Струящийся свет Божества

Никто из ангелов не был удостоен

чести такой испокон веков.

Отбросьте стыда ненужный покров

и добродетелей внешних покровы.

Только то, что дала Вам природа,

достойно любви и ухода.

Вот Ваше стремленье и Ваше желанье безмерности,

их Я готов исполнять с безграничною щедростью».

«Господи, ну, вот я — нагая душа.

А Ты в Себе Самом в торжественном убранстве.

И нас теперь связует только вечность —

бессмертное живое постоянство».

И по воле их сделались вдруг

тишина и безмолвие вокруг.

Он предается ей, она предается Ему.

То, что с нею творится, ведомо только ей,

и я утешаюсь тайною сей.

Но такое долго не может длиться.

Ибо, если двое влюбленных хотят затаиться,

приходится им нежданно вдруг разлучиться.

Любезный друг Господа нашего, я описала тебе сей путь любви. Да откроет его Господь твоему сердцу! Аминь.

45. О восьмерице, в коей желаемое пророков свершилось

Сие есть день страсти и блаженной радости возвещения Христа.

Сие есть день покоя и сокровенной нежности рождения Христа.

Сие есть день верности и блаженного единения, высокий четверг.

Сие есть день расточительства и сердечной любви, тихая пятница.

Сие есть день владычества и блаженной радости, день воскрешения.

Сие есть день веры и мучительной страсти, день Вознесения.

Сие есть день истины и пылающего утешения, день Троицы.

Сие есть день праведности и истинного часа, Страшный Суд.

Сие есть неделя, семь дней, которые мы в верности встретить должны.

Восьмой (день) Господь наш в день Страшного Суда с нами встречать станет.

46. О многовидном украшении Невесты

Какой она Жениху является и как ее свита составлена, каковая девять видов имеет.

Невеста облачена в солнце и на месяц ногами ступает, и она увенчана единением (с Богом). Есть у нее капеллан, сие есть Боязнь. В длани его плеть златая, сие есть мудрость. Капеллан облачен в кровь агнца и славой увенчан. А мудрость облачена в благосклонность и вечностью увенчана.

Есть у Невесты четыре девы: одна — Любовь, руководствующая Невестой; она облачена в невинность и достоинством увенчана. Другая (дева) есть Смиренность, сия держит Невесту; она облачена в униженность и возвышением увенчана. Третья дева — Раскаяние; она облачена в малые винные ягоды и радостью увенчана. Четвертая дева — Милосердие; она облачена в благовония и блаженством увенчана. Две последние (девы) несут мантию Невесты, сие есть святое благославие.

Есть у нее епископ, сие есть вера. Он ведет Невесту к Жениху. Епископ облачен в драгоценные каменья и Святым Духом увенчан.

У епископа есть два рыцаря. Один — Сила; он облачен в ратоборство и победой увенчан. Другой — Отвага; он облачен в мужество и всяким блаженством увенчан. Есть у Невесты прислужница. Сие есть Бдительность. Она облачена в постоянство и твердостию увенчана. Она несет свет пред Невестой и шлейф ее держит. Свет есть разумение. Разумение облачено в познание и рассудительность и добротой увенчано. Шлейф есть святая совесть. Она облачена в добрую волю и Божьей благосклонностью увенчана.

Есть у Невесты шенк[47]. Сие есть желание ее, и облачено оно в страсть и миром увенчано. Есть у нее шпильман[48]. Сие есть благоволение. Арфа его — истинная задушевность. Он облачен в милость и вспомоганием увенчан.

Есть у Невесты пять королевских царств. Первое — глаза; они сотворены вместе с силой слез и украшены управлением собой. Второе царство — помыслы; они сотворены вместе с силой к ратоборству и советом украшены. Третье — говорение. Сотворено оно для пользительности и верностью украшено. Четвертое — слушание; оно сотворено для Слова Божьего и утешением украшено. Пятое есть сила чувствований. Сотворено оно вместе с мощью и благородной привычкой украшено. У сих пяти царств есть управляющий, фогт[49]; сие есть вина. Она облачена в исповедь и покаянием увенчана. Есть у Невесты судия. Он облачен в бичевание и терпеливостью увенчан.

Есть у Невесты зверь на узде, сие тело ее. Узденица его — бесчестие, пища его — позор, стойло его — исповедь. Есть у Невесты пурпурный шелковый плат, сие есть надежда; она облачена в истинность и пением увенчана. В руке ее пальма, сие есть победа над грехом, в другой руке сосуд деревянный: он полон томления и любви, их она хочет принести своему Возлюбленному. На ней шляпа из павлиньих перьев, сие есть доброславие на земле и слава великая на небесах. Идет она дорогой, сие есть кротость. Кротость облачена медом струящимся и твердым обетом увенчана.

И вот поет она:

«Избранник мой,

я жажду встречи с Тобой;

Ты берешь и наделяешь меня

сердечной тяготой.

Познаю я сверхчувственную боль от Тебя,

но если хочешь, Господь мой,

я освобожусь от себя».

И ответствует Он:

«Возлюбленная, подумай о том времени,

когда свершится полнота обретения.

Оставь печаль свою и опасения.

Уже теперь навечно без изъятия

Я заключил тебя в Свои объятия».

И вот речет Господь наш избранной Невесте своей:

«Veni dilecta mea, veni coronaberis!»[50]

И вот дарует Он ей корону истины, каковую никто не имеет права носить, кроме людей духовных. В короне сей видны четыре добродетели: мудрость и нищета духа, страстное стремление и постоянство. Дай Бог всем нам корону сию! Аминь.

КНИГА ВТОРАЯ

1. Величие души дается (одной) любовью, а не чрезмерными усилиями, каковые от своеволия исходят

Величие души в любви раскрывается, а красота телесная от святого христианского крещения исходит. Ибо нет ничего более высокого, чем любовь, и вне Церкви нет никакой славы. Потому обманывают себя весьма те, каковые мнят на высоту взойти и при сем черствыми в сердце своем быть, ибо не имеют они святой добродетели смирения, вводящей душу в Бога. Здесь чаще всего ложная святость таится, ибо тогда своеволие сердцем руководствует.

2. Две песни о любви того, кто был узрен в любви

Умереть из любви я была бы согласна, ибо узрела в душе моей ясно того, кого возлюбила страстно. Невесте, таящей в себе Жениха, нет нужды идти на чужбину. Не покинет ее любовь отныне, коли за Женихом спешат девы в пустыню. Жених благороднейший так умилен, что открывает им сердце он. Глупцы сего блага лишаются, ибо из любви умереть не решаются. О орел благородный! О агнец блаженный! Пылающий огнь, о дозволь мне Тобою воспламениться! Долго ль еще мне жаждою сей томиться? Слишком долог для меня час, веками многими тянется день. Коли хочешь Ты отойти от меня, пусть лишь на два по четыре дня, лучше уж гореть мне в Аду огнем, хоть и так уже пребываю в нем. Коли любящей души Бог чуждается, от сего она хуже мается, чем, поверь мне, от земных всех мук. Не умолкнет песнь соловьиная вдруг, ибо птица сия из любви поет. Кто отнимет любовь, тот ее убьет. Не оставь же меня в беде моей, Господи!

И вот говорит Святой Дух Душе:

«О благородная дева, ваш Возлюбленный приближается!»

Она задрожала, но в ней вспыхнула радость и молвила она:

«О любезный гонец, пусть будет так! Я столь ничтожна и к тому же непостоянна. Без моего Возлюбленного мне не найти покоя. Когда я чувствую, что Его любовь ко мне чуть остывает, я бесконечно страдаю. Но для меня великая милость — следовать за Ним по пути страдания».

И вот говорит гонец:

«Очиститесь и омойтесь, и приготовьте ложе, и осыпьте Его цветами!»

И вот говорит покинутая Душа:

«Если очищусь — мне должно стыдиться,

если омоюсь — мне должно рыдать,

если ложе я приготовлю — должно надежду питать,

если нарву я цветов — любить мне должно.

Когда мой Господин приходит, из самой себя я выступаю.

Блаженное струн Его пение

усмиряет плоти влечение.

Сладок напев Его столь,

что утишит сердечную боль».

3. О языке Божества, о свете истины, о четырех лучах Божиих в девяти хорах, о Троице и о Святой Марии

Великий язык Божества рек мне некие слова могучие. Их услышала я жалкими ушами ничтожества своего и лучезарнейший свет открылся очам души моей. В нем узрела я порядок невыразимый и познала несказанную славу и непостижимое чудо и ни с чем не сравненную сладостность с ее даром различения, высочайшее насыщение и величайший порядок в познании, наслаждение с перерывом по силам человеческим[51], чистейшую радость в единении и живую жизнь вечности, как сие есть теперь и как вечно пребудет.

Узрела я четыре луча. Они были одним разом выпущены из благороднейшего арбалета Святой Троицы с трона Божьего через девять хоров. И не осталось никого — ни бедных, ни богатых, в кого бы арбалет не попал любовью великой. Лучи Божества поразили их светом непостижимым, любящее Человечество[52] приветствует их дружеством братским, Святой Дух касается их своим струящимся потоком чудного творения вечного блаженства. Неделимый Бог питает их блеском Своего священного лика и наполняет их блаженным дыханием Своих струящихся уст[53]. И скользят они без усилий, как птицы[54], замершие в воздухах, когда они ни единым пером своим не шевелят. И как летят они, куда они телом и душой пожелают, и однако же по чину своему отделены друг от друга!

А как Божество Его звучание источает,

и человечество Его воспевает,

и Дух Святой на арфе небес играет!

Струнами всеми она запела,

что Любовь натянуть сумела.

Узрела я также тот сосуд священный, в каком Христос девять месяцев укрывался[55], каковым она всегда пребудет, только (еще) не в том великолепии, какое Отец Небесный всем блаженным телам в день Страшного Суда воздаст: сего Дева Мария лишена, покуда земля по морю движется.