Голубой Ютон

Часа через три после того, как Лариса вернулась к автобусу, все перебрались в «места временного пребывания», и санки оказались очень к месту: женщины отправлялись в длительную поездку, где места и времени для стирки не предусматривалось, так что сумки у каждой оказались довольно немаленькими и тяжёлыми. А кроме личных вещей с собой они принесли из автобуса и нетяжелые, но довольно объёмные пледы и подушечки, положенные каждому из пассажиров, напитки из холодильника, продукты из минибара. Ещё – «груз» из «Тигра»: ящик с карабинами и три ящика с патронами. И если карабины были ещё подъёмными, то каждый ящик с патронами тянул на тридцать килограмм. Оружие Лариса решила в машине не оставлять, так как в доме у Михалыча обнаружилась неплохо оборудованная «оружейная комната».

Однако разместить больше полусотни «гостей» в двух домах, изначально вообще-то рассчитанных на проживание одной семьи, было не очень просто. Десяток женщин Михалыч поместил в деревянной баньке, которую он сам называл «банно-прачечным комбинатом»: там, кроме довольно просторного предбанника и «моечного отделения» обнаружился довольно большой чердак с тремя мягкими лежанками (Михалыч сказал, что это сын их там поставил чтобы пьяных приятелей на ночь оставлять). Спать там, конечно, большинству «поселенок» предстояло на лавках – но это было все же лучше, чем на голом полу.

От идеи «временно поселиться в доме Савельевых» пришлось отказаться: мало того, что часть стен просто отсутствовала, так еще и отопления там не оказалось – газовый котел «пропал» вместе с исчезнувшими стенами. Вдобавок одна из плит перекрытия почти что рухнула (не до конца, упершись в появившуюся вместо стены землю), так что в доме вообще находиться было опасно. Тем не менее забравшиеся через пролом внутрь дома мальчишки вытащили через окна немало пригодных для спанья вещей. Через окна потому, что дверь была заперта, а ключа от нее, понятное дело, ни у кого не было.

Однако русский человек всегда найдет способ преодолеть «мелкие неприятности». Марина вспомнила, как в детстве ее семья праздновала Новый год – когда в гости приходили многочисленные братья и сестры ее родителей и в двухкомнатной малогабаритной квартире как-то устраивалось больше трех десятков человек, ну а в двух все-таки больших домах (и одном маленьком, если баньку считать) разместить шесть десятков – да хоть бы и на полу – оказалось совсем несложно. В особенности учитывая, что в половине этих комнат пол был застелен толстыми пушистыми коврами…

Как мимоходом заметила Алёна, услышав рассуждения Марины о том, что бы придумать на обед набежавшей толпе, «профессионалы отличаются от любителей тем, что стараются предвидеть худшее»: в небольшом морозильнике автобуса лежали сто порций обедов, которые требовалось лишь разморозить в микроволновке. Правда, учитывая направленность компании, обеды эти были сугубо «китайские»: половину составляли чао-мэйн, половину – паровой рис, и к ним свинина в кисло-сладком или цыплята в остром соусе. Но Марина предложила мороженые продукты перетащить в стоящий у нее пустой морозильник, а путешественникам просто сварить макарон, которых в магазине было довольно много: ведь разогревать по одной полсотни замороженных порций было сильно дольше, да и включать микроволновку Михалыч вроде как запретил. Ну а Ксюша эти макароны посоветовала сдобрить тушенкой. «Зеленой тушенкой», уточнила она: еще летом хозяйка магазина (вероятно, клюнув на дешевизну) закупила этих трехсотграммовых банок два ящика, однако народ их брал разве что собакам в кашу добавить. Но раз другой еды нет, то почему бы и в макароны ее не добавить? Мяса там, конечно, меньше чем жира, но ведь и добавить можно немного, только чтобы макароны не показались несъедобными…

Еще не закончив с размещением путешественников, Лариса огласила список самых важных дел на сегодня. Короткий, из одного пункта: похоронить погибших. Свой, но тоже один, пункт программы добавил и Михалыч: сообщив, что дров для его электростанции хватит хорошо если на день-полтора, он отправил с дюжину женщин в лес собирать эти дрова. И Лариса не смогла не отметить, что старик выбрал для этой работенки самых «потерянных», что ли, женщин…

Пока Лариса, Вероника Юрьевна, которая была «прикрепленным» к школе педиатром, Даша (школьная медсестра) и Лера, которая была учительницей истории «с большим опытом археологических раскопок» и сама вызвалась в качестве землекопа, готовили последний приют водителям грузовиков, Леночка решила более тщательно осмотреть пассажиров «Солариса» – и результаты её несколько удивили. Но начинающему эксперту-криминалисту всерьез удивляться не положено, так что возможность удивляться она предоставила «начальству»:

– Ну все, можно закапывать, – Леночка, хотя и имела довольно бледный вид, старалась держаться бодрячком, в особенности в глазах по-настоящему бледного Володи, сидящего на валяющемся полусгнившем дереве и явно изо всех сил пытающимся сохранить внутри себя остатки обеда. – Девчонка – скорее всего просто плечевая, у нее нашлась квитанция из хостела об оплате за неделю и карточка Ощадбанка, обе на имя некой Кристины Попельнюк. Так что личность, будем считать, установлена. А вот мальчики не очень, оказывается, простые. У того, который Абрамян, нашлось разрешение на травмат. А в бардачке – замаскированный под таковой Форт-28 – Лена протянула Ларисе пистолет. И то, что этот "Форт" как раз двадцать восьмой и есть, говорил весь опыт эксперта-криминалиста. Но глаза видели на затворе надпись "Форт-17Т", причем выглядела маркировка вполне "заводской"…

– Там еще в тайничке под сиденьем три обоймы к пистолету спрятаны были, но и это мелочь. Вот что у них в багажнике лежало, рядом с запаской спрятано – с этими словами Лена открыла лежащий на траве футляр, в котором, как оказалась, лежала небольшая винтовка. С пресловутой "планкой Пикатини", а в особом гнезде футляра размещалась подозрительная труба. – Оптический прицел, между прочим с ноктовизором.

– Никогда такой винтовки не видела – Лариса искренне удивилась.

– И не удивительно, ее вообще мало кто видел. "Болтовка" под тот же FN 5.7 что и "Форт", механизм почти как у древнего "Маузера", а делают их по заказу то ли в Мексике, то ли в Колумбии, в основном для картелей. Я на последних курсах про нее узнала – говорили, что у небратьев такие появились, у безопасников. Можно обычными патронами стрелять, а можно с глушителем дозвуковыми, и даже тогда лупит на триста метров. Здесь без глушителя, но по отделке судя и по футляру мальчики ее кому-то в подарок или как взятку везли. Ведь для тех кто на "Соларисе" ездит такая точно не по карману: только патроны к ней стоят полтора евро штука.

– Ага, а к пистолету такие же патроны им по карману.

– Ну… не в том дело: рылом они для такого оружия не вышли – тут даже патроны в бархатных ячейках уложены. А по документам записана винтовочка на Ованесяна как спортивная, причем документ явно липовый, гайцам разве что показать.

– А почему в футляре три ствола?

– Сейчас покажу… – Леночка покопалась в ящике, подняла обитую тёмно-красным бархатом подкладку крышки: – Вот, – она вытащила из-под неё три патрона. – Пластиковая пуля, покрытая порошком карбида хрома. Один выстрел – и ствол ободран как после года непрерывной стрельбы в песчаной пустыне, все микроотпечатки стёрты. Потому их картели и любят – но ствол после этой пули надо менять.

– И что?

– И то. В рапорте все, конечно, запишем, а что-то ещё… Давай этих быстренько прикопаем и забудем о них как о страшном сне. Лично мне таких даже хоронить по-человечески противно. Так что давай докторов работой лишней грузить не будем, этих просто закопаем и забудем о них.

– Согласна, а одежду в пакеты сложи и опечатай – может в лаборатории… когда-нибудь… Да, а машину смотрела?

– Удивительно, но с ней как раз ничего. Падала на густую поросль, на ней и спружинила наверное. Разве что краска местами поцарапана. С другой стороны, отсюда никак не выехать…

– Сейчас не выехать.

– Ну, если тут немного топорами помахать… однако, думаю, это не самое срочное дело.

– Не срочное, но и затягивать не будем.

– Сначала нужно придумать как "Тигр" наш с моста спустить. И Ютон.

– Какой Ютон?

– Автобус. Я думала, он "Ютонг" называется, но Алёна, водительница, сказала, что правильно произносится именно "Ютон". Вот он нам точно не помешает.

– Это ты очень правильно сказала, но сначала нужно заняться делами более срочными: машины подождут, а вот люди – нет. Времени-то сколько? Спать не пора уже?

– Сначала поужинать не помешало бы. Кстати, в «Соларисе» было три больших упаковки шашлыка, я их уже Марине Дмитриевне отправила…

Время было действительно позднее – по «местному времени» около шести вечера. Но с учётом временного сдвига почти полночь, да и нервы у всех были на пределе, так что народ быстро разбрёлся по назначенным им спальным местам. Не весь разбрёлся: Алёна, которая в предыдущую ночь почти не спала, ушла на боковую едва перетащив вещи в дом Михалыча, а сам Михалыч тоже успел немного прикорнуть и теперь готовился к ночному дежурству у «электростанции», на кухне суетилась Лиза, моющая посуду после ужина, а гордый «оказанным доверием» Володя с карабином ходил по участкам, внимательно следя не лезет ли через забор дикий и кровожадный медведь. Может и не медведь, но ведь кто-то большой протоптал ту тропинку в лесу, которую мальчишки нашли когда через «отрубленный угол» забирались в савельевский дом…

Уже засыпая, Лариса подумала, что очень странным во всей этой истории было практически полное отсутствие паники. Все молча и как-то спокойно делали то, что им говорили Марина, Михалыч или она сама – и вообще никто даже не задавался вопросом, а что с ними всеми будет дальше. Возможно потом, может быть уже завтра до народа дойдёт куда они попали, и тогда… Впрочем, додумать эту мысль она так и не успела: всё же день действительно был очень напряжённым и усталость взяла своё. Последнее, что она услышала, засыпая, как Михалыч (не иначе, глуховатый), громко будил Алёну.

Алёну Михалыч выбрал для первого дежурства не просто так: шофёр ведь лучше других в моторах разберётся – а Леночка с одной из учительниц, вроде как с оружием немного знакомой, решили этой ночью караулить машины на мосту. «Электростанция» же у Михалыча была завязана именно на мотор. Изрядно доработанный, но шофер поймёт что и как:

– Так, девушка, смотри сюда и запоминай: здесь вместо штатного масляного фильтра поставлены два, причём камазовских, а вот это краник чтобы переключаться с одного на другой. Фильтры-то на ходу менять придётся, поэтому сначала переключаешь, потом немного подождёшь чтобы прежний остыл… по опыту минут десять достаточно будет, и нерабочий меняешь. Вон на стеллаже коробка с фильтрами стоит… но старый, думаю, нам выкидывать сейчас не стоит – может придумаем как его обновить. Конечно, в коробке лежит их штук двадцать, но когда получится новые купить… боюсь, что никогда.

– А зачем камазовские-то? Тут какой мотор?

– С моей старой машины. ВАЗ-2103, первого выпуска, ещё с итальянским карбюратором. Тут карбюратор конечно вообще не нужен, но… в общем, хороший мотор. Только если родной жигулёвский фильтр ставить, то его менять придётся каждую неделю, а то и чаще, а этого на месяц должно хватить. Да, масла лить – если придётся мотор останавливать и его менять – полных четыре литра потому что в фильтр дофига уходит. И после переключения фильтра поллитра доливать нужно. Примерно поллитра, без учёта сколько выгорит. Да, уровень просто щупом не посмотришь на работающем двигателе, я тут отдельно трубку уровнемера поставил. Смотреть правда не очень удобно, на карачках только, зато сразу и уровень видно, сколько доливать надо и насколько масло грязное – то есть ещё понятно и когда фильтр менять.

– А когда масло менять?

– А никогда! То есть пока мотор работает – просто доливаешь. Если совсем уж хреновое, то вот отсюда шприцом отсасываешь пару литров, не больше, и тут же свежего доливаешь. Ладно, смотри дальше: сюда воду лить только дистиллированную…

– Это чтобы в генераторном газе водорода больше получалось?

– Соображаешь… но нет. Это чтобы клапана охлаждать. Говорят что при работе на газе клапана быстро прогорают, но если их дополнительно охлаждать… конечно это про метан-пропан говорят, но бережёного, как известно, и бог бережёт. Запасных клапанов у меня нет, так что… Теперь про газогенератор. Дровишки сыпать сюда, палки не больше пяти сантиметров. Их удобно вон этими ножницами резать, я к станине уголок как раз на пять сантиметров приварил. Как вот в этой дырке огонь увидишь, поворачиваешь эту ручку до упора – контейнер высыпается в топку. Потом крутишь назад и засыпаешь в контейнер новую порцию дров, и так три раза. Смотри, чтобы чурбаки над стенкой контейнера не торчали только, а то заклинит. А если вдруг придётся и мотор остановить, и генератор, то потом его разжигать следующим образом…

– Владимир Михайлович, может вы мне все подробно завтра расскажите? Я запишу чтобы что-то не перепутать. Зачем мне сейчас-то все это запоминать, вы же не собираетесь всё останавливать?

– Все равно догружать генератор дровами через час, так что вместо безделья изучай матчасть. Вот это – маховик, видишь на нём белую чёрточку вверху? Тут простенький стробоскоп поставлен, чёрточка неподвижная когда обороты мотора и маховика согласованы.

– Это – маховик?!

– Ну да, мне приятели из депо помогли его соорудить. Два вагонных колеса, старые, конечно, но тяжёлые. Ось обрезали, подточили где надо… кстати, подшипники надо периодически смазывать, литол для этого вон в банке на полке, его лет на пять хватит, а может и больше: ребята говорили что одной порции масла при наших скоростях на полгода должно хватить с лихвой. А если что полетит – вон там в коробке ролики запасные, их вообще на сто лет запас.

– А зачем вам столько?

– Ни зачем. Мне кто-то сказал, что современные делаются из ШХ-4, вот я и набирал из списанных подшипников ролики – а они все из ШХ-15. Только потом знающий человек подсказал, что из четвёрки обоймы современные делают, а не ролики… ну не нести же их обратно, их там уже под центнер…

– Понятно… а маховик-то такой зачем?

– Мотор у меня на двух тысячах крутится, так что частота с генератора ровно пятьдесят герц. Но тот же холодильник при запуске жрёт раз в пять больше номинала, и мотор просто не успевает мощи добавить. Так что семь центнеров маховика позволяют и частоту удержать, и мощности генератору добавить пока мотор не дотягивает. Ну и наоборот, если потребление резко падает, не даёт мотору лишние обороты набрать. У меня электростанция держит ровно пятьдесят герц с отклонениями не больше четверти герца даже если три холодильника разом включатся! Ладно, про маховик понятно, теперь как всю эту байду запускать после полной остановки. Сюда сыплешь сначала стружек всяких, щепок, веточек, на них сверху ведро угля древесного и потом уже дрова. Если электричества совсем нет, то когда щепки подожгёшь – вот через эту дверцу, потом посмотришь – надо крутить вот эту ручку, минут десять крутить пока вон из той трубы огонь не покажется. И после этого поворачиваешь этот кран… так что без электричества его вдвоём запускать нужно… и учти, вот эти трубы холодильника должны быть в воде, так вот, кран поворачиваешь и заводишь мотор. Заводить на нейтралке, доводишь обороты до тысячи примерно – и на первую, тут как раз жигулёвская коробка стоит, разберёшься. Снова до тысячи – и на вторую, потом тем же манером на третью и на прямую, и ждёшь пока обороты не дойдут до двух тысяч. Ничего не нажимаешь, обороты автомат выставляет нужные, ты только следи. Тогда нажимаешь эту кнопку – это автомат переключения линий, электрический в смысле…

– Владимир Михайлович, боюсь, я все не запомню. Давайте вы мне всё же завтра все расскажите.

– Завтра, девочка, у меня может и не быть. А без электричества вы тут за месяц все сдохнете. Ну может и не за месяц, за полгода – но для вас сейчас электричество – это самое важное.

– Почему это «для вас»? А вы куда свалить собираетесь?

– Девочка, я на пенсию досрочную, между прочим, по инвалидности вышел. У меня тут – Михалыч стукнул себя по груди – два стента стоит! Мне каждый день нужно таблетку съедать, а как забуду – или закончатся таблетки – как говорил мой врач, в любой момент… А они закончатся! Повезло, можно сказать, что сын в командировке: я его жену попросил мне три пачки привезти: думал, чтобы до весны хватило, она-то одна до апреля сюда точно не приедет. А эта дура – всех ей благ и счастья – вместо пачек на четыре недели привезла три пачки по сто таблеток. Так что, в принципе, до следующей весны мне хватит, но это в принципе.

– И ещё аспирин по таблетке в день?

– Нет, аспирин только первые пару месяцев глотал.

– Понятно… значит, скорее всего, кардио без зубца Q… не волнуйтесь, Владимир Михайлович, я для вас клопидогрел синтезирую. Раз у вас почти на год таблетки есть, то… если даже на месяц-другой опоздаю с синтезом, на одном аспирине вас вытянем, а аспирин я легко сделаю. Так, соды у меня в автобусе две пачки есть, кислота… шесть аккумуляторов запасных, а мне и парочки хватит, посуды в магазине полно… уксус… в крайнем случае пачку сахара бродить поставим, да и в лесу наверняка какие-нибудь ягоды… в гараже у Марины Дмитриевны я вроде селитру видела, так что и с азотной кислотой вопрос решу, но это потом…

– У меня есть азотка, в подвале две бутыли по двадцать литров…

– Ну и отлично, значит с клопидогрелом все проще, а осину я сама видела, там её заросли… килограмм аспирина я за месяц сделаю.

– Какой клопо… что?

– Клопидогрел, это действующее вещество в ваших таблетках.

– А при чем тут осина?

– Это я про аспирин. Когда в компании Байер придумали аспирин, они, как во всяких энциклопедиях писали, целые леса тополя посадили чтобы салициловую кислоту из коры добывать. Только не уточнили, что не простой то тополь был, а дрожащий. А этот тополь дрожащий – он осина и есть.

– Девочка, ты кто? Я думал что ты шофёром на автобусе…

– Ну да, и шофёром тоже. Я в двенадцать лет машину водить научилась, причём сразу «Ураган» водить начала. В пять лет мы с отцом вдвоём остались… он служил под Хабаровском, командиром рембата в ракетном полку, солдатики обо мне заботились, развлекали как могли… Мне шестнадцать было, когда случилась «внезапная проверка боеготовности», как раз десятого мая, а водятлы наши отпраздновали нехило, комполка попросил меня поучаствовать: офицеров трезвых не хватило на все машины. Ну я первой на позицию вышла: на полигоне обкаточном привыкла гонять, и по трассе так же рванула. А «Ураган» оказался очень крепким, не развалился. После этого командующий округом подошёл типа благодарность объявить, а в кабине я сижу… Я и тогда девочкой была не мелкой, да ещё в комбезе армейском… в общем, он удостоверение потребовал вроде как благодарность вписать, а я глазки потупила: «извините, потеряла где-то». Полковник наш рядом красный стоял в ожидании втыка, а командующий такой: «полковник, за утерю своей властью накажете, а мне на стол к обеду дубликат положите – благодарность девка заслужила». Школу я неважно закончила, пошла в городке водилой на автобус – у нас тоже «Ютон» был, только маленький, а там все знали что я и на «Урагане» лучше всех в части… в общем, год отработала. Когда восемнадцать стукнуло, поехала в Хабаровск гражданские права получать: а то вдруг в городе остановят автобус гайцы. Хотя им не положено с армейскими номерами тормозить, но кто знает? А милиции как только удостоверение моё, да ещё с благодарностью, увидели – так сразу на все категории права и выдали. Мне же «дубликат» выписывали, а там норматив стажа тоже уставной… Писаря дату рождения «неразборчиво» вписали, «взамен утраченного от» поставили с запасом – так что «стаж» в части мне фактически с четырнадцати посчитали.

– Понятно, а тут как оказалась? До Хабаровска вроде далековато…

– Отец в отставку вышел, приятели сосватали его в Пермь, на «Химмаш» начальником транспортного. Он и квартиру там купил, правда пришлось занять прилично, у друзей-офицеров. Зарплата у него большая была, думал быстро с долгами рассчитается… Квартира шикарная, четырёшка, а я за год подучилась самостоятельно, ЕГЭ пересдала – и поступила в институт рядом с домом, на фармацевта-технолога. Мне полгода учиться оставалось…

– И?

– В прошлый новый год кретины-соседи с балкона решили салют позапускать. Сами сгорели – чтоб им в аду черти жара не жалели, и нашу квартиру спалили. У отца инфаркт случился… так что осталась я одна, с выгоревшей дотла квартирой и полутора миллионами долгов. В общем, школьная подруга узнала как-то, пригласила в компанию мужа пошоферить: им нужен был водитель, который с «Ютоном» знаком и вдобавок с китайским языком. Зарплата от ста тысяч и до… в общем, дофига, жилье, форма и даже питание большей частью за счёт фирмы – ну кто бы отказался?

– А ты и китайский знаешь? – не смог скрыть удивления Михалыч.

– Это как раз подруга, Мэй Ли. Мэй Ли Сергеевна Кузнецова, у неё дед китаец. Мы-то с ней ещё в детском саду на горшках рядом сидели, она и научила: удобно разговаривать когда никто другой понять не может о чём. Так что разговаривать научилась, на пекинском диалекте. А она замуж за «пиджака»-переводчика, который в Хабаровске служил, вышла. Муж её, дембельнувшись, в Москве туркомпанию учредил, богатых китайских туристов возить по Золотому кольцу. Летом у меня за месяц до трехсот тысяч выходило, а зимой с туристами хреновато. Тем не менее с долгами почти рассчиталась, осталось две сотни за ремонт отдать. Думала, что только к следующему учебному году смогу заработать недостающее – а тут госзаказ, оплата за двести тысяч. А если бы я в институт документы до двадцатого января на восстановление подала, то уже к лету с дипломом бы оказалась, так что поехала… Ладно, главное, что у меня все учебники в планшете есть и куча технологических карт тоже. И болячка ваша мне знакома, так что клопидогрел у вас будет.

– В планшете? Девочка, ты дура!! То есть ты, конечно, умница-разумница, а если с планшетом что случится? Утром первым делом переписываем все твои учебники и карты на мой компьютер и распечатываем. Я, знаешь ли, книжки читать люблю, а с экрана читать глаза устают быстро, так что принтер завёл, чернила запас, бумажки… в общем, на бумаге оно понадёжнее будет.

– Договорились, а вы завтра мне все про электростанцию вашу рассказываете, шаг за шагом, потом показываете, я тоже в планшете все запишу и распечатаем.

– Сразу видно: технолог… Договорились, а теперь заправляй газогенератор, как ты говоришь, шаг за шагом, а я посмотрю и если что поправлю. Руками-то оно лучше запоминается. И да, на электростанцию я кого-то другого подберу, тебе не до неё будет… но лишние знания всяко не помешают, так что давай, грузи. Кстати, пока не забыл: Нина Дмитриевна просила её ближе к нынешней полночи разбудить если небо ясное останется. Она что-то по звёздам уточнить хотела, так что если я спать уже буду, уличную лампу на столбе вот этим выключателем погаси.

– А зачем вообще эта уличная лампа? Да еще такая яркая? Кстати, никогда такой на столбах не видела…

– Да видела ты, просто внимания не обращала. Это ксеноновая, на пятьсот ватт, такие на товарных станциях железнодорожных ставят обычно. Ну а когда в поселке электричества нет… договорились, что этой лампой освещать его будем… мне с железной дороги старые приятели ламп таких четыре штуки продали из неликвидов… то есть не мне, правление закупило, с запасом – они у меня здесь теперь и хранятся. Сотовая-то вышка высокая, и ее все равно приходилось от моего электричества запитывать чтобы без связи не оставаться – а так хоть на улицах не очень темно выходит… выходило. А сейчас этот фонарь небось из Тулы увидеть можно, так что пусть светит.

У приоткрытой двери мастерской раздался жалобный мяв и в щель просунулась голова пушистой кошки. Скорее всего кошки, потому что, говорят, трёхцветных котов не бывает.

– Ух ты, красавица какая… а ведь это чья-то из тех домов, что там остались… Голодная небось… чем бы тебя покормить?

– У Марины Дмитриевны вроде два кота, может у неё корма попросить немного?

– Ага, в два часа ночи. И у Ксюхи в магазине кошачьего корма роту кошек месяц кормить, но ведь не сбегать сейчас… – Михалыч на несколько секунд задумался. – Погоди, зверушка, сейчас я тебя накормлю – и он полез что-то искать на полках. – Ага, вот! – Михалыч достал какой-то пакет, огляделся, взял с верстака плоскую консервную банку с какими-то гайками. Железяки высыпал на верстак, тщательно портер банку влажной тряпкой и, немного ей помахав для просушки, насыпал из пакета пригоршню сухого корма.

– Это ко мне в позапрошлом году приятель-охотник с собакой заехали, он ей у Ксюхи корм и купил, да забрать забыл когда уезжал. Не, тогда Ксюха ещё здесь не работала… Ну что зверушка, есть будешь?

Кошка была испугана, но голод взял своё: она крадучись подошла к банке, понюхала содержимое и принялась жадно его есть.

– А разве кошкам можно собачий корм?

– Думаю, разок подкормить ей не повредит, у Марины коты постоянно собак обжирают. Понемногу, конечно – но мы-то завтра этой красавице и правильного корма найдем.

– Владимир Михайлович, вы говорите что в магазине такого корма много… а людям его можно есть?

Глава 4

– А чудесно русские пенсионеры в глубинке живут! – удивилась Кати при виде принтера, стоявшего в «кабинете» Михалыча. И занимавшего примерно треть этого кабинета. Кати туда позвал Вова, которого в свою очередь позвал Михалыч «помочь книжку распечатать». Возникла у него небольшая проблемка…

– Да, древний, их уж лет пятнадцать не выпускают. Но пока работает… Мне его зять притащил: у них в конторе он сломался, а начальство, узнав, что и запчастей у нему уже не делают, велело выкинуть. Ну он и «выкинул», а заодно и запасные головки печатающие тоже прихватил: зачем они нужны без принтера-то? Ну а мы с приятелями повозились, починили… там блок питания сгорел, а это мы умеем. Хорошая штука: печатает быстро и сразу на двух сторонах, перезаправлять легко – только чернила подливай. Мне для книжек одноразовых самое оно – вот только чернил-то больше не купить… Я и себе книжки когда печатал, цвет на серый менял, так чернил вдвое меньше уходило – а уж сейчас…

Алёнины «книжки» оказались в формате pdf, а Михалыч умел печатать только из Ворда и как тут цвет букв поменять, не знал. И Вовка не знал, тем более что и «буквы» в книжках были внутри слоя «изображений»…

– Я не об этом говорю, – решила уточнить Кати, – просто когда я в софтверной компании работала, довольно большой, то такой принтер мы только в аренду брать могли – уж больно дорогой. Но это неважно, важно что с экономией чернил вы верно сообразили. А тут, как я гляжу, только интенсивность цветной печати для цветокоррекции регулируется… Вот что сделаем: у меня на лаптопе есть «Акробат», в нем файлы подправить несложно. Я сейчас его принесу… и Маркуса попрошу этим заняться, он знает как.

– Я тоже знаю! – возмутился было Вова.

– И знай дальше, – ответил Михалыч, – но ты парень крепкий, тебе физическую работёнку подыщем. Работы у нас много – людей мало, – и, повернувшись к Кати, слегка замялся:

– Извините, имени вашего не знаю…

– Кати.

– Екатерина… а по отчеству?

– Не Екатерина, и даже не Катя, а Кати – последняя буква «и». А если желаете по отчеству – она засмеялась, – то сами виноваты: Кати Лемминкэйненовна, – но, увидев вытянувшуюся физиономию Михалыча, продолжила: – Но лучше все же без отчества: у нас в Финляндии друзей принято просто по имени называть, а нам, как я понимаю, предстоит долгая и близкая дружба.

– Понятно… Кати, я вот чего спросить хотел: вы в сетях разбираетесь? Я подумал, что у учительниц много чего интересного по телефонам и планшетам понапихано, и если они сломаются, то всё потеряется – а если все в единую сеть соединить…

– Боюсь что тут я не помогу. Но поговорите с Маркусом: как раз он в этом неплохо разбирается. Ладно, пошла за лаптопом, а ты, Володя, пока расшарь директории с документами.

– Сделаю, руова Клее…

– Как ты её назвал? – поинтересовался Михалыч после того как Кати вышла.

– Это по-фински «госпожа Клее»: Кати же финка, а Клее – это её фамилия, по мужу – он немец. Но она так разрешает к себе обращаться только тем, кто к ней в кружок финского ходит… ходил. А так её все называют просто Кати – и учителя, и ученики… и родители тоже: отчество-то такое мало кто без ошибки произнести сумеет.

– Это точно. Но странная у вас компания, как я погляжу. Учительница-финка… а по-русски не хуже нас с тобой…

– Нормальная у нас компания, хотя и не совсем обычная, это да. Ещё фройляйн Бруннхильда Бреннер – та вообще учительница русской литературы, хотя и немка. Ангелика Франке тоже немка, но у нас английский преподаёт, и она по-русски с акцентом… Да, и Маркус Кёниг – немец. А остальные вроде русские… я точно не знаю, там половина не из нашей школы.