Лиорская мельница

– Куртки у меня нет. Жахатель есть.

– Откуда? – с жадным любопытством спросил Логи. – Украл?

– Сам свел. Я же у Часовщика работаю, насмотрелся.

Брак развел руками.

– А банки? Я в жизнь не поверю, что ты приличную банку сведешь. Или у тебя так, медуз пугать?

– Банки нашел. Нюхачом по стоянкам старым шарил. Какие восстановил, какие расплавил. Там металл хороший, зря выкидывают. – калека принялся крепить протез.

– Никто их не выкидывает. На рейдах все дочиста собирают, я пробовал искать.

– В рейдах тщательно ищут. А на стоянках просирают, потом забывают. Или на воров думают. Мало ли, куда деться могла. Нюхач их хорошо ищет. Жаль, давленых много.

Глаза у Логи загорелись. У него самого жахатель был только в Там-Таме, да и жахателем это недоразумение назвать было сложно. Ни ствола, ни короба. Просто подпружиненный крепеж под банку, да железяка, в эту самую банку упирающаяся. И даже за это пришлось отсыпать Часовщику горсть зелени.

– Покажешь?

– Ага, – Брак пристегнул ногу и поднялся. Топнул пару раз, на пробу. – Затем и позвал.

Он свел с двери блямбу, кинул в сумку и запалил фонарь. Света от эйра снаружи хватало, но внутри непроглядная темень. Жестом предложил толстяку проследовать в кабину.

– Блевотиной пахнет, – шумно принюхался Логи.

– Не блевотиной. Джусом. А уже Джус пахнет блевотой, – Брак подвесил светильник под потолок и полез под переднюю панель, к двигателю.

– А где он сам?

– Свалил на чужие стоянки, до утра вряд-ли вернется. А если придет, то в таком состоянии, что здесь можно арма заживо пилить – не проснется. И с утра ни шарга не вспомнит. – голос калеки звучал глухо и зло.

Логи с интересом осматривался – в кабине джусова трака он был впервые. Подышал на бак, покачал рукоятки. Сунул в карман мелкую детальку. Провел пальцами по криво сведенному левому борту. Наигравшись, уселся на водительское сиденье, взялся руками за рычаги и вперил грозный взгляд в мерцающую ночь.

Брак, неловко пятясь и гремя ногой, вылез из под панели. За собой он тащил длинный сверток из темной ткани. Взд Увидев, что за рычагами кто-то сидит:

– Не похож.

– А так? – Логи растекся по креслу, свесив руку с флягой, и весьма убедительно изобразил процесс опорожнения желудка.

– Так нормально. Хотя кресло маловато, под твою жопу надо два таких.

– Показывай уже.

Брак с натугой опустил солидно стукнувший сверток на панель. Подтянул поближе лампу и аккуратно развернул. Лысый присвистнул.

Жахатель впечатлял. Увесистый, тщательно отшлифованный ствол в два шага длиной, с толстыми стенками из темного металла и кривоватой, но аккуратной деревянной рукояткой.

– Можно? – Логи протянул руку.

– Сейчас, погоди.

Брак достал из свертка другую железку, аккуратно примкнул к оружию. С усилием потянул за рычажок. Тот с щелчком встал на место, закрепив приклад. Парень протянул собранный жахатель толстяку.

– Ухх, солидно, – Логи взвесил оружие в руках. Прикинул к плечу, прищурил левый глаз. Поводил из стороны в сторону. Прицелился в калеку, но тот даже не моргнул. – Приклад железный?

– Ага. Он с прикладом длинный слишком, в тайник не лезет.

– Таким и вломить можно, – перехваченный за ствол жахатель со свистом рассек воздух. – Почти как кувалда.

– Можно и стволом, и прикладом. Не сломается. При ходьбе опираться удобно, вместо костыля. Специально по длине делал. Ты лучше посмотри, что я под банки сделал.

– Не торопи. Как говорил мой отец, первое знакомство мужчины с оружием это как ночь первой любви. Ничто не должно отвлекать.

– Жирный точно так говорил? – с сомнением спросил Брак.

– Не говорил. Это же Жирный. Но звучит красиво.

Логи повертел жахатель в руках. Заглянул в ствол, зачем-то попытался всунуть туда руку, но не преуспел. Отверстие здоровенное, но у толстяка рука еще больше. У Брака наверняка пролезет, он мелкий и тщедушный. Внимательно изучил самую толстую часть, прямо над рукояткой. Там, за отвинчивающейся крышкой, располагался пустующий отсек под банку. Размер отсека впечатлял. Завинтил заглушку обратно, до упора оттянул пружину, щелкнул впустую. Щелчок звучал солидно, басовито.

– А зачем вокруг рычажка дуга?

– Это гашетка. Тяжелый он. Я как-то уронил с уже заправленной банкой, чуть-чуть об камень не сработал. Страшно было. А дуга не даст случайно задеть.

– Не взводи пружину заранее.

– Говорю же, тяжелый он. Если взведу и уроню, тогда что?

– Жахнет.

– Угу. Пусть дуга будет.

Логи прицелился с одной руки и спросил:

– А гравик впихнуть можно?

– Куда? Это же не скраппер.

– А сверху что?

– Потом расскажу. Не знаю, сработает ли. Сам понимаешь, мне особо негде жахать было. И банок мало, а заправлять их каждый раз намучаешься.

– Шаргова плесень, Брак, это охрененная штука. Если бы ты на меня такую наставил, я бы точно обгадился. Далеко лупит?

– Да говорю же тебе, я не проверял толком. Перед Джусом светить жахатель нельзя. Отберет. Еще изобьет за то, что скрывал. Он и так уже все, что можно, спустил на бухло.

Логи, напоследок еще раз устрашив жахателем воображаемых врагов, с сожалением положил оружие обратно на ткань. Выпускать из рук такую шикарную игрушку не хотелось.

– Брак, ты меня заинтересовал. Жахатель это здорово, это зверски и вообще невероятно. Особенно то, что ты сам его собрал. Долго, кстати?

– Полгода сводил. Сам понимаешь, заодно учился.

– Так вот, – толстяк понаблюдал за калекой, сноровисто разбирающим оружие, – Скажи мне, Брак, зачем ты мне его показал? Не поверю, что ты меня привел сюда среди ночи, чтобы похвастаться. Если что, у тебя получилось. Я завидую лютой завистью. Но что ты от меня хочешь? Продать его?

Логи кивнул на сверток и покачал головой.

– Я не куплю. У меня столько кри нет, и перед Поиском надо затариться.

– А если я тоже собираюсь в Поиск? И нужен надежный напарник?

– Не смеши. Тебе нечего делать в Поиске. Даже с этой штукой ты далеко не уйдешь. Весит она как моя мамаша, а жахает только раз. Если попытаешься к кому-нибудь пассажиром пристроиться, то за хороший жахатель тебя свои же ограбят и бросят посреди степи.

– А кто сказал, что я собираюсь проситься пассажиром? – не удержался от улыбки Брак.

– Как еще? Ты сказал, что тебе нужен напарник. Мне на закорках тебя тащить?

– А кто сказал, что мы пойдем, а не поедем? – улыбка калеки стала шире.

– На чем? Ты собираешься купить скиммер? Богатая бабушка из Доминиона оставила тебе наследство? Или ты собираешься его украсть? Еще глупее. После такого в клан не вернуться, протащат на цепи.

– А кто сказал, что у меня нет скиммера?

Логи, уже было собравшийся выдать очередную колкость, лупанул глазами, хапнул ртом воздух и заткнулся.

Глава 6

Остаток ночи для Брака прошел муторно.

Они с толстяком еще несколько часов обсуждали детали предстоящего плана. Загоревшийся идеей Логи не отстал, пока не выпытал почти все подробности. Пришлось рассказать почти все. Они вместе добили флягу, сожрали медузок, а под конец калека торжественно передал тяжелый сверток пошатывающемуся напарнику. Тот клятвенно пообещал сделать все, как задумывали, после чего вывалился в ночь, сгреб в охапку Там-Там и был таков.

А Брак долго ворочался, снедаемый сомнениями. Он только что раскрыл толстяку почти все детали тщательно вынашиваемого плана, доверил самое сокровенное. Если Логи проговорится, а он мог, все полетит к шаргу. И с этим уже ничего нельзя было поделать. А что, если Брак ошибся? А что, если толстяк кинет его? Что, если отец узнает? Стоило ли так делать? Мысли ворочались медленно, долго перетекали одна в другую в бесконечном беге по кругу, прежде чем калека смог заснуть.

Сам Джус пришел только под утро, на удивление бодрый. Зайдя в кабину, долго и задумчиво сверлил спящего сына взглядом. Прогремел чем-то в углу, приглушенно выругался. Сходил в кузов, уронив по пути канистру. После этого, угомонившись, завалился на лежак и захрапел.

Проснувшись, Брак наскоро умылся и напился. Воду надо было срочно менять, да и осталось ее не так много. Кое-как пригладил волосы. Слегка пополнил зловонный бачок с кормом для двигателя. Натянул мешковатые серые штаны, бывшие когда-то давно черными. Закрепил ногу. После вчерашних злоключений на культе красовался здоровенный синяк, но в целом было терпимо. Нашел самую свежую майку, накинул на плечи куртку. Распихал по карманам мелочевку. Тихо, чтобы не разбудить Джуса, извлек из тайника под панелью сумку.

Утро встретило прохладой. Высыпавшая за ночь роса причудливым образом исказила вид плато, добавила матово-черному камню глубины и прозрачности. В лучах восходящего солнца, Стеклянная Плешь наконец оправдывала свое название, двоила и троила в отражениях, рассыпала бесчисленные блики. Ветер дул со стороны океана несильно, но постоянно, принося с собой едва уловимый запах эйра.

Неспешно обходя по кругу трак в поисках залетных гразгов, Брак внимательно оглядывал форт. За ночь почти ничего не изменилось, разве что в центре добавились два припозднившихся гигатрака, да кольцо машин вокруг Схода, наконец, замкнулось. Не так плотно, как на обычных стоянках, между машинами виднеются широкие просветы. Зато куда как более внушительно. Да и кто рискнет сунуться к Гиенам здесь, на их земле?

Шутка ли, все восемь семей в сборе. Одних траков больше сотни, девять гигатраков, шарг и скиммеров вообще не сосчитать. Внутри форта столько места, что можно разместить маленький городок. Да это и есть городок, людей в клане около двух тысяч, и почти все они сейчас здесь. Если взглянуть на форт с высоты полета флира, он напоминает круглый ягодный пирог, какие пекут по праздникам на северных землях. Снаружи, подобно бортикам сдобного теста, замыкается кольцо машин. Внутри гладкая блестящая поверхность черничного варенья, а в самом центре возвышается пирамидка ягод. Роль ягод исполняют гигатраки. И все это великолепие неровно поделено на восемь кусков, каждый из которых занимает одна из семей. Одни куски побольше, как у Чернолапых, другие поменьше. У Котобоев был поменьше.

Сейчас весь этот огромный форт медленно оживает, начинает суетиться. Как если бы настоящий пирог кинули в степной муравейник. Высыпают из своих норок рассерженные мураши-воины, стремясь покарать обидчика. Как посмел он нарушить покой семьи? Догнать! Окружить! Вонзить крючковатые жвалы, пронзить острым жалом на брюшке, впрыскивая яд! Нарушитель будет повержен! Но вскоре ярость муравьиного царства исчезает бесследно, растворяется при виде огромного лакомого куска сдобы. И вот уже воины неторопливо, с ленцой, разбредаются, а из бесчисленных норок рекой льются маленькие работяги. Карабкаются на исполинские бортики, вязнут в варенье, барахтаются, суетятся, но упорно продолжают по крупинке разбирать лакомство. Пройдет не так много времени, и от пирога мало что останется. Последние кусочки, настолько черствые, что не поддаются жвалам, растащат по норкам совместными усилиями. Где-то расширят, где-то пробьют новые проходы, но заберут все. Последними, как положено, уйдут воины. Пятясь, протиснутся в норки, заткнут бесчисленные выходы собственными бронированными головами. И все. Ни муравейника, ни пирога. Лишь едва заметно посверкивают у самой земли крохотные бусинки внимательных черных глазок.

У костра Котобоев начиналась утренняя суета, поднимался чадящий дымок от горящего кустарника. Самые ушлые искатели уже разбудили скиммеры и теперь цепляли к ним двухколесные прицепы. Кустарника на Плеши много, но Большой Сбор длится целую неделю, надо успеть собрать поблизости самый легкодоступный, опередив конкурентов. Семья на стоянке напоминает саранчу, стремительно выжирает все, что имело неосторожность вырасти неподалеку. Деревья, кустарники, зачастую даже трава – все пойдет в ход. Что-то закончит свой путь на костре, что-то в бездонных трюмах, для дальнейшей обработки или продажи. А здесь семей целых восемь! Под конец недели, Плешь превратится в Лысину и целый год будет неспешно восстанавливать утраченное.

Закончив утренний осмотр, Брак, позевывая, направился к костру. Между машинами уже успели натянуть бельевые веревки, из “Мамаши” приволокли здоровенный двадцативедерный бак для стирки, водрузили на помост опреснитель. Скоро семейный водовоз в сопровождении тарг привезет из бухты цистерну соленой воды, к опреснителю подведут эйр, после чего начнется большая стирка. Калеке, скорее всего, придется стирать самостоятельно, если не удастся удачно подкинуть свои вещи к кому-нибудь еще. Обычно тряпьем занимались рабы, но у Джуса роль раба давно исполнял сын.

Стоянка стремительно преображалась, расцветала привычным домашним уютом. У костра появились несколько складных кресел, в которых грели на солнце пузо утомившиеся за ночь взрослые. Суетящаяся у костра Отбивка руководила стайкой мелюзги, шумно натягивающих над костром огромный тент. На ветру полотнище надувалось как парус, трепыхалось и норовило сорваться. Отбивка материлась, толстые руки мельницами вертелись в воздухе, пытаясь установить хоть какое-то подобие порядка. Молодняк радовался и норовил сбежать.

Брак кивнул Левой, с самым серьезным видом держащей конец ни к чему не закрепленной веревки. Поискал глазами Правого, обнаружив его за спиной Отбивки, выпятившего пузо и старательно копирующего позу и жесты поварихи. Та ничего не замечала, но раздающиеся вокруг беззлобные смешки постепенно приводили женщину в исступление. К счастью для окружающих, тент наконец-то смогли закрепить одним концом на толстую штангу конденсатора, и дело пошло быстрее. Заскучавший Правый бросил свое занятие, подхватил у Левой свободный конец веревки и близнецы начали увлеченно шушукаться.

За столом Старших, к счастью, пока никого не было. Брак поискал свою миску, нашел. Немного погнулась и вся в остатках присохшей каши, но это поправимо. Починить железо он всегда сможет. Посуды у них с Джусом оставалось не так много, чтобы вот так запросто ей разбрасываться.

К третьему столу сразу не пошел. Налил в кружку кипятка из котла, утянул толстую лепешку. Предложил свою помощь Отбивке, но та лишь зыркнула из под лохматых бровей и процедила, что они прекрасно справятся и без ущербных.

Брак лишь пожал плечами. Он и не рассчитывал, что его помощь понадобится. Но спросить стоило, иначе кухарка начала бы бурчать о всяких жрущих задарма бесполезных приблудах. Проверено неоднократно. Угодить Отбивке можно было лишь одним способом, не показываясь ей на глаза вообще. Обычно парень так и делал, ждал, пока повариха отлучится, или на подмену встанет кто-то другой. Но сегодня слишком многое зависит от его присутствия у костра. Придется потерпеть.

Остановившись у второго стола, полез в сумку за кубиком вурша. Пока копался, прислушался.

Обсуждали вчерашнюю попойку, свежие сплетни. Поправляли здоровье из высоких кружек.

Чегдаш где-то посеял полностью заправленную банку для пилы.

Приехавшие под утро Воющие умудрились в Глотке потерять таргу, водила сдуру сунулся между скалой и гигатраком, хотел проскочить. “Жабовоз” даже не заметил, а таргу зажевало и намотало на задние колеса. Выжил ли водила? А шарг его знает, даже если выжил – могли за дурость прибить. А если бы эйр рванул?

С утра уже приехал кто-то из вольных торговцев. Разбили стоянку возле горбатого.

У Чернолапых ночью кто-то сбежал. Угнал флир и в океан ушел. Дурак, конечно, куда ему лететь? Вроде как погоню хотели отправить, но что-то там не заладилось. Кто сбежал? Дурак какой-то. Найдут же.

Хольдеру набили морду. Ночью пришли с чужой стоянки, человек пять. Долго что-то орали про какую-то бабу и уважение, потом били, потом опять орали, но уже про мужика. Хольдер потом с ними ушел, тоже кого-то бить.

В дне пути от Плеши, Волноломы столкнулись с Песчаными Котами. Удачно вышло, отогнали, непонятно только, что те делали так близко к Плеши. В Вольных Землях даже последний гразг знает, что Плешь это территория Гиен. Пленных взяли целый кузов. Правда, бадангу потеряли. Хорошую, не кривую самоделку.

Отдельные разговоры сливались в общий гомон. Греющий уши Брак, найдя в сумке искомое, похромал дальше, обкатывая в голове свежие новости. Вот и разрешилась загадка пропавшей баданги. Надо рассказать близнецам, они оценят. Но надо же, Коты у Плеши! Подобного давненько не было. Коты и Гиены враждовали друг с другом, казалось, с момента основания. Как настоящие кошки с собаками. Едва разрозненные степные банды сбились в кучки, придумали звучные названия и разбились по семьям, как тут же начали увлеченно грызться друг с другом.

Это ведь только на первый взгляд кажется, что вольные земли большие, а места хватит на всех. Ничего подобного. Кланы живут эйром, он течет в жилах машин, дарит свет, тепло, движение. Лиши семью эйра, и осядут на землю неподъемные туши гигатраков, уснут многочисленные тарги, застынут бесполезным хламом скиммеры. Быстрая и подвижная семья, неуловимая, ловкая и юркая как песчаные змейки, застынет на месте выброшенным на сушу китом. Приходи и бери голыми руками. Вспоминается давешний Глотатель. Повелитель морской стихии, от которого в ужасе разбегаются даже катраны – пожран медузами заживо, выпотрошен и пущен на фонарик.

Пополнять эйр можно только у воды. Причем абы какая лужа не подойдет, хочешь увидеть знакомое голубоватое мерцание – ищи реку. Или озеро. Или берег океана. Это одиночки могут за пару дней на берегу пруда собрать себе на обогрев и дорогу. Семьи прожорливы. В сложных переходах движки и гравки поглощают эйр как дорвавшийся до медузы драк. Хочешь отправиться в рейд вглубь материка? Будь добр, запасись как следует, залей баки под завязку. Зелень жечь не каждая машина сможет, да и воды там надо много. Говорят, островитяне наловчились делать так, чтобы воду по кругу гонять, без потерь, но для клановых механиков это слишком сложно. Наскоро свести, прокинуть дорожку к баку через компрессор, и поехали. Быстро, надежно, дешево.

Потому рейды в пустыню так редки. Воздух сухой, воды нет, эйром не пахнет. Если встрянешь, останется только сливать все, что осталось, грузиться и уходить на скиммерах. Страшно представить, сколько в Жарке сгинуло техники. И ведь не вытащишь, движки дохлые, гравки плесень выела. Даже если подвезешь и заправишь - толку? Мертвое дерево поливом не оживишь, сколько не лей. Стоят, ржавеют, гразги жируют. Эти везде выживают, погань такая.

Вот и бодаются кланы между собой за доступ к воде. Коты заправятся – Уже Гиены ждут. Гиены напились – Стервятники на очереди. Удобных бухт на побережье не так уж и много, к рекам тоже не везде сунуться можно. На юге пустыня. На западе либо лес, либо горы, тоже делать нечего. На севере давно все поделено между Доминионом и Республикой, у них там союзы, территории, дипломатия разная. Кланы предпочитали самую наглядную дипломатию: у кого скраппа больше – тот и прав. Работало на удивление хорошо. Либо ты злой и хитрожопый, либо стремительно пролетишь по всем ступенькам на дно. Начиная со ступеньки “А чо вы тут встали?” и заканчивая “Вон та баба моя, и ты, бородатый, тоже ничего так!”

При таком образе жизни, стычки между кланами нередкость. Но в открытую кровавую вражду они вырастают нечасто. Нужно что-то посущественнее обычного бряцания оружием и пары случайных трупов. Но Котам и Гиенам удалось за несколько поколений взрастить настоящую ненависть друг к другу, вражда между ними нередко выливалась в кровавые побоища с кучей трупов и сгоревших машин.

За третьим столом почти никого не было. Брак присел с краю, пытаясь вычленить в гомоне еще что-нибудь полезное. Увы, отсюда далековато, доносятся лишь отдельные фразы. А подходить ближе нельзя, правила у семьи на этот счет строгие. Пока не позвали – не лезь, да и разговоры нечего слушать. Шарг знает, что там у тебя в башке и кому ты это расскажешь. Вот вернешься из Поиска, докажешь верность клану – милости просим. А до тех пор – сиди за третьим столом, толкаясь жопами с рабами.

Парень кинул в кружку твердый темный кубик. Вурш, поболтавшись на поверхности кипятка, разбух и ухнул на дно с отчетливым бульком. Потянуло пряным, гнилостно-соленым паром.

Еще этот флир угнанный. Понятно теперь, зачем всю ночь эйр жгли в темноту, а погоню не отправили. Мало того, что умелых летунов не хватает, особенно способных в ночь лететь. Так их еще поди найди, перепились по кустам. В первую ночь Большого Сбора всегда так. Далеко на флире не улетишь, даже над океаном, летун выдохнется. Вот и лупили светом наугад, непонятно на что надеясь.

Брак, сделав длинный глоток из кружки, покачал головой. Угнать из семьи флир – это сильно. Это надо быть либо совсем отбитым на голову, либо иметь очень-очень хороший план. Кража машин наказывалась жестко, всегда и только смертью. Даже на другом конце света никто не даст гарантию, что респектабельный торговец или незнакомый бродяга на улице не передадут дерзкому вору послание. Из Поиска возвращались не все, но корни свои помнили. В то, что флир мог угнать кто-то залетный, не верилось.

По мере того, как солнце поднималось, а вурш заканчивался, Брак все больше нервничал. Он уже дважды подогревал дно кружки, чтобы остывший напиток не превратился в бесформенное желе. Если близнецы не соврали, охота должна была вот-вот начаться. Но у костра тишина. Даже тент совместными усилиями уже натянули, жратву раздали, а у стола старших по-прежнему пусто.

У выхода из Глотки суета. Там с утра на скорую руку поставили стену, сдвинув несколько тарг и перегородив спуск в ущелье железными прутами. Теперь дерут с приезжих на торг пошлину и проверяют уши. Две снятые с гигатраков дозорные башни позволяют наблюдателям видеть сверху весь подъем, никто не проскочит. Идею с пошлинами Гиены нагло сперли у северян, те драли с клановых три шкуры за возможность расторговаться на рынках и ярмарках крупных городов. Пусть теперь городские торгаши сами вкушают плоды своей жадности. Ругань стоит до небес, даже отсюда слышно.