Струящийся свет Божества

Узрела я также, сколь прекрасно по левую сторону у трона Небесного Дева Мария стояла, во всей невинности образа своего видимая, и как ее тело человеческое в благородный свет души Святой Девы Марии погружалось и очертания являло, и как цветущие неприкрытые груди (ее) полны сладостного млека[56] так, что капли в честь Отца Небесного и по любви к людям стекают[57], дабы человек все творения совершенством превзошел. Ибо высокие князья, архангелы, дивятся весьма, что другие князья, (а именно) люди, над ними поставлены[58], и потому достославно, что наш Свидетель совершенный[59] там пребывает.

Одесную Господа нашего стоит Иисус, Избавитель наш, с открытыми ранами, кровоточащими, неперевязанными, дабы справедливость Отца одолеть, весьма близко ко многим грешникам нашим придвигающуюся; ибо пока на земле грех продолжается, раны Христа открытыми будут, кровоточащими без боли[60]. Но после суда Христос облачится в такое одеяние, какого еще никогда не было. Оно будет дано Богом в откровении, чего доселе не было. Тогда исцелятся сладостные раны, как будто на месте раны лепесток розы возложен будет. Тогда явятся рубцы ясного красного окраса любви[61], и не исчезнут они никогда. Тогда Бог сотворит себе все новое в творении[62], столь новое, что никогда оно не обветшает.

Вот недостает мне слов немецких. Латыни я не обучена. Если есть что доброго в них — то сие не моя заслуга. Ибо каким бы ни был пес дурным, он всегда с радостию к хозяину побежит, если тот его белым хлебцем поманит.

4. О деве бедной, о мессе Иоанна Крестителя, о превращении облатки в Агнца, о красоте ангелов, о четырех видах святых и о золотом гроше

Сколь пользительно то, что у человека добрая воля есть, — пусть он и не может совершить доброе дело — явил Господь наш некой бедной деве. Она не могла придти к святой мессе, ибо была она не в состоянии идти к мессе сей. И тут говорит она Богу:

«Ах, Господь любимый мой, неужто быть мне сегодня без мессы?»

В желании сем лишил ее Бог всех земных чувств и чудесным образом ее в некую прекрасную церковь доставил. Внутри никого не было. И подумала она про себя: «Горе тебе, бедной ленивице, поднялась ты только что, а потому и пришла слишком поздно. Что проку в том, что ты здесь». Тут увидела она, как входит некий юноша, он принес букет белых цветов[63], рассыпал он их по полу в башне и удалился. Засим явился другой, принес он букет фиалок, рассыпал он их посреди церкви. Засим явился еще один и принес букет роз, ими усыпал он красиво место пред алтарем девы Марии. Засим явился четвертый и принес букет белых лилий и рассыпал их в хоре. Сделав сие, поклонились они почтительно и пошли своим путем. И были юноши те столь благородны и прекрасны видом, что у человека, их увидевшего, все страдания телесные исчезали, как бы велики они ни были. Засим явились два мальчика в одеянии белом и принесли две свечи. Поставили они их на алтарь, прошествовали благоговейно и остались в хоре.

Засим явился некий муж росту умеренно высокого. Был весьма худ, но еще не стар. Одежда его была столь ветхой, что сквозь нее видны были руки и ноги. На груди его был Агнец белый[64], а в руках висячие лампы. Он прошел к алтарю, посадил на него Агнца и склонился пред ним с почтением. То был Иоанн Креститель, он должен был петь мессу.

Засим пришел некий юноша, телосложения хрупкого; носил он орла на груди своей[65]. То был Иоанн Евангелист. Засим пришел Святой Петр, муж вида простого. Засим пришел высокий юноша, он принес несколько риз. В них облачились трое мужей. И явилось великое множество народа, то была мощная челядь Царства Небесного. Она заполнила церковь так, что дева бедная не нашла места, где ей стать. Потому пошла она назад в башню. Там увидела она людей в одинаковых белых одеяниях. Не было у них волос, а на головах их были простые венцы. То были те, что жили не по закону. Убора из волос — а сие есть дела добрые — у них не было. Как же достигли они Небес? Через раскаянье и добрую волю при кончине своей. Далее увидела она людей еще более прекрасных в фиолетовых одеяниях. Были они прекрасными власами добродетелей украшены и Божием законом увенчаны. Еще более прекрасные люди были облачены в розовые одеяния. На них был прекрасный знак вдов и венец добровольного целомудрия.

Бедная дева была плохо одета и слаба телом. Ни в одном из трех собраний не могла она оставаться. И пошла она и встала пред хором и взглянула туда, где на самом высоком месте стояли Дева Мария и святая Екатерина, Цецилия, епископы, мученики, ангелы и множество дев. Когда сей убогий человек[66] увидел господ высоких, окинул он взором и себя: смеет ли он в убожестве своем оставаться. Но тут вдруг ее окутал пурпурно-красный плащ, был он из любви соткан, по мерке жара чувствований к Богу и по всем добрым деяниям. Тот плащ был украшен златом и песней, что звучит так: «Желала бы я умереть от любви». И увидела она, что она подобна деве благородной, и был на голове ее венок из злата благородного, на нем была также написана песня, она звучала так:

«Его очи — в мои глаза, Его сердце — в мое сердце, Его душа — в мою душу, заключены объятием радостным».

И был лик ее подобен лику ангелов. Горе мне, злосчастной грязной луже! Как только сие могло со мною случиться? Жалею, что еще не столь я блаженна, какой себя там узрела. Все стоявшие в хоре взирали на меня с улыбкой благосклонной. Тут дала ей[67] знак Дева Мария, что должна она занять место выше святой Екатерины. И пошла она, дабы встать подле Девы Марии, ибо редко случалось такое, что могла она зрить и говорить с Богородицей. «Ах, Любимая, радуйся!» Она почитала за великое благо, что грубая ворона подле благородной горлинки стояла. Все в хоре в сверкающее злато облачены были и витающим блаженством объяты, более лучезарным, чем солнце. И вот начали они мессу: «Gaudeamus omnes in domino»[68]. И всякий раз, когда имя Девы Марии называлось, опускались одни на колени, а другие кланялись, ибо дал ей Господь величайшую славу. И сказала тут та убогая[69], что к мессе пришла: «Ах Госпожа, нельзя ли мне здесь тело Господне принять, ибо не страшусь я здесь коварства». И ответствовала Матерь Божия: «Да, любезная, исполни исповедь свою!» И Царица Небесная дала знак Иоанну Евангелисту, тот вышел и выслушал исповедь грешницы. И попросила она его сказать ей, долго ли ей жить осталось. Иоанн ответствовал: «Не могу сказать тебе сего, ибо Бог не желает. Ибо если время твое (еще) долгим будет, то ты по причине разных горестей твоих в дурное расположение духа впасть можешь. Если же время твое кратким будет, то станешь ты в печали сердца твоего желание лелеять пожить долго». Засим начал Иоанн читать благовествование «Liber generationis»[70]. И сказала убогая Богородице: «Можно ли мне принести пожертвование?» И Богородица ответствовала: «Да, если ты не станешь брать его назад!» И сказала убогая: «Ах Госпожа, окажи мне милость Божию!» И ответствовала Богородица: «Тогда возьми сей золотой грошик — сие есть твоя собственная воля — и пожертвуй его во всех делах Сыну моему благородному». С великим почтением и со священным трепетом принял человек малый грошик великий и рассмотрел его, как он был отчеканен. На грошике виден был Христос, как Его снимали с креста. На другой стороне видно было все Царствие Небесное, в нем девять хоров, наверху Трон Божий. И рек ей глас Божий: «Если пожертвуешь Мне сей грош и не возьмешь его назад, Я избавлю тебя от креста и введу тебя в Царствие Мое».

После сего читал священник тот тихую молитву «Тот, кто в чреве матери своей был освящен Святым Духом»[71]. Когда он взял белую облатку в свои руки, поднялся тот Агнец, что на алтаре стоял, и при словах и знаках руки его вошел в облатку, а облатка вошла в Агнца, и не видела более я облатки, а только окровавленного Агнца, висящего на кровавом кресте.

С такою любовью взирал Он на нас, что мне не забыть Его любящих глаз.

Засим попросила бедная дева Богородицу: «Ах любезная Матерь, попроси Сына твоего, дабы Он мне, бедной, отдался». И увидела она, как сияющий луч из уст Богородицы алтарь осветил и Агнца молитвой ее коснулся, и (услышала как) сам Бог из Агнца рек: «Матерь, я с радостию возлягу на место желания Твоего». После сего пошла бедная дева с любовию великой и душою открытой к алтарю. И взял святой Иоанн белого Агнца с Его алыми ранами и вложил Его между зубов в ее уста. И возлег Агнец непорочный на собственный образ свой в стойло тела ее, и прильнуло тело ее к Его сладостным устам[72]. И чем более впитывало оно, тем более отдавала она его Ему.

Ныне та, коей сие случилось, мертва и отошла в иные пределы. Да поможет нам Бог узреть ее среди сонма ангелов. Amen[73].

5. Песнь Души к Богу о пяти вещах и о том, что Бог облекается ризой Души, а Душа — ризой Бога

«Ты сияешь в душе моей, словно на злате солнце. Коли в Тебе покоиться дозволишь, Господи, мне радость моя безмерной станет вполне. Ты одеваешься ризой моей души и ее Собою облечь спешишь. То, что расстаться нам с Тобой надлежит, болью на сердце моем лежит. Если бы Ты сильнее любить меня восхотел, я ушла бы тогда в тот предел, где любить бы Тебя я могла неустанно и сколько хотела. Вот теперь я Тебе и песню свою допела, только предела того достичь не успела. Если б только Ты спеть для меня восхотел, непременно вошла бы и я в тот предел».

6. Ответная песнь Бога Душе о пяти вещах

Бог:

«Если Я излучаю свет, должно тебе пылать,

Если струюсь Я, тебе должно потоком бежать.

Когда воздыхаешь ты, в себя Мое Божие сердце вбираешь,

когда по Мне плача тоскуешь, тебя заключаю в объятья.

Когда же ты любишь, в одно мы с тобою сольемся,

когда же мы станем одним,

нам уже не грозит расставанье,

тогда между нами лишь трепетное ожиданье».

Душа:

«Мой Господин, я сгораю от нетерпенья,

столь страстно алкаю в томленье,

музыки, что заиграет снова,

и я услышу заветное слово,

истекшее из Божественных уст.

Не внятно оно людскому уху,

откроется только слуху

души, отринувшей прежде

земные одежды,

когда припадет она ухом к Твоим устам.

И любовь обретет она там».

7. Да восславь Господа в страдании, тогда явится Он тебе (о двух золотых чашах — страдания и утешения)

Я, грешная ленивица, собралась однажды вознести молитву. И сделал Бог так, будто Он не желает оказать мне никакой милости[74]. И вознамерилась я, ничтожная, омрачиться по причине слабости своей телесной, мнившейся мне препятствием для наслаждения духовного. «Ах, нет, — сказала Душа моя, — помысли о всяческой верности и восславь Господа твоего: “Gloria in excelsis Deo”!»[75].

В славословии сем явился душе моей свет великий и в свете явился Бог в великой славе и в невыразимой ясности. И держал Господь наш в руках своих две золотые чаши, обе были полны живым вином. В левой руке было красное вино страдания, а в правой руке — белое вино наисвященнейшего утешения. И рек Господь наш: «Блаженны пьющие сие красное вино; ибо хотя Я по Божественной любви обе чаши дарую, белое вино все же благороднее в себе. А благороднейшие суть те, каковые из обеих чаш пьют, — вино белое и вино красное».

8. О чистилище. Некий человек[76] слезами любви вызволил оттуда тысячу душ

Некий человек возносил молитвы страстно

о спасении душ несчастных.

И явил ему Бог Чистилище вдруг,

вместилище разнообразнейших мук —

по числу многовидных грехов.

И тогда воспылал человек тот жалостью ко всем без изъятия

и заключил чистилище в свои объятия,

и шел он со стоном, и молил с поклоном.

И рек Господь с небес:

«Оставь, не причиняй себе страданий!

Для тебя сие слишком тяжело».

И ответил дух[77], печалуясь:

«Ах, Любимейший, так освободи же нескольких!»

И спросил Господь наш:

«Скольких же ты хочешь?»

Дух сказал:

«Господь, стольких, скольких я добротой Твоею выкупить смогу».

Господь наш рек:

«Тогда возьми тысячу и отведи их, куда пожелаешь».

И поднялись они из мест мук — черные, огнистые, грязные, пылающие, кровавые и смердящие. И заговорил снова дух человеческий: «Ах, Господь мой любимый, что же с сими бедными станет? Ибо в безобразности своей никогда не попадут они в Царствие Твое». И снизошел Бог в безграничном благородстве своем и изрек слова, что нас, грешных, утешить могут: «Искупай их в слезах любви, истекающих из телесных очей твоих». И явилось большое круглое углубление. Туда все сразу опустились они и искупались в любви и стали лучезарнее солнца. И приял дух человеческий несказанное блаженство и сказал: «Будь славен, Возлюбленный мой, всеми тварями вовеки! Теперь подобают они Царствию Твоему». И склонился Господь с вышних к ним и возложил на них венец любви, их освободившей, и рек: «Венец сей должно вам всем вечно носить в Царствии Моем в знак того, что вы спасены были слезами любви на девять лет ранее отмеренного вам срока».

9. Бог славит Невесту Свою в пяти вещах

Ты — свет мира, ты — венец дев, ты — умащение для увечных, ты — верность среди неверных, ты — Невеста Святой Троицы.

10. Невеста славит Бога в пяти вещах

Ты — свет над всяким светом, Ты — цветок над всеми венцами, Ты — умащение от всех страданий. Ты — верность неизменная без лжи, Ты — господин во всех обителях.

11. О семи формах Божественной любви

Истинная Божественная любовь семью способами достигается: радостная любовь по дороге (к Богу) ведет, опасливая любовь тягостный труд на себя берет, сильная любовь многое превозможет, любящая любовь возноситься не может[78], мудрая любовь несет с собою познание, свободная любовь страдания не знает, могучая любовь в блаженстве пребывает.

12. О семикратном совершенстве

С радостью отринуть почести, с радостью утратить страх, с радостью остаться в одиночестве, с радостью замкнуть уста, с радостью претерпеть унижения, с радостью пережить возвышение, с радостью достичь единения.

13. Между Богом и Душой должна быть любовь

Между Богом и тобой постоянно любовь должна быть,

между земными делами и тобой страх и трепет должны быть,

между грехом и тобой ненависть и спор должны быть,

между Небесами и тобой постоянно надежда должна быть.

14. Откуда исходят боль, тяготы, недуг, ужас, нежность, беда, горе и уныние

Боль сердца от человечности исходит, тяготы телесные лишь от плоти исходят, дух окрыленный от благородства души исходит, ужас пред наказанием от вины исходит, недуг телесный от природы исходит, беда горькая от своеволия исходит, утешение редкое от беспокойствия исходит.

15. Как исцеляется тот, кто ранен любовью истинной

Кто уязвлен любовью, тот уж здравия не обретет, покуда в поцелуе рот в одно с устами не сольет, того, кто рану нанесет.

16. О семи дарах некоего брата

Душа бездонна в желании[79], пылает в любви, любезна присутствием (своим), (она) — зерцало мира, скромна в величии, верна во вспомоществовании, собрана в Боге

17. Как Бог Душу сватает и ее мудрой делает любовью Своею

Так сватает Бог Душу простую и ее мудрой делает любовью Своей:

«Ах, горлинка[80] любимая, ноги твои красны, оперенье твое гладко, уста твои соразмерны, очи твои прекрасны, глава твоя благородна, движения твои радостны, полет твой скор и смел, и слишком быстро ты снова на землю опускаешься».

18. Как Душа любовное ухаживание Бога в восьми вещах истолковывает

Господь, ноги мои окрашены кровью подлинного спасения Твоего,

оперение мое выровнено благородным избранием Твоим,

уста мои соразмерны от Святого Духа Твоего,

очи мои сияют в огнистом свете Твоем,

глава моя облагорожена верной защитой и ограждением Твоим,

движения мои радостны милостью расточительной Твоей,

полет мой скор и смел через блаженство нескончаемое Твое,