Ты не знаешь о дочери

— Катя?

— Ты думаешь, мне здесь знаком кто-то еще или я бы не заметил Рыжую?

— Ничего я не думал, — ответил его отец. — У Кати был сложный период, я помог ей с работой. Она проявила себя как ответственный сотрудник, и я оставил её в штате. Что меняет в том, что она тут работает?

— Я бы не приехал сюда, если бы знал, что ты привёл в офис её!

— Роман! Ну работает тут Катя, никому не мешает. Чего ты взъелся? Сам же говорил, что всё в прошлом. Вот и оставь это там.

— Как тебе вообще пришла мысль взять на работу её? — кипятился Роман. — Ту, что так со мной поступила?

— Я тебе уже говорил, что я не уверен, что ты правильно все понял. Но ты ведь упёртый баран и всё решил! Так отвяжись от девчонки. Пусть работает спокойно — это было моё решение взять её сюда. Тем более ты последние годы не планировал возвращаться в Россию.

Значит, Пётр Сергеевич тогда усомнился в том, что случилось между нами… Неожиданно. Я думала, он считает так же, как его сын, и на его стороне. Считает меня виновной в нашем болезненном и резком разрыве.

— Я всё видел своими глазами, папа, — твёрдо заявил Роман. — И после этого ты берёшь на работу эту… дрянь? Которая вот так поступила с твоим сыном?

— Она всё слышит, Рома, — одёрнул его отец.

— Пусть слышит. Рыжая, ты дрянь! Надеюсь, слышно очень хорошо, и скоро ты уволишься сама! Потому что вдвоем мы на одной территории не останемся!

Боль затопила сердце до такой степени, что я закусила нижнюю губу так, что из глаз брызнули слёзы. Он так ненавидит меня, а у меня перед глазами так и стоит образ уже взрослого, красивого мужчины, когда-то влюблённого в меня мальчишки. Теперь мне кажется, что всё это было лишь сном.

Глава 6

Роман

Меня так и бомбило и едва не подкидывало к потолку, что ОНА снова посмела прикоснуться к моей жизни и вмешалась в неё спустя годы. Та, кем я так долго болел и пытался тщетно забыть голубые глаза, медные, пахнущие клубникой волосы, мягкие губы, которые узнали первые поцелуи, и нежные руки. И мне удалось вырвать её из своей груди — мне больше не больно.

Но встреча воочию, да ещё такая неожиданная, словно выбила почву из-под ног. Едва увидел её, повзрослевшую, но всё ту же робкую рыжеволосую девчонку, как перед глазами тут же пронеслась вся наша история: школа, общий дом, мой арест, аттестат, первые поцелуи, первый секс с ней, вступительные экзамены, годы студенчества… А потом в один далеко не прекрасный день этот чёртов Катёнок, которого я любил до одури, меня предала. Променяла. Разменяла. Обманула. И убила на хрен.

Меня и до сих пор нет. Другой Роман теперь живет, а того мальчишки, который наивно верил в любовь, в свою девочку, которую полюбил, и мечтал о светлом будущем с ней, — больше нет. Она его убила. Сама. Своими же руками. Я давно уже не вспоминал о ней. Лишь редкие сны бередили старые раны: она во сне была моей, смеялась или кайфовала во время занятий любовью… Но утром я забывал об этих снах или не обращал на них внимания. Это всего лишь сны. Воспоминания. Призраки прошлого. В те моменты я был счастлив, и сознание просто воспроизводит то, что я видел и ощущал — Рыжую и любовь.

На расстоянии не помнить её было гораздо проще. Теперь увидел её — и меня едва не разорвало от гнева — какого чёрта отец притащил сюда эту рыжую стерву, зная, какую глубокую рану она мне нанесла тогда?

Время прошло — да. Боль притупилась — да. Но мозгами-то я помню, как мне было хреново из-за этой дряни, сколько было бессонных ночей и даже, стыдно признаться, слёз. И ведь не мальчик уже был, а всё равно первое время порой сами собой слёзы выступали, когда я тосковал по ней и скулил ночами. Но я не поддавался слабости. Терпел и ждал, когда перестану так умирать по ней каждый день. Нужно было ждать.

Я знал, что назад пути нет. Прощения ей нет. Любви больше нет. Нас больше нет. А теперь эта стерва стоит и смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, словно сама невинность, словно бы ничего не случилось. Но меня не провести — я знаю, кто ты, Романова Екатерина, и знаю, чего ты стоишь. Больше ты меня не проведёшь никогда в жизни. Нам точно не по пути.

— Так, — оборвал меня отец. — Прекрати немедленно цирк. Не смей оскорблять при мне женщину. Сядь. И послушай отца. Сядь, сядь. Тебе надо успокоиться. Воды попей… Это не тебе решать, кто будет работать в компании. Я против увольнения Кати.

— Предлагаешь уволиться мне? — изогнул я одну бровь.

— Зачем? — свел брови вместе отец. — Работай. Она мой секретарь, не твой. Чем она тебе мешает?

— Я уже сказал — мне неприятно её видеть здесь после всего, что было, — отозвался я.

— Оставьте это в прошлом — вы же взрослые люди, — развёл руками он. — Катя, между прочим, узнала о том, что ты прилетаешь и будешь работать в компании, вчера, но ни слова не сказала против.

— Потому что не я её предал, — напомнил ему я. — Она — меня.

— Это вы сами разбирайтесь, — ответил отец. — Что там точно произошло у вас — я не знаю, со свечкой не стоял. Но я не думаю, что Кате было сильно легче после того, как ты всё бросил и улетел к матери. Но просто она умеет не смешивать личное и работу. Ты чего устроил детский сад, Ром? У вас сейчас совсем разная жизнь, вот и не трогайте друг друга. Тебе я дам другого секретаря в любом случае.

— Да уж, пожалуйста, дай другого, — сарказм из меня так и пёр. — Бестолковки мне не нужны. — Она не бестолковка!

— Кому как, папа.

— Ещё раз повторю — я против ухода Кати из компании, — твёрдо говорил отец. — Не смей ей строить козни, ты слышишь меня?

— Я не собирался. Что за глупости, пап? — задал я вопрос.

— Ты можешь, Рома, — внимательно посмотрел он на меня. — Я прекрасно помню твои выкрутасы и в школе, и в университете потом. Поэтому предупреждаю сразу — я против третирования девушки. Ей нужна эта работа, ей ребёнка кормить надо.

— Ребёнка? — переспросил я.

— Да, ребёнка, — повторил отец.

— У неё есть… кхм, ребёнок? — В горле отчего-то резко запершило, как будто эта новость могла быть для меня неприятной.

— Ну есть, раз я это сказал, — снова нахмурился отец. — Чему ты удивляешься? Катя — взрослая девочка, и у таких бывают дети. Вот и у неё родилась дочь.

— Да нет, я не удивляюсь, — ответил я задумчиво. Конечно, логично, что у неё была какая-то жизнь после меня и даже появился ребёнок. Когда-то я сам хотел дочку от неё. Ничего удивительного, что этого же захотел кто-то ещё. Теперь Катя свободна и вольна решать свою судьбу сама. — Она замужем?

— Нет, — сказал отец. — Одна воспитывает дочку. А тебе какая разница, Ром?

— Никакой, — ответил я. — Пытался понять, чего ради ты её так защищаешь.

— Она мне не чужая, — пожал плечами он. — Ты прекрасно сам это понимаешь. Когда Кате понадобилась работа, я предложил ей место в компании. Сначала рядовым секретарем, позже она дошла до места моего личного секретаря — девочка вовсе не бестолковка, как ты её несправедливо назвал, она умница, шустрая, всё помнит. — Ой, пап, ну прекрати её нахваливать, а то я сейчас расплачусь от умиления, — фыркнул я. Ценный кадр, даже если отбросить наши родственные связи.

— Бывшие родственные связи, — поправил я его. Или, скорее, убеждал в этом себя. — Бывшие, папа. Сейчас нас больше ничего с ней не связывает.

— Кто знает, — туманно отозвался отец.

— Ты о чём? — взглянул я на него.

— Ни о чём, — отозвался отец. — Просто так сказал. Давай-ка прекращай, Роман, травлю девчонки, и давай обсудим дела.

Глава 7

Катя

— Катенька, я тут… — в приемную вошёл Виктор с папкой документов.

Мужчина увидел, что я плачу, и замолчал, а я спешно отвернулась, чтобы вытереть слёзы. Не стоит плакать прямо на работе, но что сделать с тем, что мне больно прямо здесь и сейчас?

Виктор подошёл ко мне и развернул за плечи к себе.

— Так, что за слёзы? — задал он вопрос.

— Я… Ничего страшного не случилось, извините, — с трудом выговаривала я слова от переживаемых эмоций.

— Кода ничего страшного не случается, так люди не плачут, — сказал он. — Кто тебя так обидел?

Я в ответ молча хлюпала носом. Не рассказывать же Виктору, из-за чего так болят старые раны.

— Пётр ругался из-за дочки твоей? — предположил он сам. — Так давай я с ним поговорю. Объясню ему.

— Н-нет… Он не ругал меня.

— Тогда почему ты плачешь, Катя?

— Я не хотела бы это обсуждать. — ответила я наконец. — Это личное.

— Хорошо, — кивнул он головой. — Личное так личное… Но ведь я мог бы помочь. У вас явно сложности какие-то.

— Нет, спасибо, — покачала я головой. — Тут только мне самой разбираться.

— Точно?

— Да.

— Уверена?

— Да.

— Как тогда, с квартирой? Тогда ты тоже решила, что сама справишься.

Я опустила глаза. Да, это моя боль и ошибка. Я доверилась не тем людям. Когда Олечке исполнилось два года, я решила продать квартиру бабушки и купить поменьше, но ближе к этому офису, в который меня взял Пётр Сергеевич, едва Оля стала ходить в сад на полный день. Продала я квартиру, как и все. Деньги получила. А вот с покупкой случилась неудача. Я решила сэкономить и купить квартиру в недостроенном доме. Проект был почти готов, как уверял застройщик, буквально ещё полгода, обещали они. Это было дешевле, чем снимать комнату в общежитии, в которое мы временно переехали с Олечкой и где ждали, когда дом сдадут. Но стройка затянулась… Она выглядела брошенной, дом так и остался на той стадии, на которой я вложилась в покупку квартиры в нем. Жить в нём было невозможно. Компания перестала выходить на связь. Заговорили о мошенничестве. Мы писали в прокуратуру, но пока заставить застройщика достроить наконец дом или вернуть деньги нам не удалось. Вот уже больше чем полтора года у нас ни квартиры, ни денег, и мы с дочкой вынуждены ютиться по углам. Когда я стала получила повышение и прибавку к зарплате, я смогла позволить себе снять для нас с дочерью однокомнатную не ахти какую квартиру. Всё лучше, чем общежитие. Впрочем, и на съемных квартирах бывали разные случаи. С одной мы в панике съезжали, потеряв часть вещей, — сосед-алкоголик уснул в постели с сигаретой. Сам сгорел заживо, и у соседей квартиры погорели…

Так уже хочется свой угол, но пока не получается. Я в самом деле не посоветовалась ни с кем по поводу вложений в недостроенный объект недвижимости, всё решила сама. Но боюсь, что даже если и обсудила бы эту ситуацию с кем-то, то всё равно рискнула бы — условия и район, где строился дом, были прекрасными: новая квартира, нам хватило на две комнаты, не последний этаж, есть балкон, рядом сад и школа, и до офиса ехать всего несколько остановок на автобусе. Мечте не суждено было сбыться, но я же не могла этого предвидеть! — Нет-нет, — заверила я Виктора. — Никаких серьезных сделок я не провожу. А если надумаю — обязательно посоветуюсь с Петром Сергеевичем.

— Вот и правильно, — кивнул Виктор. — Можешь и со мной посоветоваться. Я тебе в помощи никогда не откажу.

Я взглянула на него. Сейчас такая редкость, чтобы кто-то предлагал свою помощь просто так. Тем более такой занятой человек, как Виктор.

— Спасибо, что снова предложили помощь, Виктор Петрович, — мягко улыбнулась я. — Очень ценю это.

— Ты мне очень нравишься, Катенька, — ответил он, не стесняясь своих слов. — Ты всегда можешь обратиться ко мне. Я помогу.

Виктор нарушил мои личные границы и мягко провёл по моему лицу пальцами. Я застыла на месте, не зная, как реагировать. С одной стороны — ласка совсем невинная, но, с другой стороны, она неуместна в офисе.

Дверь кабинета Петра Сергеевича открылась, и в приёмной очутились он и Роман. Виктор убрал руку и сделал шаг от меня. Интимность момента мигом испарилась.

Я же не поймала на себе острый взгляд серых глаз — взгляд Романа. Он видел, конечно, что Виктор со мной нежничает. Выбрал он момент, конечно… Роман хмыкнул и равнодушно отвернулся от меня. Пошёл на выход.

Так и должно быть, конечно. Роме всё равно на то, кто меня касается теперь. Это больше не касается его. Всё правильно. Но в голове невольно появились призраки прошлого — как он ревновал меня к другим парням. К Попову в школе, потом к другим в университете. И как его трясло, когда он решил, что я была с другим. А теперь — просто равнодушно отвернулся и ушёл. Времена меняются… Мы с ним оба больше не те девчонка и парень, которые впервые влюбились, познали радости любви и сходили с ума друг по другу. Мы изменились. Всё изменилось. Так и должно быть. Мы теперь словно из разных миров.

— Катя, — вклинился в наш диалог Пётр Сергеевич. — Поехали за Олей. Я тебя отвезу. На сегодня все свободны.

— Да, конечно, — встрепенулась я. — Минуту, порядок наведу на столе и спущусь.

— Мы будем ждать на подземной парковке.

— Мы? — не поняла я, хотя догадка, кто такие «мы», конечно, у меня была.

— Ну да, — ответил он. — Рома едет с нами.

— А… — протянула я, чувствуя, как холодеют пальцы. Какая странная реакция… Не на то, что мы поедем в одной машине, хотя и на это тоже, а потому что Роман явно, что логично, остановился пока в доме родителей. А там Оля… — Ну да, понятно. Я сейчас спущусь.

— Давай, ждём.

Я собрала папки в аккуратную стопку и пока оставила на столе. В другое время я бы обязательно их расставила в шкафу для бумаг как положено, но сегодня я ограничена во времени — меня ждут Пётр Сергеевич и Роман. Кстати, интересно — мне теперь Рому звать Роман Петрович? Всё-таки мы в офисе работаем, а он — начальство. Надо же, как повернулась судьба… Рома — мой начальник. Мой мучитель в школе. Моя тайная страсть весь десятый класс. Моя первая любовь весь одиннадцатый и весь университет. Отец моей Олечки. Тот, кто растоптал меня. Тот, по кому я вылила столько слёз, что, если бы они были водой, я бы смогла напоить ею весь мир. Тот, из-за которого я лечила депрессию.

Теперь он — мой начальник.

А судьба умеет шутить… Только не всем смешно от её юмора.

«И сказал Бог, что люди никогда не встретятся друг с другом. И сделал он Землю круглой, и смеялся, смеялся, смеялся…»

— Катя, — обратил мое внимание на себя Виктор. — Я тоже хотел предложить тебя подвезти, и выпить кофе. Знаю одно чудесное место… Но, видимо, сегодня не судьба?

— Ну вы же слышали, — ответила я. — Мы едем с Петром Сергеевичем. Оля же у них дома.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — Что ж, тогда в другой раз. А вы, пожалуйста, не расстраивайтесь. Улыбка идёт вам куда больше. Она у вас, Катенька, потрясающая.

— Спасибо, — улыбнулась я ему той самой, потрясающей.

— Доброго вечера, — сказал он мне.

— Доброго, Виктор Петрович.

Он ушёл, а я выключила компьютер, переобулась, надела пальто и вышла к лифту, чтобы затем доехать до цокольного этажа здания, где у нас располагалась подземная парковка.

Глава 8

Катя

Когда я села в авто на заднее сиденье, Пётр Сергеевич привёл машину в движение и вывел её на дорогу. Роман сидел рядом с ним впереди и хмурился. Ему не нравилась компания в виде меня. Столько лет прошло, а здесь он совсем не изменился — все негативные эмоции, так же как и раньше, написаны на его лице. Мне это неприятно, конечно, но я не могу выбирать. Мне придётся иногда ездить с ними, чтобы отвезти или забрать Олю, пока сад не откроют наконец для посещения его детьми. Быстрее бы уже открыли, что ли… Мне и доставлять хлопоты Наташе неудобно — у неё самой растёт Никитка, тот ещё шалопай, да и ездить в их дом было и без того не самым приятным мероприятием для меня, а теперь так вообще. Видеть постоянно красивое, но вечно недовольное лицо Питерского-младшего не очень-то хочется…

Я смотрела на дорогу, пытаясь сбросить непонятно откуда взявшееся напряжение с себя, — ну, увидела я его, и что теперь? Трясёт, как будто я опять школьница, над которой он насмехался при всём классе, а я потом плакала в уборной…

Сделала несколько глубоких вдохов. Я спокойна. Я свободна. Я сильная, и я с этим справлюсь.

Это просто Роман. Прошлое. Пусть остаётся там. Я не буду переживать из-за него.

Эта мантра помогла немного вернуть себе равновесие, и я сама почти поверила, что не переживаю. Вот только острые взгляды на меня в зеркало заднего вида смущали и задевали за живое.

Ну и что он пялится? Ищет на мне признаки прошлой весны?