Голубой Ютон

– У обоих скорее всего перелом основания черепа, тут уже без вариантов… Надо бы «скорую» вызвать – хотя бы акты по форме составить, но у нас телефоны почему-то не могут сеть найти, может быть вы…

А водителю "Газели" толстый сук, пробив лобовое стекло, почти оторвал голову, так что и без медика было все ясно…

– Товарищ майор, – Леночка в присутствии «гражданских» перешла на официальный язык, – связи нет. Вообще нет: в радиусе минимум тридцати километров нет ни одной работающей сотовой станции, не слышно и радиостанций ни в Туле, ни… вообще нигде. И нет спутников связи… навигационных тоже никаких нет.

– Как это нет? – удивилась старшая из врачей, – тут же до города минут тридцать… километров… вы не ошиблись?

– Не ошиблась: у нас спецмашина связи, может соединиться с любой сотовой станцией километров на тридцать точно, а при определённых условиях и на сто. Сама может сотовую связь организовать, работает со всеми каналами коротковолновой связи телефонных сетей… и не только с ними. Сейчас связи нет никакой, только телефоны ваши, вон этих бедолаг и в автобусе, – Леночка, когда полгода назад "радиотигр" поступил в управление, немедленно отправилась на курсы работы со всей его аппаратурой и кое-чему там все же научилась. – Кстати, вы пока не старайтесь куда-то звонить, – уточнила она, увидев что врачиха пытается набрать номер на телефоне, – потому что сейчас только наша сота, в смысле, в машине нашей, доступна. И остальным в автобусе об этом скажите.

Вторая пассажирка автобуса приводила в чувство своего водителя: тоже, похоже, врач. По крайней мере нашатырь у нее в немаленькой сумке имелся.

– Да, от работы хрен убежишь – грустно подумала Лариса, возвращаясь к «Тигру» чтобы достать все необходимое для осмотра тел и составления положенных протоколов. Но она еще не представляла объемов этой самой работы…

– Леночка, ты не знаешь, в «Тигре» пакеты для вещдоков есть? Или хотя бы перчатки? А то голыми руками… И попробуй если не в Тулу, то хотя бы в село какое-нибудь поблизости дозвониться, все же это не наша территория.

– Лариса, еще раз: связи нет вообще, то есть ни с Тулой, ни с кем-то еще. Полное радиомолчание во всех стандартных диапазонах, и даже неопознанных телефонов… кстати, да, и впереди перед нами три телефона. Надо бы спуститься и посмотреть. Интересно, лёд на реке крепкий? Там обрывчик, прыгать как-то боязно: внизу обломки бетона, арматурины торчат…

– Где телефоны?

– Рядом совсем, но я еще не смотрела. Там спуститься с дороги не выйдет, нужно через реку переходить. Я думаю, что лед достаточно толстый…

– А там высоко? – спросила пришедшая в себя водительница автобуса.

– На вид метра три.

– У меня есть складная лестница, на крышу залезать иногда приходится. Я сейчас достану…

Из автобуса к этому времени вышло уже очень немало пассажиров, почему-то практически одни женщины. Лариса ожидала от них криков и истерик, но вероятно двое в форме полиции и с автоматами внушали этим дамам какую-то надежду на нормальное решение внезапно появившихся проблем… по крайней мере было тихо. И, хотя Ларисе самой хотелось закричать и забиться в истерике, все вокруг происходило как-то спокойно и организованно. Лестницу пассажирки сами вытащили, сами поставили на край дороги. Трое из них сами первыми спустились и помогли спуститься Леночке – все же ей в бронике и с автоматом было по лестницам лазить не очень удобно. А потом помогли подняться, несмотря на то, что Лена еще снизу крикнула Ларисе:

– Лариса, тут тот наглый «Соларис», который нас перед железкой обогнал. Ты была права: это не козлы были, а бараны. Точнее, два барана и одна овца. Правда теперь дохлые, вероятно они пролетели через ту голубую вспышку. Вот, кстати, их документы, – поднявшаяся Лена изрядно запыхалась, но старалась не подавать виду перед "гражданскими": – Это у парней, у девчонки никаких документов пока не нашла. Занеси пока в протокол то, что есть…

– Щяз все брошу и побегу заносить, – огрызнулась Лариса, которой все происходящее все больше напоминало страшный сон. Но, поскольку "бюрократию разводить" она уже начала, взяла из рук Лены бумаги, прочитала фамилии пострадавших и, наклонившись над блокнотом, в котором составляла упомянутый протокол, уточнила: – Не было никакого разряда, это просто небо от облаков очистилось…

– За секунду очистилось? Не бывает такого, чтобы все небо серое и сразу бах! – и оно голубое и чистое. Сама смотри, ведь не облачка на небе, разве так бывает? Впрочем, теперь вижу что бывает… но небо-то чисто голубое, а вспышка была с прозеленью, что ли… впрочем, неважно. Я ещё кое-что уточню… проверю армейские диапазоны, у вояк-то аппаратура небось понадежнее будет, – и она снова полезла в «Тигр».

Лариса, переписав в свой блокнот что-то из найденных Леночкой документов, поинтересовалась «в пространство»:

– Интересно, сколько сейчас времени?

– Если мы там же, где и были, то около девяти утра, – ответила женщина из автобуса, одетая – в отличие от большинства товарок – в ярко-синий шерстяной костюм с юбкой чуть ниже колена. – Но достоверность первого условия вызывает у меня некоторые сомнения.

– Тогда уточняющий вопрос: если мы там же, то какое сегодня число?

Женщина попросила двух вышедших из автобуса мальчишек подержать лестницу вертикально, затем померила рулеткой-брелком ее тень, посчитала что-то на телефоне:

– Если судить по солнцу, то где-то первая половина мая. А если по лесу… не знаю даже.

– И самый последний вопрос тогда: а какой сейчас год?

Лена снова вышла из "Тигра" и, повернувшись к водительнице автобуса, поинтересовалась:

– У вас в автобусе WiFi работает?

– В принципе есть два роутера, но они сейчас выключены.

– Точно выключены?

– Ну да, я их еще вчера выключила. Разве что мальчики, вон, свои сервера ставили, может у них…

– Мы ставили промышленный высокозащищенный раутер, – в разговор влез невысокий, лет десяти-двенадцати мальчик в яркой красно-желто-черной куртке, – а в нем WiFi вообще отсутствует. И я вчера специально проверил, что беспроводной связи в автобусе нет, поэтому и приволок катушку витой пары…

– Так, женщины, попрошу минутку внимания, – громко, чтобы все собравшиеся вокруг машины услышали, объявила Леночка. – Все немедленно выключите свои телефоны. И планшеты, если они с симками, тоже. Переключите в авиарежим или просто батарейки выньте. Вы мне сейчас помехи создаете, дальние сигналы забиваете… в автобусе кто-то остался? Им тоже скажите…

Просьбы сотрудников – в особенности, когда ситуация выглядит пугающей и на них, этих сотрудников, у людей остается последняя надежда – исполняются быстро и молча. Что не мешает всем, эти просьбы выполняющим, на упомянутых сотрудников пялиться в ожидании, что эти самые сотрудники все прояснят и немедленно все исправят. Поэтому, когда через несколько минут Лена снова вышла из машины, на нее уставилось с полсотни пар глаз.

– Ну что, мальчики и гражданки, все не так плохо. Вон там, – она показала рукой куда-то за истекающие тающим на ветвях снегом елки – причем совсем близко, есть восемь или девять мобильных аппаратов. Три вай-фай станции и, похоже, сотовый ретранслятор подключился, что намекает о наличии развитой цивилизации. Правда ретранслятор пока в режиме автотеста, но… Я сейчас схожу гляну что и как, а вы пока оставайтесь здесь.

– Я с вами – к Лене подошел высокий парнишка, похоже студент или, скорее, все же старший школьник. – Тут все непонятно, лучше по одному не ходить никуда.

– Леночка, и автомат возьми, – добавила Лариса. – Мальчик… как тебя звать-то?

– Вова… Владимир.

– Ты с оружием знаком? Стрелять умеешь?

– Да. Мы на стрельбище ездили в том году, я из СКС лучше всех в школе отстрелялся. И сейчас в городской стрелковой секции…

– СКС говоришь? В стрелковой секции? Лейтенант Скворцова, приказываю открыть груз, выдать один карабин добровольцу Владимиру… как фамилия? А, неважно, тут вроде всего-то парней трое, не перепутаешь… короче ему. Я потом актом всё оформлю. После того, как с Владимиром мы туда сходим и посмотрим, вдвоем сходим, а ты, Леночка, продолжай искать связь. Всё. Через лес мы, похоже, не пройдем, да и соваться туда пока… Вова, пойдем по снегу, у тебя обувка выдержит? Впрочем, тоже неважно… карабин заряди, патроны вот пока из рожка достань – я погляжу как ты в секции занимался… годится, вижу что знаком. Ну, пошли, а то люди ждут. Сам-то как?

– Непонятно тут всё… то есть в норме, не волнуйтесь. Да, по лесу, думаю, лучше не идти: я смотрел, из-под моста дорога вроде накатанная в ту сторону, может по ней?

После того как они спустились по рухнувшей балке моста (что было, в общем-то, нетрудно), Лариса сильно порадовалась что выехала в сапогах: пройти два десятка метров до «накатанной дороги» по полуметровой снежной целине – это, конечно, не совсем точно описывается словом «подвиг», но даже пробраться до этого полуметрового снега через отвалы, сделанные снегоочистителями, было сложновато. Вовка – тот точно набрал полные кроссовки снега, так что он, выйдя в конце концов на дорогу, постарался (опираясь на руку Ларисы) их скинуть и снег вытрясти. В результате просто упал в сугроб – но сообразил, проскакал на одной ноге до ближайшей опоры моста и там избавился от крайне неприятного довеска в обуви.

Дорога, как оказалось, под мостом и начиналась: там была свалена огромная куча песка и даже стоял древний трактор «Беларусь» с экскаватором, очевидно этот песок грузивший в машины, посыпающие шоссе. Шла эта дорога почему-то строго от шоссе, в сторону небольшого посёлка, слегка проглядываемого сквозь редкие деревья лесополосы – но было видно, что по ней иногда кто-то ездил, и по примятому колесами снегу идти было легко. Вдобавок было заметно, что дорогу эту иногда и от снега чистили.

Пройдя метров пятьдесят, когда Лариса и Вова миновали полосу деревьев, они увидели поселок… можно сказать, целиком. Явно не центр цивилизации: за высоким зеленым забором проглядывалось несколько домов, у забора стоял пяток бетонных столбов с проводами. А еще – примерно посередине забора – у дороги поднималась вышка сотовой связи.

Не совсем центр: дома были большие… то есть из-за забора виднелись три двухэтажных, еще один, правда больше напоминавший развалины Сталинграда, стоял чуть в отдалении "в чистом поле" – то есть проглядывал из-за голых деревьев, но забора вокруг него не было. Через дорогу от трех домов находилось какое-то странное низкое строение из серого бетона с зеленой полукруглой крышей, и из-за него выглядывало здание уже одноэтажное, перед которым стоял грузовичок-фургон, вроде как «Портер».

Правда той дороги было видно хорошо если метров сто, и казалось, что в этот обрыв дорога упиралась. Но, скорее всего, она просто поворачивала за угол забора: из-за него появились две человеческих фигуры, которые не спеша двинулись к одноэтажному зданию, таща за собой какую-то красную верёвку. Точнее разглядеть не получилось: когда Лариса и Вова подошли к началу забора, в нем открылась калитка и выбежавшая их неё женщина бросилась им навстречу:

– Товарищ милиционер, вы знаете что тут происходит?

– Добрый день, точнее, наверное, все же доброе утро. Что происходит, я точно не знаю, однако знаю что там, на мосту, застряла приличная группа женщин. – Лариса оглядела через калитку довольно большой дом, какой-то сарайчик в дальнем углу участка, затем перевела взгляд на выглядывающий из-за забора второй – и тоже не маленький – дом. – Вы не позволите им у вас некоторое время побыть? Отдохнуть, дух перевести… пока мы разберемся и поймем что же случилось. Или ваш сосед? Я вроде его видела, он с кем-то в тот одноэтажный дом шел…

– Раненые, пострадавшие есть?

– Слава богу нет… то есть раненых вроде нет. А ваши соседи…

– Это Михалыч с Ксюхой… это продавщица. У Владимира Михайловича аварийная электростанция на дровах – тут часто электричество пропадает, так хозяйка договорилась с ним, что магазин в это время от его электричества работать будет. Там несколько холодильников больших… Но обещала за это платить, а за прошлый раз вроде не рассчиталась с ним, вон он провод и убрал. А сейчас, как электричество пропало, Ксюха к нему прибежала опять электричество просить: у нее два прилавка с мороженым, пропадет – так из ее зарплаты хозяйка вычтет. Михалыч-то он добрый, но побухтеть горазд… да вы заходите, – добавила она, увидев как мальчик буквально зубами стучит от холода, несмотря на то, что воздух был удивительно тёплым. Ну да, с мокрыми ногами на снегу – а если много лет пасти детей и внуков, такие вещи не проходят незамеченными.

Когда все зашли в небольшую прихожую, она, указав рукой на небольшую скамейку, стоящую у стены, тут же распорядилась:

– Разувайся, и носки мокрые снимай, – после чего крикнула куда-то в глубину дома: – Лиза, принеси Славкины носки с сушилки, тут молодой человек ноги промочил! – а затем поинтересовалась у Ларисы: – а вы в порядке? Мы и вам найдём во что переобуться.

– Спасибо, я в сапогах, так что не промокла. Так как насчёт всем зайти погреться? У… у Михалыча я тоже хотела бы спросить, и у… Ксении?

– Конечно, конечно. Михалыч сейчас один тут живёт, родня его только на праздник приезжала, да вчера еще все уехали. А Ксюша – это продавщица в магазине… или вы про дом тот? Это Савельевых, они зимой тут не живут, так что их не спросишь. Сколько там на дороге народу-то?

В крошечной прихожей ярко горел свет, и Вова спросил:

– А у вас тоже аварийный генератор есть?

– Есть. То есть нет: мы к Михалычу подключаемся. Только мы забесплатно, по-соседски. Чай будете?

Из глубины дома донесся детский крик:

– Бабуль, Катька телевизор включать не дает! Скажи ей!

– Нет, солнышко, в проводах когда электричества нет телевизор включать нельзя. В игрушки пока поиграйте… – и, повернувшись к Ларисе, она спросила: – Вы не знаете, это надолго?

Распахнулась входная дверь и прихожую вошёл мужчина, сильно не первой молодости, в сопровождении двух совсем уже маленьких мальчиков:

– Марина Дмитриевна, тут что-то сильно непонятное творится.

– Я уже поняла что непонятное. А что непонятное конкретно?

– Поселок… в общем, он, считай, пропал, вместо него там сейчас лес. Вот мальчишки со старых дач к Ксюше за мороженым как раз пришли – а теперь куда они пойдут? Улица после Савельевского дома… Посмотрите пока за ними… Да и у Савельевых четверть дома как крысы отгрызли. И теперь там обрыв, обрывчик такой, метра на три вверх – до второго этажа дом засыпан, можно сказать. А на обрыве том сверху самое настоящее лето: и деревья с листьями, и малина. Цветущая малина, правда я наверх не лазил, но и снизу видно пару кустов. В общем, непонятное что-то творится.

Марина выслушала гостя с исключительно мрачным выражением лица, но к мальчикам обратилась уже с улыбкой:

– Так, вы обедали? Ну тогда просто идите пока на кухню, вот в ту дверь, как наши доедят – поиграете пока вместе…

В кармане Ларисы зазвонил телефон. Она с каменным лицом выслушала, что ей сказал невидимый собеседник и обратилась к Михалычу:

– У нас там на дороге полсотни женщин застряли, учительниц, с экскурсией ехали. Можно им к вам на какое-то время зайти, погреться там, подкрепиться… Кстати, одна из этих учительниц уверенно сказала что сейчас начало мая и примерно… – она бросила взгляд на телефон – девять утра.

– Тогда и про лето понятно, – пробормотал старик, – перенос во времени. Читал про такое… Только куда?

– Связь заработала, значит сейчас все узнаем – поспешила упокоить его Марина.

– Это не связь… то есть у нас специальная радиомашина, может работать как сотовая станция. Леночка мой телефон знает, вот и позвонила.

– И что сказала? – в голосе Марины прозвучали нотки паники.

– Сказала… – Лариса глянула в глубину дома и, не увидев детей, продолжила – что мы в глубокой жопе. На расстоянии минимум ста километров нет ни одной сотовой станции, на расстоянии километров триста, а то и больше, ни одной радиостанции. Над нами нет ни одного спутника. Так что на скорую помощь я бы не рассчитывала…

– А вы, товарищ капитан? – решил уточнить Владимир Михайлович.

– Уже майор… впрочем, неважно. Мы тоже попали, вместе с этим гребанным автобусом… и с вами. Так что, можно считать, конкретно вам как раз повезло, что и мы тут оказались, по крайней мере толпой будет проще отбиваться.

– От кого? – вопрос задала вышедшая из комнаты в прихожую молоденькая девушка.

– От всех невзгод, которые могут случиться. На наше счастье в том автобусе оказались два врача, которые здесь лишними, думаю, не окажутся. Правда счастье какое-то… ну, что есть.

– Я и сама… впрочем, вы правы, – ответила Марина. – Зовите их всех сюда, как-нибудь разместимся. Вот только чем кормить…

– У Ксюхи в магазине возьмём, – ответил мужчина. – Если у учительниц с собой наличных нет, у меня немного найдётся, да и за электричество неоплаченное у хозяйки должок, так что сочтёмся…

– Хорошо… Марина Дмитриевна, у вас найдётся на время во что мальчика обуть? Володя, выйдешь – смотри в оба, карабин из рук не выпускай, а то мало ли… вдруг тут медведи дикие вокруг бродят? А я быстро к машинам сбегаю, помогу Леночке народ сюда проводить.

– Может просто позвонить?

– Нужно лично, а то бабы могут решить что тут ловушка или ещё какую-то дурь вообразить. Я точно знаю, сама такая.

– Вот что, тёзка – с наигранной весёлостью сказал старик, протягивая руку к карабину, – ты все же тут посиди, погрейся, а с карабином я, как старый охотник, за порядком пригляжу. Если медведи, то тебе точно ловить будет нечего… Карабин-то пристрелян?

– Этот с прямо ТОЗа, спецзаказ для каких-то стрелковых соревнований ВОХР. Патроны, правда, сейчас валовые, но у нас в машине три ящика ПРС «особо точных» с патронного. Ладно, я пошла.

– Санки возьмите! Пока на дороге снег, вещи какие все же легче нести будет, – посоветовала Марина, – у меня в гараже их трое, сейчас вынесу.

– И у магазина санки, мальчишек этих, тоже возьмите. И да, лучше не все сразу идите, так будет проще по домам всех устроить, – добавил Михалыч.

Глава 3

Лариса Иванова молча стояла в сторонке и смотрела, как Лера копает яму. Даром что училка-историчка, да и комплекцией на классическую «русскую бабу» явно не тянет – а копает как пресловутые "два солдата из стройбата". Хотя она вроде говорила что каждое лето по археологическим раскопам ездит… ездила. Обе врачихи тоже не стояли: лапника уже нарубили немаленькую кучку, а теперь пытались соорудить что-то вроде ящика. Да, ящик из жердин соорудить очень непросто, в особенности если делать его без гвоздей – а гвоздей-то и взять негде. Впрочем, наверное и не нужен никакой ящик…

Лера, закончив земляные работы, довольно ловко выпрыгнула из ямы:

– Девочки, я свое дело сделала. А дальше вы уж сами как-нибудь, я вам помочь просто не смогу…

Все же медики – это люди с очень специфическим складом характера. Говорят, что с возрастом у них цинизм развивается, но, наверное, врут: эти две еще совсем молодые, но в них этого самого цинизма хоть отбавляй. Хотя нет, они просто делают свою непростую и очень неприятную в данном случае работу – спрятав эмоции где-то в глубине души. Зная, что кроме них эту работу никто не сделает.

Накидав на дно ямы слой лапника, они очень аккуратно и, на что Лариса обратила особое внимание, как-то подчеркнуто вежливо положили на лапник тела. Ящик у них сделать не получилось, но они, вбив в землю рядом с телами небольшие колышки, положили на них связанное тонкими прутьями из жердин некое подобие крышки. Сверху навалили еще лапника и, взглянув на привалившуюся к дереву и явно уставшую Леру, взялись за лопаты и быстро засыпали могилу. Ну да, засыпать ее рыхлой землей все же было проще, чем рыть яму в слежавшейся глине, тут сила и опыт особо и не нужны.

Когда они закончили и эту часть печальной работы, подошедший Владимир Михайлович воткнул в выросший в лесу холмик грубо сколоченный крест, на перекладине которого деревянными шпильками была приколочена небольшая дощечка с именами тех, кого укрыла земля. Так вот что он делал, сидя на эстакаде: линзой эти имена на дощечке выжигал!

Владимир Михайлович вздохнул, рукавом вытер пот со лба:

– Ты уж извини, Алихан Ибрагимович, что над тобой крест поставлен, не знаю я просто, что у вас в таких случаях принято… но всяко бог один на всех. Так что уж не обижайся…

Почему-то именно эти слова вытащили Ларису из какого-то странного оцепенения и она, оглядев стоящих вокруг могилы людей, скомандовала:

– Ну, этих проводили. Лера, ты как? Нам еще и тех сегодня похоронить нужно, так что идем уже.

И, пока они шли сто с небольшим метров по эстакаде, Лариса снова и снова прокручивала в голове события сегодняшнего дня…