Струящийся свет Божества

опускание на землю исходит от единения тела моего с Тобой,

чем больше свободы Ты мне даруешь, тем более я пребываю в Тебе.

19. Как Познание и Душа ведут разговор между собой. Познание говорит, что у Души три ипостаси. О трех небесах

И вот говорит Познание: «О возлюбленная Душа, я видела, как ты умильна, нежна, добра, любвеобильна. Свет истины позволил мне увидеть всю тебя вполне. У тебя — три ипостаси. Ты — словно образ Божий. Ты — мужественный воин в брани, ты дева — в роскошном убранстве, представшая в чертоге пред господином своим. Ты — сладчайшая невеста на ложе любви. Любящая Бога Душа, в жестокой брани вооружена ты неизмеримой силой и укреплена такой мощью духа, что все многообразие мира, влечения плоти, козни дьявола и силы ада не смогут заставить тебя отпасть от Бога. В сем стяжала славу только ты. И оружие твое — цветы. Твой меч — благородная роза Иисус Христос, коей отражаешь ты своих врагов. Твой щит — белоснежная лилия Мария[81]. Врагам не одолеть тебя. Они могут лишь славу тебе стяжать и Божьи почести преумножать. Тот, кто победу одержит в сраженье, получит от Вседержителя вознагражденье.

О потрясенная Душа, вы стоите сейчас в роскошном убранстве в чертоге Святой Троицы перед вашим Господом. Как чувствует себя ваша светлость?»

«Госпожа Познание, вы мудрее, чем я, зачем вы спрашиваете меня?»

«Госпожа Душа, вы избраны Богом и превыше всех Им ценимы, вы — моя королева отныне!»

«Госпожа Познание, я благородна и свободна по своему рождению и потому требую почтения. В бесславье пребывать мне не должно, ведь я Бога возлюбила непреложно. Моя душа овладевает всем, что любит меня и почитает. Пресвятая Троица и все, что есть на небе и земле, должно навеки подчиниться мне. А позволю я любви возыметь власть над собой, окажусь у нее под пятой, и она заключит меня в плен святого терпения и умножит вины моей тяготение и введет меня в благородную кротость и стяжаю тогда я доброты бесконечную доблесть. И она наделит меня силой такого послушания, что я с любовью стану прислуживать Богу и всем созданиям».

«Ах, Госпожа Невеста, не поведаете ли вы еще о той неизреченной тайне, которая пребывает между Богом и вами?»

«Госпожа Познание, я не сделаю этого. Невестам не должно открывать всего, что с ними происходит. Я могу поведать вам о священном созерцании и возвышенном наслаждении, но переживаемый избранными Божественный опыт (каковой однажды был восприят моей природой) останется сокровенным»[82].

«Госпожа Душа, если приоткроете вы немного тайну узренного и услышанного Бога, я растолкую вам чудо сие и озарится хлев мрачный Отца Небесного светом».

«Исправно скотина солому свою жует; а иные хоть и сияют, как чада Божии, в темном и мрачном стойле толкутся тоже, словно бесхозный скот. И говорят, что им ложь и обман велят: мол, Он порождение есть суетного ума, ложная святость явила Его сама. Госпожа Познание, сказано в Писании, что восхищен был до неба третьего Павел[83][84], сего не свершилось бы, если б остался он Савлом. И если бы истина на небе первом или втором могла обретаться, не пришлось бы ему до третьего подниматься». «Госпожа Душа, есть небо там, каковое в хитрости своей и лжи Диавол сотворил сам. Кружатся там чувства и мысли уныло, душа там в безмолвии замирает и о природной своей любви забывает. Диавол на небе сем царит, принимает ангела света[85] вид и по числу пяти ран себя равным Господу мнит. Душа простодушная, не обманись! Второе небо — из чувств святых устремлений и любови первой ступени. Свет не явлен на Небе сем, Бога не видит душа, пребывая в нем. Только сладость непостижная душу пронзает, но душа зову вещей внимает, тех, к каким привязана и доныне, ибо живы еще чувства ее земные. И коли глубины смирения в ней нет, возжигает Диавол свой свет. То, что тогда открывается оку телесному, далеко весьма от Царства Небесного. Но коли исполнена душа смирения, позволено ей продолжать восхождение до третьего неба, где истинный свет сияет». И вот говорят Чувствования: «Душа, госпожа наша, спала с малых лет, проснулась — повсюду любови открытой свет. В свете сем огляделась вокруг, дабы увидеть, кто ей себя явил, что за голос с ней говорил. И узрела она истинно и непреложно, что Бог есть все во всем[86]». «Тогда отрину я всякую печаль и, когда Бог лишит меня, отрешенную от всего земного, грешного тела, поднимусь со святым Павлом до третьего неба»[87]. Третье небо имеет высокий свод, здесь царит порядок и лучатся лики Пресвятой Троицы. И сие значит: Истинный глагол Бога исходит из небесного потока.

20. Как сестра Хильдегунд в небесах во славе пребывала с тремя плащами и семью венцами и как девять хоров ее славили

В день святой девы Варвары приняла сестра Хильдегунд славу свою. Сие явил Господь некоему псу хромому, еще лижущему свои раны. В молитве моей случилось сие, так что и не знала я — Царство ли Небесное склонилось ко мне или я в блаженную обитель Господню восхищена была. И стояла Хильдегунд пред троном Отца Небесного, убранная подобно Невесте, Царем в дом свой вводимая. Были на нее наброшены три плаща, а на главе ее семь венцов, и возносили ей особо славу девять хоров. Как увидела я ее, признала я ее по всем дарам, от Бога ею принятым. И возжелала я весьма говорить с ней и ее спрашивать, дабы чрез сие во время блаженства сего подле нее побольше быть:

«Ах, как ты получила сей плащ розовый?»

И отвечала Хильдегунд:

«Была я мученицей в любви огнистой, столь сильной, что кровь из сердца моего часто чрез голову мою изливалась».

И еще спросила я ее:

«Откуда у тебя сей плащ золотистый, столь прекрасно сияющий?»

И ответила она:

«От примера добрых дел».

И спросила я:

«Откуда у тебя сей белый с узором из цветов?»

И отвечала она:

«От любви мощной, что я в душе и в помыслах своих таила».

Семь венцов были таковы:

Венец постоянства.

Венец святой веры.

Венец верности.

Венец доброго милосердия.

Венец святого Божественного разумения.

Венец любви.

Венец девственности.

И еще спросила я ее:

«Любезная, а где же венец смирения, что людям духовным так подобает?»

И отвечала она:

«Тем венцом не особо владела я, я еще добивалась его, но в той мере, в какой Бог меня от гордыни освобождал».

Все семь венцов сих были несравненным узором украшены — венком благородства чистого, святого целомудрия.

И славят ее за добродетели девять хоров:

«Мы славим тебя за раскаяние твое,

за добрую волю твою,

за истину твою,

за сладостное томление твое,

за добровольную бедность твою,

за силу твою,

за праведность твою».

И славят ее серафимы, ибо они суть сопутники ее:

«Мы славим тебя, Божественная королева, за любовь».

И славят ее Троны:

«Мы славим Жениха за красоту Невесты».

Спрашивала я ее еще о многих предметах, о чем, однако, умолчать желаю. Лишь Небеса суть любовь совершенная, царство же земное, к сожалению, весьма изменчиво ко мне и к другим, тем, кто еще никогда не бывал на Небесах, где можно узреть истину.

21. Чтобы узреть гору[88], ты должна обладать семью силами

[В священном восторге] я увидала гору, внезапно открывшуюся моему взору, ибо телу не вынести ощущения, ожидая оттуда души возвращения. Внизу, словно облако, снежно-бела, вверху она столь горяча и лучиста была. Ни конца я ее не могла различить ни начала, а она все в себе же самой бесконечно играла в золотистом потоке, в любови, какой не бывало. Тут сказала я: «Господи, очи блаженны, что струение вечной любви наблюдают смиренно и стремятся чудо сие познать, коего мне самой никогда не назвать!» И рекла на сие гора: «Твои очи, коли Меня столь сильно увидеть хочешь, семью вещами да просветлятся, без того сие никогда не удастся». Вот они, вещи сии: должна ты одолжаться по принуждению, воздавать с радостью, ничего за душой не иметь, отвечать благородством на ненависть и любезностью на зло, не иметь вины на себе, быть готовой принять всяческие милости.

22. Как Созерцание любящую Душу о серафимах и о ничтожнейшем человеке вопрошает

«Госпожа Душа, кем бы вы желали быть: ангелом (из хора) серафимов или человеком с душой и телом из самого нижайшего хора ангелов?»

Душа обращается к Созерцанию:

«Госпожа Созерцание, вы же видели, что серафимы суть высокие князья и что они с Богом суть одна любовь, и одно пламя, и одно дыхание, и один свет».

Созерцание обращается к Душе:

«Госпожа Душа, вы же видели, что ангелы суть простые личины и что они славят, и любят, и познают Бога не более, чем им свойственно по природе их. А сие может достичь наиничтожнейший человек чрез веру христианскую, чрез раскаяние, чрез томление и чрез волю добрую; лишь душа его в Божестве не столь сильно гореть может».

Душа обращается к Созерцанию:

«Госпожа Созерцание, вы же видели, что серафимы суть чада Бога, а все же — Его прислужники. (А) ничтожнейшая Душа есть дщерь Отца и сестра Сына и подруга Святого Духа и истинная Невеста Святой Троицы.

Когда, бывает, игра решается, видно, как чаши весов качаются. Ангела наипрекраснейшего Иисуса Христа, от Отца в Божестве Своем не отделимого неспроста, что парит ныне над серафимами в вышине, сколь ни убога я, в руки взять дозволено мне и есть Его, пить, и делать с ним, что пожелаю. С ангелами такого не может случиться, сколь бы высоко им надо мною не возноситься. И Божественность Его столь мне близка, что могу отныне и на века заключить Его в свои объятия, обхватив всеми членами без изъятия. Оттого я всегда согрета. А до ангелов дела мне нету!»

23. Как Любовь очерствелую Душу спрашивает и поучает и ее с охотой к телу ее возвращает. Вначале говорит она, а очерствелая Душа отвечает

Любовь:

«Ах, Душа неразумная, где ты? Какова обитель твоя и для чего ты живешь?»

Душа:

«Не мешай мне, не ведаю я, о чем ты мне говоришь!»

Любовь:

«Надлежит ведь разбудить Царицу, коли Царь приходить собирается».

Душа:

«Я пребываю в святом ордене, постничаю я, предаюсь бдению и без главных грехов проживаю. У меня достаточно обязанностей».

Любовь:

«Что пользы, если пустую бочку обтягивают добрыми обручами, а вино из нее все же вытекает? Следует наполнить ее каменьями внешних усилий и прахом бренности»[89].