Венецианский купец - 6. Падение Твердыни (неполное)

— Слушать сеньора Франческо, остальных можете отправлять к нему, если начнут вас доставать, — я, лёжа в кровати, после бурного секса с майя, отдавал им последние распоряжения. Завтра, «Повелитель морей» отбывает в Константинополь.

— Господин, а можете нас взять с собой? — Ин Наишь, жалобно на меня посмотрела, прильнув обнажённой грудью к плечу. Близняшки злобно зашипели на неё за это и тут же прижались к бокам, но тоже жалобно смотрели снизу вверх.

— Мы ведь с вами плавали раньше.

— Тогда это была вынужденная мера, — покачал я головой, — сейчас я отправляюсь на войну. Вам там не место, так что давайте закроем эту тему, пока вы меня не разозлили.

Сёстры виновато посмотрели, и потянулись за поцелуями, которые конечно же получили.

— Господин, а вы можете тогда выполнить одну нашу просьбу? — ушмаалька виновато опустила взор, — от всех троих.

— Да, конечно, — я пожал плечами, — что вы хотите? Подарки я вам и так привезу.

— Нет господин, — она покосилась на сестёр, но те помогли ей только ещё двумя тяжёлыми вздохами, — нас попросила помочь Паола.

— Паола? — изумился я, — она сама в состоянии со мной поговорить.

— Да, но только не на эту тему, господин, — тихо ответила девушка, — она попросила за сеньориту Елену.

— Эта тема также закрыта! — жёстко обрубил я, вспомнив, как эта простодушная душа, заливаясь слезами, пришла недавно умолять меня простить Карло.

* * *

На парня, просто обрушился водопад непонимания и подозрительности, когда стало известно, что его выгнали из войска, а также из элитного отряда солдат приписанных к экипажу «Повелителя морей» и случилось это вообще впервые за всю историю обоих кораблей Венецианца. Он лично никого не выгонял, выкидывал за борт на корм акулам — бывало дело, но лично никогда ни с кем не закрывал сам контракт. Люди редко, но уходили сами, так что слухов и волнений среди всех, после такого поступка знатного нобиля оказалось столько, что люди подумали, что Карло совершил нечто настолько страшное, что об этом даже не стали никому рассказывать. А с учётом того, что на молодого офицера ранее вылилась чуть ли не река подарков, в виде выдачи за него дочери самого Венецианца, а также покупки дома, о которой судачили во всей Венеции, поскольку способ его приобретения был как раз в стиле Венецианца, не считающего деньги от слова совсем.

Так что экипаж недоумевал, что могло произойти такого, что после породнения простого бастарда-простолюдина со знатным венецианский родом, с ним через какое-то время, просто перестали общаться. Ситуацию усугубили слухи о том, что Елена также теперь живёт отдельно от мужа, а сам Карло отмалчивался в ответ на задаваемые вопросы. Поскольку сказать ему, было по сути нечего. Бастард, едва сводивший концы с концами, в результате отличной службы выделившийся из основной массы так, что его заметил сам сеньор Витале Дандоло, даже отдав ему в жёны свою новообретённую дочь. О такой удаче, мало кто мог мечтать не только из экипажа корабля или всего войска, вообще любой житель Венеции был бы счастлив оказаться на месте Карло.

Дело было неслыханное, чтобы простолюдину отдали знатную девушку, пусть и с тёмными пятнами в прошлом, но кого это волновало, если её удочерил сам Венецианец, и отсыпал столько приданого, что обычный человек, кем был Карло, всё это не смог бы заработать за всю свою жизнь. Мало того, Дандоло ради девушки даже поссорился со своим родом! И тут как гром среди ясного неба, лишение всего, что у Карло было. Нет, с ним всё ещё разговаривали старые приятели и друзья, но делали это скорее по привычке, поскольку ситуация, когда человек попадал в немилость сеньора Витале, была крайне опасная не только для того, на кого пала эта немилость напрямую, но и для его окружения.

Далеко ходить было не нужно, хотя бы стоило посмотреть на кровавые казни тех, кто предал доверие сеньора Витале и договорился с бандитами, за спиной своего благодетеля. Их судьбу, мало кто хотел теперь повторить, поскольку освежёванные после попадания в руки палачей человеческие туши, просто свалили в общую могилу за городом, даже не отпев их. Никто ничего не мог с этим сделать, даже родственники, поскольку над городом висело отлучение от церкви, а два единственных священника города, отправлявшие обряды, просто отказались это делать. Что в общем-то было неудивительно, поскольку одним из них и был сам Венецианец. Только после трёх дней уговоров рыдающих родственников жителей Венеции, второй священник согласился отпеть католиков, но только после того, как патриарх покинет город. В его присутствии, он сказал самоубийством делать что-то против его воли, с этим конечно же согласились все, ведь даже это обещание, было лучше, чем ничего.

Глава 6

— Господин, — на меня посмотрели зелёные, миндалевидные глаза, приближаясь очень близко, — мы редко вас о чём-то просим. Просто выслушайте её, пожалуйста.

Гнев, разгоревшийся было в груди после первых её слов, стал угасать. Ин Наишь была права, майя меня и правда просили о чём-то крайне редко, и в основном это касалось их учёбы, а не удовлетворения каких-то нужд. А с учётом того, что только они последнее время выводили меня из тягостных раздумий, то прислушаться к их словам было бы как минимум просто вежливо.

— Хорошо, — нехотя ответил я, целуя нос, который был очень близко ко мне. Сморщившаяся и чихнувшая девушка, радостно вскрикнула и подскочив с кровати, едва накинув на себя сорочку, метнулась к двери. Вернулась она буквально через пять минут, гостеприимно открывая дверь.

— Прошу!

Я с прищуром посмотрел на близняшек, затем на саму ушмаальку. Все трое потупились.

— Вы это заранее спланировали? — понял я, поскольку хоть и пообещал поговорить с Еленой, но не сказал, когда. Это можно было сделать и после возвращения, но майя отлично меня знающие, видимо это предусмотрели, поскольку не успел я после жаркого секса, податливость тел девушек во время которого, я списал на грусть от расставания, дать своё согласие, как в дверь комнаты уже входила Елена и Карло, которого она едва не силком вела за собой.

— Простите господин, — пискнули все трое, и заворачиваясь в ткани шёлковых сорочек, отправились в смежную комнату, давая нам поговорить.

— Сеньор Витале! — Елена, на глазах которой мгновенно появились слёзы, сразу опустилась на колени, рядом тут же оказался парень, который не встречался с моим ищущим взглядом и молчал.

— Дитя? — нехотя ответил я, поднимаясь к спинке кровати, и подтягивая одеяло, чтобы скрыть ноги и пах.

«Специально мерзавки устроили это сейчас, чтобы я чувствовал себя ещё неудобно, будучи голым, — проворчал голос внутри, обещая поговорить отдельно с майя, по поводу заговоров против своего господина».

— Прошу вас, простите пожалуйста моего мужа, — она молитвенно сложила ладони, и протянула руки ко мне, — как женщина, которая считает вас самым лучшим человеком на этой грешной земле, как дочь, которая гордится своим приёмным отцом, как христианка, которая думала, что её жизнь закончена и готова была наложить на себя руки, и взять грех самоубийства на душу, отказавшись от посмертия, я вас умоляю! Можете делать со мной всё, что угодно, но простите пожалуйста моего мужа!

Её слова ввергли меня в глубокую задумчивость.

— Сеньор Витале, — слёзы сильнее потекли по её лицу.

— Я слышу тебя Елена, — мне пришлось ответить ей, — но не слышу того, за кого ты просишь.

Молодой парень лишь на секунду поднял голову, но встретившись с моими глазами, снова опустил её, смотря в пол.

— Вы были правы сеньор Витале, — глухо сказал он, — после свалившихся на меня благ, которыми вы меня осыпали, я возгордился. Матушка, соседи, знакомые говорили не обращать внимания на то, что Елена была раньше проституткой, говорили найти себе любовницу и жить с ней, зато пребывая в богатстве и знатности с вашей дочерью.

Елена вскрикнула от неожиданности, и удивлённо на него посмотрела, видимо не этих слов она от него ожидала.

— Судя по её недоумению, не эту речь вы репетировали совместно? — рот мой скривился в саркастической усмешке.

— Верно сеньор Витале, — кивнул он, — я хотел просто извиниться и попросить у вас прощения, сделав потом по-своему.

— Что же заставило тебя изменить своё решение? — его честность заставляла меня удивляться.

— Ваши раны сеньор Витале, — молодой человек поднял взгляд и стараясь не встречаться с моим, показал на мою грудь, испещрённую белыми полосками шрамов, — я вспомнил, когда и как вы их получили. А также то, что если бы вы тогда выбрали для доставки девушек не меня, а Альфредо, то я бы сейчас был мёртв, как и все солдаты, что вас тогда сопровождали.

— И это правда, — согласился я, не сильно тогда придав значение, почему я выбрал Карло, а не второго офицера, тогда для меня они оба были равны.

Молодой человек, подвинулся на коленях ближе к Елене, взял одну её руку в свою и твёрдо посмотрел на меня.

— Я даю вам своё слово сеньор Витале, что с этого мгновения, только вы можете повлиять на мои мысли и поступки. В этом я вам клянусь и пусть Господь будет свидетелем моих слов!

— То есть, любовницы откладываются? — удивился я его поступку, ведь было видно, что парень говорит сейчас ровно то, что у него на сердце.

— У меня есть жена, — он посмотрел на Елену, — я хочу попробовать наладить отношения с ней.

Я задумался. Всё, что я хотел ранее свалить на эту пару, я переложил сейчас на дядю Андреа, который был явно не в восторге от своей новой роли землевладельца, но он вошёл в моё положение, поскольку больше поручить это было просто некому. Кризис постоянной нехватки умных, честных и главное верных лично мне людей, преследовал меня с самого начала пребывания здесь. Поэтому у меня не было ни малейшего сомнения, что он будет всё выполнять спустя рукава, лишь бы я не разозлился, так что эта парочка, вдруг решившая пойти по пути, который я планировал для них изначально, оказалась как нельзя кстати. Настолько, что даже сильно злиться на них не хотелось.

— Даю вам испытательный срок, — наконец ответил я, взвесим все за и против, — заберите все мои бумаги и наставления у дяди Андреа, касающиеся фермы, ознакомьтесь с ними, найдите грамотных землевладельцев, которые подскажут вам первое время, как правильно обрабатывать почву, удобрять её и прочее. Нужные семена получите у сеньора Франческо. Когда я вернусь, тогда и обсудим вашу дальнейшую судьбу, в зависимости от результатов, которые вы достигните. И Елена, ты теперь несёшь за это не меньше ответственности, чем Карло. Ты пришла просить за него!

— Я это понимаю лучше всех, сеньор Витале! — девушка посмотрела на меня красными, но сияющими от счастья глазами, — я буду молиться за вас каждую ночь, до самого вашего возвращения!

— Всё, аудиенция окончена, — я помахал рукой, чтобы они выметались, — пока я ещё не готов простить вас полностью, после случившегося, так что побыстрее сгиньте с моих глаз, пока я не передумал.

Молодые люди, так и держась за руки, низко поклонились и быстро выбежали из комнаты. Услышав, что хлопнула дверь, из соседней комнаты в проёме появилась первая любопытная мордашка.

— Идите сюда, у нас есть ещё часов десять, — похлопал я рукой по кровати, — будете отрабатывать в постели, свой заговор против господина.

Три тушки, вместо того чтобы испугаться, наоборот с весёлым визгом бросились в мои объятья, раздеваясь на ходу. На сердце почти сразу стало легче и спокойнее, всё же майя действовали на меня почище любого успокоительного лекарства.

* * *

16 декабря 1203 года от Р.Х., Пера, окрестности Константинополя

— Сеньор Энрико, я признаю ваш опыт и заслуги, но нам нужно заранее спланировать, как будем захватывать город. Вы же предлагаете атаковать охранные башни бухты Золотого Рога, что равносильно самоубийству, — Бонифаций Монферратский покачал головой, смотря на старого венецианского герцога, горячо доказывающего рыцарям, что хватит уже мириться с тем пренебрежением, которое оказывают им оба со-императора Византии, которых они своими руками возвели на так сильно качающийся последнее время трон великого Константина. Что Алекcиос IV, что его ослеплённый прежним императором, отец Исаак II, которого крестоносцы освободили из тюрьмы при первом взятии города, много обещали, но мало что делали.

— У нас слишком мало людей для этой высадки на гладкие скалы. Скольких на подступах к башне мы оставим? Сотню? Две?

— Сеньор Бонифаций, — Энрико покачал головой, они были вдвоём в шатре, поскольку остальным было ещё рано знать о том, что город крестоносцам придётся брать во второй раз. Обещания о выплате денег, которыми так щедро разбрасывался Алексиос IV, когда ещё не был императором, были быстро забыты, едва он уселся на трон Византии.

— Не опустим цепь, мы не подгоним галеры, а если корабли не смогут подойти ближе, нам придётся таскать припасы для войска на себе. Император не сильно стремится пополнять наши запасы продовольствия, как было обещано, поэтому нужно подстраховать наши тылы.

— Сеньор Энрико, вы посмотрите на стены! — Бонифаций, показал рукой в примерную сторону, где находился тройной ряд стен Константинополя, — нам нужно думать о том, как взять их, потеряв как можно меньше людей. А припасы мы можем доставить и на повозках, что реквизируем у местной знати.

Внезапно их спор прервал непривычный для уха грохот, гулким эхом прокатившийся по лагерю крестоносцев, а затем он повторился снова и снова. Оба переглянулись и Бонифаций непонимающе смотрел, как старый герцог схватился за голову.

— Судя по вашему виду сеньор, вы знаете причину этого странного шума? — спросил у него первый из предводителей войска крестоносцев.

— Более того сеньор Бонифаций, я теперь уверен, что плакали все наши планы, с появлением этого стихийного бедствия. Город теперь будет знать, что мы планируем его захват.

Не успел маркграф задать вопрос, откуда у герцога появилась такая уверенность, если они не говорили об этом пока никому, в шатёр вбежал запыхавшийся оруженосец, который поклонившись обоим лидерам похода, быстро от тарабанил сообщение, подтвердив слова Энрико.

— Милорд Симон де Монфор сообщает, что сторожевых башен больше не существует. Цепь, преграждающая бухту, перебита и утонула.

— Свободен Жан, — Бонифаций отпустил паренька, который убежал так же быстро, как и явился.

— Сердце мне подсказывает, что сегодня мне предстоит встреча с человеком, от которого остались весьма двойственные впечатления ещё в прошлую нашу с ним встречу, — нахмурился маркграф.

— Вы как обычно проницательны сеньор, Бонифаций, — чуть склонил в ироническом жесте голову Энрико Дандоло, — помню, как вы мне рассказывали, про то, что были в свите Генриха VI, когда сопровождали Витале при захвате вами Сицилии.

— Да он нас в заложниках держал, сеньор Энрико! — возмутился Бонифаций Монферратский, — и казнил беднягу Маркварда фон Аннвайлера прямо на моих глазах.

— Поверьте мне, дорогой маркграф, — Энрико покачал головой, — с тех пор он стал ещё более непримиримее и жёстче. Пока меня не было в городе, он устроил в Венеции восстание горожан и вырезал половину аристократии, которая мешала его планам.

— Вы какие-то чудеса рассказываете сеньор Энрико, — ещё сильнее озадачился Бонифаций от подобных новостей.

— Поехали, маркграф, для начала его поприветствуем, — Энрико приглашающе протянул руку в сторону выхода, вежливо пропуская младшего по возрасту, но равного по статусу в этом походе, — а уж потом объясним ему, что мы ещё пока не воюем с городом.

— Перестаньте сеньор Энрико, — Бонифаций не попался на эту простейшую уловку с проявлением вежливости, — я всё равно не позволю вам повести воинов в атаку на стены. Ваша потеря будет для нас фатальной, так что идите первым, как и положено вам по титулу.

Венецианский дож, досадливо пощёлкал языком.

* * *

Оба лидера подъехали ближе к берегу, ожидая в окружении большой свиты в основном французских рыцарей, большинство из которых и так знало, некоторые и лично, флаг развивающийся на верху высоких мачт огромного корабля, ставшего близко к берегу, поскольку глубина бухты позволяла это. Очень скоро на воду были спущены четыре лодки и на берег сначала высадилась сотня бойцов, а затем прибыл и сам Венецианец.

Маркграф и герцог переглянулись, увидев высокого, крепкого в плечах подростка, который был вовсе не похож на того ребёнка, которого Бонифаций запомнил по сицилийскому походу. Сейчас это был уже взрослый, сформировавшийся мужчина, с упрямо сжатыми губами и острым взглядом серых глаз. По одному его слову, сотня людей перестраивалась в одну ему понятную формацию, и то, с какой скоростью это было сделано, вызывало как уважение, так и понимание, что с тех пор, как этот ребёнок командовал многотысячным войском наёмников, опыта и власти у него стало только больше. Увидев приблизившихся всадников, он тем не менее в мгновение слетел с лошади, и на лице появилась первая улыбка.

— Отец!

Герцог аккуратно слез со своего скакуна и почти сразу попал в объятья сына.

— Витале! Не так сильно! Раздавишь! — взмолился он почти сразу.

— Я так рад видеть тебя, отец, — на лице подростка сияла искренняя улыбка, — а то от кислых рож в городе, у меня началось несварение.

— Понимаю, поскольку сам перестал читать сообщения из Венеции, чтобы спокойно спать по ночам, — Энрико хмыкнул и повёл его к также спустившемуся с лошади Бонифацию, с большим интересом, как, впрочем, и все его остальные рыцари, и вассалы, рассматривающие знаменитость не только Венеции, но и всей Европы.

— Поэтому просто мне скажи, город пока ещё цел?

Молодой парень заразительно рассмеялся.

— Город цел отец, но мама со мной не разговаривает, боюсь и с тобой теперь тоже. Всё так закрутилось, что я воплотил к нашим, ещё и пару своих идей, уверен, они тебе тоже понравятся.

— С этим мы разберёмся позже, — улыбнулся герцог, — Витале, хочу познакомить тебя с маркграфом Монферратским.

Молодому человеку стоило бросить только один взгляд на представленного, как он тут же узнал Бонифация.

— Мы знакомы отец, маркграф был в свите Генриха VI, когда мы совместными усилиями, героически захватывали императору Сицилию, — Витале склонил голову, но не более.

От этих слов Бонифаций громко хмыкнул, но не стал развивать опасную тему дальше, лишь кивнул головой.

— Я успел? Когда штурм? — парень радостно потёр ладони о друг дружку, словно готовясь к хорошей драке. Этот простой жест вызвал всеобщие улыбки у рыцарей, поскольку такое поведение было для них понятно. Если человек только ступил на землю после длительного морского перехода и уже хочет подраться, значит он точно свой.

— Тут такое дело Витале, — Энрико покачал головой, — у нас пока ещё мир.

— А они, что? Уже расплатились со всеми долгами? — изумился тот.

Этот вопрос вызвал скептические переглядывания войска.

— Едем в лагерь, мы посвятим вашего сына в происходящие события. Только умоляю вас, сеньор Витале, не пытайтесь захватить город в одиночку, ещё не время, — в шутку бросил Бонифаций, чтобы разрядить обстановку.

— Скоро прибудет моё войско, тогда я и хотел приступить, — удивился тот, не моргнув и глазом.

— Войско? — лица у многих при этих словах вытянулись.

— Ну да, тысяча всадников и тысяч двадцать-тридцать наёмников, — кивнул тот, как будто говорил об обыденных вещах, — сеньор Бароцци должен будет вскоре подойти вслед за мной, так что точная численность собранного им войска мне пока неизвестна.

Маркграф перевёл взгляд на старого герцога. Самих крестоносцев было двадцать тысяч, не считая разумеется слуг и оруженосцев, но прибытие ещё такого же количества людей, но подчинённых только одному человеку, вносило новые корректировки в текущие расклады и были они не в пользу рыцарей.

— Думаю, нам нужно перекусить и поговорить, — успокаивающе поднял руку Энрико Дандоло.

Глава 7

С прибытием Венецианца, лагерь буквально закипел. Его пять сотен стали разбивать и обустраивать собственное место, превращая его в небольшую хорошо укреплённую крепость, вызывая у всех рыцарей удивление происходящим. Вскоре из округи, к нему потянулись обозы с припасами, вызывая этим ещё большее изумление. Поскольку местные лорды отказались помогать крестоносцам, а от императоров припасы приходилось вытягивать едва ли не силой, Венецианцу же почему-то моментально были предоставлены продукты и снаряжение. Позже выяснилось, что он оказывается платил свои деньги за них! Неслыханное дело для войска, находящегося на условно враждебной территории.

Но ещё более удивительные вещи произошли, когда через неделю после его прибытия, разведчики принесли вести, что к лагерю крестоносцев двигается огромное войско. Разлетевшаяся тревога, встревожившая всех, вскоре улеглась, когда оказалось, что это подошло то самое войско Венецианца, о котором он говорил ранее. Почти сразу после его прибытия и обустройства, наёмники отправились копать ямы вдоль и поперёк к городу, вызывая общее непонимание происходящим. Больше всего этому не обрадовались стражи на стенах, которые с хмурыми выражениями на лицах смотрели, как к стенам подбираются зигзагообразные подкопы. Не зная, что это и для чего, они понимали, что ничем хорошим это для города не является и вскоре их домыслы получили подтверждение. Слухи о захвате Польши в Константинополе имелись, вместе с обустроившейся здесь частью выжившей шляхты, которая осела в городе и сейчас рассказывала любому желающему, что произойдёт дальше, когда землекопы Венецианца подойдут вплотную к внешней стороне стен.

Весть об этом отправилась обоим императорам, которые засели с аристократами, думая, что делать дальше. Правда за городом вскоре появился ещё один лагерь, ускоривший череду несчастливых происшествий, сломивших дух защитников обречённого города.