Муж напрокат

― Карен не завтракает? ― спросила я.

― Она уехала на несколько дней. ― Я вопросительно приподняла брови. Но мой немой вопрос остался без ответа.

Так же в тишине мы собрались и сели в машину. По дороге в аэропорт обсудили пару рабочих моментов и снова замолчали. В самолете Колин постоянно пересматривал бумаги и не обращал на меня внимания. Благо, полет длился всего полтора часа, так что у меня не было необходимости нарушать его тет-а-тет с документами.

Мы прибыли в туманный Сан-Франциско к одиннадцати часам, и я внимательно рассматривала город через окно машины, которая везла нас к месту встречи с партнерами Колина. Я уже свыклась с его молчаливым присутствием и решила даже не нарушать уютной тишины, что воцарилась между нами. Временами, правда, ловила на себе его короткие взгляды, и предательские щеки выдавали мое не то смущение, не то волнение, потому что взгляды Колина не были такими мимолетными и скользящими. Даже за пару секунд этот мужчина мог успеть выжечь на сердце свое имя.

Очередной шикарный ресторан, от вида которого мне хотелось закатить глаза, приветливо открыл перед нами свои двери. Я никак не могла понять, почему нужно было проводить деловые обеды в таких пафосных местах. Это особенность нашего менталитета, или Колин таким образом решил покорить российских партнеров?

― Ресторан выбирал не я, ― прошептал Колин мне на ухо, пропуская вперед. У меня на затылке приподнялись волоски, как только горячее дыхание согрело шею.

― У меня нет претензий к ресторану.

― Ты плохо умеешь лгать, Милана.

― Добрый день. Меня зовут Самара. Чем могу помочь вам? ― улыбчивая хостес вежливо улыбнулась, окидывая нас взглядом.

― Столик забронирован на имя Виктор Кузнецов.

― Да, проходите, пожалуйста.

Она пошла впереди, увлекая нас за собой. Колин, как истинный джентльмен, невесомо коснулся моей поясницы, побуждая идти за хостес. Он ведь не знал, что на меня теперь каждое его прикосновение влияло особым образом: бросало в жар, а по телу растекались щекочущие мурашки. Поэтому он спокойно продолжал касаться меня, пока я, сосредоточившись на его теплой ладони и моля, чтобы этот проход между столиками не заканчивался, двигалась на слегка дрожащих ногах. Сама не понимаю, как вообще в тот момент они меня держали. Вообще очень странное ощущение, когда ты, казалось бы, уже взрослый человек, у которого был не один роман в жизни, все еще способна так реагировать на чужие прикосновения. Способна дрожать и чувствовать эту горячую волну, которая омывает тело и душу от такого простого контакта.

Хостес подвела нас к столику, пожелала приятного времяпрепровождения в их ресторане и удалилась. Из-за столика встал крупный мужчина и с улыбкой протянул руку Колину.

― Приятно снова встретиться с вами, мистер Мастерс.

― Виктор, мы же договорились, что отбросим официальные обращения.

― Да, ― с улыбкой ответил тот. ― Но мы не виделись несколько месяцев, и я подумал, что будет невежливо хлопать тебя по плечу и напоминать о сауне в моем скромном доме.

Я бегло переводила их общение и улыбалась тому, насколько непринужденно они вели себя в обществе друг друга. Я знала, что Мастерс уже принял решение подписать контракт с Кузнецовым, и сегодняшняя встреча должна была стать той, на которой они должны были лишь обсудить последние формальности. Я не упустила из виду, что, даже пожимая руку Виктору Дмитриевичу, Колин все еще не убрал второй руки с моей поясницы.

― Это моя помощница и переводчик.

― Милана, очень приятно, Виктор Дмитриевич.

― О, зовите меня Виктор или даже Витя, ― ответил мужчина с теплой улыбкой. ― Колин только что отменил официоз. И вообще я не люблю, когда красивые девушки называют меня по имени отчеству, чувствую себя старым. Ну, старше, чем есть на самом деле.

Он негромко рассмеялся, и я вместе с ним. Колин слегка нахмурился и вопросительно посмотрел на меня, пришлось вкратце пересказать ему суть разговора.

― Скажи, пожалуйста, Виктору, что ты моя жена.

― Что? ― я уставилась на него во все глаза, не веря тому, что он только что произнес. ― Но какое это…

― Скажи. Виктору. Что ты. Моя жена, Милана.

― Ладно, ― выдохнула тихо и повернулась к Кузнецову. ― Э-э, Колин… он хочет также, чтобы вы знали, что я ― его жена.

Чтобы сгладить неловкость, я слегка пожала плечами. Брови Виктора поползли вверх, и он указал на Мастерса пальцем, рассмеявшись.

― Я тебя прекрасно понимаю, Колин. Я бы тоже сразу надел кольцо на такую девушку, чтобы всякие залетные не посягали.

Я бегло перевела слова Кузнецова, и Колин кивнул, улыбнувшись.

― Или я, или кто-то другой. Так зачем упускать такую возможность? ― он перевел взгляд на меня. В нем была некая недосказанность. Что-то, что он оставил для себя, не высказал вслух. И мне жуть, как хотелось, чтобы он закончил мысль, но уже в следующую минуту мы заняли свои места за столом, чтобы начать переговоры.

Из ресторана мы вышли спустя два часа, попрощавшись с Кузнецовым. Он оказался очень серьезным бизнесменом. Балагур и весельчак ровно до того момента, пока не началось обсуждение серьезных бизнес-вопросов. Как только Колин заговорил о делах, лицо Виктора преобразилось, и он стал напоминать Мастерса: серьезный, сосредоточенный, акула в своей сфере. Я едва успевала переводить то, что они говорили друг другу. Ближе к концу обсуждения деловых вопросов Виктор откинулся на спинку стула и на чистом английском сказал:

― Я очень рад тому, что мы будем сотрудничать, Колин.

Мы с Мастерсом застыли на своих местах.

― Вы говорите на английском, ― пораженно произнесла я, еще не понимая, как относиться к такому открытию. Кажется, Колина это совсем не смутило, в отличие от меня.

― Да. Владею им практически в совершенстве. Полагаю, рэп читать вряд ли смогу, но понять, о чем вы говорите, понимаю.

― Почему вы не сообщили об этом раньше? ― я задала этот вопрос, но под серьезным взглядом Виктора немного смутилась. Наверное, не мне стоило задать этот вопрос, но он вырвался сам собой.

― Потому что не только Колин проверяет своих деловых партнеров, ― ответил Кузнецов, глядя на моего босса.

Тот одобрительно кивнул и слегка улыбнулся.

― Это еще одна причина, позволяющаяся утвердиться в правильности принятого мной решения, ― сказал Мастерс.

― И каким же оно будет? ― уточнил Кузнецов.

― Положительным. Я своих решений не меняю.

Виктор кивнул так же коротко и спокойно, как перед этим Колин.

― Но я все же рад, что вы взяли с собой свою очаровательную жену. В следующий раз я привезу с собой свою Нюту. Вам, думаю, будет, о чем поболтать по-девичьи, пока мы решаем свои скучные вопросы. ― Виктор улыбнулся мне, но взгляд так и остался серьезным.

― Буду рада познакомиться с вашей женой, ― ответила я скорее из вежливости, потому что подозревала, что вряд ли для меня наступит следующий раз. Теперь Колин не нуждался в моих услугах при ведении переговоров с Кузнецовым.

― Виктор, могу я задать тебе вопрос? ― спросил Колин, слегка подаваясь вперед. Собеседник кивнул, и мой босс слегка прищурился. ― Как думаешь, стоит связываться с Алтуфьевым и Боровским?

― Это которые из Москвы? ― с насмешкой спросил Виктор. ― «Лактоленд»?

― Да, ― кивнул Колин, а Виктор в этот момент покачал головой.

― Дело, конечно, твое, только, боюсь, ты потом не отмоешься от этого сотрудничества. Читал об их деле с акциями? ― мы с Колином оба кивнули, и Виктор снова улыбнулся мне, видимо, признавая в переводчике Мастерса не только красивую куклу, но и человека с мозгами. ― Они хотят свалить из России, поэтому ищут партнеров и инвесторов, которые обеспечат дальнейшую работу загибающегося предприятия. Алтуфьев уже перевез семью на Кипр, Боровский в процессе. Не думаю, что тебе стоит с этим связываться, Колин. У тебя слишком чистая репутация, чтобы вот так бестолково ее себе испортить.

На этом разговор о мошенниках закончился коротким «Спасибо» от Колина.

Когда мы входили в ресторан, на улице шел дождь, а теперь, судя по всему, температура снизилась, потому что лить перестало, а дороги и тротуары начинали покрываться льдом. Колин взял меня под локоть, чтобы помочь дойти до машины, и пару раз я поскользнулась и едва не упала, но крепкая хватка уберегла меня. Когда же он открыл дверь автомобиля, чтобы помочь мне сесть, то буквально на пару секунд выпустил мою руку, и этого мне оказалось достаточно, чтобы поскользнуться и полететь вниз. На этот раз у меня не было опоры и шикарного мужчины, на которого я могла упасть. Так что я отвратительно некрасиво растянулась на асфальте, невероятно больно стукнувшись о тротуар и подвернув лодыжку.

Глава 21

― Вывих, ― скучающим тоном заключил врач и поднял на меня взгляд от папки с записями. Он стоял над моей больничной кроватью и что-то быстро записывал в карточке. ― Покой, никаких каблуков, минимум движения. Сегодня мы вколем вам обезболивающие, и желательно остаток дня провести в кровати.

― У нас перелет.

― Это может стать проблемой. Но если рейс отменить нельзя, тогда в самолете будет немного некомфортно, особенно если эконом-класс…

― Бизнес, ― перебил его Колин.

― Тогда дискомфорта будет минимум. Но как прилетите на место, желательно лечь и дать ноге отдохнуть.

― Все сделаем, ― коротко ответил Колин.

― Сейчас пришлю медсестру с обезболивающим. Сэр, пойдемте со мной, подпишете документы.

Колин легонько сжал мое плечо и вышел вслед за врачом. Через пару минут появилась улыбающаяся медсестра и поставила мне укол. Как только она скрылась за шторкой, вошел Колин и помог мне встать.

― Скажи мне, Лана, ты всегда такая неуклюжая или только в моем присутствии?

Я нахмурилась и подняла на него взгляд, но Колин улыбался. Широко. Мне. Я смотрела, как завороженная, на эту улыбку и не могла поверить в то, что он так умеет. Его глаза искрились, а вокруг глаз образовались морщинки. До этого я думала, что влюбилась в него. Теперь же я была в этом уверена на сто процентов. Невозможно не влюбиться в этого мужчину, просто невозможно. Он невероятный.

― Кажется, только с тобой, ― медленно произнесла я, когда язык отлип от нёба.

― То есть, прошлое падение было репетицией? В этот раз вывих. Пожалуй, мне стоит запереть тебя дома на всю зиму. Или купить тебе сапоги без каблуков.

Я тупо кивала, глядя на это преображение, и не верила, что такое возможно. Он потешался надо мной, находил меня забавной! Колин. Мастерс. Самый суровый из всех мужчин, которых я когда-либо знала.

― Ты жива, Лана?

― Да…

― Идем, ― произнес он, возвращая себе прежний образ. Правда, не такой суровый, как обычно, но и веселья в нем не осталось, как только он поднял меня на руки и понес из больницы.

― Лаклан, останови у какого-нибудь магазина обуви, ― произнес Колин, когда мы сели в машину, и водитель кивнул.

― Зачем? ― спросила я.

― Куплю тебе обувь, в которой ты проходишь до конца зимы. Я не могу каждый раз быть рядом, чтобы спасти тебя от перелома.

― Но ты же слышал: такое происходит только рядом с тобой.

― Хочешь сказать, нам нужно реже быть вместе? ― он приподнял одну бровь, глядя на меня, а я едва могла вдохнуть от пристального взгляда. Медленно покачала головой. ― Я тоже так подумал.

Спустя несколько минут Лаклан остановился у обувного магазина. Колин поднял с пола мой бесполезный сапог на каблуке, изучил подошву и, приказав мне терпеливо ждать, вышел. Я прилипла лбом к окну и влюбленными глазами следила за тем, как он заходит в магазин. У меня были раньше обеспеченные парни, но ни один из них не делал того, что делал Колин. Я действительно бываю неуклюжая. Мама даже как-то сказала, что я не умру своей смертью, если так продолжится. В детстве я дважды ломала руку, причем одну и ту же, вывих лодыжки у меня был уже пару раз по причине любви к высоким каблукам. А если совместить эту привязанность со скользкой дорогой, то все мы знаем, чем это заканчивается.

Минут через пятнадцать Колин вернулся в машину с коробкой в руках.

― Угги, ― констатировала я и улыбнулась. ― Ты серьезно думаешь, что я буду расхаживать в этом? ― кивнула на коробку, из которой он уже доставал темно-фиолетовые сапоги с бантом сзади.

― Я не думаю, знаю, ― коротко ответил он. ― Поднимай ногу.

― Я в юбке.

― Ногу, Лана, ― нахмурившись, сказал он.

Я вздохнула и посмотрела на этого командира, скрестив руки на груди. Он тоже шумно выдохнул и схватил меня за ноги, закидывая их на свои колени, отчего я негромко пискнула. Со здоровой он не церемонился, когда натягивал на нее сапог, а вот с больной повел себя намного нежнее. Он ласково провел пальцами по лодыжке и бережно надел мне обувь, после чего так и оставил мои ноги лежать на его коленях. Я безуспешно пыталась сопротивляться, но тяжелые ладони как будто пригвоздили мои ступни к его телу. Мне было неудобно сидеть, но Колина это, казалось, ничуть не смущало.

― Лаклан, в отель.

Машина тронулась с места и медленно влилась в поток.

― В отель? У нас же встреча через час.

― У меня встреча. Я не нуждаюсь в переводчике с английского на английский. Пока меня не будет, ты ляжешь и не будешь шевелиться. Ясно?

― Ты снял отель на пару часов?

― До утра.

― Но…

― Мы полетим завтра. Боюсь, сегодня ты не выдержишь. Рейс на сегодня был только с пересадкой, слишком большая нагрузка на твою ногу. Завтрашний — прямой.

― Ты мог бы перенести меня из одного самолета в другой на руках, ― ляпнула я, не подумав, а потом резко опустила взгляд. ― Прости, это было неуместно.

Колин никак не прокомментировал мои слова, только посмотрел внимательно и что-то напечатал в мобильном. Мы прибыли в отель, и, пока Колин нас регистрировал, я сидела на диванчике у ресепшена и рассматривала обстановку. Место было не из дешевых, но мне нравилось то, что в нем не было дешевого пафоса в виде золотых вензелей и искусственно созданной атмосферы дворца. Выдержанный скандинавский стиль, объединившийся с современным шиком, были его отличительными чертами.

Когда мы направились в номер, несмотря на то, что обезболивающие позволяли мне нормально ходить, — правда, слегка прихрамывая, — Колин все равно подхватил меня на руки и держал в лифте, нес по коридору до номера и занес внутрь. Я подумала, что, наверное, ему все же нравилось это больше, чем он был готов признаться. Мастерс уложил меня на кровать, помог стянуть сапоги и пальто.

― Я выйду на минуту, тебе нужно раздеться и нормально лечь под одеяло. Скоро, вероятнее всего, ты задремлешь и замерзнешь. К тому же, тебе будет неудобно в деловом костюме.

Как только он покинул номер, я села на кровати и стянула с себя пиджак, юбку, блузку, оставив только нижнее белье и чулки. Я доковыляла до передвижной вешалки и развесила одежду. Пиджак дважды падал, и мне приходилось каждый раз наклоняться и поднимать его с пола. Как только он занял место рядом с остальной одеждой, дверь внезапно распахнулась, и на пороге показался Колин. Мы оба застыли в оглушающей тишине, не считая тихого шороха закрываемой двери. Колин внимательно рассматривал меня с головы до пят. Мне следовало бы схватить что-нибудь с вешалки и прикрыться, но я не сделала этого. Мне было приятно чувствовать на себе его пристальный взгляд, чувствовать желание, которое волнами расходилось по комнате и вибрировало в каждом ее уголке. Мое тело зажигалось от этого взгляда и пылало, желая того, чего не должно было.

Колин медленно подошел ко мне и снова окинул взглядом. Я впервые увидела в его глазах столько жажды, пылающей внутри сдержанного Мастерса адским огнем. У меня скручивало внутренности и подрагивали пальцы. Хотелось сказать ему, что я готова на все ради того, чтобы он ко мне прикоснулся. Несколько долгих мгновений он осматривал меня, а я жадно ловила его взгляд, снова и снова убеждаясь в том, что мне не показалось. Наконец он разлепил пересохшие губы, облизнул их, глядя на мои, и произнес хриплым севшим голосом:

― Через несколько минут тебе принесут домашний костюм.

― Зачем? ― спросила шепотом.

― Потому что ты не можешь вот так разгуливать по номеру.

― Я же собралась ложиться. Под одеяло, ― уточнила.

Колин кивнул. Мы оба делали вид, что ничего особенного не происходит, что Колин просто заботится обо мне в силу обстоятельств, в которых мы оказались. На деле же мы просто боялись признаться даже самим себе в том сжигающем желании, которое оба испытывали. Нас тянуло друг другу с такой силой, что, казалось, тресни сейчас пол между нами, образуй он пропасть, мы бы все равно нашли способ дотянуться друг до друга.

Колин поднял руку и медленно провел большим пальцем по моей нижней губе.

― Я не должен.