Дневник пропавшей Примроуз

Потому что последняя книга была вовсе не книгой.

Это был дневник.

Куда бы я ни пошла, мне кажется, что кто-то идёт за мной, но мне ни разу не удалось его увидеть.

П. П.

Глава 5

Пропавший дневник

– Уверен, здесь не должно было этого быть, – сказал мистер Либерман, глубокомысленно проведя костлявым пальцем по обложке. – Подозреваю, кто бы ни отдал эти книги в магазин, он не заметил, что это дневник. Авелина, как нам поступить, по-твоему?

Авелина сняла очки и быстро протёрла их. Ей польстило, что мистер Либерман обращается к ней за советом – ведь обычно взрослые просто говорят, что будет дальше. Оттого, что старик консультируется с ней по таким важным вопросам, он стал ей нравиться ещё больше. Но это не значит, что у неё был готовый ответ.

– Я не знаю. То есть я бы не захотела, чтобы кто-нибудь читал мой дневник, – но может, сначала посмотреть, написано ли в нём что-нибудь? Многие покупают дневники, но забывают их вести.

Мистер Либерман открыл дневник и протянул его Авелине.

– Этим дневником пользовались. И, судя по количеству страниц, исписанных мелким неровным почерком, довольно часто. – Авелина умолкла, прикидывая, стоит ли читать дальше. – Не знаю, может, мне было бы всё равно… ну, если бы я больше не собиралась его вести. А если с помощью дневника нам удастся узнать что-нибудь о ней или даже почему она пропала, то мы будем правы, верно?

Мистер Либерман раздражённо вскинул руки:

– Ах, книги – я понимаю, дневники – нет.

– По-моему, это жутко, – сказал Гарольд. – Это как когда люди заглядывают в гроб на похоронах.

Авелина не обратила внимания на его слова.

– Я имею в виду, что мы ведь можем мельком пролистать, – настаивала она, сжавшись при мысли, что она рискует так и не увидеть записей Примроуз.

Мистер Либерман помедлил, прежде чем отдать дневник Авелине:

– Думаю, мне будет спокойнее, если окончательное решение примешь ты. Вы, должно быть, ровесники с Примроуз, и ты наверняка лучше всех разберёшь, что она там написала. А если найдёшь что-то важное, мы передадим дневник полиции.

Аргументы пожилого джентльмена прозвучали резонно. Предвкушение открытия растворило гнетущее Авелину чувство вины. Если бы они поменялись местами и пропала бы она, Авелина была бы более чем счастлива, прочитай Примроуз её дневник. К тому же она только хотела узнать, что побудило Примроуз так поступить с текстом в книжке. Если в дневнике окажется что-то слишком личное и не предназначенное для посторонних глаз, то она просто перевернёт страницу и будет читать дальше.

– Ладно, я это сделаю.

– Лучше ты, чем я, – кивнул Гарольд.

– А тебя никто и не спрашивает, – огрызнулась Авелина.

– Ладно-ладно, не кипятись, я так просто сказал.

Не желая читать дневник под аккомпанемент идиотских замечаний Гарольда, Авелина направилась к выходу. Она чувствовала, что лучше уединиться где-нибудь в тишине, где она сможет сосредоточиться.

– Дай нам знать, если обнаружишь что-нибудь, – провожая её до двери, попросил мистер Либерман и тут же перешёл на шёпот: – Не поддавайся на подначки Гарольда. Ему просто скучно и, подозреваю, довольно одиноко.

– Не буду, – пообещала Авелина. – До встречи.

Из-за последних слов мистера Либермана Авелине стало немного стыдно, что она вот так оставила Гарольда, и она решила, что если что-то обнаружит, то скажет ему при первой же возможности. Но именно сейчас ей хотелось остаться наедине с дневником Примроуз.

Авелина плохо знала город и не представляла, где найти хорошее место, чтобы сесть там и читать. В итоге выбор пал на скамейку на середине дороги вдоль пляжа. Обычно там много гуляющих, но сейчас дул пронизывающий ветер, и все, кроме самых стойких, предпочли остаться дома. А значит, можно без помех погрузиться в чтение. Мимо пролетали пустые упаковки из-под чипсов, а Авелина тем временем, получше закутавшись в тёплую одежду, почти спрятавшись в ней, вытащила из рюкзака дневник.

Книжица была простенькой и невзрачной, без наклеек или картинок на обложке, с одной только подписью владелицы:

Дневник Примроуз

Авелина начала с самого начала, и её сердце забилось чаще, когда она без приглашения ступила в чужой внутренний мир. Как и в её собственном дневнике, первая страница содержала жизнерадостное вступление.

Привет, Дневник! Это Примроуз. Мы с тобой будем лучшими друзьями: станем делиться самыми разными приключениями, я буду рассказывать тебе, как провожу свои дни и что я думаю, а ты должен пообещать, что никому об этом не скажешь, хорошо? В какие-то дни у меня может не быть настроения писать, но не принимай это на свой счёт. Иногда так бывает.

Итак, думаю, нужно, чтобы ты узнал обо мне побольше, раз уж мы собираемся много времени проводить вместе. Мне одиннадцать лет (на самом деле почти двенадцать), я живу с мамой, папой и младшим братом Кевином – он жутко надоедливый, и ты ни в коем случае не должен позволять ему читать тебя. Если он это сделает, я его убью. Серьёзно. Кевин, если ты это читаешь, лучше остановись прямо сейчас, иначе я спрячу твои комиксы.

Продолжаем: у меня короткие чёрные волосы, мама говорит, что они цвета воронова крыла. Не знаю, хорошо это или нет. Я живу в Мальмуте, у моря. Мы переехали сюда пару лет назад. Здесь неплохо. Летом мы катаемся на лодке, если море достаточно тёплое, и ищем крабов в лужицах среди камней. Летом приезжает много туристов, но зимой они все уезжают, и в городе становится очень скучно, он словно вымирает. Моя лучшая подруга – девочка по имени Келли. Я люблю слушать музыку (в основном Madness и The Specials) и учусь играть на пианино. Ещё я люблю читать, в основном про призраков и прóклятые дома. Когда я умру, я стану призраком и буду пугать всех, кто меня обижал.

Авелина хихикнула. Вот странно. У неё мелькала точно такая же мысль. Она как будто разговаривала с лучшей подругой, только говорила одна Примроуз. Совесть Авелины слегка успокоилась, она больше не чувствовала себя шпионкой. Она никогда не слушала Madness или The Specials, но решила потом поискать их в Интернете.

Подавив искушение читать дальше, Авелина посмотрела на часы. Почти обед. Тётя Лилиан сказала, что урок у неё продлится до полудня, значит, можно не торопиться, а поесть она сможет и потом. И Авелина снова устроилась поудобнее.

Ещё я люблю смотреть по телевизору фильмы про призраков, хотя маме и папе это не очень нравится, они говорят, что так я только доведу себя до кошмаров.

Авелина закатила глаза. «Мне это знакомо», – подумала она. Её мама не переставая твердит ей об этом.

Вряд ли призраки только и думают, как бы добраться до нас. Мне кажется, многие из них просто несчастны: с ними случилось что-то плохое – вот почему они злые и часто воют. Если бы меня зверски убили, я бы тоже разозлилась. И мне кажется, что нужно совсем дойти до точки, когда в тебе столько ярости, что ты отказываешься отправиться куда-либо ещё, потому что у тебя остались незавершённые дела. И тогда ты захочешь пугать людей, потому что тебя постоянно всё бесит. Но я не знаю наверняка. Никто не знает.

Авелина сняла очки, чтобы передохнуть, и потёрла переносицу. Облака сгустились, солнце скрылось, и всё окрасилось в тускло-серые тона. Огромная чайка следила за каждым движением Авелины: видимо, привыкла к подачкам от отдыхающих. По её взгляду Авелине показалось, что птица прикидывает, сойдёт ли она в качестве обеда, но, когда она замахнулась на чайку ногой, та и не подумала улететь, только отпрыгнула на пару метров и продолжила свои наблюдения.

К Авелине начало подкрадываться чувство глубокого одиночества. Читая дневник, она словно сама стала Примроуз, пусть и ненадолго. А теперь вернулась в свою собственную жизнь, как если бы Примроуз вдруг вскочила и убежала. Было бы здорово сейчас поговорить с кем-нибудь из друзей, но все они остались в Бристоле, а её телефон стоял на зарядке дома.

Капли дождя клюнули её в щеку. Надев очки и натянув на голову капюшон, Авелина убрала дневник и перепрыгнула через заграждение, отделяющее пляж от дороги. Подойдя к самой воде, она набрала самых плоских камешков, которые смогла найти, и попыталась запустить «блинчики».

Волны, вздымаясь, выносили на поверхность чёрные клочья водорослей, а потом накатывали на берег и взрывались пеной. Авелина вдруг поняла, что не может оторвать от них взгляд. Почему-то плавающие в воде тёмные извивающиеся водоросли напомнили ей…

Волосы.

Вскрикнув, Авелина попятилась.

Открыв рот и прерывисто дыша, она смотрела на воду.

На кратчайший миг чёрные короткие волосы окружили бледное хмурое лицо, которое устремилось к поверхности, словно жаждало глотнуть воздуха.

Авелина узнала это лицо.

Примроуз Пенберти.

А затем она исчезла.

Теперь Авелина видела только накатывающие на берег волны, и водоросли в воде выглядели абсолютно естественно. Вся дрожа, Авелина села на берег, чтобы прийти в себя.

Ох, Авелина, опять боишься своей тени, а?

От маминого голоса ей стало легче, хотя он и звучал только у неё в голове. Она улыбнулась уголком губ. Ей вовсе не хотелось признавать, что мама права, но, насколько она могла судить, она сама довела себя до такого состояния. Маленькая девочка, которая всего пару лет назад перестала включать свет на ночь, потому что боялась монстров под кроватью и лиц за окнами. Вчера ночью она из-за этого даже тётю подняла с постели. Если бы в школе учили, как себя пугать, она была бы лучшей по этому предмету. Однако в этом нет ничего противоестественного. Одним её знакомым нравится балет. Другие любят футбол. А она любит призраков. Она не специально развила в себе этот интерес, он как-то сам в ней проснулся. К тому же сегодня весь день она думала о Примроуз Пенберти, и неудивительно, что теперь та ей повсюду мерещится.

И всё-таки… холодное зловещее чувство, затаившееся глубоко внутри, не желало уходить.

Отряхнувшись, Авелина быстро пошла обратно на дорогу, чтобы укрыться где-нибудь, где тепло и сухо, прежде чем снова взяться за дневник. Не отрывая взгляда от дороги, она прошла мимо последнего коттеджа и его жуткого обитателя с пустыми глазами и повернула на улицу, где живёт тётя Лилиан.

– Тётя Лилиан, привет! Вы дома?

Чарли вышел поздороваться, виляя хвостом: он уже признал в ней члена стаи.

– Привет, Чарли, – сказала Авелина, одной рукой почесала собаку, а другой взяла со стола записку.

Ушла в супермаркет. Еда в холодильнике. Скоро вернусь.

Лилиан

Странно. Значит, урок уже закончился? Набрав полный стакан воды, Авелина выпила его залпом, после чего вытащила из холодильника сыр, чтобы сделать себе бутерброд. Снаружи волны с шипением набегали на берег, но, если не считать этого звука, в доме было тихо. Откусив от бутерброда большой кусок, чтобы угомонить урчащий желудок, Авелина пошла в гостиную.

На стене висели вставленные в рамки фотографии родственников тёти Лилиан и её самой, сделанные несколько лет назад. Авелине было неприятно смотреть на маленькую девочку на фото, из-за огромных очков чем-то напоминающую сову. Неужели она на самом деле так выглядела? Вот ужас-то. Ей очень хотелось повернуть фотографию лицом к стене или заменить её более новой, но Авелина не смела трогать тётины вещи и нервничала, даже когда ставила стакан с водой на кофейный столик.

Одна фотография показалась очень странной. Это был снимок дома, типичного для Мальмута рыбацкого коттеджа. На мгновение Авелина перестала жевать.

Дом тёти Лилиан.

Он не был побелен, и в саду перед домом было меньше растений, но сомнений быть не могло: те же размеры, дверь и окна расположены точно так же. Даже груша та же самая, хотя не такая старая и заскорузлая, как сейчас.

Покончив с бутербродом, вымыв тарелку и убедившись, что поставила её в то же самое место, где взяла, Авелина плюхнулась на диван и снова открыла дневник Примроуз. Чарли пришёл к ней и положил голову на колени, отчего ей стало не так тревожно находиться в этом скрипучем покосившемся доме.

Когда она нашла место, где остановилась, и продолжила чтение, уже сгустились тени.

Поначалу в записях не было ничего странного. Примроуз писала, что в школе ей нравится мальчик Мэтью, но иногда он выводит её из себя.

«Немного похоже на Гарольда», – усмехнувшись, подумала Авелина.

Потом выяснилось, что Примроуз поругалась с мамой из-за новых джинсов, её младший брат Кевин – сущее наказание, а она ходила в кино на «Охотников за привидениями» и так смеялась, что «чуть не описалась».

Зевнув, Авелина потёрла глаза. Но когда она уже дочитывала страницу, последнее предложение привлекло её внимание, словно было написано огненными буквами.

Купила сегодня новую книгу про призраков в Дорсете и Корнуолле. Выглядит жутковато. Сегодня ночью хочу начать читать. Надеюсь, там есть что-нибудь про Мальмут!

Вот оно.

Как раз то, что она искала. В нетерпении Авелина наискосок прочитала следующий абзац, где говорилось в основном про повседневные дела. Но зато на следующей странице Примроуз снова написала о книге.

Привет, Дневник! Вчера вечером я закончила ту книжку про призраков, я тебе о ней рассказывала. Книга супер, и я знаю многие из тех мест, о которых в ней говорится. И теперь мне очень хочется пойти туда и посмотреть. Только не в одиночку. Мне не понравилась только одна история, последняя. В ней рассказывается как раз про Мальмут, и жуть как страшно. Я весь день о ней думала. А самое странное случилось, когда я шла домой из школы. Мне показалось, что я видела кого-то в окне моей спальни, он смотрел прямо на меня. Может, папа прав и мне нужно перестать всё время читать книжки про призраков?

После этого стиль Примроуз заметно изменился: записи стали короче, имена друзей, Мэтью и Келли, встречались реже: похоже, Примроуз стала меньше о них думать. Книга – последняя история, если быть точнее, – словно сделала жизнь Примроуз не такой радостной. Девочка писала о том, как в Мальмуте одиноко, и это напомнило Авелине слова Гарольда.

Вчера я проснулась среди ночи, потому что мне приснился ужасный сон: якобы надо мной кто-то склонился и пытается коснуться моего лица. Это была женщина, у неё были длинные грязные волосы, и я чувствовала, что из её рта пахнет водорослями. А хуже всего были её глаза.

У неё их вообще не было.

А потом я помню только, что очень громко кричала, прибежал папа и спросил, что случилось, а я не могла даже говорить. Меня всю колотило. Он отвёл меня на кухню и приготовил горячий шоколад; я рассказала ему, что мне приснилось, а он сказал, чтобы я не переживала, потому что все иногда видят плохие сны, и, наверное, я просто перенервничала из-за школы. Я ничего не говорила ему про историю из книжки, но я знаю, что кошмар мне приснился из-за неё. Лучше бы я никогда её не читала.

Чарли тихо зарычал, низко и утробно.

– Что с тобой? – спросила Авелина, почесав пса за ушами – обычно его это успокаивало.

Какой ужасный сон. Примроуз становилась какой-то всё более… одержимой. Авелина решила при первом же случае рассказать всё Гарольду и узнать, что он об этом думает. Интуиция подсказывала ей, что нарастающая тревога Примроуз как-то связана с её исчезновением, но это с таким же успехом может быть и игрой воображения. Вторая голова бы не помешала.

Авелина откинулась на спинку дивана и сняла очки. Комната погрузилась в полумрак, потому что уже вечерело, и ей приходилось щуриться, чтобы разбирать микроскопический почерк Примроуз. Без очков комната расплылась, и Авелина закрыла глаза.

Когда она снова их открыла, в дверях кто-то стоял.

Авелина быстро села, часто заморгала и растормошила Чарли, который тут же спрыгнул с дивана.

В тени Авелина видела только глаза тёти Лилиан.

– Прости, если напугала тебя, Авелина.

– Ох, тётя, я чуть с дивана не упала.

– А куда делся твой друг? – спросила тётя Лилиан, разматывая шарф.

Авелина удивлённо вскинула брови.

– Мы тут вдвоём, – сказала она, указав на Чарли, который в знак согласия завилял хвостом.

Щёлкнув выключателем, тётя Лилиан пристально оглядела комнату, при этом она заметно побледнела:

– А, должно быть, я ошиблась. Мне на минуту показалось, что…

Авелина никогда не видела, чтобы тётя смущалась или терялась, и ждала, пока та закончит фразу.