Струящийся свет Божества

Душа:

«Укрыта я благосклонностию родственников и милых духовных друзей моих. Как любить мне с желанием и радостию того, кого я не ведаю?»

Любовь:

«Увы и ах, ты не ведаешь Господа, какого ты столь часто в любви призываешь? Ты более заботишься о теле своем песьем, нежели об Иисусе, твоем сладостном Господе. Так ты не обретешь никогда одобрения пред очами Его».

Душа:

«Живу я по собственной воле своей, дабы ее с радостию вершить».

Любовь:

«Если хочешь ты истинно преданной Господу быть, тебе надобно путями любви Его в духе Его ходить!».

Душа:

«Покоюсь я в силе плоти моей».

Любовь:

«Да устыдись еще ныне пред Богом, что именем духовным зовешься, но лишь о плоти своей печешься».

Душа:

«Как же мне уберечься и в то же время на себя взвалить твое бремя?»

Любовь:

«О неверная, Кто сотворил душу столь благородной, что не может она вкушать ничего кроме Бога, Тот не даст и телу погибнуть».

Душа:

«Ты меня распекаешь неистово! Если б знала я, кто Он истинно, я могла бы встать на путь истины».

Любовь:

«Если хочешь ты с Ним в благородной свободе прожить, тебе следует прежде дурные привычки изжить!»

Душа:

«Если бы я знала, что есть лучше, избрала бы я путь наилучший».

Любовь:

«Увы, человек образованный и благородный,

наделенный чувствами силы природной,

не отважится никогда

отдаться нагой любви навсегда.

Только к тому, кто прост и чист,

и в делах своих Господа чтит,

Бог склоняется, как природа велит».

Душа:

«Я считала, что если иду в монастырь ради Бога, то тем самым делаю для Него уже очень много».

Любовь:

«Что пользы облекать спящего в одежды прекрасные

и подавать ему благородные яства.

Покуда спит он, не может вкушать пищи.

Ах, любезная, пробудись!»

Душа:

«Тогда скажи мне, где Его жилище!»

Любовь:

«Нет другого такого Господина, какой неизменно

обитал бы во всех своих замках одновременно.

Он живет в пресвятой глубине души

и с возлюбленной речи ведет в тиши.

И когда они смотрят в очи друг другу,

Он обнимает свою подругу

и приветствует взором орлиным,

и устами Божественными лобзает.

О, блаженнее часа никто не знает!

Он возносит ее со всею силой на ложе любви,

и если она проникается Им,

дарует ей высшее наслаждение

и глубочайшую печаль.

Ах, любезная, любить себя позволь,

Отринь чувства мрачные и боль!»

Душа:

«Кто они — те, что против восстают?»

Любовь:

«Чувства мрачные, отягощающие злобой тебя.

А теперь я скажу тебе, кто Он.

Он — высочайшая вершина,

и вершина сия склонилась

до нижайшего дола.

А нижайший дол

поднялся до высочайшей вершины.

Душа ленная, оглянись вокруг,

Раскрой свои слепые очи».

Душа:

«Если спустился Он ради меня с высочайшей высоты

и мне вместе со всеми тварями своими предался,

и даже теперь не желает лишать меня своей доброты,

то как появлюсь я пред очами Его,

ведь я не хотела отдать медяка своего

в обмен на Его драгоценное злато.

Увы мне, куда я смотрела, слепая душа,

как жить без великой любви я могла,

без той, какой ныне беду

врагам вопреки отведу?

И пусть уже я лишилась многого,

ныне, отринув все, побегу к Богу я,

ах, Любовь, примешь ли меня, убогую?»