Ты не знаешь о дочери

А потом Роман заметил и мой взгляд. Несколько секунд смотрел в мои глаза, и мне снова показалось, что провалилась в прошлое: он и я, рука в руке, глаза в глаза… Снова пробила нервная дрожь. Всё же эти воспоминания пока ещё больно жалят. Больше ни с кем я не была так счастлива. И больше никто из ныне живущих не причинил мне такой боли. Только он.

Но я не буду показывать свою слабость перед ним. Не дождётся!

Только я хотела гордо вскинуть подбородок, как Роман протянул руку к зеркалу и небрежным движением повернул его так, что меня ему видно не стало.

— Ром, че творишь? — возмутился Пётр.

— Мне показалось, криво висит.

— Водитель тут я! — заявил он и немного повернул зеркало обратно. Только я в него увидела уже лишь ухо Романа.

Не то чтобы я собиралась и дальше разглядывать его через зеркало, но сам жест неприятно царапнул по сердцу. Вот как ты теперь со мной, Роман… Впрочем, чего я ожидала от, по сути, постороннего мне теперь человека?

— Это какого года машина? — завёл Рома разговор с отцом.

— Прошлогодняя.

— Нормально.

— Ещё бы, могу себе позволить.

— Я тоже хочу такую.

— А ты ещё не заработал.

— Заработаю. А пока мне подойдёт и постарше марка.

— Рационально, — хмыкнул Пётр. — Хвалю.

— А движок на сколько?

Мужчины болтали о машинах добрую половину пути, пока я снова провалилась в свои мысли. На душе какая-то слякоть стояла… Когда-то белый чистый снег там кое-то истоптал грязными ботинками, да так и осталось.

Посреди пути Пётр Сергеевич остановился.

— Наташа просила кое-каких продуктов купить. Кать, тебе ничего домой не надо?

— Нет, — отозвалась я, вдруг начав нервничать по новой, осознав, что сейчас мы с Ромой останемся в одной машине вдвоём. Она, конечно, вовсе не тесная, как консервная банка, но всё равно эта мысль не давала мне покоя…

— Ром, со мной пойдёшь?

— Нет. Не хочу… Задолбался уже с этими перелётами.

— Ладно, тогда ждите, я быстро.

Он ушел, и мы остались в тишине. Какое-то время так и сидели молча, но я прямо нутром ощущала, что Роман за мной наблюдает и что-то хочет сказать. И очень сомневаюсь, что это «что-то» будет для меня приятным… Уж мне ли не знать, что он виртуоз в умении причинить боль словесно. Ему надо давать мастер-классы по навыку «как убивать врагов силой слова».

— Ты планируешь искать новую работу? — спросил он, повернув зеркало на меня.

Я прикрыла на миг глаза, чтобы не начать с ним ругаться прямо здесь. Я же говорила — если Рома откроет рот, то мне это точно не понравится.

— Не гони меня, Ром, — ответила я, снова увидев его серые глаза в отражении зеркала.

— Ну, может быть, Екатерина Премудрая предложит ещё уйти мне из собственной фирмы?

— Я ничего тебе не предлагаю. Не перегибай, Рома. В конце концов, ведь это ты вернулся в мою жизнь, а не я в твою. Я работаю на твоего отца — так уж вышло — уже несколько лет, а ты только приехал. И почему же я должна куда-то вдруг уходить?

— А чтобы тебе самой спокойнее было, — нагло заявил мужчина, глянув на меня взглядом, в котором плясали хорошо знакомые мне черти.

Эта фраза означала, что Роман будет меня травить и цеплять, как в школе, ради своей забавы. Да уж, меня ждёт «прекрасное» времяпровождение в офисе… Не было печали, что называется.

— И чё тебя вообще принесло сюда? — вырвалось у меня раньше, чем я успела об этом подумать.

— Слышь, Рыжая, — нахмурился Роман. — Я, может, ещё у твоего величества должен спрашивать разрешения, куда мне перемещаться или не перемещаться?

— Нет, конечно… Извини, — потупила я глаза. А потом снова подняла их и смело взглянула в его лицо, чтобы он понял, что сдаваться и убегать в страхе, поджав хвост, я не намерена. — Ты волен ехать куда хочешь… Но и я тоже. И я не стану ничего менять. Мне нужна эта работа. А если тебя не устраивает моё присутствие — поискать другое место можешь ты.

— Да что ты говоришь, — передразнил он меня, и мне отчаянно захотелось залепить ему по ухмыляющейся, не до конца бритой роже.

— А почему тебя так волнует, что я буду работать в компании твоего отца?

— Совершенно не волнует, — ответил он. — Просто ты сама по себе меня бесишь.

— Почему? — спросила я. — Ведь всё в прошлом, не так ли?

— Конечно в прошлом, — равнодушно отозвался он. — Но ты забыла, как ты себя повела? Мне неприятно с тобой даже в этой машине находиться, ясно? А как ты собираешься работать на одной территории?

Слушать его было очень обидно, снова ком в горле встал. Но ведь он любил меня… Когда-то. Мы ложились с ним в одну постель. Он когда-то даже признавался мне в любви… Хотя бы из уважения к прошлому мог бы не оскорблять меня с самой первой встречи… Но я слишком много хочу от Питерского, судя по всему.

Как был хамом и грубияном, так им и остался.

— Обыкновенно, — пожала плечами я, заставив себя взять в руки. Я не стану при нём плакать и унижаться, как это было в гимназии. Да, это будет для меня испытанием, но мы ведь не в детском саду, чтобы не иметь возможности справиться со своими эмоциями и хотелками. Или «нехотелками». — Брать и работать. Тебя ведь никто не заставляет со мной общаться, правда же?

— Ещё бы заставили, — хмыкнул он. — Тем более тебе есть с кем общаться… Как, впрочем, и всегда было. Всегда находился тот, кто тебе сопли утрёт. Да, Рыжая?

Я снова подняла на него глаза. Это был камень в огород Виктора. Но Рома несправедлив к нему. Ладно он обижает меня, но зачем он так некрасиво говорит о друге собственного отца?

Глава 9

Катя

— Не нужно так пренебрежительно высказываться о Викторе Петровиче, — сказала я ему, чувствуя, как меня просто начинает трясти от злости. Чёрт побери этого Рому! Принесла нелёгкая… — Он тебе ничего плохого не сделал.

— Как и тебе, да?

— Мне… И мне ничего плохого тоже. А какая тебе, Рома, разница, кто мне сопли вытирает, а? — спросила я. — По-моему, пять лет назад ты мне очень понятно объяснил, что я свободна, и теперь могу сама решать, кто мне вытрет сопли, как ты выразился.

— Да плевать вообще, — равнодушно отвернулся он. — Просто ты как всегда, Катя. Не изменилась.

— А как я «как всегда», позволь спросить? — нахмурилась я.

— В окружении мужчин, — ответил Роман. — Ты же очень любишь внимание, правда?

— Неправда, — ответила я. — Ты вечно видишь то, что хочешь. И слышишь тоже только то, что хочешь.

— Я привык доверять своим глазам и ушам, — сказал он мне. — Что в этом такого необычного?

— Ровно ничего, — ответила я. — И разубеждать я тебя не намерена. Ты сделал свой выбор пять лет назад. Так чего теперь меня цепляешь, как в школе?

— Я тебя не цепляю, Рыжая, — поймала я снова холодный, колючий, пробирающий до самых костей взгляд некогда любимого мужчины, того, за кого я собиралась замуж, того, кто сначала вознёс до небес, а потом бросил на твёрдый асфальт с высоты и равнодушно наблюдал, как я умирала на нём. — Мне нет до тебя дела. Но твоё присутствие в априори меня раздражает. И лучше бы тебе было поискать что-то другое для себя.

— А ты снова пошёл по своим излюбленным методам, да? — хмыкнула я.

— Каким это? — спросил он, с интересом поглядывая на меня в ожидании ответа.

— Шантаж, давление, колкости, — ответила я. — Но я уже не та маленькая девочка, с которой твои уловки работали. Да и я думала, ты вырос из этого.

— Ты мне на вопрос не ответила, Рыжая, — вернул меня туда, куда хотел сам, Роман.

— Нет, — ответила я твёрдо, вскинув подбородок. — Я ничего искать не пойду, и с работы я не уйду — она меня устраивает полностью. Ещё раз повторюсь — если что-то не устраивает по ряду причин лично тебя — так ты не пуп земли, Рома. Найди тогда сам решение. Ты же мужчина, а не я. Вот и реши сам свои проблемы, не вешай их на меня. Тем более что мне абсолютно всё равно, вернулся ты или нет, в России ты живешь или в Антарктиде с пингвинами, работаешь ли ты в одном здании со мной или нет. Ты в прошлом, Питерский. А на прошлое я не оглядываюсь.

— Ну да, — улыбнулся Рома как змея. — У тебя есть прекрасное будущее в виде старикана, да? Стали возбуждать мужики постарее?

Моему возмущению не было предела. Он имел в виду Виктора, конечно. Но он не старик, ему даже сорока пока что нет. Да, он старше меня и обратил на меня внимание, но это не даёт права кому-то оскорблять нас за это. Я открывала и закрывала рот обратно, сдерживая себя от того, чтобы не наговорить того, о чём я потом буду жалеть. Всё же, как ни крути, а передо мной сидит мой начальник, и со счетов это сбрасывать всё-таки нельзя. Как бы мы ни хотели того миновать, а работать довольно тесно почти каждый день нам всё равно придётся. А значит, стоит кому-то из нас быть умнее и прикусить язык. Пусть роль умного исполню я.

— Вас не касается моя личная жизнь, Роман Петрович, — сказала я, смело заглянув в холодные серые глаза ставшего безумно красивым и сексуальным мужчины. Только душа его со временем словно испортилась только… Испачкалась о деньги и власть, или что… Не знаю. — И оставьте меня, пожалуйста, в покое.

— Да нужна ты мне, — фыркнул он и уставился в окно, наконец прекратив меня изводить.

Я несколько раз глубоко втянула воздуха в лёгкие, чтобы заставить себя успокоиться. Не хочу, что Пётр, Наташа и тем более Оля заметили, что я чем-то взвинчена. А всё спасибо Роме. Даже спустя годы он снова доставляет мне неприятности и приносит с собой негативные эмоции.

Вернулся Пётр с покупками, и мы снова отправились в путь и на этот раз без остановок добрались до их коттеджа.

Нас встретила Наташа, которая искренне обрадовалась Роману. Похоже, он даже не был дома — сразу прямо из аэропорта отправился в офис. Трудоголик…

Я чувствовала здесь себя особенно неловко в его присутствии. В доме даже перестановку не делали с момента, как я бывала тут и даже жила. Всё в нём невольно напоминало мне о прошлом. Я, конечно, старалась об этом не думать, но мысли непрошеными птицами всё равно залетали в мою голову…

— Мама! — выскочила ко мне навстречу дочь и кинулась в объятия.

Я присела и нежно обняла мою девочку. День был тяжелый, насыщенный событиями, он эмоционально опустошил меня, а потому казался длиннее обычного. Я остро ощутила, как соскучилась по дочери, покою и дому. Сейчас мы соберёмся и уедем туда, где снова всё будет привычно и спокойно.

— Олечка, — погладила я её по голове. — Как ты, милая?

— Нормально, — ответила она. — Мам, я скучала по тебе!

— Я тоже, зайка. Я тоже. Как день прошёл?

— Хорошо, мам…

Она рассказывала, что делала с Наташей сегодня, пока я была на работе, а я нервно наблюдала за Ромой. Он смотрел то на ребёнка, то на меня. Когда они стояли так близко друг к другу, стала ещё больше заметна их схожесть. А если Роман прямо сейчас заметит, что девочка так похожа на него, только волосы мои — рыжие. И веснушки…

Что я тогда отвечу ему, если он спросит об этом?

Я совершенно не готова! Я не знаю, что говорить… Правду или лгать напропалую?

Правду не смогу пока, слишком тяжело.

А лгать без толку — Пётр и Наташа ведь знают правду, и рано или поздно просветят о ней и Рому.

Но он молчал. Без каких-то особенных эмоций, кроме некоего любопытства на лице, он молча продолжал наблюдать за нами.

Неужели он не замечает?

— Олечка, поехали домой, — потянула я её за руку. — Пётр Сергеевич, мы поехали домой.

— Роман, возьми ключи от машины, отвези домой Катю с Олей. Уже темно на улице, — обратился Пётр в Роме. — Очень уж я устал. Сам не смогу отвезти.

— Да не надо, — тут же отказалась я. — Роман Петрович только с дороги. Мы сами доедем.

— Я отвезу, — ответил Рома, впрочем, явно без энтузиазма.

— Не стоит, мы возьмём такси, — попыталась снова настоять я.

— Никакого такси, — не позволил Пётр. — Рома, помоги девочкам.

— Так поехали, — отозвался тот. — Долго вас ждать-то теперь?

Пока Роман, Наташа и Пётр обсуждали то, как Рома долетел до России, я помогала одеваться Оле.

— А ты куда собрался опять? — услышала я за спиной незнакомый женский голос. — Пальто обратно надел.

Я обернулась и встретилась взглядом с молодой красивой девушкой, которая по-хозяйски прильнула к плечу Ромы.

— Да отвезу… Девушку с ребёнком, и вернусь, — ответил ей мужчина.

— А кто это? — спросила она так, словно меня тут и не было.

— Это? — пожал плечами он. — Да никто. Папина сотрудница. А что?

Никто.

Я — никто.

Я горько усмехнулась.

Резануло по сердцу, да. Неприятно, да.

Пусть он прав, на словах. Но, по сути, мы никогда уже не станем чужими. Мы столько ночей провели в одной постели… А теперь вот эта «кто» спрашивает Рому, кто я такая, а он отвечает, что я лишь пустое место.