Ковры под псевдонимом

И вот приговор: за получение взятки, связанное с ее вымогательством, бывший заместитель председателя исполкома районного Совета народных депутатов Тембоков приговорен к восьми годам лишения свободы с отбыванием в исправительно-трудовой колонии усиленного режима.

Казалось бы, дана точная оценка противоправным действиям Тембокова, определена мера ответственности. Все попытки уклониться от нее провалились. Понял ли виновный аморальность своего поведения, его несовместимость с миссией избранника народа, высоким званием депутата Совета? К сожалению, так и не понял. Используя право обжаловать приговор, он вновь начал кривить душой, отказываться от публично признанной вины и возвращаться к показаниям, лживость которых судом непреложно доказана. Поэтому вышестоящие судебные инстанции были единодушны в том, что приговор областного суда «вынесен в соответствии с материалами дела и законом, обоснован, оснований для его отмены или изменения не имеется».

Тревожит другое: суд как-то ушел от выяснения того, почему преступление стало возможным, что способствовало ему? Ведь достаточно было копнуть глубже, чтобы увидеть, насколько в исполкоме неблагополучны дела с подбором руководящих кадров и организацией контроля за их деятельностью. Уже и раньше фиксировались факты получения взяток за выделение автомашин. За аналогичное преступление, к примеру, был осужден ответственный работник исполкома Саков. Будучи инспектором по торговле и одновременно секретарем комиссии по распределению автомашин для продажи трудящимся, он, пользуясь бесконтрольностью, за взятки оформлял по своему усмотрению распоряжения о выделении автомобилей. Систематически подделывая документы и подписи в них, совместно с соучастником совершил пять преступных операций, беззастенчиво обирая граждан, пожелавших приобрести машины. Как установили затем следствие и суд, приговоривший взяточника к пяти годам лишения свободы, работа комиссии, по существу, была пущена на самотек.

Давайте говорить прямо: какое впечатление о работниках исполкома создавалось у населения? Самое неблагоприятное, говорили в открытую, что без взятки автомашину через райисполком не получишь.

Ну, а что с Кожиным, спросит читатель? Дана ли должная оценка поведению этого депутата городского Совета? К началу судебного процесса над зампредом он не только не понес никакой ответственности, но даже пошел на повышение — из начальников дорожно-строительного управления в заместители управляющего дорожно-строительным трестом, избран заместителем секретаря его парторганизации. Спрашивается, за какие заслуги?

Не поощряется ли таким образом некритическое отношение к поступкам руководителей, беспринципность подчиненных, их равнодушие? Это не может быть терпимо, когда речь идет об авторитете власти, о чистом облике партийца, о соблюдении принципов социальной справедливости, борьбе с нетрудовыми доходами.

СЕМЕЙНАЯ «ЧАЙКА»

На заседании исполкома, где решался вопрос о лишении В. Корытова депутатской неприкосновенности, прокурор области давал подробные пояснения о фактах противозаконной его деятельности, установленных следствием. Речь шла о преступлениях, совершенных им во время пребывания на посту начальника управления бытового обслуживания. Уже в начальной стадии следствия, несмотря на все старания запутать его, были установлены неопровержимые факты хищения, взяточничества и злоупотребления служебным положением. Приведенные прокурором факты оказались настолько серьезными, что исполком Совета народных депутатов Хакасской автономной области своим решением дал согласие на арест и привлечение депутата Корытова к ответственности.

Когда необходимо выяснить, что же привело человека к преступлению, разобраться, откуда у него появилось пренебрежение к советским законам и правилам социалистического общежития, обращаются обычно к истокам события. Действительно, с чего же началось падение Корытова? Может, с того, что, вступив в должность руководителя управления бытового обслуживания населения, он первым делом назначил свою жену директором Абаканского дома быта, то есть сделал ее своей подчиненной? А может быть, с того, что стал устраивать двадцатилетнего сына, имеющего среднее образование, директором сначала Красно-Абаканской, а затем Сокачевской школ. Директор из Корытова-младшего не получился, и после перемены еще нескольких должностей стал он учителем физики. Должно быть, обладал большими способностями, если назначили педагогом? Правда, поставили условие, что он должен учиться, хотя бы заочно, в институте и получить диплом. И опять не понравилась работа, ибо прорезались у него способности иного плана, отнюдь не связанные с педагогическим поприщем. Что же касается учебы в Абаканском педагогическом институте, то оттуда его очень скоро исключили за неуспеваемость. Зато проявил себя как верный и активный помощник отца почти во всех его противозаконных действиях.

Когда В. Корытова назначили на должность начальника управления бытового обслуживания в порядке передвижения с прежней должности заведующего отделом торговли исполкома Хакасского областного Совета народных депутатов, от него не скрыли, что, положение дел на новом месте далеко не блестяще. Заодно выразили надежду, что он сумеет должным образом перестроить работу и навести порядок. Он в свою очередь заверил, что оправдает доверие, не подведет и так далее.

По-разному смотрят на свои задачи руководители, вступающие в новую должность. Одни стремятся детально проанализировать деятельность вверенных им учреждений, предприятий, организаций, чтобы изыскать новые резервы для ее улучшения, рациональнее расставить кадры, максимально мобилизовать коллектив на повышение эффективности работы. Корытов же в числе наиважнейших мероприятий на первое место поставил срочное приобретение автомобиля «Чайка». Отсутствие этой машины в системе бытового обслуживания он почему-то воспринял как серьезное упущение в деятельности предыдущего руководства.

— Организация свадебных выездов именно на «Чайке», — доказывал Корытов в исполкоме облсовета, — поднимет авторитет учреждения и будет с самого начала способствовать укреплению молодой семьи. Да и доходы от ее использования предполагаются немалые.

Аргумент произвел сильное впечатление, идея получила поддержку. Осталось преодолеть трудности, так сказать, организационного порядка — добиться выделения автомашины этой марки для Абаканского управления бытового обслуживания. В столицу немедленно командируется работник управления с заданием познакомиться с директором автобазы, где имеются «Чайки», и выяснить возможности, а также порядок получения машины. Директор автобазы Кострик оказался человеком деловым.

— Да, — сказал он многозначительно, — дело нелегкое, но возможное. Звоните. Если поладим, будет вам и «Чайка», и даже запасные части к ней.

Договорившись, стороны приступили к операции. Абакану выделяется автомобиль из тех, что подлежат списанию, а директор автобазы получит в благодарность дубленки для жены и дочери и норковую шапку для себя.

Первым делом Корытов вызвал к себе начальника Бейского районного производственного управления бытового обслуживания и распорядился как можно быстрее изготовить дубленку из овчины и передать ее в ателье «Новинка» для отделки мехом норки. Поручение Корытова незамедлительно выполнили, и дубленка стоимостью почти в 600 рублей была доставлена начальству. Вместе с ней и подготовленным по его настоянию письмом-ходатайством председателя Хакасского облисполкома о выделении «Чайки» Корытов сам выезжает в столицу.

Он разместился в прекрасном номере гостиницы «Минск», где и состоялась его теплая встреча с Костриком. Подношение было принято, а спустя несколько дней появилось и распоряжение о выделении автомобиля «Чайка». Но бумажка — не автомобиль. Требовалось еще осуществить написанное в ней, и чем быстрее, тем лучше.

Поскольку дело все же продвигалось не так споро, Корытов решил, что Кострику требуется дополнительное «стимулирование». По его распоряжению срочно изготавливается вторая дубленка с воротником шалькой и опушкой подола и манжет из длинноворсовой овчины. Сшили ее в производственном объединении «Хакоблобувьбыт», оформив заказ для сокрытия хищения на имя выдуманного Петрова. Но теперь в Москву командируется никакого отношения к службе быта не имеющий преподаватель физики Корытов-младший. Перед ним поставлена простая задача — встретиться с «нужным человеком» и вручить ему новый «сувенир», правда, на сей раз не бесплатно, а за 157 рублей. Хотя цена вещи не менее 370 рублей.

Чтобы скрыть недостачу меха, затраченного на изготовление дубленок, заведующая ателье произвела его списание, якобы он сильно подмочен и поэтому пришел в полную негодность. Вскоре гонец из далекой Хакасии мчится к начальнику автобазы с очередным подарком — обещанной норковой шапкой. Гонец — опять сын Корытова. Шапку, как и вторую дубленку, изготовили в минимальные сроки на Черногорской фабрике ремонта и пошива одежды. Цена ее — 454 рубля, а Корытов уплатил за нее, как значилось в квитанции, только 108.

Итак, хакасская сторона условия «контракта» выполнила. Московская тоже не ударила лицом в грязь — Корытов-младший радостно принял желанную «Чайку». Вместе с шофером Днепровым они погнали ее в Абакан своим ходом. Далековато? Да, но зато сколько ликования, блеску, какой случай пустить пыль в глаза!

Дело в том, что идея-то с «Чайкой» родилась на почве безудержного желания Корытовых безраздельно обладать престижной машиной. По прибытии в Абакан она формально была передана в ведение горбыткомбината, но фактически ею распоряжалась семья начальника управления. Чаще всего жители Абакана видели за ее рулем молодого учителя физики. В некоторых случаях он даже обслуживал свадьбы в качестве водителя.

При обыске нашли фотографии. На всех — Ю. Корытов и автомобиль «Чайка».

В письме, подписанном председателем исполкома Совета народных депутатов Хакасской автономной области, необходимость в «Чайке» мотивировалась 50-летием Хакасии, строительством крупнейшей в мире Саяно-Шушенской ГЭС, обслуживанием зарубежных гостей, прибывающих познакомиться с памятными местами. Были и другие аргументы. Но никто в исполкоме, в том числе и председатель, даже не вспоминали о мотивировках своего слезного прошения. Никого не смущало, что в конечном счете все свелось к интересам семьи начальника.

Преступления, совершенные Корытовыми с целью приобретения «Чайки» (теперь мы можем с полным основанием говорить об отце и сыне), явились, по существу, лишь началом целой цепи правонарушений. Ведь практика борьбы с должностными преступлениями показывает: кто дает взятки — тот не считает предосудительным и принимать их от других. Так было и здесь.

Еще за год до назначения на столь высокую должность В. Корытов добился разрешения на участок земли в 0,25 гектара в селе Чапаево Усть-Абаканского района для строительства жилища. В том самом районе, где он раньше работал. Исполком Калининского сельского Совета не устоял под напором и вынес решение о выделении участка… сыну Корытова. Отгрохали дом, надворные постройки для скота. Поселили в дом тещу старшего Корытова и поручили ей вести все хозяйство.

Большое хозяйство требовало приложения больших сил. Корытовым это показалось в тягость. Стали подумывать о сторонней помощи. Как-то к главе семьи обратился руководитель пригородного хозяйства с просьбой побыстрее сшить в ателье «Новинка» две дамские дубленки. «Надвигается зима, — объяснил он, — и хотелось бы обеспечить дочку и жену теплой одеждой». Корытов, внимательно выслушав гостя, пожаловался и на свои трудности: есть у него, дескать, неподалеку личное хозяйство — огород и разная животина, а поухаживать за ней, поработать на участке некому. Нельзя ли чем помочь?

Они быстро поняли друг друга. Дубленки были сшиты без очереди, а в хозяйстве Корытова всю осень и зиму трудились двое работников. Они рубили дрова, выкапывали картофель, убирали овощи, складывали их в погреба, ухаживали за коровами, овцами.

Не обременяя себя мыслями о противоправности всех этих действий, В. Корытов идет все дальше. В другой хозяйственной организации он похищает, по существу, целый «уазик». На Ачинской фабрике меховых изделий «заимствует» 50 шубных овчин. Затем «добывает» запчасти к автомобилю и т. д. и т. п. К этому списку преступлений добавилось еще одно: отец и сын Корытовы незаконно приобрели огнестрельное оружие — два карабина и револьвер системы «наган». Тренировались в стрельбе. Для чего? Вразумительно ответить никто не смог.

Когда началось следствие, В. Корытов и его сообщники бросились заметать следы. В Москву мчится главный инженер управления. Ему поручено оформить документ на оплату Костриком дубленок. Задним числом тот пишет записку, будто посылает деньги за дубленки.

Перед самым обыском В. Корытов поручает подчиненным угнать от дома незаконно приобретенную им автомашину УАЗ, разобрать ее, часть деталей выбросить, часть спрятать. И этот фокус не удается — поймали с поличным. Попытались укрыть и незаконно приобретенное оружие. В то время когда Корытов-младший делал отчаянные попытки увести следователя от того места, где было спрятано оружие, его отец координировал показания своих сообщников, подсказывал, что и как говорить. Но несмотря на все ухищрения, следственная бригада сумела провести всестороннее и объективное расследование всех преступлений.

Суд Хакасской автономной области, рассмотрев дело с участием общественных обвинителей, один из которых был выдвинут коллективом управления бытового обслуживания населения, признал В. Корытова виновным в хищении государственного имущества в особо крупных размерах, даче и получении взяток, злоупотреблении служебным положением, должностном подлоге, подделке документов, незаконном хранении огнестрельного оружия и приговорил его к лишению свободы в исправительно-трудовой колонии усиленного режима сроком на 15 лет.

За посредничество во взяточничестве, хищения, подлог документов и незаконное хранение оружия к 10 годам лишения свободы (с конфискацией имущества) осужден его сын. С Корытовых взыскан причиненный государству ущерб. На 8 лет лишения свободы за взяточничество осужден бывший директор автобазы Кострик. Получили свое и другие участники преступлений.

Разоблачение и осуждение Корытовых многие тогдашние руководители Хакасии пытались представить как неожиданность. Но Корытовы целых три года орудовали у всех на виду. В преступления оказались втянутыми многие работники системы бытового обслуживания. Достаточно сказать, что в грязных делах участвовало более десяти человек, в том числе несколько руководящих работников этой системы. Многие выступали в качестве свидетелей. Значит, видели, знали. Почему молчали?

Нельзя сказать, что не было сигналов о неблагополучном положении дел с сохранностью социалистической собственности на предприятиях управления бытового обслуживания населения. Тут бы работникам исполкомов Советов народных депутатов области и города насторожиться, но все свелось к формальным проверкам. Отчеты Корытова по вопросам хозяйственно-финансовой деятельности дважды (за два года) слушались на исполкоме Совета народных депутатов автономной области.

И что же? Было отмечено, что на ряде предприятий слабо осуществляются учет и контроль за поступлением выручки, плохо обеспечивается сохранность имущества. Но ни причинами происходящего, ни ролью во всем этом самого руководителя никто, по существу, не поинтересовался. В результате родилось дежурное решение: обязать Корытова добиться коренного улучшения бухгалтерского учета и сохранности социалистической собственности на подведомственных управлению предприятиях. Кого обязали? Главного расхитителя государственного имущества и взяточника, организовавшего ряд преступлений. Обязали, но не проверили. А преступления все продолжались.

В выступлении на суде общественный обвинитель сказал, что Корытов, ослепленный ложным авторитетом, уверовал в свою непогрешимость и безнаказанность. Он оказался вне критики, этот депутат областного Совета. Ни общественные организации, ни исполком не разобрались в его моральных и деловых качествах. И случайность ли сам факт, что Корытов оказался кандидатом в депутаты, которого выдвинул коллектив той самой Черногорской фабрики индивидуального ремонта и пошива одежды, где была изготовлена бесплатно норковая шапка — взятка за «Чайку». Здесь такие махинации считались безобидными.

История с Корытовым свидетельствует о том, что в Хакасии допускались нарушения ленинских принципов подбора и расстановки кадров. На руководящую работу не всегда выдвигались люди достойные, а должного контроля за деятельностью предприятий бытового обслуживания не было.

ПОЕДИНОК

…Он еще не родился, когда девятнадцатилетняя Аня Кострикина впервые в своей жизни вышла на работу… Стоял непереносимо тяжкий сорок первый год. Сжав кулаки, с винтовкой наперевес Москва поднималась навстречу врагу.

Аня попала не в медсанбат, не в зенитчицы, не в партизаны, как многие ее сверстницы, а на швейную фабрику «Большевичка». Здесь тоже работали на войну, и она, с детства приученная к исполнительности и дисциплине, восприняла свои новые обязанности как долг перед страной. Такой же, как воинский. Только не сопряженный с опасностью. И значит, не было у нее права работать вполсилы. Девушка вложила в работу все, что могла — энергию, изобретательность, горячее сердце. Никогда не смотрела на часы в ожидании конца смены, никогда не довольствовалась вчерашним успехом.

Жилось трудно, бывало голодно и холодно, но, вслушиваясь в горестно-тревожные сводки Совинформбюро, Аня уже не думала о своих бедах. Сцепив зубы, она еще яростней приникала к швейной машинке, и стрекот ее казался ей пулеметной очередью по врагу. И шли, шли из-под рук Ани солдатские гимнастерки: десятками, сотнями. Ее хвалили, ставили в пример, она только смущенно улыбалась: а как же иначе?

…Когда он родился, в послевоенные месяцы сорок пятого, у нее за плечами уже был солидный трудовой стаж, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». И стаж невзгод и лишений, о которых не любила вспоминать. Ведь такое пережила не одна она — миллионы.

Потом Кострикина много лет работала в скромной должности чертежницы в Гидропроекте. Должность-то скромная, но люди из проектных организаций отлично знают, как много зависит от чертежницы. Стоит ей чуть замешкаться с заданием — и «горит» план, где-то тормозятся строительные работы.

Именно к ней в трудные минуты обращались за содействием, знали, что не откажет, не будет оговаривать ни дополнительной платы, ни отгулов, ни других льгот. Надо так надо. Сделает быстро', весело, а главное — качественно. В ней была такая органическая потребность — помогать людям, не ожидая ответной услуги.

Незаметная и тихая работа чертежницы так же незаметно сказывается на здоровье. Вроде бы никаких физических усилий (не шахта ведь, не лесопилка, не горячий цех), а поди ж ты. Почувствовала Анна Степановна после многих лет труда, что неладно у нее со зрением. Сдают глаза. И как ни привыкла она к коллективу, как ни хотелось бросать привычное дело, но пришлось. Врачи сказали твердо и непреклонно: меняйте род занятий, чтобы не так напрягались органы зрения.

И вот стала Кострикина кассиром в ювелирном магазине «Рубин». Работала не каждый день, и можно было уделить больше внимания семье, как-никак у нее двое сыновей, за сорванцами нужен глаз да глаз, иначе беды не оберешься. Конечно, муж, Николай Венедиктович, помогал. И ребята росли добрыми, работящими, прилежными — в мать и отца.

…Он уже тоже рос, Павел Дзубан, рождения 1945 года, 12 ноября. Запомним это число. Потому что через тридцать четыре, года, на следующий день после именин, скрестятся пути Дзубана и Кострикиной. Скрестятся, чтобы… Впрочем, о том попозже. А пока еще мальчик Павел из Донецкой области просто ходит в школу, получает отметки за знания и поведение, не очень высокие, но и не такие уж низкие. Так себе, средние.

Он несколько, мрачноват и замкнут, почти ни с кем из сверстников не играет, не шаловлив, не задирист, не злоблив. Только вот чужие успехи словно как бы огорчают его, наводят на него грусть. Он мгновенно вздыбливается, весь превращается в туго сжатую пружину, готовую к действию. Он может вдруг больно щелкнуть по лбу товарища, радующегося только что полученной пятерке, а может с остервенением засесть за учебник и назавтра тоже «отхватить» отличную отметку. Он вообще упорен, в нем чувствуется сила воли. Уж если чего надумал, ни с чем не посчитается, пока своего не добьется. Про таких говорят: с характером парень. И характер этот не только в детстве, но и в отрочестве ни на что плохое не был нацелен.

Потом Дзубан окончит восемь классов, пойдет в училище, приобретет специальность электрослесаря. И снова не проявит себя ничем хорошим. Все время будет недовольным. Поработает на шахте и махнет из Донбасса в Севастополь. Поступит на завод, но и там окажется в середняках, с обидой считая, что люди не замечают его исключительности.

Его снедают мелкое честолюбие и огромное самолюбие. Они заполняют его душу, становятся главным и единственным двигателем его жизни.

Честолюбие, если оно заставляет честно и упорно трудиться, никого не отталкивая, не оскорбляя, и идет на пользу обществу, если оно не замешано на яде корыстолюбия и эгоизма, может дать хорошие плоды. Оно может помочь человеку полнее раскрыть его способности и направить их на служение доброму делу. Тогда ты растешь сам и содействуешь росту других.

Но беда, если это «честолюбие» без чести и берегов. Именно таким оно было у Дзубана. Он даже учился не столько для того, чтобы обрести знания, профессию, сколько для того, чтобы выдвинуться, богато жить, ни в чем себе не отказывать. И план его был таков: десятилетка — университет, поступление в который облегчалось наличием рабочего стажа, аспирантура, защита диссертации, а далее «стрижка купонов».

Всю жизнь жаловавшийся на невезение, он не заметил, насколько ему повезло с поступлением на философский факультет МГУ. Подумать только: десятки, сотни юношей и девушек, успешнее его сдавшие вступительные экзамены, не были приняты, а он со своим крохотным шахтным и заводским стажем и еще меньшим производственным вкладом сразу стал студентом. Как же — рабочий класс! И трудовая книжка есть. А что не больно утруждал себя, искал, где легче работать и больше «зашибать», из записей не проступало.

В университете все так же напролом шел к цели. Если общественные поручения мешали — по боку поручения. Надо было зацепиться в столице — женился на москвичке, причем не отличался верностью и предпочитал оправдываться кулаком. Но промахнулся. Потому что для дальнейшего продвижения к аспирантуре ему следовало, по его мнению, обязательно вступить в партию. Но в тот самый момент, когда приблизилось заседание партийного бюро, некоторые подробности его семейного «быта» стали известны, и коммунисты вполне справедливо сочли, что ему не место в их рядах.

Любопытная вещь: после окончания МГУ Дзубан за шесть лет сменил четыре места работы и три раза место жительства; он сделал еще одну попытку проникнуть в партию и снова получил отказ. Знающий свое дело социолог, он был инертным во всем, что касалось этого дела. Предпочитал оставаться в тени и в общественной работе. Был нелюдим, неконтактен. Держался особняком. На деловых совещаниях о работе других говорил высокомерно, с оттенком презрения. Критику в отношении себя отметал, считая ее необоснованной придиркой. Становился все подозрительней, со скрежетом в зубах воспринимал чей-то успех, повышение по службе и даже небольшое увеличение зарплаты. Так было во ВНИИ синтетических жирозаменителей, так было на одном из сталепрокатных заводов, во ВНИИ охраны труда в сельском хозяйстве, так было и в сельской школе, куда он ушел преподавать историю и обществоведение.

…Анна Степановна Кострикина с места на место не бегала. Сидела в своем «Рубине» и аккуратно вела кассу, не лезла вперед, не красовалась, а добросовестно выполняла свое дело изо дня в день. И стоило ей заболеть, как всем товарищам по работе становилось неуютно.

Много радостей доставляли сыновья. Серьезно относились к учебе, как могли помогали родителям по дому.

Когда Анну Степановну выдвинули на работу в магазин самого высокого разряда — «Малахитовую шкатулку» на Калининском проспекте, где и зарплата повыше и почету побольше, коллектив «Рубина» устроил ей торжественные проводы. Даже всплакнули на прощание.

Шел 1976 год…

…Примерно в это самое время Дзубан в заводском общежитии нашел, по его словам, под матрасом револьвер системы «наган» с пятью патронами. Инженер-социолог Дзубан не опешил, не кинулся в милицию. Он бросил сверток в урну, прикрыв сверху мусором, чтобы никто другой не заметил, и ушел на работу. Чуть позже вернулся за ним, в ближнем лесу осмотрел наган, смазал его, аккуратно завернул в целлофан и зарыл в приметном месте.

Без малого три часа провели мы во время предварительного следствия с Дзубаном. Но так и не получили внятного ответа на вопрос, зачем ему понадобился револьвер.

— Вы знали, что незаконное хранение и ношение оружия — уголовно наказуемое деяние?

— Знал… Но сдать боялся. Начнут спрашивать, интересоваться, неприятностей не оберешься.

— Допустим… Но вы могли бы его просто выбросить куда-нибудь, кинуть в речку, наконец, чтобы соблазна не было.

— Кто же выбрасывает такую вещь? — вполне искренне восклицает Дзубан и, вопреки привычке мало говорить, начинает пространно обосновывать свою точку зрения: — Нас ведь с детства влекут военные игры. Мальчикам покупают игрушечные пистолеты, автоматы, танки. А тут не игрушка, а настоящее оружие. Какой нормальный мужчина, — он так и сказал, с ударением на слове «нормальный», — выбросит его?

Потом он почти точь-в-точь повторит это в суде. Вторая его бывшая жена в свидетельских показаниях отметит, что он любил стрелять, при каждом удобном случае забегал в тир и с упоением бил по мишеням. Бил метко.

Почему, спросите, вторая жена и тоже бывшая? Потому, что женился вторично, а через пять лет оставил и эту семью, где рос сын, которого, как уверяет Дзубан, он безумно любит. Почему? Плохая жена?

Идут объяснения столь же путаные, сколь и нелепые. Видите ли, при его способностях они жили очень скромно. Он чувствовал себя неудачником: зарплата — средняя, должность маленькая, тогда как некоторые его однокурсники (следует пренебрежительная мина) — давно защитились. А он, такой толковый, умный, знающий, несколько раз пытался, не оценили по достоинству.

По его мнению, кругом все худо. Прямо безысходность сплошная. Ему не дают того, что он заслуживает. Разве это жизнь — триста с чем-то рублей на троих? Коль так, то и семья не нужна. Зачем неудачнику жена, ребенок?

Заметьте, молодой, неплохо устроенный специалист Дзубан именует себя неудачником. Государство учило его, что недешево обошлось обществу, он же еще ничего для государства не сделал. Зато получать хочет. Причем (пусть простят мне юридическую терминологию, она в данном случае будет уместной) в особо крупных размерах. И наиболее короткий путь к этому он видел через аспирантуру, неважно какую и где — в институте социологических исследований, управления или сельского хозяйства. Дзубан легко менял профиль своих научных интересов, особой приверженностью к определенной теме не отличался. Да и не было у него любимой темы, кроме денежной. Наверно, поэтому за два года только один раз прислал «любящий отец» сыну сто рублей.

Честолюбие и корыстолюбие продолжают его глодать, истачивают душу, порождают метастазы в совести. Он еще больше замыкается, смотрит на всех исподлобья.

Работая в сельской школе, он жил в учительском доме одиноким волком. Ни с кем не общающийся учитель — это не только противоестественно, это страшно. Ибо нельзя предвидеть, что такой человек может натворить. Дзубан и «творит»: то по собственному усмотрению, вопреки приказу, закрывает пионерский лагерь, то, как гласит официальная характеристика, «совершает действия, наносящие урон охране здоровья и жизни детей», то поражает всех очередным антипедагогическим поступком.

В суде выступали люди, знавшие его по учебе, работе, общежитию. Давали показания бывшая жена, двоюродный брат, из квартиры которого он уходил на задуманное «дело». Адвокат в полном соответствии с законом и с возложенными на него обязанностями старался своими вопросами к свидетелям высветить хорошие черты в характере, облике подзащитного. Люди мало знали о нем хорошего — он перед ними почти ничем не раскрылся. Ну, любит сына. Начитан. Имеет силу воли, даже огромную. Знает немецкий — читает в подлинниках. И все.

При ближайшем рассмотрении кое-что из этого оказывается позой, игрой на публику. В том числе и любовь к сыну. Сила воли, как говорят математики, — с отрицательным значением. Да, читал специальную литературу, но не бескорыстно. Предпочитал детективы, в том числе и на немецком языке. При обыске изъяли последнюю книгу, которую он читал: «Убийство без мотивов». Как заявил в суде, — пересмотрел почти все детективные фильмы. Последний «Похищение «Савойи» — примерно за час до совершения преступления.

Читал и смотрел не как все, а словно ученик, который штудировал пособие по криминальным делам. Старательно подмечал и анализировал ошибки взломщиков, убийц, грабителей. Мысленно называл их последними дураками за то, что попадались на пустяках.

…Анна Степановна Кострикина воспринимала такие вещи по-иному. Старший кассир ювелирного магазина «Малахитовая шкатулка» Зинаида Трофимовна Никоненкова вспоминала на страницах газеты «Советская торговля»: «И вот что еще не могу я забыть. Однажды в обеденный перерыв заговорили мы об одном телевизионном детективе, в котором кассиршу грабят. Стали обсуждать, как бы мы повели себя в подобной ситуации, шутили, конечно. А Анна Степановна вдруг тихо так и совсем серьезно говорит: «А я, девочки, ни под какой угрозой деньги казенные не отдала бы».

Этот разговор имел свое продолжение в доме Кострикиных. И там она точь-в-точь повторила слова, сказанные своим коллегам. Человек цельный, честный, она везде и со всеми оставалась сама собой.

…За несколько дней до дня своего рождения Дзубан еще раз не прошел в аспирантуру и опять винил тех, кто не признавал в нем гения. Был мрачен, зол на весь мир, кому-то из знакомых даже ляпнул, мол, все кончено для него. Тридцать четыре года — и ничего не сделано для бессмертия, а главное — для обогащения. Позер и любитель играть чужие роли, на этот раз он изображал человека, готового к самоубийству.

Естественно, он не радовался, как это бывает в день рождения, а вспоминал свои «неудачи». Поскольку не имел друзей и приятелей, пребывал в одиночестве. Всячески взвинчивал себя и еще больше сатанел. Он всегда тяжело переносил дни именин. Вот достиг бы чего, имел деньги, собрал бы гостей…

И тут в его голове возникла мысль «взять» кассу ювелирного магазина.

…Тем же вечером одна из работниц «Малахитовой шкатулки» позвонила заболевшей накануне Кострикиной, справилась о ее здоровье. Среди прочих новостей сообщила, что одну из кассирш увезли неожиданно в больницу. Значит, завтра некому работать. Конечно, никому и в голову не приходило, чтобы именно Анна Степановна заменила ее — ведь она тоже нездорова. Но она сама решила: «Выйду завтра на работу. В конце концов чувствую себя получше, надо подсобить».

Между прочим, она была далеко не здорова. Ведь Кострикина (об этом знали только самые близкие) не случайно два года пребывала на инвалидности. И вот уже доработала до пенсии. Решила еще два месяца потрудиться в своем коллективе.

Тринадцатого ноября она отправила утром своих ребят на учебу, накормила мужа и поехала на Калининский проспект. Ей, палочке-выручалочке, конечно же, были рады и очень благодарны.

…В то утро он извлек из чемодана наган и зарядил его пятью патронами. Специальный чехол для хранения оружия, сшитый им весьма изобретательно, он оставил на квартире у двоюродного брата, где обитал в последнее время. Взял кусок бельевой веревки, один ее конец привязал к кольцу рукоятки нагана, другой — к брючному ремню. Сунул револьвер за пояс, вышел из дома и направился по заранее продуманному маршруту. Это он потом будет уверять следствие и суд, будто ничего заранее не намечал, никакого умысла не имел.

Сначала Дзубан погулял, настраивая нервы. Впрочем, они у него не шалили. Встал в очередь за мандаринами.

В два часа дня он сидел в кинотеатре «Пламя», в темноте наслаждался мандаринами. Всласть, в полное свое удовольствие. Он их очень любит. После сеанса зашел в кафе, прихватив с собой четвертинку, плотно пообедал. Заказал еще полстакана джина. Наверно, все-таки внутреннее напряжение сказывалось, потому что опьянения не почувствовал: на ногах стоял твердо.

В семнадцать сорок пять Дзубан в солнцезащитных очках, в перчатках, с черной хозяйственной сумкой в руке пересек улицу по подземному переходу и вошел в магазин «Малахитовая шкатулка». Народу было порядочно.

Примерно в восемнадцать он поднялся на второй этаж. Старший продавец Валентина Иванюгина была в нескольких шагах от кассы, где сидела Кострикина. Она обратила внимание на человека в темных очках, проследила за ним взглядом и увидела, как он подошел к кассе и что-то сказал Анне Степановне. В руке у Дзубана блеснуло оружие. Он крикнул: «Буду стрелять! Давай деньги!..»

— Вы что, шутите? — чуть отстранилась Кострикина. Но грабитель не шутил. Изо всех сил он рванул тонкое полистироловое ограждение кассы и громко повторил: «Давай деньги, иначе стреляю! — И, направив револьвер в сторону растерявшихся покупателей, несколько раз повел им по лицам застывших от ужаса людей. Еще скомандовал: — Стоять всем на месте!»

Валентина хотела было броситься в дверь, что была за ее спиной, но Дзубан, разгадав ее намерение, повернул к ней пистолет: «Стоять!»

Все остальное длилось не более трех минут. В напряженной тишине Анна Степановна успела закрыть кассовый аппарат с деньгами, отбросила кинутую ей черную сумочку и, чуть отстранившись от упершегося ей в бок нагана, нажала кнопку тревоги. Раздался резкий сигнал, и тотчас же Дзубан дважды нажал спусковой крючок. Выстрелы показались Вале не более чем ударами хлопушки, однако, увидев, как оседает Анна Степановна, все поняла.

Дежуривший в магазине старший сержант милиций Владимир Барсков принял сигнал и опрометью бросился в торговый зал на первом этаже. Там (он в мгновенье оценил обстановку) было все спокойно. Секунда — и Володя на лестнице, ведущей на второй этаж. К ней бросился и Дзубан. Они шли навстречу друг другу, два молодых человека, почти ровесники, — бандит и милиционер. Держа пистолет в руке и не рискуя выстрелить, чтобы случайно не попасть в людей или не подставить их под встречный огонь грабителя, Барсков побежал зигзагом. Он чувствовал, что сейчас последует выстрел, и таким маневром хотел избежать попадания. Дзубан действительно выстрелил — раз, другой. Но Володя выбил у него из рук оружие. Пришедшие в себя покупатели бросились к нему на помощь, а Дзубан все еще остервенело боролся, пытаясь дотянуться до нагана.

Тут, наверно, самый момент сказать о бельевой веревке, привязанной к оружию. Помните о ней? Дзубан предусмотрел возможность борьбы в магазине: если пистолет выбьют из рук, он не укатится далеко, а повиснет на веревке. Раз — и ты снова при оружии. Однако веревку успели оборвать. Грабитель был задержан.

«Скорая» примчалась с невероятной быстротой, но Анне Степановне уже не удалось помочь. Она скончалась на месте, выбрав единственно возможный для себя шаг — не отступить перед угрозой смерти.

…Только потом Барсков с удивлением заметил на своей груди кровь. Ранен, а он и не почувствовал. К счастью, пуля не причинила серьезных повреждений. Через три недели он покинул больницу.

Родина высоко оценила подвиг Анны Степановны Кострикиной. Она посмертно награждена орденом «Знак Почета». Ордена Красной Звезды был удостоен сержант милиции Владимир Барсков.

…Павел Дзубан в те дни давал показания в следственном изоляторе. Отнюдь не чистосердечные. Не раскаивался в том, что убил кассира и ранил милиционера. Рисовался до конца. На следствии и в суде он играл роль человека, якобы стремящегося только к истинному восстановлению хода событий. К истинному — в его понимании. Он продолжал твердить, что не собирался никого убивать. А что касается денег, то ему, видите ли, и нужно-то было всего пять тысяч, чтобы… поступить в аспирантуру. Он и эту свою мечту опоганил. Шел к ней преступным путем: ведь и взятка — уголовное дело.

— Я не хотел убивать, хотел только попугать оружием, — твердил Дзубан как заученный урок.

— Но тогда не стоило заряжать наган пулями.

Молчание. Потом новая версия: