Помоги проекту - поделись книгой:
Ступор молодой вампирессы выглядел забавно, хотя и был несколько не к месту.
— Здравствуй, Фетиста, — слегка улыбнулась сидевшая в кресле у камина Селеста. — Подожди немного. Сейчас я закончу беседовать с твоей матерью, и вы сможете поговорить.
— Да, госпожа!
Кивнув, словно деревянный болванчик, девушка поклонилась и, повинуясь знаку Медеи, вышла в дверь. В ту самую, в которую бурей ворвалась десяток секунд назад. Селеста перевела насмешливый взгляд на подругу:
— Кажется, я отомщена?
— Она не всегда такая! — вздернула подбородок певица. — Просто сегодня слегка взволнована.
— О, я вовсе не настаиваю, чтобы малышка Фетиста меняла линию поведения! — засмеялась госпожа. — Латам, перестань хмуриться! Ты прекрасно знаешь, что дети плохо контролируют свои порывы, особенно когда долго не видят родителя. Уже хорошо, что Фетиста слушалась Эгарда и в целом вела себя прилично. Я вообще удивлена, Медея, как ты решилась оставить её одну.
— Иного выбора не видела, — поморщилась подруга. — С Зерваном и его стаей требовалось разобраться как можно скорее, а брать её с собой… В Цонне безопаснее.
— Ну, с Зерваном твоя помощь не понадобилась, но кто тогда знал? — с философским видом пожала плечами Селеста. — Прорицать будущее мы пока не научились, хотя Вадор и пытается. Оно и к лучшему, вспоминая опыт Честы. В любом случае, теперь вы расстанетесь нескоро.
— Опять предстоит много работы? — обреченно закатила глаза Медея. Впрочем, особого недовольства от неё не чувствовалось.
— Именно.
Как я уже говорила, существование Семиречья в текущем виде меня не устраивает. Теперь, запросив более подробные сведения из Ласкариса, сформулирую иначе — оно для нас неприемлемо. С каждым веком количество восставших, приходящих на нашу территорию из степи, растет. Пока что Саттар справляется, однако недалека та ночь, когда они найдут способ пересекать границу. И что тогда? Мы веками выстраивали отношения с людьми. Как бы ни хорохорились некоторые молодые идиоты, смертные способны уничтожить нас — и уничтожат, если получат повод. Нас не трогают, потому что считают злом знакомым и, главное, договороспособным.
Появление кровожадных маньяков уничтожит сложившуюся картину.
Таким образом, восставших Семиречья необходимо уничтожить. Проблема в том, что уничтожить их невозможно. Они довольно далеко, у них нет единого руководства, зато есть пассивная, но действенная защита в виде степняков и подчиненных варварских племен. Даже если вдруг мы каким-то образом найдем способ доставить в Семиречье экспедиционный корпус — гвардию с помощниками, — местные лучше знают территорию и их намного больше. Намного! Маги не в состоянии объяснить, почему там до сих пор восстает столько же умерших, сколько в первые годы после Чумы, хотя во всем остальном мире количество снизилось в сотни раз.
Высокие потери неизбежны, поэтому воевать нельзя. И воевать надо.
Следовательно, воевать предстоит людям. У смертных есть ресурсы, осталось убедить их, что желание покончить с гнездом служителей Зла у них тоже есть.
— Каким образом? — с искренним интересом спросила внимательно слушавшая Медея. Она обожала всё необычное и потому всегда активно участвовала в проектах сестры. — Слабо разбираясь в воинском деле, рискну предположить, что отправкой тысячи, пусть пяти тысяч, человек тут не обойдёшься.
Она кинула вопросительный взгляд на Латама. Аристократ успешно освоил умение очень выразительно молчать, умудряясь без слов донести до низенькой повелительницы своё мнение. Сейчас он сидел, всей фигурой излучая скепсис.
— При всём уважении, мессена. Предприятия подобного рода весьма сложны в осуществлении. Обычный поход в соседнюю страну, против хорошо знакомого противника, по давно разведанным дорогам, требует долгой организации и далеко не всегда заканчивается удачей. Тут же речь идёт о длительном путешествии по чужой земле, в окружении враждебных степняков, с неясной целью без весомой очевидной выгоды.
— Прекрасно сформулировано, — отсалютовала кубком Селеста. — Я не смогла бы лучше.
Да, действительно, в первом приближении задача кажется невыполнимой. Однако, если присмотреться, то окажется, что возможность всё-таки есть. Для успешного похода необходимы всего три вещи — деньги, люди и дипломатическое прикрытие.
С первым проще всего. Гардоман не раз жаловался, что с тех пор, как семиреченцы набрали силу, торговля через Ласкарис стала значительно менее выгодной. Племена степи по-прежнему продают кожу, коней, войлок, покупают дерево и кузнечные изделия — словом, в этом сегменте ничего не изменилось. Намного меньше стало обозов, приходящих с той стороны континента, из остатков великой империи Зирхаб. Попытки достичь существующих там островков цивилизации морем раз за разом проваливаются, поэтому сухопутный путь остается единственным, по которому к нам поступают пушнина и олово. Напоминаю — месторождений олова у нас нет, мы их исчерпали! Раньше купцы покупали у нас специи и другие товары, шли по Великому Пути на запад, обратно возвращались через два года и получали хорошую прибыль. Сто лет назад маршрут оказался перерезан. Теперь купцам либо приходится делать большой крюк, тоже проходящий через не самые хорошие места, либо нанимать охрану, требующую много денег.
Уверена — крупные торговые дома профинансируют поход, если получат гарантии его успешности. Надо предоставить им четкое обоснование, убедить, что шансы на удачный исход предприятия высоки.
Теперь по поводу людей. Посылать против чудовищ — любых чудовищ — армию бессмысленно и гарантированно приведет к крупным потерям. Безусловно, солдаты смогут вырезать смертное население Семиречья, лишив восставших «кормовой базы», но это значит только, что они сами станут новой. А захватить рабов на развод не составит труда. Местность там очень сложная, холмистая, с большим количеством оврагов и прочих укрытий, играть с армией в кошки-мышки восставшие могут до бесконечности. Нет, Святой поход должен состоять из жрецов, монахов и профессиональных охотников на чудовищ. Или лучше Светлый поход? Ладно, потом разберемся.
Следовательно, нужно убедить секты, ордены, монастыри и общества отправить последователей на войну. В далекие дали, без особого смысла. В нормальной ситуации я бы сказала, что занятие бесперспективное, однако в данном случае на нашей стороне играют несколько факторов. Во-первых, речь идет о фанатиках. В одной только Талее обнаружится довольно большое число непримиримых борцов с Тьмой, готовых отправиться куда угодно по первому зову иерархов. Они станут рассматривать поход как форму служения, лишения и трудности их не смутят — наоборот, порадуют! А ведь кроме Талеи есть ещё Ланака, Синева, другие страны, в которых хватает доставляющего нам хлопот активного населения. Было бы неплохо избавиться от врагов чужими руками. Во-вторых, насчет «избавиться». Далеко не всегда и не везде светская власть довольна усилением власти религиозной. Скорее, наоборот — противостояние между ними неизбежно. С точки зрения части чиновничества и дворянства, удаление орденских боевиков или монастырских «святых воителей» можно только приветствовать.
Действовать нужно через придворные партии, не связанные с религиозными структурами. Надо заинтересовать их проектом Святого похода, тогда непосредственной организацией займутся они. От аристократов не получится отмахнуться. В первую очередь я говорю об удельном князе Лаш, его город в случае удачи станет основным выгодоприобретателем.
И, наконец, дипломатическое обеспечение. Нам не нужно, чтобы проект сорвался по причине очередной войны между Талеей и Ланакой или Талеей и Синевой. Страны-участники похода должны сконцентрироваться на одной задаче или, по крайней мере, испытывать уверенность, что со стороны соратников нападение не грозит. В идеале для нас, Талея выступает основной движущей силой, в то время как Синева держит войска на границе с Азарским султанатом, а Ланака воюет с Архипелагом Драконов. Иными словами, все заняты своими делами и не помышляют о нарушении мирных договоров.
Что ещё… Латам, ты упоминал о степняках. Сложностей с ними не предвижу — достаточно объяснить вождям, что речь пойдет о восстановлении Великого Пути. Старики ещё помнят, сколько племена зарабатывали на сопровождении обозов, внуков они убедят сами.
Селеста замолчала. Двое восставших ожидали, не смея прервать размышления предводительницы. Наконец, решив, что пока аргументов достаточно, она оторвалась от созерцания языков пламени в камине и оглядела обоих… Кого? Друзей? Соратников? Вассалов? Всё сразу, наверное.
— Сказанное сейчас — не более, чем предварительные наброски. Я хочу, чтобы вы обдумали их, оценили, нашли слабые стороны и сказали, стоит ли продолжить обсуждение или имеет смысл придумать нечто иное. Получше.
Сестра
Некоторые события настолько намертво въедаются в память, что не исчезают и спустя столетия. Для неё такой вехой стала встреча с Селестой.
Казалось бы, к тому времени она пережила многое — гибель мира, смерть близких, грязь, вонючих насильников, голод, смерть, перерождение и сводящую с ума, раздирающую внутренности жажду. Все забылось, слилось в мрачный серый фон, иногда всплывающий кошмарными снами. Тогда у неё оставалась бессмысленная, безумная надежда и ничего более. Странно, но глупое чувство не подвело.
Что заставило её довериться мелкой оборванной восставшей? Неизвестно. Чутьё какое-то. В богов Медея искренне верила и временами ей казалось, что Морван, также называемый Господином Второго Шанса, тогда на ушко нашептал. Как бы то ни было, в её системе координат Селеста занимала одно из центральных мест, ей она доверяла даже больше, чем себе.
Кажется, дочери переняли от неё это тайное благоговение. Вместе с импульсивностью, эгоизмом, любопытством и желанием всегда находиться в центре событий!
— Почему ты не сказала мне, что Госпожа здесь!
Медея в который раз задумалась, что пороть, всё-таки, надо. Вот у неё опять рука не поднималась, а зря.
— Госпожа не покидает Талею, Фетиста. В моем доме гостит мессена Силия из Клакансы, что в Ланаке, не вздумай назвать её иначе.
— Не дура, понимаю!
Птенец выразительно надулась, приобретя до того умильный вид, что Медея не выдержала, подошла и заключила негодницу в объятия. Вырываться та не стала, даже демонстративно — соскучилась. Мысленно попеняв себе, что окончательно разбалует ребенка, Ворожея со вздохом потянула ту в сторону диванчика.
— Садись. Расскажи, как ты тут.
— Я скучала, — плаксиво протянула дочь, укладывая голову старшей на колени. — Эгард совсем меня замучил. Представляешь, он требует, чтобы я выучила названия всех деревень в стране, в которых есть хотя бы один храм!
— Какой он жестокий! — тихо засмеялась Медея.
— Так оно и есть! Ему нравится причинять боль и страдания, не просто так он отдался служению Темному Богу! — шутя наполовину, согласилась Фетиста. — Ты ведь не уедешь?
— Думаю, что нет. У меня много дел в Цонне, особенно теперь.
— Это из-за старейшины Зервана, да? — повернула голову дитя. — Эгард говорил, он нас предал. Почему?
— Решил, что умнее всех. И что сильнее всех, законы не для него, — против воли в груди поднялось глухое тяжелое раздражение. Почувствовав изменение настроения родительницы, замерла птенец. — Свободы захотел, дурак. Какой свободы? Творить что хочешь, убивать, кого хочешь? Помню я эту свободу. Сон в канализации, крысиная кровь на обед, заскорузлые тряпки вместо платья. Повезло ублюдку — у меня он бы умирал долго!
Потребовалось усилие, чтобы подавить вспышку гнева.
— Ну, теперь ведь всё закончилось? — осторожно спросила птенец. — Он ведь мертв.
— Если бы! — покачала головой Медея. — Перед тем, как бежать, Зерван сообщил смертным очень много ценной информации. О наших слугах, о счетах в банках, о потайных убежищах и каналах связи. Ты пока не представляешь себе, какой огромный урон он нанёс, просто поверь. По его вине погибло больше пятидесяти вампиров, прибавь сюда тех, кто поддался на его речи, пошел за ним и был убит гвардейцами. Мы таких потерь четыре сотни лет не несли! Причем нам до сих пор приходится обрезать засвеченные связи и прятать беглецов, создавая им новые личности, подыскивая дома, помогая устроиться на новом месте. Селеста каждую ночь связывается со слугами и корректирует их действия.
— Ты говорила, она не может покинуть Талею.
— Раньше не могла, теперь Проклятье ослабло.
Фетиста чуть заметно вздрогнула. Она один раз побывала в Талее, посетила с родительницей разрушенную Академию, бродила по катакомбам, рассматривая и запоминая сердце мертвого мира. Мира немертвых. Девочка накрепко запомнила чувство бездонного провала под ногами, Бездны, от падения в которую удерживает сотканная из силы и воли единственного существа тончайшая перегородка.
— Я так удивилась, когда её увидела.
— О, да! — смех рассыпался по комнате звенящими колокольчиками, завораживая и оживляя темноту. — Ворвалась в гостиную, едва ли не ногой распахнув дверь! Ты умеешь произвести впечатление, милая!
Младшая вампиресса закрыла лицо руками:
— Я думала, ты одна!
— И даже не остановилась перед тем, как войти! Мессен Латам был в шоке — он очень серьёзно относится к этикету.
— Хватит, не напоминай мне!
Наблюдать за смущением дочери было очень забавно, Медея не могла отказать себе в удовольствии. Так приятно посидеть рядом с близким существом у огня, чувствуя доносящиеся по связи искренние эмоции, чистую любовь, лишенную дополнительных оттенков. У Фетисты сейчас самый простой и счастливый период жизни, она пока не понимает этого, зато понимает её мастер, с которым птенец щедро делится чувствами.
Жаль, что расслабиться до конца не получалось. Мысли постоянно сползали на прошедший недавно разговор.
Селеста ошибалась крайне редко, глобально не ошибалась никогда. Её безумные идеи, при ближайшем рассмотрении, оказывались продуманными и защищенными от риска, укладывающимися в рамки одной стратегии. Медленный рост, следующий шаг всегда опирается на результаты предыдущего. Прежде, чем откусить, подумай, как будешь глотать. Гарантированное превосходство в силах. Медея мысленно улыбнулась, вспомнив, как когда-то давно подруга бегала за ней с осиновой палкой, крича: «Нельзя жертвовать стратегией в угоду тактике! Никогда нельзя! Совсем!» В какую авантюру она тогда предлагала влезть? Совсем из головы вылетело.
Сестра, скорее всего, права и сейчас. Бывшая певица в ведении масштабных боевых действий и организации дальних походов разбиралась средне. Она прекрасно владела дуэльной шпагой, о чём знали немногие, умело обращалась с женской глефой и метательными ножами; от многочисленных любовников и знакомых нахваталась различных знаний по устройству армии, не вдаваясь, впрочем, в подробности. Благодаря тем же источникам, кое-что понимала в торговле — не на уровне покупки в лавке приглянувшейся вещицы, а в масштабе экономики крупного региона. Зато в чем она обоснованно числила себя мастером, так это в политике и придворных интригах.
Личный опыт подсказывал Медее, что союз, вчера считавшийся невозможным, завтра может восприниматься обыденным.
Получается, принципиальных возражений против самой концепции Святого похода нет. Хотя заставить ядовитое гадючье кубло, умело прикидывающееся проводниками божественной воли, работать вместе, над достижением одной цели — задача сложности неимоверной. Тут, действительно, без внешней воли, желательно монаршей, не обойтись. Поневоле начинаешь жалеть, что на престоле не восседает кто-то вроде дурачка Иррана. Такому достаточно намекнуть, что где-то есть анклав Темных Сил, остальное он сам додумает и сам всё сделает, невзирая на затраты и возражения министров. Жаль, жаль, что больше таких нет. Династия сделала вывод из раскола, слишком религиозные наследники быстро своего статуса лишаются. Кто в монастырь постригается, кто с коня неудачно падает, один, помнится, в речке утонул…
Затея, прекрасная теоретически, при воплощении в жизнь рискует напороться на массу подводных камней. Нужно тщательно продумать детали. Какие храмы примут участие с радостью, каких придется убеждать, заранее подобрать аргументы, в том числе силовые. Сколько нужно войск, сколько денег. Впрочем, людьми и финансированием займутся другие, ей предстоит уговорить толпу придворных лицемеров не мешать талейцам вербовать фанатиков. Также никто не снимал с неё задачи подчинить восставших султаната и обеспечить безопасную дорогу до Бирата.
Вот интересно — нельзя ли совместить?
Глава 4
Люди многое забыли из достижений прошлой эпохи, от многого отказались осознанно. От канализации и гигиены — не смогли. К великому счастью горожан, несмотря на большое количество лошадей, ходить по тротуарам можно было без опаски вляпаться в кучу навоза, а уборка улиц осуществлялась быстро и своевременно. Каждое утро дворники проходили по своим участкам, сгребая накопившиеся отходы в специальные места, откуда те частично увозились за город, а частично смывались в ливневые стоки, чтобы сложными путями попасть в ближайшую реку. Иногда, конечно, случались исключения, та же лошадь могла сломать ногу и тогда её забивали прямо посреди улицы, после чего ждали несколько дней, пока она чуток подгниет, чтобы расчленить на куски. Если у хозяина имелась бирка-разрешение от администрации, то вывозом занимались муниципальные службы, в противном случае расходы ложились на его собственный кошелек.
Впрочем, иногда поступали проще.
— У них сегодня праздник, — кивнула Селеста на стайку беспризорников, облепивших конскую тушу. — Вволю поесть мяса, шкуру и кости можно продать на бойню. Испачкаются, конечно, но им не привыкать.
— Мессену волнуют реалии жизни просторожденных?
— Мессена смутно помнит общество, в котором о детях обязательно заботились взрослые. Беспризорников вовсе не существовало.
Латам чуть заметно пожал плечами. Ему внушили совершенно иную мораль, он не видел ничего странного ни в убийстве низшего высшим, ни в оборванной ребятне, умирающей от голода на рыночных площадях. По его меркам, Госпожа временами проявляла совершенно запредельный гуманизм. Равно как и столь же нечеловеческую жестокость.
— Осмелюсь спросить, куда мы направляемся?
— На улицу Северных Огней. Хочу посмотреть, чем они торгуют.
— Разумно ли…?
— Перестань, Латам, никто нас там не узнает. От мистического зрения мы защищены, а шансы встретить знакомых невелики. И даже если узнают — что с того? Скоро полночь.
Для двух старейшин, одна из которых специализировалась на ментальных воздействиях, не составит труда затуманить разум хоть толпе, хоть отдельному человеку. Толпе даже проще. Днём, при свете дня, могло бы не получиться, но ночью? Наличие магических способностей у жертвы серьёзно картину не изменит.
Улица Северных Огней получила нынешнее название после того, как бежавшие от преследований маги принялись открывать на ней торговые лавки. У многих мелких дворян владения оставались на севере, конфискованные, разоренные или просто деньги с них невозможно было получить, вот и крутились, как могли. Большинство, разумеется, пошли в армию, воевать за восставшего принца, остальные искали другие способы обеспечить себя и семью. Торговля считалась делом неблагородным, отношение к магии тогда колебалось от нейтральной до резкого неприятия. Тем не менее, кое-кто решился и начал продавать слабенькие амулетики и алхимию собственного изготовления.
Хороших магов среди них было мало. Их в принципе мало, средний уровень мастерства до сих пор удручающе низок, к тому же, детей с магическими способностями с раннего детства ищут жрецы, чей статус в обществе престижнее. И всё-таки внезапно оказалось, что поделки пользуются большим спросом и раскупаются, несмотря на сомнительное качество. Глядя на успех зачинателей, к ним присоединились коллеги — такие же бедные дворяне, от обычных ремесленников отличавшиеся только происхождением да наличием дара. Постепенно улица росла, мастерство артефакторов совершенствовалось, сами они богатели.
Несмотря на позднее время, здесь было светло. Каждая лавка в обязательном порядке устанавливала перед входом мощный светильник, служивший, помимо привлечения внимания, ещё и своеобразным гарантом качества. Он показывал, что местный хозяин силен магически и достаточно опытен, чтобы зачаровать предмет. Выставить подделку или чужую работу не позволяли соседи — местные старались держать марку и с удовольствием топили неудачливых конкурентов.
— Обрати внимание, сколько людей, — заметила Селеста.
— Традиция, мессена. Дворяне не любят вставать с рассветом, их день сдвинут в ночное время. Купцы тянутся следом.
— Учитывай ещё, что обычные горожане не настолько богаты, чтобы покупать свечи или масло для ламп на постоянной основе. Имей они дешевые источники света, тоже валялись бы в кровати подольше. Куда зайдём?
— Куда пожелает мессена, у меня нет предпочтений.
— Раз так, то в ближайшую лавку. Вот сюда.
В Цонне тоже вешали при входе «колокольчики духов», набор небольших трубочек, звуком от столкновений якобы отпугивающих зло. На вампиров они не действовали, в отличие от
— Чем могу помочь, господин, госпожа? — тут же подскочил напомаженный приказчик.
Латам оглядел его с недовольством — ему не нравилась местная мода мужчин красить лицо — и Селеста поняла, что общаться с продавцом предстоит ей.
— Мы с дядей не ищем ничего конкретного, — мило улыбнулась она. — Дома много рассказывали о непревзойденном искусстве мастеров Северных Огней, и мы решили зайти, посмотреть. А что у вас есть?
— О, у нас есть практически всё, что может заинтересовать юную госпожу! — закатил глазки приказчик. — Прошу сюда!
Пока «маска» задавала вопросы и перебирала безделушки, сама Селеста пыталась оценить выставленный под стеклянными витринами товар. Дорогое, кстати, удовольствие — установить стекло, пусть и мутноватое, могут позволить себе немногие. Госпожа не являлась магичкой в полном смысле слова, она даже в магии крови, разделе, созданном Хастиным на стыке классического ритуализма и вампирских способностей, освоила только начальные этапы. Времени вечно не хватало. Однако её знания и способности позволяли вчерне проверить работу артефактов, достаточно, чтобы вынести вердикт.
Так себе. Не совсем хлам, но и не высший уровень.
Насчет богатства выбора продавец не солгал. Одних колец-анализаторов ядов лежало штук шестьдесят, любых размеров и на любой вкус. Хоть мужских, хоть женских, золотых и простенько выглядящих бронзовых, с камнями и без. Рядом находились браслеты с той же функцией, похожие, только с вложенными щитовыми чарами, отводящие недобрый глаз шпильки и много чего ещё. Отдельный шкаф был отведен под эликсиры, по большей части косметические, хотя на нижней полке выстроилась шеренга универсальных — лечебных, стимулирующих, ночного зрения. Вампиресса склонила головку и тихо прошептала, кося глазам на Латама:
— А боевое что-нибудь есть? Желательно в подарочной упаковке?
— Увы, госпожа, — столь же тихо ответил приказчик. — Ничего такого у нас не продается. В конце улицы зайдите в «Красный щит», они специализируются на торговле всем, связанным с воинским делом.
— Я возьму этот кулончик, он подойдет к моему синему платью, и этот симпатичный браслетик, — кивнув, объявила Селеста. — Дядюшка, я выбрала!
Не говоря ни слова, стоявший со скучающим видом в стороне Латам подошел, оглядел покупки, перевел взгляд на торговца и вопросительно приподнял бровь. Одну, правую. Тот мгновенно ответил:
— Шесть золотых, благородный господин!
Поделиться книгой: