Помоги проекту - поделись книгой:
— Благословленный, — поправил его Латам. Родовая магия не оставила немертвого сына, алтарь предков принимал принесенные жертвы, поэтому от имени рода аристократ не отказался, пусть и не озвучивал его вслух.
Согнутая в поклоне спина прогнулась ещё ниже.
— Прошу простить глупость недостойного, ничтожную пыль под ногами осененного высшим благом!
— Твои деньги, — на обитый сукном прилавок легли монеты. — Идем, Силия.
Забрав покупки, госпожа и её верный спутник направились в рекомендованный «Красный щит». Продавец не обманул — на первый взгляд эта лавка действительно содержала всё, необходимое в опасном воинском ремесле. Броня, оружие, атакующие, защитные и артефакты поддержки, разнообразные зелья для людей и лошадей, зачарованная упряжь, палатки, во дворе даже укрепленный возок стоял. Работали здесь в основном под заказ, хотя висевшие на стенах образцы продавались без вопросов. Одних ножей Госпожа насчитала штук сто. Хозяева обоснованно опасались воров — товар стоил, наверное, тысячи золотых, дороже многих баронств — поэтому не поскупились и наняли хорошего мастера, установившего сигнализацию. Только нацелена она была не на вампиров, а просто на тех, кто пришел с враждебными помыслами.
Тут уж вовсю развернулся Латам. В эликсирах он не нуждался, всем потребным гвардию обеспечивали собственные маги, зато возле стоек с оружием залип. Селеста ему не мешала. Она тоже неплохо разбиралась в оружии и броне, просто выглядело бы странно, начни девушка с её внешностью на профессиональном уровне обсуждать качество зачарования какого-нибудь меча или копья. Странное привлекает внимание.
Примерно половину часа спустя она решила, что помощника пора отвлечь.
— Дядюшка, — пропела Госпожа милым голоском. — Возможно, вам имеет смысл прийти сюда позднее и не одному?
Латам осекся на полуслове, с легким удивлением огляделся вокруг.
— Действительно. Пожалуй, так и поступлю, Силия, — он с явной неохотой вернул приказчику кольчужные перчатки чуть меньшего размера, чем ему подходили. — Мне потребуется обеспечить экипировкой десять человек. До нашего отъезда из Цонне заказ точно не будет готов. Вы сможете отправить его в Талею?
— Конечно, мессен, мы часто так делаем.
— В таком случае — до завтра.
Провожаемые уважительными поклонами (продавцы быстро оценили, какого уровня боец их навестил), они покинули лавку и направились дальше по улице. Людей стало поменьше, их никто не подслушивал, поэтому восставшие говорили свободно.
— Пока ты смотрел ассортимент, я слегка разговорила одного приказчика. Основными клиентами «Красного щита» являются не столько дворяне, сколько охотники на демонов. Между прочим, обрати внимание, как за прошедшие века менялась терминология: сначала их называли охотниками на чудовищ, потом — охотниками на нежить, сейчас говорят про демонов. Хотя их дичью являются одни и те же существа.
— Это вполне естественно, мессена. Сначала люди помнили, что те же волколаки или загрызы имеют земное происхождение и с мистикой не связаны. Затем охотники долгое время ассоциировались с уничтожением упырей и тех восставших, что осмеливались оспаривать вашу власть. В последние века упырей, с одной стороны, стало меньше, в то же время обычные смертные не видят разницы между настоящими демонами и опасными тварями с магическими способностями. Отсюда путаница в названиях.
— Я думаю так же, — согласилась Селеста и перевела тему. — Значит, мастерство местных заклинателей ты оцениваешь высоко.
— Не совсем, мессена, — неожиданно ответил Латам. — По сравнению с нашими артефакторами из Темной Гильдии они не сказать, что сильно лучше. К тому же, наши маги изначально создают вещи с учетом отличий физиологии, поэтому в целом товары из «Красного щита» даже проигрывают. Однако местные за счет большого числа клиентов и высокой конкуренции, чего нет у нас, обнаружили массу полезных мелочей. Позволю себе привести пример. Только что я видел нож с вложенным заклинанием льда. У нас делают такие же, но здесь сумели дополнительно к основным чарам добавить возможность забирать энергию у владельца. Кажущаяся несущественной мелочь, которая увеличит частоту использования ножа. И так во всём.
— Поэтому ты решил обеспечить гвардию дополнительным комплектом игрушек. Римнар выест тебе мозг чайной ложечкой, — предрекла Госпожа. — Нам обоим.
Восставший по имени Римнар принадлежал к свите старейшины Гардомана, где отвечал в том числе за финансирование гвардии. Прекрасный специалист, надежный, педант с идеальной памятью, но притом — жуткий зануда.
— Ему придется смириться. Нас слишком мало, чтобы экономить на снаряжении.
— Безусловно… В связи с чем возникает вопрос — не купить ли нам пару отрядов охотников?
Латам с удивлением посмотрел на задумавшуюся госпожу:
— Боюсь, мой разум не поспевает за изгибами мысли благословленной повелительницы.
— Потому что они, мои мысли, постоянно крутятся вокруг Семиречья, — призналась Селеста. — Прежде я не обращала на этот регион особого внимания, и теперь понимаю, что зря. Ошибка с моей стороны. Если там действительно восстают так часто, как утверждают слухи, то для нас жизненно важно выяснить, почему. Вампиров ведь мало, меньше двух тысяч на три королевства и княжества. Для устойчивого развития расы нужно не менее пяти тысяч.
Каким бы путём не пошли дальнейшие события, отправить в Семиречье исследователей необходимо. Случ
— Небольшой армии из смертных работа найдётся, — признал Латам. — Однако их быстро свяжут с нами.
— Насколько я понимаю традиции Страны Синевы, при условии соблюдения внешних приличий трогать охотников никто не станет, — заметила Госпожа. — Надо ещё у Медеи уточнить. Мне представляется, что базироваться отряды будут в Синеве, а работать в других странах — в Талее, султанате, на Архипелаге. В степи и за ней. Если сумеем найти общий язык с местными Бдящими, они нас ещё и прикрывать начнут.
Рыцарь
Покойника Зервана следовало бы поблагодарить.
Когда эта мысль впервые пришла к нему в голову, он замер на пару минут, поразившись, какая чушь лезет. Благодарить — кого? Ничтожество без чести и чувства долга, не имевшего иных достоинств, кроме живучести и звериного чутья, подсказывавшего, за кем сила? Последнее, к тому же, его подвело. Ничего, кроме презрения, дважды мертвец не заслуживал. Когда та же мысль промелькнула во второй раз, он задумался всерьёз.
Он никогда не сожалел о принятом решении встать за плечом Госпожи, положить к её ногам свой клинок. Не буквально — она не любит красивых жестов и лишнего пафоса, упростив этикет до минимума. К нынешнему своему положению он шел долго, сомневаясь, пытаясь понять волю богов, уготовавших ему столь необычный путь, отказываясь принимать неизбежное. Его предлагали казнить, ведь наследник древнего рода, корнями не уступающего герцогскому — тогда Диниры ещё не называли себя королями, — не может быть упырём. В то время казнь и ему казалась единственным достойным выходом.
Казалась до тех пор, пока в камеру, куда его поместили, не вошла маленькая низенькая девчушка с ледяным взглядом и стальной, несгибаемой волей.
Никогда прежде его настолько не унижали. Словами. Без единого оскорбления.
Позже он узнал, что положение самой Селесты в структуре службы безопасности очень неустойчиво. Её, мягко говоря, не любили, скидывали самые неприятные задачи, едва ли не открыто называли расходным материалом. Тем большее уважение вызывало то достоинство, с которым она держалась. Не лебезила, не искала покровителя, старалась защитить старшую подругу, старательно объясняла прописные циничные истины ему самому. Постепенно, кусочек за кусочком, отвоевывала свободу.
Её главенство он признал не сразу, зато, признав, никогда не раскаивался.
Превратившаяся в Божий Суд схватка с обезумевшим жрецом и остановленное Проклятье ничего принципиально не изменили в его отношении. Они зацементировали, укрепили выпестованную столетиями верность. Как выходец из древнего (по-настоящему древнего, не то, что под этим словом подразумевают сейчас) рода он знал о магии, богах и их влиянии на мир намного больше, чем другие, поэтому понимал произошедшее лучше. Очень давно именно так боги благословляли первых владык, даруя им крохотную частицу своего могущества, подтверждая притязания на власть. Госпожа Селеста окончательно оформила свой статус и в его глазах стала полностью законным правителем.
Следует признаться, вместе с осознанием пришло облегчение. Прежде он сомневался, имеет ли право нарушать вассальную клятву, данную предку нынешнего короля. Теперь раздвоенность исчезла — высшая сила подтвердила его выбор.
Первые лет сто независимости прошли непросто, постоянно приходилось интриговать, следить за людьми, придумывать какие-то нестандартные выходы из сложных ситуаций. Затем степень угрозы пошла на спад, традиции общества немертвых устоялись, смертные тоже смирились с разорвавшими оковами вампирами и начали давить меньше. Жизнь стала тише, спокойнее, монотоннее.
Он не сразу заметил, как Госпожа начала… тускнеть.
Нет, она занималась делами, по-прежнему тщательно вникая во все нюансы, затевала какие-то новые проекты, пристально следила за действиями противников из числа храмов и спецслужб. Не то. Запал исчез. Иногда Селеста оживала, особенно во время приездов Медеи, но в основном жила, будто по инерции. Он даже решился побеспокоить мэтра Гарреша чтобы выяснить у служителя Истинного Света, не может ли печать, наложенная на провал в Бездну, подтачивать волю Госпожи. Гарреша он не нашел, тот исчез, и совершенно не расстроился — понимал, что печать не при чём.
Или всё-таки она как-то влияла? Самому теперь не узнать. Два события — окончательное формирование печати и предательство Зервана — произошли одновременно. Почти, разница в пару месяцев роли не играет. В любом случае, вспышка ярости словно стряхнула с чувств Селесты тонкий слой пепла, заново наполнив энергией и побуждая действовать. По слову Госпожи раздавались взятки, выбрасывались пачки тщательно сберегаемого компромата, подстраивались «самоубийства», без сожаления бросались засвеченные убежища и срочно создавались новые. Сам старейшина ни на минуту не оставлялся в покое, он постоянно ощущал на своих плечах дыхание погони и, скорее всего, горько пожалел о совершенном поступке.
Он опасался, что после смерти предателя краткий период активности закончится, Селеста вернется в меланхоличное пугающее состояние. К счастью, его страхи не подтвердились. Госпожа будто воспрянула ото сна и принялась быстро решать возникшие сложности, твердой рукой приводя в чувство расслабившихся подчиненных, подавляя малейшие попытки сопротивления. Наконец-то начала планировать на десятилетия вперед, не сомневаясь в праве менять судьбы народов.
— Мы почти закончили, мессен Латам, — с докладом к капитану подошел Вантал. — Неплохая лавка, у нас выбор хуже.
— Может статься, в ближайший десяток лет мы будем часто навещать её, — тихо ответил подчиненному Латам. — Госпожа недовольна положением дел в Азаре, да и другие планы есть.
— Вот как? Ну, мне Цонне нравится, красивый город. Тогда утепленные плащи не брать?
— Берём. Вполне возможно, что и в княжествах тоже придется действовать.
Вампиры страдали от холода значительно слабее, чем смертные, однако предпочитали тратить силы рационально. Зачем пить кровь и заращивать треснувшую от мороза кожу, если достаточно надеть теплую одежду?
Сумма покупок выходила приличной, капитан заранее готовился к потоку жалоб со стороны финансистов. Умеют они испортить настроение. Правда, в данном случае долгих споров не предвидится — мессена чётко приказала не экономить на подготовке.
Быть или не быть Святому походу, решается сейчас. Именно они двое, Медея и ближайший помощник, могут убедить Госпожу отказаться от мысли организовать смертных на борьбу с общим темным врагом. Другие влиятельные восставшие либо не смогут, либо не захотят. Гардоман, несмотря на хитрость и освоенные манеры, в душе остался крестьянским старостой, его мнение легко предсказать и им легко манипулировать. Хастин — гениальный маг, но в вопросах политики полностью доверяет Селесте. Кальдеран обожает хитрозакрученные комбинации и согласится организовать поход как минимум из любви к искусству. Мерк никогда не пойдет против воли Госпожи. Остальные менее влиятельны, их слово не перевесит того, что будет сказано здесь.
Раз так, то походу быть. Во всяком случае, попытаться надо.
Медея уже дала понять, что согласна, он сам… Идея всё ещё казалась ему безумной, но чем дольше он думал, тем лучше понимал, что безумие это очень рациональное. Парадокс, обычный для повелительницы. Задача сложная, для её реализации предстояло учесть интересы множества группировок — кого-то соблазнить возможной выгодой, других, наоборот, ослабить или вовсе уничтожить. Причем действовать в основном предстоит на землях Талеи, где к вампирам власть относится наименее благожелательно. С другой стороны, их неофициальное влияние в королевстве тоже очень велико, тайные общества создавались там веками и пронизывают своими сетями самые глухие уголки.
Вспомнив о поддерживающих вампиров скрытых структурах, Латам раздраженно дернул верхней губой, ничем больше не выражая неудовольствие. После полученного недавно урона восстанавливаться придется долго, ублюдок Зерван разрушил многое. Каждый старейшина руководил определенным сегментом, направлением, в силу статуса зная о делах соседей. Госпожа через Мерка контролировала религиозные группировки, начиная от оголтелых фанатиков и заканчивая теми, кто вызвал неудовольствие официальных культов и потому вынужден скрываться в подполье. Она же с помощью Хастина развивала Темную Гильдию — пестрое сборище мелких группировок волшебников, занимавшихся чем угодно. В Гильдии шарлатан соседствовал с сильным образованным магом, а зельеваров было не меньше, чем боевиков.
Зерван отвечал за уличный криминалитет. Организация сбора дани с банд, выдача разрешений на создание притонов, торговля наркотиками, крышевание проституток. Более «приличные» виды деятельности, такие, как контрабанда, подкуп чиновников или спекуляции с недвижимостью, больше находились в сфере интересов Гардомана и Кальдерана. Они же сильнее всего и пострадали от предательства.
Будучи капитаном гвардии, Латам занимался личной охраной госпожи и контактами с высшей аристократией. Происхождение, образ мышления, привитые в детстве манеры и воспитание позволяли ему считаться своим в узком круге людей, способных проследить историю своих семей на тысячелетия до Чумы. Конечно, о его немертвой природе знали. И что с того? Некоторые вещи остаются навсегда, смерть для них ничего не значит.
Агенты Латама никак не пострадали, их происшедшее не коснется. Тем лучше. Если идеей Святого похода получится заинтересовать аристократов, то, можно сказать, половина дела сделана. Останется решить чисто технические вопросы.
Глава 5
Помимо старшего помощника, рулить общиной Медее помогали ещё двое — Камиш и Пекар. Первый занимался деньгами и хозяйственными вопросами, второй всем остальным. Скоро должен появиться третий, только Селеста ещё не решила, кто именно. Ей очень не понравилась просьба Эгарда прислать дополнительных магов. Не он должен просить помочь ему с магами — Эгард должен вербовать будущих гениев в крупнейшем учебном заведении известного мира и обеспечивать ими остальные города!
Раз он таких очевидных вещей не понимает, нужно найти того, кто данное направление подопрет. Снимать Эгарда нецелесообразно — со всем остальным он справляется хорошо, нареканий на него нет. Но это потом, подходящую кандидатуру Селеста обдумает позднее, сейчас она желала пообщаться с Пекаром.
Уличной преступностью Медея брезговала. Мутными делишками, само собой, занималась, исключительно на серьёзном уровне, то есть в двух её борделях девочки за ночь получали столько, сколько не каждая крестьянка за год зарабатывает. Роскошная обстановка ценам соответствовала. Тем не менее, община «руку на пульсе» держала, вожаков банд размером выше среднего знала поименно, и те тоже знали, на чью территорию заходить не стоит — иначе может прилететь. Выработанная схема отношений всех устраивала и сбои давала редко, периодические неизбежные попытки нарушить статус-кво Пекар подавлял своими силами. Селеста могла вспомнить всего один раз, когда ей пришлось высылать в Цонне пятерку гвардейцев на помощь местным в данном вопросе.
Учитывая, что Зервана и его помощников больше нет, госпожа намеревалась распространить полезный опыт на остальные свои владения.
— Госпожа, — при её появлении восставший встал и почтительно поклонился.
— Судя по отсутствию удивления с твоей стороны, Пекар, о моём приезде известно всем, — констатировала Селеста.
— Только среди вампиров, мессена Селеста. От людей мы информацию утаили.
— Уверен, что среди наших нет осведомителей Бдящих?
— Ну что вы, госпожа, конечно есть, — улыбнулся Пекар. — Если вам будет угодно, они донесут своим работодателям о вашем визите.
— Твоя уверенность внушает оптимизм. Пожалуй, нет, — определилась Селеста. — Люди уверены, что Ночная хозяйка Талеи сидит в Талее и не может её покинуть. Не стоит разрушать успокаивающие иллюзии, очень уж это неблагодарное дело.
Обосновался один из влиятельнейших вампиров города на задворках большой гостиницы, принадлежащей семье, поколениями служившей темному роду. Место проходное, посетителей много, и они самые разные, начиная от обычных ремесленников и заканчивая приехавшими в город по делам дворянами. Войти в гостиничный комплекс было легко, потеряться среди конюшен, амбаров, других хозяйственных построек — ещё легче, а вот попасть непосредственно в кабинет Пекара без проводника практически невозможно. Селесту сопровождал Раль, щегольски разодетый телохранитель Медеи, и только поэтому два поста охраны пропустили визитеров без вопросов.
Пекар, разумеется, госпожу узнал. Со всеми вампирами, вышедшими из детского возраста и способными посетить Талею, она знакомилась лично. Беседовала, отвечала на вопросы, сама спрашивала, пытаясь понять, чего стоит её новый подданный и куда его лучше пристроить. Когда-нибудь сложившаяся в первые века новой эры практика исчезнет, но пока что она действенна. Кроме того, старшие крупных общин часто отчитывались перед Селестой посредством колдовства, поэтому можно сказать, что Пекара она знала неплохо.
— Нам и проще, и сложнее одновременно, — разливая чай по чашкам, рассуждал он. — У нас непропорционально большое количество молодых идёт путями Искусства. Пример правительницы города сказывается, да и общая атмосфера… Повышенная эмоциональность приносит в среднем гораздо меньше вреда, чем следование примитивным инстинктам. К тому же, в отличие от Талеи, мы изначально не стремились использовать криминал — не было нужды.
— Зачастую низы лучше ориентируются в происходящем, чем верхи, — заметила Селеста. — Например, если где-то появляется новый восставший, они узнают первыми.
— Безусловно, госпожа. Никаких проблем: беднякам известно, что мы хорошо оплачиваем интересные сведения, поэтому нам о случаях с возможной мистической подоплекой сообщают даже раньше, чем страже.
— Что насчет религиозного аспекта?
Служащих Морвану сект было много, секты были разные. Одни провозглашали очищение через разрушение, другие стремились к самосовершенствованию через испытания (Госпожа лично запустила в массы тезис «всё, что нас не убивает, делает нас сильнее»), сложнейшая философия культа абсолютного насилия сводилась к простому «кто сильней, тот и прав». Некоторые считали необходимым убивать человека не менее одного раза в год, другие стремились к балансу в отношениях, исповедуя принцип око-за-око; были и такие, что поговаривали о непротивлении злу. Так или иначе, с грязью работали все.
— Страна Синевы — веротерпимое государство. Правительство, разумеется, прижимает деструктивные секты, но до тех пор, пока закон соблюдается, их не трогают. На бытовом уровне всё несколько сложнее, к слугам Морвана относятся с опаской и ненавистью, кое-где могут убить. Но, опять же — чем выше уровень образования, тем спокойнее смертные относятся к сектантам.
— Странно. Мой личный опыт говорит, что с нищетой проще работать.
— С нищетой — да, с бедностью — нет. Когда у человека нет вообще ничего, он согласится торговать собственной кровью и сотрудничать с кем угодно. Когда у него появляется хоть что-то, он начинает осторожничать, пытается сохранить полученное и хуже идет на контакт. Образованные люди, то есть дворяне и богатые купцы, показывают другое мышление. Более скептическое. Они меньше верят слухам и ориентируются на собственное мнение, отсюда желание разобраться, поговорить. Конечно, если речь не идёт о фанатиках.
Услышанное совпадало с мнением Селесты. Безусловно, вампирам было бы проще иметь дело исключительно с высокими ступенями человеческой иерархии. Проблема заключалась в том, что такой возможности они не имели — им требовалось тщательно следить за всеми уровнями, чтобы вовремя заметить угрозу общине. За низами следили те, кто следовал путям Зверя. С обязанностями они справлялись хорошо, в первую очередь потому, что говорили на языке грубой силы, единственном, понимаемом обитателями дна.
К тому же госпожа не представляла себе Зервана, рассуждающего о поэзии или на любую другую отвлеченную тему. Он и с ней-то еле-еле без мата обходился. Меняться он не хотел, сложившийся образ жизни его полностью устраивал.
— Звериные пути просты и тем притягательны, — выдала итог своих рассуждений Селеста. — Многие неизбежно предпочтут ступить на них. Чем их занять? Оставить без присмотра нельзя, учиться хотят и могут далеко не все. Контроль за криминалом приобщает их к серьёзному делу и заставляет играть по понятным правилам. Предоставить их самим себе нельзя — пойдут вразнос. И без того они гибнут чаще, чем кто бы то ни было.
— У нас поклонников Зверя мало, — откликнулся Пекар. — Проблемы нет.
— У вас — нет, — согласилась госпожа.
Во всех остальных странах есть.
Существовали ещё два фактора, влияющие на тяжесть выбора. Стражники привыкли в случае каких-либо серьёзных происшествий идти к вампирам, чтобы те разобрались с проблемой, и те, как правило, разбирались. Из недавнего прошлого — у барона Масайского обокрали особняк, тот сразу высказал своё недовольство начальнику городских сыскарей. Учитывая влияние барона при дворе, шансы слететь с должности у стражника были высокие. Обратились к вампирам, те потрясли свою клиентуру, в результате украденное вернули в рекордно короткие сроки. Взамен стража тоже шла навстречу, закрывая глаза на кое-какие мелкие нарушения закона.
Если вдруг разумная нежить уйдёт с улиц, сотрудничество прекратится.
Второй момент, как ни странно, носил альтруистический характер. Многие восставшие помнили о своей жизни человеком и превращаться в демонов, в разумных чудовищ не хотели. Каждый из них сам проводил черту, переступать через которую нельзя, но эта черта, безусловно, существовала. Беда в том, что люди иногда творили такое, по сравнению с чем кровавые оргии бледнели и не казались чем-то страшным. Маньяки, годами издевавшиеся над запертыми в клетках девушками. Бордели, в которых извращенцы хлыстами забивали насмерть пятилетних детей. Тонкие эстеты смерти, скармливавшие младенцев голодным псам. Вся эта мразь иногда сидела настолько высоко, что в их отношении даже следствие вести было нельзя, не говоря уже о том, чтобы наказать.
Вампиров титулы не то чтобы не смущали… Они справедливо считали, что избранники Повелителя Ада могут отправлять души к Нему без вынесения официальных приговоров. Селеста не возражала, ставя единственное условие — заранее сообщать ей.
Узнавать о подобных случаях и расследовать их тоже станет сложнее.
Придется обойтись без единого рецепта. Теперь главы городских общин сами станут определять формат взаимодействия с бандитами. В принципе, так было и раньше, просто Талея служила образцом, ориентировались на неё. К тому же Зерван часто отлучался из столицы на зачистку особо досаждавших банд по согласованию с местными властями, можно сказать, наёмничал, заодно доводя своё видение ситуации. Теперь старейшины нет, поставить на его место некого, да и, наверное, незачем.
Зачем она отправилась в Цонне?
Себе Селеста могла сказать правду — она была готова уехать куда угодно, лишь бы не возвращаться домой. Четыре сотни лет, четыре проклятых сотни лет она была прикована к Талее, будучи не в силах её покинуть. Под конец она поймала себя на том, что воспринимает город со всеми его тремястами тысячами населения, словно огромную личную тюрьму. Повелительница Ночи, ха! Узница, добровольно надевшая цепь.
Судьба любит грустные шутки. Селеста долго ждала освобождения, мечтала, куда направится в первую очередь, но из-за навалившегося кризиса не заметила привалившей свободы. Не сразу поняла, что приковывавшая её к провалу в Бездну связь ослабла и истончилась. Когда дошло — ехать пришлось не туда, куда хочется, а туда, куда надо. Выслеживать беглого старейшину со свитой, пока он ещё чего не натворил.
Предложение Медеи пришлось очень кстати. Селеста чувствовала, как ещё немного, и возненавидит столицу.
В Цонне она почти отдыхала, почти ничего не делала. Совсем отрешиться от работы не получилось бы при всём желании — не на её посту. Находясь на вершине власти, ты либо владеешь ситуацией, либо быстро с вершины слетаешь. Зато она могла отложить все несрочные дела ради долгих посиделок с сестрой у камина, гулять по незнакомым улицам, делая вид, будто не замечает приставленной охраны, снаружи рассматривать необычную архитектуру храмов или просто любоваться изукрашенными набережными, проплывая мимо в нанятой лодке. Покупать на рынке всякую ерунду, дурачиться, принимая ухаживания молодого глупого смертного, с почтительным видом выслушивать наставления серьёзной дамы раз в десять моложе себя.
Госпожа начала обращать внимание на мелочи, давно забытые за ненужностью. На трепет, с которым провожают её взглядами смертные слуги. На муравьиную суету в небольшом садике за домом. На караулящих на площади гвардейцев, не смеющих нарушить её приказ, но и оставлять без охраны не желающих. Заметила, как оценивающе смотрит Латам на некоторых местных вампиров, и вспомнила о брошенном им вскользь намеке на увеличение гвардии. С легким удивлением поймала себя на зависти и легкой ревности, глядя на отношения Медеи и её младшей дочери. Впервые за долгое время задумалась, что, возможно, и ей стоит завести птенца. С момента гибели Девлина прошло два века, пора бы уже смириться.
Забыть про всё и отдаться наслаждению внезапным отдыхом мешала природная упёртость. Селеста знала за собой это качество и не считала его плохим, просто иногда оно раздражало. Пока имеется нерешенная проблема, она станет раз за разом возвращаться мыслями к ней, строя планы и пытаясь найти выход, требуя больше сведений и отслеживая малейшие изменения. С недавних пор такой проблемой стало Семиречье.
Зерван, что бы там ни говорила Медея, был её личной ошибкой, её просчетом. Именно она не заметила угрозы — угрозы в первую очередь идеологической, прежде не встречаемой. С казнью предателя опасность не исчезла. Сколько ещё вампиров поддастся на сладкие речи? Сколько захотят ощутить вкус вседозволенности? Ничего не закончилось. Надо завершить начатое. Тот факт, что одновременно приходится пристраивать «наследство» упокоенного старейшины и подготавливать бросок на Бират, её не смущал совершенно. С первым разберутся без неё, стоит только объявить свою волю и очертить контуры будущей схемы работы, второй ждал почти сотню лет и подождет ещё. Следует признать: надежно освоиться и в Азаре, и на Архипелаге сложно. Помимо иных культурных традиций, к вампирам там относятся как к дважды чужакам — как к нелюди, и как к возможным агентам враждебных государств. Даже неутихающая вражда с талейским престолом не поколебала сложившегося мнения.
Мнения, если честно, обоснованного. Селеста сама затруднялась сказать, где община с властями враждует, а где совсем наоборот.
В Цонне она провела две недели, провела бы и больше, это было хорошее время. Увы, пришлось уезжать. Появление десятка гвардейцев не могло остаться незамеченным, власти встревожились. Местная специфика в данном случае играла вампирам на руку — вместо того, чтобы пугаться собственных выдумок, влиятельные лица просто пригласили Медею на чашку чаю и задали ей наводящие вопросы. Красавица, разумеется, отбрехалась, заодно запустив пару удобных слухов. Тем не менее, Латаму посоветовали не дразнить собак и покинуть город.
Игнорировать рекомендации с подобного уровня не стоило. Можно было бы что-нибудь придумать, сохранив видимость подчинения, однако появилась дополнительная причина для отъезда — из Ласкариса пришел доклад о поимке ещё одного пришельца. Селеста встревожилась. Она признавала, что пристрастна и настроена в данном вопросе параноидально, но рост числа беглецов из Семиречья её обеспокоил. То нет никого десятилетиями, то уже второй за год. Совпадение выглядело подозрительно.
Отпускать её подруга не хотела. Остановить, впрочем, тоже не пыталась.
Поделиться книгой: