Дневник пропавшей Примроуз

– Не важно, – сказала тётя Лилиан, крутя в руках шарф. – Хочешь есть? – И, не дожидаясь ответа, она прошла на кухню.

Глядя ей в спину, Авелина почувствовала, как у неё по рукам бегут неприятные мурашки – что-то здесь не так. Она убрала дневник Примроуз и пошла наверх принять душ.

Стоя у раковины на кухне, тётя Лилиан мыла под краном картошку и угрюмо смотрела на сгущающиеся сумерки.

У тебя когда-нибудь было чувство, что должно произойти что-то плохое? Последнее время оно у меня постоянно.

П. П.

Глава 6

Шаги

Весь тот вечер тётя Лилиан казалась какой-то растерянной. Авелина дважды явственно видела, как она вздрогнула: первый раз – когда полено, вспыхнув, затрещало в огне, а второй – когда Авелина случайно слишком громко стукнула кружкой о стол. Обычно тётя сидела совершенно неподвижно, как статуя.

Но нервничала не только тётя Лилиан. Во всём доме чувствовалось неестественное напряжение, как в кастрюле на плите, которая вот-вот закипит. Обычно Чарли мирно посапывал перед камином, но сегодня он тоже был какой-то беспокойный: то и дело тихо поскуливал и вёл себя не как обычно. У себя дома Авелина включила бы музыку, но здесь она не смела даже предложить такое. Что-то ей подсказывало, что тётя Лилиан не оценит её музыкальные предпочтения.

Вечер всё тянулся, и напряжение становилось практически невыносимым. Тётя села за вязание, дробное постукивание спиц напоминало тиканье заводного механизма. Авелина пялилась в телефон, брала книгу, откладывала книгу, занималась волосами. Она никак не могла расслабиться: дневник и внушающие тревогу записи не шли у неё из головы. Она ловила себя на том, что то и дело посматривает по углам, уверенная, что там что-то движется. Она знала, что дочитает дневник до конца – она зашла слишком далеко, чтобы теперь остановиться. Нужно только дождаться, когда тётя пойдёт спать. Для Авелины это было нечто личное, касающееся только её и Примроуз. С другой стороны, она жалела, что дневник попал к ней в руки. Как и книга про призраков. Они будто вели её куда-то, и Авелина не была уверена, что хочет туда идти.

Авелина как раз собиралась зевнуть, когда сверху донеслись гулкие удары и белой моросью в свете ламп к полу медленно полетела пыль.

Авелина не так много времени провела здесь, но уже успела наслушаться странных звуков, которые порой издаёт дом, когда нагреваются и охлаждаются трубы и меняется температура: щелчки, стук и кряхтение. Она понимала, что дом старый, но всё-таки…

Этот звук нельзя было спутать ни с чем.

Шаги.

– Ты слышала? – прошептала Авелина.

Тётя Лилиан какое-то время молчала, словно прикидывая, что ответить.

– Да. Я ведь уже говорила ранее, что дом старый и, можно сказать, эксцентричный.

Что-то в её тоне выдавало страх, несмотря на рациональное объяснение. Авелина не сомневалась, что слышали они именно шаги – но дело в том, что в дом никак нельзя было войти незамеченным. По мнению Авелины, есть только одно объяснение происходящему.

В доме живут призраки.

Это определённо объясняет все странности, с которыми она уже столкнулась. Но у неё не хватало смелости заговорить об этом с тётей, которая уже ясно дала понять, как относится к сверхъестественному. Однако чем дольше Авелина здесь жила, после отпечатка руки на окне и вот этих звуков, она только сильнее убеждалась, что они с тётей Лилиан живут в доме не одни.

Авелина сказала, что пойдёт спать, и тётя тоже решила лечь. Обычно тётя Лилиан засиживалась допоздна, и сегодня Авелина обрадовалась, что ей не придётся подниматься одной наверх, где было довольно темно.

Тётя Лилиан погасила свет и закрыла камин заслонкой. Чарли неохотно покинул тёплое место у огня и потащился на кухню, где улёгся в корзинке. Авелина заметила, что когда тётя заперла заднюю дверь, она подёргала её несколько раз, чтобы убедиться, что дверь закрыта.

– Тётя Лилиан, я заметила на стене фотографию этого дома, каким он был раньше – откуда она у вас?

– О, даже не знаю. Кажется, я нашла её на чердаке. Там много всякого хлама. Ладно, пошли, пора спать.

На верхней площадке обе помедлили.

– Ну, спокойной ночи, – сказала тётя Лилиан. – Не забудь: если я понадоблюсь – моя спальня напротив твоей.

Странно было услышать от неё такое: видимо, тётя Лилиан почувствовала, что дом и его особенности начинают действовать Авелине на нервы. Но Авелине и правда стало немножко спокойнее. Услышав, как закрылась дверь в спальню тёти, Авелина взяла дневник и забралась в кровать. Вот он, миг, которого она одновременно страшилась и ждала. Натянув одеяло до подбородка, Авелина провела рукой по обложке, чувствуя, как нарастает жгучее нетерпение. Догадывалась ли Примроуз о том, что с ней случится? И связано ли её исчезновение с чем-то помимо банального лунатизма? Сглотнув, Авелина открыла дневник. Осталось всего несколько страниц, и записи были по-прежнему короткими: словно время истекало и Примроуз боролась с чем-то неуловимым.

Привет, Дневник! Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, чем я. Я плохо сплю по ночам. Кошмаров больше не было. Это хорошо, но я не могу перестать думать об этой женщине из сна. Сначала она казалась просто персонажем из старой истории, но я не могу отделаться от мысли, что после того, как я прочитала рассказ, она каким-то образом стала настоящей. Мне страшно засыпать. У меня мешки под глазами, и я постоянно зеваю в школе. Учителя это заметили и спрашивают, всё ли со мной хорошо. А ещё я должна кое в чём признаться. Обещаешь, что никому не скажешь? Я буквально вымарала ту историю в книжке, из-за которой я теперь сама не своя. Надеюсь, это поможет мне забыть ту жуткую леди. Мне стыдно, но это моя книга, и я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё прочитал эту историю, а потом с ним случилось бы то же самое и он начал повсюду видеть людей, которых на самом деле нет.

Итак, Авелина узнала разгадку.

Теперь она понимала, почему Примроуз так поступила. Авелина всё ещё расстраивалась, что её лишили возможности прочитать ту историю, но ей всё равно было очень жаль свою подругу из прошлого. Если бы она так испугалась того рассказа…

Авелина подумала, что Гарольд не ошибся в своей теории с ручкой. Нужно будет сказать ему, что его подозрения подтвердились – отдать должное, так сказать. Его таланты явно не ограничиваются мировым рекордом по количеству одновременно засунутых в рот чипсов.

Наклонив голову, Авелина стала читать дальше, надеясь узнать что-нибудь ещё.

Дорогой Дневник! Сегодня вечером, когда я вернулась из школы, мне показалось, что в доме кто-то был. Мама и папа ушли забирать Кевина с футбола. Входная дверь была распахнута, а внутри воняло, как в рыбацкой лодке. Я не стала входить и ждала родителей в саду перед домом. Папа зашёл внутрь и всё проверил, но никого не нашёл. Он сказал, что, должно быть, они с мамой забыли закрыть дверь, потому что опаздывали и убегали в спешке. Но это никак не объясняет запах. Так пахнет в гавани после шторма, когда на берег выбрасывает коряги и всякий мусор. Все эти жуткие пугала, расставленные по всему городу, тоже начинают действовать мне на нервы. Для чего они вообще? Папа говорит, что это просто дурацкая местная хеллоуинская традиция – но зачем кому-то ставить повсюду пугала, похожие на больных детей? Папа спросил, не хотим ли мы тоже сделать такое, но я наотрез отказалась. Это глупо и страшно.

Авелина закусила губу, страх Примроуз сочился из дневника, точно чёрный дым. Значит, пугала здесь ставят каждый год. Интересно. Ещё кое-что, в чём её с Примроуз мнение совпадает: пугала неприятные, и это ещё мягко сказано. Авелина помнила двух таких же соседских пугал в нескольких сотнях метров от дома тёти. Забравшись как можно глубже под одеяло, Авелина перелистнула страницу.

Дорогой Дневник, сегодня ночью кто-то сидел на моей кровати. Я проснулась, но никого не увидела. Но я не думаю, что мне это приснилось. Я явно чувствовала чью-то тяжесть, и в комнате снова стоял тот странный запах. Мне трудно описать свои ощущения, но это выглядит так, будто за тобой кто-то гонится, только ты не видишь кто. Я пыталась поговорить с Келли, но она сказала, что я всё выдумываю. Но это не так. Ты же мне веришь, правда?

Теперь Авелине уже хотелось отнести дневник обратно в магазин и спрятать в коробку, где они его нашли. Сначала читать его было интересно и волнительно. А сейчас ей стало жутко, но остановиться она уже не могла. Она должна дочитать до конца.

Дорогой Дневник! Кажется, сегодня я видела привидение. Это та самая женщина, которая мне снилась. Она стояла на пляже, когда мы возвращались домой из школы. У неё были длинные чёрные волосы, и она была такая грязная, как будто не ела и не мылась уже очень давно. Она просто стояла в воде. Я схватила Келли за руку и показала на пляж – но клянусь, как только Келли туда посмотрела, женщина исчезла. Но мне это не привиделось. А может, и так. Я не знаю – мне кажется, я схожу с ума. Мне страшно. Я всегда хотела увидеть привидение, но когда действительно его видишь, это оказывается совсем не так, как ты себе представляешь. Это жутко, кошмарно, а хуже всего – что тебе никто не верит.

В ночи залаяла собака, и Авелина нервно оглянулась на окно. Занавески слегка колыхались, словно на них дохнул кто-то невидимый.

Дорогой Дневник, сегодня я не пошла в школу. Осталась в постели. Я не хочу выходить наружу – вдруг опять увижу ту леди, – но и дома тоже оставаться не хочу. Завтра Хеллоуин, и друзья меня спрашивали, пойду ли я с ними праздновать, но я этого не вынесу. Я не знаю, что делать. Может, если я просто постараюсь и перестану думать о ней, то она уйдёт, но я не уверена, что у меня получится. Потому что если я правильно поняла, кто эта леди, то она проделала долгий путь до Мальмута и не собирается останавливаться. И что хуже всего – я знаю, что ей нужно.

Ей нужна я.

На этом записи кончались.

Авелина лихорадочно пролистала оставшиеся страницы, но они были пусты. Она перечитала последние записи. Значит, Примроуз была уверена, что её преследует леди, о которой она читала в книжке про призраков. Выглядело дико и неправдоподобно – но как иначе объяснить всё, с чем Примроуз пришлось столкнуться?

Особенно тревожило то, что завтра годовщина исчезновения Примроуз.

Хеллоуин.

Последняя запись в дневнике Примроуз была сделана накануне Хеллоуина – и Авелина прочитала её в точно такой же день. А если судить по тому, что Примроуз считала – верно или неверно, – будто кто-то или что-то охотится за ней, то её последующее исчезновение совсем не кажется совпадением.

Бедная девочка.

Она пыталась помочь не только себе, но и другим, когда замазывала историю. Но, увы, при этом она уничтожила единственную подсказку, которая могла пролить свет на её исчезновение.

На следующее утро, когда Авелина мучилась сомнениями насчёт того, что делать с дневником и его внушающими тревогу записями, она услышала, как во входную дверь постучали. Тётя Лилиан была в ванной наверху, и Авелина неохотно пошла открывать.

На пороге потирал руки съёжившийся Гарольд. Его щёки и кончик носа ярко алели от холода. Подняв голову и наткнувшись на хмурый взгляд Авелины, он удивился:

– Что ты здесь делаешь?

– Я тут в гостях, а ты? – в свою очередь спросила Авелина.

– У мисс Джонс? О. Я не знал. Я… я… пришёл на урок.

Авелина не могла удержаться от смеха:

– Ты занимаешься с моей тётей?!

В кои-то веки у Гарольда не нашлось остроумного ответа. Краска залила теперь уже всё его лицо, и он кивнул. Увидев, как он смутился, Авелина пожалела, что засмеялась, и поспешно постаралась придать лицу серьёзное выражение.

– В смысле моя тётя отличный учитель, и я знаю, что она берёт только очень умных учеников.

Лесть, похоже, сработала, и Гарольд расправил плечи, видимо в знак молчаливого согласия, что да, он действительно очень умный.

– Ты уже нашла что-нибудь в том дневнике? – спросил он, когда Авелина провела его на кухню и позвала тётю. Она поднесла палец к губам и кивнула в ту сторону, откуда должна была появиться тётя Лилиан. На мгновение ей захотелось оставить всё в секрете – на случай, если на самом деле всё это не имеет никакого отношения к исчезновению Примроуз.

– Да, нашла, – кивнула Авелина. – Примроуз написала, что это она испортила тот текст в книжке.

– Ха! Я же тебе говорил, – громогласно заявил Гарольд.

– Шшш! – одёрнула его Авелина, но до Гарольда, по-видимому, никак не доходило, что означает прижатый к губам палец. – Это ещё не всё. Ты даже не поверишь, что там написано. Она думала, что…

– Привет, Гарольд, в кои-то веки ты пришёл раньше, – поздоровалась тётя Лилиан, входя на кухню. – Тебе стоило предупредить меня – я же могу умереть от такой неожиданности.

– Здравствуйте, мисс Джонс, – промямлил Гарольд, нервно оглянувшись на Авелину, явно проверяя, не смеётся ли она над ним опять. Она не смеялась. Ей даже стало легче, когда она увидела, что не одна чувствует себя в присутствии тёти слегка неловко.

Когда тётя Лилиан повела Гарольда в гостиную, он обернулся к Авелине и громким шёпотом сказал:

– Я хочу узнать, что ты раскопала. Подожди меня, я недолго. Тебе ещё понадобится моя помощь.

Как только он скрылся, Авелина закатила глаза, хотя и понимала, что нужно с ним всё обсудить – в конце концов, один раз он ей уже помог.

Прошёл почти целый час, прежде чем Гарольд вышел к ней. Авелина сказала тёте, что они с Гарольдом пойдут подышать свежим воздухом, и когда они медленно пошли вдоль побережья, она наконец рассказала Гарольду про новые обстоятельства дела.

– Как думаешь, стоит сообщить в полицию? – спросила она.

Ветер трепал волосы Гарольда, отчего они разлетались во все стороны. Выругавшись, он зло смахнул чёлку в сторону.

– О чём? О том, что пропавшая девочка думала, что видела привидение? Ага, отличная идея, уверен, эта подробность их очень заинтересует.

Авелина подумала, что самая раздражающая черта Гарольда – это его манера говорить дельные вещи таким саркастическим тоном. Уже собираясь огрызнуться, она решила сначала воспользоваться советом, который ей дала однажды мама, и сделала глубокий вдох. Вроде помогло.

– Об этом не обязательно упоминать, – сказала Авелина так спокойно, как только могла. – Но мы должны рассказать им о дневнике. Там может быть информация, которая поможет расследованию. Ты знаешь, где здесь отделение полиции?

– Да, но говорить будешь ты. Я не хочу, чтобы они подумали, что я тоже верю во всю эту призрачную ерунду.

Когда они дошли до конца дороги, Авелина вдруг ахнула и вытянула руку:

– Смотри!

На стене одного дома была подвешена на верёвке большая фарфоровая кукла. Она медленно и зловеще вращалась на морском ветру, и при взгляде на её коварную улыбку и стеклянные глаза создавалось впечатление, что ей известен какой-то секрет о каждом прохожем. Авелина не могла долго на неё смотреть. Кукла висела на доме, словно грозное предзнаменование.

– Фу, да что за люди в этом городе?! – воскликнула она. – Рядом с домом моей тёти целых два пугала, а теперь вот это. Вам тут никто не говорил, что на Хеллоуин нужно выставлять тыквы и пластиковые скелеты?

– Не я устанавливал правила, – сказал Гарольд, вскинув руки и изображая святую невинность. – Но, думаю, неместным это кажется страшным.

– А ночью вы выходите просить конфеты?

– Нет. На Хеллоуин улицы ещё пустыннее, чем обычно. Я говорил тебе, что этот город мёртв.

У Авелины округлились глаза:

– Что, даже маленькие дети не наряжаются?! И ты знаешь, почему все здесь такие странные?

– Понятия не имею. На первое мая они все наряжаются омарами и толкают друг друга тележками – и я тоже не знаю, зачем они это делают.

Авелина рассмеялась, искоса посмотрев на Гарольда, хотя ей видны были только его волосы.

– Знаешь, Примроуз тоже считала, что всё это жутко.

– С чего это?

– Ну, так она написала в дневнике. Она написала, что пугала похожи на больных детей.

Гарольд шмыгнул носом.

– Как по мне, тут она права. Теперь ты понимаешь, почему все туристы уезжают в конце лета.

Через пару минут они уже были у полицейского отделения, маленького здания, расположенного вдали от главной улицы, с припаркованной перед ним одинокой патрульной машиной. Внутри был зал ожидания и конторка со стеклом вместе с табличкой, предлагающей звонить в случае, если нужна помощь. Пока Гарольд с затравленным видом прятался за её спиной, Авелина несколько раз постучала ладонью по столу, как она несколько раз видела в кино.

– Да, чем я могу вам помочь? – За стойкой появилась женщина в гражданской одежде и с суровым выражением лица: похоже, ей не понравилось, что её вызывает нервная девочка с лохматыми волосами и в больших очках. Понимая, что лучше не тянуть, Авелина положила дневник на стойку и сразу перешла к делу:

– Здравствуйте, мы нашли этот дневник. Он принадлежал девочке по имени Примроуз Пенберти. Она пропала. Я подумала, что, может, вы захотите на него взглянуть.

На лице женщины промелькнуло удивление. Она явно ожидала, что сейчас ей будут докучать детскими историями вроде застрявшего на дереве котёнка или украденного велосипеда. К делу о пропавшем человеке необходимо было отнестись серьёзно.

– Будьте добры, назовите ещё раз имя девочки, – попросила женщина.

– Примроуз, – повторила Авелина. – П-Е-Н…

– Всё в порядке, я знаю, как пишется довольно распространённая фамилия в этом регионе, – несколько сухо ответила женщина. – А вам известно, когда Примроуз впервые объявили пропавшей?

– Тридцать первого октября, – отрапортовала Авелина.

– Прошлого года?