обращаться к покеру ей не хотелось, а вот честный труд в такой лавке был бы правильным способом заработать.
Омарейл посмотрела на вывеску, окинула взглядом витрину: здесь делали и продавали изделия из кожи. Запомнив место, она кивнула своим мыслям и бодро пошла дальше.
В квартиру Лодьи она пришла, когда уже стемнело. По дороге принцесса искала, куда пристроить новое предсказание, но подходящего для их плана дерева не нашла: чем ближе к площади Храма Света, тем меньше зелени встречалось. Как писал о центральном «старом» Астраре один поэт, этот город был «приютом песчаника и известняка».
Ожидая встретить дома сердитого Даррита, сдержанно интересующегося, где она была так долго, Омарейл немного растерялась, обнаружив там только Лодью.
Следом вернулся и Норт и, увидев осуждающе-негодующий взгляд Омарейл, тут же сказал:
– Я ушел далеко, не рассчитал время.
– Уже стемнело, я волновалась! – возмутилась она.
– Но ты же сама вернулась пару минут назад, – заметил наблюдавший за сценой Лодья.
– И это были очень волнительные две минуты!
Пока Лодья готовил скромный ужин из жареных яиц и тушеных овощей, Омарейл решила поговорить с Дарритом. Постучав в дверь, что вела в его комнату, она ожидала мгновенной реакции, но ответ последовал не сразу. Наконец он открыл, но так, чтобы она не смогла пройти внутрь. Подавив возникшее раздражение, принцесса прошептала:
– Норт, когда у тебя день рождения?
Было любопытно наблюдать за изменениями в выражении лица и позе Даррита: такими незначительными, но означавшими так много. Плечи его чуть опустились – очевидно, спало внутреннее напряжение. Брови перестали сходиться на переносице, губы расслабились. Холодный, отстраненный, закрытый мужчина вновь стал родным и знакомым.
– Через неделю, – ответил он, отводя взгляд.
Омарейл застыла: отлично, узнала ответ, что теперь? Этот момент она не продумала. Ее не учили, что следует говорить в подобных ситуациях, чтобы не показаться грубой и бестактной.
«Ну что, будешь выяснять, кто тебя подкинул?» – даже в голове принцессы это звучало ужасно.
Поразмыслив, она подалась вперед, чуть толкнув дверь, и обняла замершего Даррита. Ей хотелось вложить в этот жест всю свою нежность, чтобы избавить Норта хотя бы от части той боли, что он испытывал. Не сразу, но это сработало. Он позволил себе обнять ее в ответ, легко сжал талию, мягко, но уверенно прижал к себе.
– Ужин готов, – раздался довольный голос Лодьи, вышедшего в коридор. – А, вы обнимаетесь. Ну не торопитесь, я не буду убирать с плиты, чтобы не остыло.
Он развернулся и ушел обратно на кухню. Даррит и Омарейл по своему обыкновению отстранились, молча разошлись, а за ужином разговаривали, как будто ничего не произошло. Но обстановка явно стала менее напряженной.
Даррит тоже не нашел подходящего дерева и на следующий день собирался продолжить поиски.
– У меня есть пара, кхм, личных дел, – добавил он будто бы неловко, – поэтому, если не возражаете, завтра мы разделимся.
Омарейл пока не хотела говорить, что собиралась устроиться на работу, подозревая, что Норт сочтет это очередной сумасбродной идеей, поэтому просто ответила:
– Да, конечно.
Так закончился этот длинный день, в котором утро и вечер разделяли почти три десятилетия.
Глава 3
Луми
– Я предприимчивая и общительная, – уверенно заявила Омарейл. – Словоохотливая и могу найти общий язык почти с кем угодно.
– Вы нам не подходите, – был ответ.
Она сперва сочла это шуткой, однако мужчина, что сидел напротив, казался совершенно серьезным.
– Что вы имеете в виду – не подхожу? – возмущенно спросила она.
И тут же почувствовала взаимное негодование. Хозяин кожевенной мастерской раскраснелся, лоб его покрылся потом.
– Вы выскочка. Самонадеянная, неисполнительная девчонка.
Постаравшись подавить раздражение, так и рвущееся наружу, Омарейл процедила:
– С чего вы это взяли?
– Ваша одежда, ваша манера речи и то, что вы ищете работу, вместо того чтобы помогать отцу или мужу, – все указывает на это. Молодой женщине не пристало ходить одной по лавкам и предлагать себя.
Несмотря на острое желание продолжить спор, принцесса вскочила со стула и вылетела на улицу. Как же ее возмутил и разозлил этот человек! Эмоции никак не поддавались контролю, так и рвались наружу. А ведь, учитывая, что они вернулись на четверть века назад, представления хозяина мастерской были вполне соответствующими времени. Женщины уже могли получать образование, работать и даже занимать руководящие должности, но в сознании многих все еще были чьими-то женами или дочерьми, но никак не отдельными личностями.
Омарейл расстроилась, что план с работой провалился. Она уже вообразила, как будет продавать кожаные сумки и ремни. В этом она видела возможность не только заработать средства к существованию, но и получить новый интересный опыт.
За время учебы в школе и путешествия по Ордору принцесса по-настоящему осознала, насколько многообразной была жизнь. Жизнь, наполненная бесконечным множеством маленьких миров: несколько улиц прибрежного городка превращались в целую вселенную для компании мальчишек – в это же время их сверстники в столице пропадали в боксерском зале, а ребята из Фортосдора изучали лесной промысел, выходя с отцами на работу; театр создавал свою реальность для актеров, им казалось, что нет ничего важнее премьеры, а череда репетиций наполняла день, как корешки и соцветия наполняли кладовку травницы; чья-то жизнь сосредоточилась на небольшом отеле, чья-то – на целом городе.
Все это Омарейл принимала с жадностью голодного человека, дорвавшегося до еды, но ей постоянно казалось, что она что-то упускает. Невозможно было разглядеть каждую деталь, увидеть все, что наполняло повседневность жителей Ордора.
Идя вдоль ряда невысоких домов с расположенными на первых этажах лавками, она заметила еще одно объявление: искали управляющего магазином. Такая перспектива показалась ей даже интереснее. Омарейл не боялась, что опьянеет, почувствовав власть, к тому же она многое знала о грамотном распределении ресурсов, финансах и управлении. Магазин одежды казался отличной площадкой для того, чтобы получить опыт руководителя, пускай и в таких скромных масштабах.
Принцесса с приливом энтузиазма вошла внутрь.
Сотрудники встретили ее холодными оценивающими взглядами. Омарейл сразу сделала мысленную пометку: как только она займет должность, научит консультантов быть любезными с любыми посетителями, даже если на них не самое дорогое платье.
Однако этим планам тоже не суждено было осуществиться. Когда хозяин, проводивший беседу, с наигранным сожалением заявил, что ищет другого кандидата, Омарейл со всем возможным спокойствием спросила:
– Какие именно качества вам требуются, господин…
Тут она замолчала с приоткрытым ртом: Омарейл забыла имя хозяина магазина, хотя он называл его при знакомстве. Ее щеки мгновенно покраснели.
– Хорошая память для начала, – насмешливо ответил тот.
Наивно было думать, что она так легко получит работу. Негодуя и сердясь на себя и заносчивых владельцев лавок, Омарейл нашла еще одно заведение – кафе «Луч», – которому требовалась официантка. Отбросив все нравоучения Даррита, она беспринципно использовала дар эксплета на управляющем, и тот согласился взять ее в качестве помощницы для старшего официанта. Но первый же час обучения новой должности заставил Омарейл усомниться в правильности решения. Требований к ней было очень много, дел – по горло, а вот удовольствия работа не сулила.
– Если пьяные будут буянить, распускать руки, мешать другим гостям – твоя задача мягко и ненавязчиво выпроводить их из нашего кафе.
Принцесса подумала, что для этого дар эксплета мог бы пригодиться.
– Если кого-то на тебя стошнит…
Омарейл не дослушала. Она молча сняла фартук, положила его на стол и вышла из зала. Управляющий проводил ее понимающим взглядом.
Обдумав все, Омарейл решила, что работа официанткой ей не подходит: во-первых, принцесса начала осознавать, что слишком брезглива по отношению к посторонним людям. Во-вторых, труд официанта слишком тяжел. Белоручкой она себя не считала, но все же рассчитывала найти что-нибудь полегче.
Принцесса брела по мощеному тротуару, пытаясь справиться с разочарованием. Омарейл не знала, что ждало ее в будущем, но предполагала, что возможность устроиться консультантом в магазин ей больше не выдастся.
А ведь она уже нафантазировала: придет домой, похвастается Дарриту, что нашла работу и обеспечила их деньгами. Наконец, не он, а она решила финансовый вопрос. И вот такой провал.
Тут взгляд ее упал на витрину с пестрыми ковриками разных размеров и цветов: одни, сплетенные из толстых нитей, подходили, чтобы вешать на стену, как панно, или класть на столик, другие же, из лоскутов ткани, предназначались для пола. Омарейл залюбовалась. Ей не доводилось видеть ничего подобного.
Через стекло она заглянула внутрь. Там за прилавком стояла женщина лет сорока. У нее были ярко-рыжие волосы и простое платье коричнево-кирпичного цвета. Принцесса решительно поджала губы и вошла внутрь.
– Здравствуйте, – с порога уверенно произнесла она: чтобы добиться успеха, следовало действовать бесстрашно и порой даже нагло.
Женщина чуть вздрогнула, словно не ожидала, что кто-то может заявиться в ее лавку, да еще так рано – дело не подошло и к полудню.
– Скажите, хорошо ли у вас идет торговля?
Взгляд охристо-карих глаз метнулся в один угол комнаты, затем в другой. Ни там, ни там не было ответа, почему дерзкая молодая особа задает подобные вопросы.
– Могло быть и лучше, – призналась наконец женщина.
– А что вы скажете, если я предложу вам за две недели увеличить продажи вдвое?
Да, амбициозно. Да, возможно, больше похоже на ложь и пустые обещания. Но Омарейл действительно готова была приложить усилия, чтобы добиться такого результата! Чем не интересный вызов?
– Скажу, что два, умноженное на ноль, не слишком меня впечатлит, – пожала плечами женщина, чуть улыбнувшись.
Это была мягкая и ироничная улыбка, и Омарейл рассмеялась в ответ.
А затем обе застыли, внимательно глядя друг другу в глаза. Потому что обе почувствовали эту
– Вы эксплет? – удивленно выдохнула она в ответ на весьма заинтересованный взгляд. – Позвольте представиться, я – Мирра.
– Госпожа Тулони, – отозвалась женщина.
Повисла пауза.
– Возьмете меня на работу? – спросила наконец Омарейл.
– Мне едва хватает на то, чтобы арендовать эту лавку, дорогая моя, и то благодаря сезонным ярмаркам, – пожала плечами госпожа Тулони, – платить тебе мне просто нечем.
Но уж теперь уходить с пустыми руками принцесса точно не собиралась. Хозяйка – эксплет: такими знакомствами не разбрасываются. Поэтому она предложила госпоже Тулони выплачивать жалованье, только если коврики действительно начнут продаваться лучше обычного и у мастерицы появятся дополнительные средства.
Хозяйку лавки такое предложение устроило, тем более что Омарейл определенно вызвала у нее любопытство.
– Можете начинать хоть сейчас, – сообщила госпожа Тулони, пропуская принцессу за прилавок.
Омарейл даже слегка растерялась: она уже смирилась с тем, что ничего не выйдет, и тут желаемое внезапно само приплыло в руки.
Она осмотрелась:
– А сколько стоят коврики? Нигде нет цены.
Госпожа Тулони пожала плечами:
– Это так трудно, назвать цену. Ведь я вкладываю душу в каждый из них…
– Что же вы говорите покупателям?
– Смотрю на коврик и решаю, какую цифру назвать.
Омарейл закачала головой. Ей сразу вспомнилась Севастьяна, которая однажды захотела конный завод. Долго не решалась попросить его у родителей из-за высокой стоимости, а когда Омарейл поинтересовалась, какова же была цена, та призналась, что не знает. Просто Севастьяне казалось, что это должно быть дорого.
В Орделионе не было принято баловать детей: все, что они имели, было лучшим, но вот лишнего им не покупали – учили бережно обращаться с казной. Омарейл же попросила Бериота найти небольшое, но хорошее коневодческое хозяйство, и с удовольствием узнала, что ее денежного лимита на три месяца как раз хватало на покупку. К двадцатому дню рождения Севастьяна получила конный завод, который три года не приносил никаких денег – только радость и головную боль. В конечном счете его продали едва ли не в два раза дороже, так как завод приобрел статус королевского. Бериот остался очень доволен той сделкой, хотя и не получил никакой личной выгоды.
– Так не годится, – сказала Омарейл госпоже Тулони. – Кто-то, может, и хотел бы купить ваш коврик, но считает, что такая роскошная вещь ему не по карману.
– Но всегда же можно спросить!
Принцесса закатила глаза:
– Не каждый станет! Есть у вас бумага и чернила? Сделаем таблички с ценами на каждый.
В конечном счете целый день Омарейл и госпожа Тулони провели за этим занятием. Подписать все коврики оказалось не так-то просто, едва ли не над каждым хозяйка лавки вздыхала, ахала и уверяла, что вот этому просто цены нет. Поэтому, возможно, стоило отдавать их за бесценок. Ей так трудно давалось определение стоимости работы, что проще было подарить.
– Ах, госпожа Тулони! – вздыхала принцесса. – Ну вот тот, зефирный, стоит десять солей, этот почти такой же, а вы говорите – пять. Давайте тоже десять поставим? А лучше пятнадцать, тут ведь еще и ромбик, а не просто полоски.
– Пятнадцать! – воскликнула хозяйка лавки, хватаясь за сердце.
Омарейл сложила руки на груди:
– Скажите, сколько времени уходит на одну работу?
Поделиться книгой: