Венецианский купец - 6. Падение Твердыни (неполное)

— Будет сделано сеньор Витале.

— Мэтр Роше? — сеньор Франческо вопросительно изогнул бровь, — впервые слышу. Кто он?

— Кроме Анри, я попросил у кардинала какого-нибудь хорошего специалиста, который уже отошёл от дел, но желал бы скоротать старость в приличном домике с садиком и маленьким хозяйством. Мне от него нужен был лишь его опыт, а помощников я нашёл бы ему без особых проблем. Кардинал был так любезен, что пригласил поговорить со мной, одного из самых старых своих друзей.

— И какая же профессия у этого наверняка уважаемого мэтра? — прищурился компаньон.

— Дознаватель, — улыбнулся я ему, — лучший в своём роде. Я уже успел за время плавания обговорить с ним возможность его работы на меня, и мы нашли, что полностью понимаем стремления друг друга, придя к соглашению. Так что теперь, он работает на меня.

Теперь уже сеньор Франческо вздрогнул.

— Знакомый церковный дознаватель самого кардинала Альбино, который нашёл твои методы работы хорошими? Меня снова начинает знобить Витале.

— Ой, это просто чудесный человек, сеньор Франческо! Уверен, он вам тоже понравится! — притворно возвышенно воскликнул я.

Он не успел ответить, как постучавшийся Чизарро получил разрешение впустить гостя и в кабинет вошёл маленького роста, чуть полноватый старичок, крайне благообразной внешности, с мягкой и доброй улыбкой на губах.

— Сеньор Роше, — я поднялся из-за стола, и подошёл к человеку, которого я купил патентом на дворянство, который сначала планировал отдать Карло, а также домиком с небольшим хозяйством, и симпатичной вдовушкой из приличной семьи, которая за небольшое содержание согласилась с ним проживать вместе, — как хозяйство? Успели обустроиться? Познакомиться с соседями.

Он попытался опуститься на колени, но я не дал, быстро подхватив его за локти.

— Мэтр! Мы же договорились с вами! В вашем возрасте, достаточно будет простого кивка головой!

— Ах, сеньор Витале, — он улыбнулся мне, ответив мягким, бархатным голосом, — моя признательность вам закончится только тогда, когда меня положат в гроб. Отдать своему делу пятьдесят лет, а получить то, о чём мечтал всю жизнь от постороннего человека. Не это ли ирония судьбы?

— Сеньор Роше, может быть господь проверял вашу веру? — улыбнулся я ему, — вы не сдались, и тогда он в награду послал вам меня?

Старичок перекрестился, и улыбнулся в ответ.

— Подвальчик на моей ферме готов, сеньор Витале, я так понял вы для этого позвали меня?

— Да, дождёмся сеньора Бембо, чтобы он помог вам его заполнить.

— А вот и он, — добавил я, когда начальник городской стражи вошёл в кабинет.

— Посмотрите пожалуйста, сеньор Бембо, — попросил я стража взглянуть на записку, не выпуская её из рук.

Он прочитал, и судя по лицу, настроение также стало стремительно падать, поскольку он был ответственным за присмотр деятельности бандитов в домах терпимости.

— Сеньор Витале, — он облизнул губы, — можно я проведу расследование?

— Конечно, сеньор Бембо, — я улыбнулся ему, отдавая записку мэтру, — а возглавит его сеньор Роше. Заодно и познакомитесь.

Старичок странным взглядом оглядел молодого человека, и повернулся ко мне.

— Я так понял сеньор Витале, что я не ограничен в средствах и ресурсах, поскольку нужно всё завершить до вашего отплытия в эти выходные?

— Вот видите, сеньор Франческо, — я показал рукой на нового человека в моей свите, — я же говорю, он вам точно понравится.

И уже кивнул самому дознавателю.

— Возьмите десять охранников из моей свиты, чтобы прикрыли вас на всякий случай. Вы всё правильно поняли сеньор Роше, если нужно, можете привлечь даже армию.

— О результатах доложу, — кивнул он, — идёмте сеньор Бембо, нам нужно хорошо поработать.

Когда дверь за этими двумя закрылась, компаньон покачал головой, прежде чем подойти к столу и заняться бумажной работой, ради которой мы сюда и прибыли.

— Почему у меня такое чувство, что городу опять не повезло? — вслух произнёс он.

— Если достоинства сеньора Роше будут сопоставимы с расходами, которые я на него уже потратил, то я надолго избавлюсь от неприятной обязанности уговаривать людей, поделиться со мной информацией, — улыбнулся я ему, — буду получать только допросные листы с правдивыми сведениями. Вы же сами сеньор Франческо говорили, что мне не с руки этим грязным делом заниматься лично.

Компаньон тяжело вздохнул.

— Я это говорил не для того, чтобы вместо одного монстра, в городе поселилось целых два. Знаю я этих милых старичков, с добрыми глазами и мягкими улыбками. Навидался на Большом совете, так что думаю, твой мэтр из этой же категории.

— Посмотрим сеньор Франческо, тем более ждать осталось недолго.

* * *

Когда Авирам получил приглашение на красивой, дорогой бумаге составить компанию сеньору Витале в утреннем чаепитии, он сначала хотел попросту выбежать из дома, и бежать пока есть силы прочь из города. К сожалению, и он это прекрасно понимал, это было невозможно. Только благодаря этому человеку, иудеи в Венеции стали считаться за людей, и их перестали притеснять, как это было до того, как Амира вышла замуж за представителя рода Дандоло. Невозможная, немыслимая свадьба, тем не менее состоялась, и дочка не раз рассказывала, как Венецианец раз за разом защищал её от нападок родни. Силой своего характера и ещё более невероятной жестокости заставляя заткнуться даже родных братьев.

Все те, кто сотрудничал с родом Авирама, получали такие прибыли, что даже ростовщичество было ими забыто, поскольку бухгалтерия и проверки, стали более оплачиваемыми на службе у сеньора Витале, чем любая другая деятельность, которой они раньше занимались. Ну подворовывали они немного при этом, кто был без греха? Ничего такого, ради чего его могли позвать на смерть.

Тяжело вздохнув, он позвал жену, которая бросилась в слёзы, едва прочитав письмо, написанное на идеальном иврите. Они направились к юристу и нотариусу, писать завещание, а также проститься с близкими родственниками. Чем могла закончиться эта встреча, все прекрасно понимали. Волна похищений людей прокатилась по их кварталу, как и по городу целиком, вызывая страшные слухи об этом. Люди просто пропадали и больше их никто не видел. Евреев это сильно затронуло, поэтому Авирам чувствовал, что эти исчезновения и приглашение попить чай, были взаимосвязаны. Он чувствовал, боялся, но выбора не было, нужно было идти.

Глава рода не спал вместе с рыдающей женой всю ночь и солнце ещё даже не показалось на горизонте, когда они услышали стук в дверь. Авирам встал, направившись вниз. За дверью стояло десять солдат, одетых в одежды цвета личного герба Венецианца, которые молча показали ему на повозку. Поездка продлилась дольше, чем он ожидал, и когда тряска закончилась, ему также молча показали выйти. Авирам щурясь от первых ярких лучей солнца, показавшихся на небосводе, немного ослепивших его после поездки в тёмной повозке, спустился вниз, осматриваясь кругом. Оказалось, что привезли его к опушке небольшого леса, а рядом с ним стоял стол с белой накрахмаленной скатертью и двумя сидевшими за ним людьми. Венецианец и незнакомый иудею старик.

— О-о-о, вот и наш гость прибыл, сеньор Роше, — обрадовался молодой парень, жестом подзывая к себе Авирама.

Иудей вздрогнул, но подошёл ближе, замечая, то, чего не видел, выбравшись из повозки. Под одним из толстых дубовых сучьев, прямо рядом со столом, находились три человека с накинутыми на их шеи верёвками, чьи головы были закрыты плотными холщовыми мешками. Причём они не висели, а судорожно пытались ногами найти равновесие, поскольку под их ступнями находились совсем небольшие деревянные чурбачки, на который они и пританцовывали, пытаясь сделать так, чтобы не лишиться этой единственной опоры, поскольку было понятно, что упади они на землю, люди тут же вздёрнутся на верёвке.

Страх напал на иудея, и он, с трясущимися ногами, подошёл к столу, стараясь не смотреть на дёргающихся неподалёку людей.

— Доброе утро Авирам, как добрались? — улыбнулся ему молодой человек.

— Спасибо сеньор Витале, хорошо, — губы у иудея задрожали, но он ничего не мог с этим поделать, страх перед этим человеком был слишком велик.

— Присаживайтесь, — ему показали на стул, и он просто упал на него, поскольку стоял на подгибающихся ногах из последних сил.

— Инна, дорогая, будь добра.

Девушка со смуглой кожей, одна из тех, кого привёз Венецианец из своего недавнего путешествия, подошла и поклонившись, быстро разлила чай по чашкам, затем разложила по тарелкам порезанные кусочки ветчины, свежего хлеба, сыра и прочих вкусных продуктов, достав всё из принесённой с собой соломенной корзины.

— Спасибо дорогая, — поцеловал Венецианец её руку и девушка, улыбнувшись, отошла чуть дальше, к двум другим, у которых был свой столик.

— Угощайтесь, прекрасный чай для бодрости духа, — Венецианец показал ему рукой на чашку, но у Авирама не то что кусок, даже жидкость не смогла бы упасть в желудок. Его просто трясло.

Пять минут прошли в молчании, два его соседа наслаждались чаем, поедая вкусности, и хваля напиток.

— Представляете Авирам, — внезапно Венецианец повернулся к нему, — я думал, что не нужно лишних слов, чтобы объяснить всем иудеям города, как они зависят от моей милости и расположения, поскольку всё, что вы сейчас имеете, случилось только благодаря мне.

— Сеньор Витале! Никто не забыл этого! — отчаянно прошептал Авирам, — никто из моего рода не мог забыть.

— Вы мне обещали, когда приглашали больше людей на новые должности, что иудейская община поручается за всех этих новичков, — напомнил Венецианец давнишний их уговор, — я ведь всё правильно помню?

— Абсолютно, сеньор Витале!

— Тогда я не понимаю произошедшего, — он повернулся к сидящему рядом старичку.

— Сеньор Роше, можете вкратце обрисовать результаты вашего расследования?

Тот кивнул, вытащил кипу бумаг и подслеповато прищурившись, стал зачитывать показания людей, попутно называя их имена, клички, а также должности, если такие были. С каждым прочитанным листом, Авирам всё больше бледнел, наконец понимая, почему в городе пропадали люди. Когда чтение было окончено целиком, и стало понятно, что более ста иудеев в том числе и из рода самого Авирама, договорились с воровскими Патриархами города и вот уже месяц обкрадывали девушек, а также сам город, оставляя часть ежедневной выручки от доходов домов терпимости, себе. Часть из чиновников, которые должны были принимать деньги и рассчитывать долю всех участвующих в процессе оказания интимных услуг, также были подкуплены, так что суммы, утекающие из казны, оказались впечатляющими, хотя по отчётности всё было чисто.

Авирам почувствовал, как у него каменеет лицо.

— Что вы на это скажете?? — спокойно поинтересовался у него Венецианец.

— У меня нет оправданий, сеньор Витале, — старый иудей уронил голову в ладони, — я понадеялся на людей, которым доверял.

— Я собственно позвал вас одного сюда с той целью, чтобы объяснить новые правила нашего сотрудничества, раз наши прошлые договорённости вы решили проигнорировать, — в голосе Венецианца прозвучал металл, — воровать можете не больше пяти процентов, от проходящих мимо вас сумм. Обо всём, вы слышите Авирам, вообще обо всём происходящим в городе и у иудеев в частности, будете докладывать мне или сеньору Роше, в моё отсутствие. Ну и в вашей общине скоро появятся несколько новичков-иудеев, вы уж постарайтесь пристроить их на хорошие должности. Понятно?

Авирам вздрогнул.

— Вы не убьёте меня? — его голос дрогнул.

— Если бы вы не были отцом Амиры, которая мне крайне симпатична, — Венецианец зло посмотрел на него, — то вы бы сейчас болтались рядом с так называемыми воровскими Патриархами вон на том суку. Но это ваш первый и единственный шанс, больше вы у меня его не получите. Ясно?

— Да! Конечно сеньор Витале! Я теперь буду лично, сам всё проверять по нескольку раз! — поняв, что его смерть откладывается, Авирам бросился на колени, соскользнув со стула.

— Сеньор Бембо, — Венецианец чуть пошевелил рукой и из-под ног людей на верёвках тут же выбили чурбачки. Задёргавшись, те несколько минут пытались уцепиться за воздух, но вскоре затихли.

— Надеюсь подобного предупреждения вам будет достаточно Авирам? — поинтересовался молодой человек у иудея, который тут же быстро закивал головой, стараясь не смотреть на мертвецов.

— Хорошо, тогда если мы договорились, то проведите для меня полный аудит, найдите кто и где сколько своровал, — попросил его Венецианец, — времени вам даю до моего возвращения, так что копайте глубоко, а если понадобиться для этого разговор с человеком тет-а-тет, то можете воспользоваться помощью мэтра Роше.

Иудей судорожно кивнул.

— Тогда я вас больше не задерживаю, вас довезут до дома. Хорошего дня Авирам, — кивнул ему Венецианец и глава рода, не чувствуя под собой ног, пошёл к повозке, всё ещё не веря, что остался в живых.

Глава 5

— Сеньор Бембо, простите, что заставили вас ждать, — когда Авирама погрузили в повозку и она направилась обратно в город, я повернулся к молчаливому главе стражи, — присаживайтесь с нами? Мои служанки заменят посуду, чтобы вы случайно не прикоснулись к той, с которой ел иудей.

По моему знаку, девушки заменили всё, даже стул и скатерть. Мне самому были не нужны такие щепетильности, я был чужд предрассудков. Но также знал, какой век на дворе и как местные дворяне относятся к этой национальности и если бы я поступил по-другому, то меня просто никто не поняли, несмотря на то, какое покровительство я им оказываю. Так что приходилось соответствовать эпохе.

Когда всё было сделано, он поблагодарил меня и присоединился к чаепитию.

— Завтра огласите на всех площадях, что в субботу будет небольшой праздник. Начнутся множественные казни казнокрадов, — обратился я к нему, когда он утолил первый голод, — думаю многим понравиться моя казнь, привезённая из Китая — называется «тысяча порезов». Теперь, только так будут казнить в городе казнокрадов, до тех пор, пока до людей наконец не дойдёт, что залезание в карман города, может закончиться для них весьма болезненной смертью.

— М-м-м, сеньор Витале, а что это за казнь такая? — полюбопытствовал глава стражи, закусывая нежное мясо, мягкой булочкой.

— Человека накачивают опиумом, а затем с него острым, тонким, длинным ножом, будут срезать мясо сеньор Бембо, — ответил вместо меня сеньор Роше, — и так тысячу раз. Я уже попробовал на одном подопытном со своими помощниками, поверьте мне незабываемое и главное крайне кровавое зрелище. Народу точно понравится, если конечно примут крепкого вина перед этим.

Кусочек булочки, вместе с остатками чая отправились на землю, а закашлявшегося начальника стражи, пришлось мне похлопать по спине.

— Всё в порядке сеньор Бембо? — с заботой поинтересовался я у него.

— Да, спасибо сеньор Витале, — он испуганно покосился на мэтра Роше, — мне просто почему-то расхотелось идти на праздник.

— А придётся, по долгу службы, — улыбнулся я ему, — надеюсь хоть это остановит казнокрадов, иначе мне придётся вспоминать что-то ещё из своих поездок.

— О, сеньор Витале, — оживился старик, — вы обещали мне рассказать об Индии, — говорили, что те тоже хорошие придумщики, как и китайцы.

— И правда, — кивнул я, — тем более у нас ещё есть время.

Я стал ему рассказывать, какие пытки придумали азиаты и индусы, а он кивал головой, восхищался и хватил их выдумку. Правда глава стражи, уже спустя пять минут почему-то позеленел и попросился на свежий воздух.

— Слабая нынче молодёжь, — покачал головой старик, когда мы остались одни, — всё что могут, так это: дыба, прижигание огнём или утопление, ну никакой фантазии. Не то, что было в моё время.

— И не говорите сеньор Роше, что за скудность мыслей, — с тяжёлым вздохом я вынужден был с ним согласиться, — представляете, даже мои палачи, что пытали меня, ничего не могли придумать нового. То пальцы переломают, то другие кости. Вот я им в отместку, например, разрезал живот, приколотил кишки к столбу и плетями заставил ходить вокруг него, пока они не подохли. Это ведь куда веселее, правда?

— Ой, не говорите сеньор Витале, — старичок с добрыми глазами, восхищённо покивал головой, — а что вы там кстати ещё говорили насчёт казней, что придумали друиды? Это вы ведь у них про столб позаимствовали?

— Да, там есть ещё более интересные варианты, всё никак врагов не хватает их все опробовать. Слушайте, что я прочитал про них в римской библиотеке.

Мы продолжили завтрак, обмениваясь мнениями о способах и различных казнях, а стоящая неподалёку от нас охрана с каждой минутой стала как-то слишком бледно выглядеть, часто отлучаясь в кусты и возвращаясь обратно, вытирая рты при этом.

* * *

После устроенной проверки работы портовых чиновников, а также тех, кто должен был блюсти порядок в домах терпимости, я был вынужден признать, что моя идея привлечь криминалитет на службу города, полностью провалилась, так что я скрепя сердцем и признавая свои ошибки, увеличил количество городской стражи ещё на пятьсот человек, расставив их туда, где раньше находились люди безвременно усопшего Мясника, который кстати и был тем первым пациентом мэтра Роше, на котором и опробовали как будет выглядеть китайская казнь. Она, проведённая сразу на более чем сотне казнокрадах, так впечатлила народ, что все следующие дни, люди только и обсуждали случившееся. Впечатлений у всех было теперь хоть отбавляй.

Несмотря на случившееся, желающих занять освободившиеся должности было всё равно очень много, поскольку жалование было приличным по городским меркам, так что требовалось лишь провести обучение новичков, а также задать вопрос, был ли кандидат на недавнем празднике, чтобы понимать, насколько он проникся зрелищем и не желает ли он поучаствовать в следующий раз из более лучшего места, откуда будет видно казнь. Таких не нашлось. Правда я сильно не обольщался на этот счёт, но хотя бы большую и показательную чистку я выполнил и этого должно было хватить хотя бы на ближайший год.

Ещё более мне нравилось, что после смерти воровских патриархов, те, кто занял их место, прислали мне письмо с просьбой о сотрудничестве, и мольбой убрать стражу с ночных улиц хотя бы в их районах. Я пообещал подумать, и даже не отказался от дорогих подарков, что мне преподнесли в попытке примирения. После последних двух разочарований, когда люди, которым я поверил, предали мои ожидания, вера во всё человечество была окончательно подорвана. В большинстве того, что мне говорили, я теперь пытался найти ложь, и это, было крайне неприятно, поскольку я всё больше понимал, что глубже погружаюсь в пучину одиночества и тотального недоверия окружающим. Даже мои майя, понимая, что со мной творится что-то странное, старались вытянуть изо всех сил из этой тоски, которая на меня накатывала от подобных мыслей. Когда-то это у них получалось, а когда я засыпал, даже не притронувшись к их телам. Они, хоть и не понимая, что происходит, но чувствуя неладное в эти моменты, лишь крепче меня обнимали, ложась рядом.

* * *

26 октября 1203 года от Р.Х., Венеция

Подготовка к отплытию велась полным ходом, я же доделывал незаконченные дела. Архитекторы принесли готовый проект моего замка, основанный на чертежах китайского императорского дворца с моими добавлениями из будущего. Они очень долго не понимали назначения некоторых комнат, а также зачем весь замок будут пронизывать сотни километров медных труб разного диаметра. Сначала я не хотел объяснять, просто сказав сделать как я нарисовал, но им не сильно понравился факт, что они не понимают для чего это делают, поэтому боялись сделать не так, как мне нужно. После четырёхкратных упрашиваний, они наконец уломали меня, и я, тяжело вздохнув, взял в руки карандаш и стал рисовать, объясняя, что замок не просто так находится на землях, которые считаются бесплодными и никому не нужными, поскольку в области Эуганских холмов на поверхность земли выходят горячие источники из вулканических пород, воду из которых я доведу до своего замка с помощью нового акведука. Расстояние небольшое всего пятьдесят километров. Вот только для сохранения первоначальной температуры, придётся сделать его закрытого типа. Я показал архитекторам, как из римского литого бетона делать каменные кольца и их укладывать, притирая так, чтобы вода не просачивалась через щели. По-хорошему ещё нужно было его утеплить, но можно было и под землю опустить, для лучшего сохранения тепла. Второй же акведук, уже с обычной водой, будет отведён от основного водопровода, который ведут для города. Заведя в замок горячую и холодную воду, я собирался обеспечить себя личными банями, по принципу римских терм, а также провести и сделать нормальную канализацию, слив которой будет в глубоком овраге, который так хорошо расположился в паре километров от замка.

Чем больше я показывал, расписывая всё на схеме, чем больше отваливались челюсти у архитекторов, перед которыми раскрывались тайны, до изобретения которых были ещё многие и многие века.

— Да уж, сеньор Витале, — когда я закончил, мой немецкий архитектор, погрустнел и высказал общие мысли присутствующих, прямо написанные на их лицах, — эти ваши китайцы, и правда далеко опередили нас в строительстве. Подобных сооружений нет ни у кого в Европе или даже Ближнем Востоке, это я знаю точно.

Я открыл было рот, чтобы поправить его, что это не китайцы придумали, но быстренько его закрыл, поскольку версия, озвученная им самим, полностью умещалась в разуме местных, и не вызвала многих кривотолков. Все и так прекрасно знали, что в Китае я был уже два раза, к тому же нахожусь в хороших отношениях с императором, так что наличие у меня дворца, очень сильно похожего на его, ни у кого не вызвало бы больших вопросов. На этом я и постарался закончить разговор, сказав, что жду от них подготовку фундамента для стен и главного донжона, а также запретил отпускать скульпторов и мастеров по фрескам, которые работали сейчас в соборе, поскольку, закончив работу там, они потом перейдут на оформление потолков и стен моего строящегося дворца. Пожив в достаточно долго в этом времени, мой первоначальный вкус в стиле золотых унитазов «дорого — богато», который господствовал в России уже который год, сменился на украшение стен и коридоров росписями фресок, мозаик, картинами или скульптурами знаменитых мастеров, которыми скоро должна пополниться моя коллекция, и хоть до времён Ренессанса, а соответственно культурной революции было ещё далеко, всё равно талантливых людей я подмечал здесь ещё и для того, чтобы поручить им украшать своё личное жилище. Были такие таланты и в тринадцатом веке, главное было найти и кормить их пока те работают. Италия всегда славилась подобными мастерами, и в этом я убедился лично на строительстве собора, поэтому собственно в замке, чтобы не портить китайский антураж, будут выделены два отдельных крыла, под чисто европейские галереи и залы, где и будет размещаться позже, вся та красота, которой по какому-то недоразумению сейчас владел византийский василевс.

* * *