Струящийся свет Божества

Любовь:

«Да, Бог еще никому не давал отказа.

Все измеряется мерой одной:

хочешь любви, нужно любить самой».

24. Как любящая Душа с Богом и с избранными Его соединяется и как она на всех святых походить должна. Какие речи ведут между собой Диавол и Душа

Ах, Господь Иисус Христос, Твое страдание безвинное меня утешает, ибо я во всех своих страданиях виновна. А смерть Твоя, исцеление приносящая, память о Тебе живительной делает, а Твоя кровь непорочная в душу мою протекла.

Мария, Матерь любимая, с тобой стою я пред крестом[90] со всей моей верой христианскою, и меч святой муки рассекает душу мою, ибо имеющие личину духовную столь непостоянны.

Иоанн Креститель, с тобой я в темнице пребывала[91], ибо неверная блудница фальши слово Божие в устах моих умерщвляла.

Иоанн Евангелист, с тобой я в любви сердечной у груди Иисуса Христа возлежала[92][93]. И засим видела и принимала я столь великие чудеса, что тело мое часто из себя исступало.

Петр, с тобой я была распята на кресте[94], и никогда не будет мне по моим человеческим чувствам хорошо, и чувствую я часто духовную тоску по хвале Иисуса Христа.

Павел, с тобой была я чудесным образом восхищена и видела столь чудную обитель[95], и ничему не дивилась я более, что с тех пор еще живым человеком быть могу. Когда я о том помыслю, что там Отец Небесный — виночерпий, а Иисус — чаша, Святой Дух — чистое вино, вся Троица — наполненная чаша, а Любовь — полновластная владелица сего винного погреба — знает Бог, с какой радостию желала бы я, чтобы Любовь меня в обитель сию увела. (Однако же) я еще буду пить здесь с радостию желчь. Ах, Иисус любимый, воздай всем тем с любовию, кто здесь мне горечь подносит, ибо благодатной делают они меня.

Получила я чашу с желчью, и была она столь крепка, что пронзила насквозь тело и душу мою. И просила я Бога особливо за подносившего мне, дабы Он ему вина небесного налил. Воистину свершил Он сие и рек: «Дева, да пребудешь в здравии! Сила чуда моего сойдет на тебя. Львы будут страшиться тебя[96]; медведи будут покорны тебе; волки обратятся в бегство, увидев тебя; Агнец будет провожатым твоим». Ведаю я достоверно, что изопью я (еще) не одну чашу с желчью, как сие со мной и до сего дня было. Ибо, к несчастию, имеет Диавол среди людей духовного звания еще много виночерпиев, исполненных яда[97] так, что не могут они его испить в одиночку, потребно им наливать его, злобствуя, в чаши детей Божиих.

Стефан[98], я преклоняю колени возле тебя, под острыми каменьями толпы[99] иудеев, ибо нападают они на меня сборищами, большими и малыми. Те, что личину добрых людей имеют, бросают каменьями в меня за моей спиной и (засим) убегают, и не желают, дабы знала я, что сие от них исходит. Однако же Бог видел сие.

Лаврентий[100], с тобой лежала я более чем двадцать лет на мерзостной решетке. Но Бог сохранил меня невредимой и тому уже более семи лет, как загасил Он огонь сей.

Мартин[101], с тобой я обитаю в забытии, и подлинная Божественная любовь терзала меня более всех других тягот.

Доминик[102], отец возлюбленный мой, есть малая толика моя в тебе, ибо жажду я многие дни:

Пусть течет моя грешная кровь

под ногами еретиков.

Екатерина[103], с тобой иду я в битву, ибо наставники Ада низвергнуть меня хотят. Один явился ко мне в великолепии, как солнца луч, дабы мнилось мне, что он якобы ангел, и принес мне некую сияющую книгу и говорил:

«Возьми же сей предмет святой, ибо ты не можешь на мессе присутствовать».

И ответила Душа с мудростию внутренней:

«У кого самого нет мира, тот не может и мне мир принести».

И продолжал говорить он, и принимал другие личины, и явился бедным, хворым человеком с выпавшими внутренностями и сказал:

«Ах, ты столь свята, исцели меня!»

И ответила Душа:

«Кто болеет сам, тому не исцелить никого».

Диавол:

«Написано, кто более способен, да поможет тот другому».

Душа:

«Написано также, да не станет помогать никто против воли Божией».

Диавол:

«Кто делает доброе, тот не идет против Бога».

Душа:

«В ком нет ничего доброго, тому никто ничего доброго не добавит. У тебя болезнь вечная[104]. Коли желаешь исцелиться, ступай и покажись священнику или епископу, или архиепископу, или папе. Нет у меня никакой власти, кроме власти грешить».

Тогда ответил он в гневе: «Такое я никогда не сделаю».

После сего стал он походить на черный дым и вел себя без приличия и сгинул. Я же не страшилась его.

Мария Магдалена[105], с тобой я в пустыне обитаю, ибо чуждо мне все кроме Бога.

Господи, Отче Небесный, между Тобою и мной есть беспрерывное непостижимое дыхание[106], в нем я чудеса великие и предметы невыразимые познаю и вижу, однако, к несчастию, мало я пользы от сего принимаю, ибо аз есмь сосуд столь убогий, что и малейшую искру сносить не могу. Любовь, узами не связанная[107], в чувствах обитает, ибо смешана она еще с делами земными, так что вопиет человек:

«Без благодати любовь в чувствах слаба и, к несчастию, души еще не достигла».

Так пали многие, но душа их не уязвленной осталась.

Соломон и Давид приняли Святой Дух чувствами своими человеческими[108]. Однако же чувства изменчивы и впали они в любовь неверную. Знает Бог, душа их не унизилась до последней ступени среди всех созданий, но не была она уязвлена и самой крепкой любовью. Кто никогда не отведал самого лучшего вина, тот вопиет больше всех. Любовь, узами связанная, в душе обитает и над чувствами человеческими возвышается и никакого своеволия плоти не дозволяет. Она исполнена меры и совсем тиха; она складывает крылья свои и прислушивается к Гласу несказанному и смотрит в Свет непостижимый и со страстию великой воли Господа домогается. Покуда плоть еще крылами своими бить может, душа никогда не познает того высшего, что на долю человека выпасть может. В сей любви, узами связанной, душа уязвленная богатство обретает, а внешние чувства ее весьма скудными становятся. Ибо чем больше в ней богатства Бог обретает, тем смиреннее она в подлинном благородстве любви становится.

Когда же человек внутренним касанием своим столь с любовию могучей связан, то с ним ни в коем разе смертный грех не случится. Ибо душа связана и она должна любить постоянно. Да свяжет и всех нас Бог подобным образом!

25. О жалобе любящей Души. Как Бог ее щадит и лишает дара Своего. О мудрости. Как Душа вопрошает Бога о том, как ей быть и где Он пребывает. О плодовом саде, о цветении и пении дев

«О Ты, неисчислимое сокровище в своей бесконечности! О Ты, непостижимое чудо в своей предвечности! О Ты, бесконечная слава в своем благородстве! О как же тоскую я в моем сиротстве! Если б каждая тварь возопила со мной, на земле бы стоял несмолкаемый вой. Чем муки такие терпеть, уж лучше бы мне умереть. Я ищу Тебя незримо, как дева любимого ищет тайком, я заболею неисцелимо, ибо к Тебе привязана всем существом. Узы сии меня сильнее, от любови освободиться я не сумею. В тоске великой Тебя я зову гласом жалобным. С сердечным трепетом Тебя ожидаю, не зная покоя, сгораю в огне любви Твоей негасимом. Бегу за Тобою со всех ног, если б больше сил кто бы дать мне мог, и тогда б я едва ли скорей могла, но лишь след Твой давний, увы, нашла. О любимый, столь скор не будь, остановись в любви Своей отдохнуть, Дозволь, чтобы Тебя нагнала я. О Господи, ты взял все у меня, что когда-то дал, так оставь мне из милости один лишь дар, каким пес наделен от природы: верной хочу Тебе быть и в невзгоды. Безо всякой досады и пресыщенья стремлюсь я к сему, не зная сомненья, сильнее, чем в Царствие Небесное». Бог: «Милая голубица, внемлю тебе Я! Моя Божественная премудрость оберегает тебя. Милости дарую постепенно Я, дабы вынесла их плоть твоя тленная. Тайный вздох твой достигнет Меня непременно. Жалоба сердца твоего Меня покорит. Погоня твоя Меня утомит, и Я возжелаю тогда освежиться в роднике твоей чистой души, в каковую вплетен Я. Трепет израненного сердца твоего лишил тебя Моей справедливости. Сие желанно тебе и Мне. Раздора меж нами не случится, ведь невозможно нам разлучиться. Пусть разделяет нас расстоянье, нам не грозит расставанье. Я могу коснуться тебя столь нежно, что пронзит твою плоть неизбежно острая боль. Но по воле твоей не могу предаваться тебе Я, иначе Я жилище Свое в твоем сердце утрачу. Тысяча тел утолить не в состоянии любящей души страстное желание. Посему: чем больше любовь, тем святее мученик». Душа: «Господи, излишне щадишь Ты смрадную мою темницу, в какой пью я мира сего водицу и в великом своем убожестве ем хлеб из пепла моего ничтожества. Смертельно уязвлена я стрелою любви Твоей огнеликой. Оставь меня, Господи, неумащенной лежать здесь в муке великой». Бог: «Сердце мое, Царица моя, к чему в нетерпении мучить себя? Если нанесу Я рану тебе с любовью, то и умащенье тебе приготовлю. Богатства Мои, все Мое — твое. Превзойдешь ты силою Меня самого. Я всем сердцем Своим люблю тебя свято. У тебя весы, у Меня — злато. Все, чего ты лишилась, Царица, возмещу Я тебе сторицей. Желаю Я тебе Себя подарить и волю твою претворить». Душа: «Господи, хочу я Тебя спросить о двух вещах. Объясни мне, как быть, когда печалятся очи мои, и молчат простодушно уста мои, когда язык мой скован тоской, и вопрошают чувства: “Что со мной?” и все во мне к Тебе взывает? Когда моя плоть истает, и кровь иссохнет, и кости окоченеют, и вены сожмутся, и сердце от любви Твоей истечет, и душа, словно голодный лев, возопиет, каково будет мне? О, где же Ты, где? Любимый, ответь же мне!» Бог: «Ты чувствуешь себя в сей миг, словно дева, какую во сне оставил жених. Ему она верила всей душой, не вынести ей такой муки — хоть и минутной разлуки. Проснувшись, она его не найдет, но чувство ее к нему не пройдет. Оттого жалобы ее трогают сердце. Покуда Жених деву не ввел в Свой дом, в разлуке она тоскует о нем. Я прихожу к тебе неизменно, будь же сдержанна и смиренна. Свое горе сокрыть сумей, и любовь наша станет сильней. Тогда Я скажу тебе, где пребываю: Я пребываю в Себе Самом, везде и во всем. Так было еще до начала начал бытия. В саду любви ожидая тебя, рву Я цветы единения чистого, готовлю из трав ложе душистое святого познания. И ясное солнце Моей предвечности озаряет тебя сокровенным чудом блаженства, кое тебе уже ведомо. И Я склоняю древо Троицы Моей пресвятой к тебе до земли, и ты рвешь сочные его плоды — яблоки белые, зеленые и красные мои[109], Сокрытая под сенью Духа Святого ото всех печалей земных вдали. И вот уж все муки твои из сердца ушли. И когда обнимаешь ты древо, учу Я тебя напеву — словам, сладким звукам, пению дев. Не могут постичь сей напев те, кто предались пороку. Но и они вознесутся высоко. Любимая, должно тебе уже песни свои начать, позволь Мне услышать, как они зазвучат». Душа: «Увы, Любимый, хрипит целомудрия моего гортань. Но сладость проникновенной нежности Твоей заставила голос мой зазвенеть, и я сумела запеть. Господи, Твоя и моя кровь — одно безмятежное. Твоя и моя любовь — одно неделимое. Твои и мои ризы — одно незапятнанное. Твои и мои уста — одно нецелованное. Таково моей любовной песни звучание, слова ее и сердечные чаяния. Должно им в тайне пребывать, ибо человеку их не описать».

26. О книге сей и писавших ее

От книги сей меня предостерегали, люди мне так угрожали: коли от нее не откажутся, в пламени книга окажется! И тогда я так поступила, как в детстве, когда грустила. Я обратилась с молитвой к Любимому моему и молвила: «Ах, Господи, во славу твою сносила я поношения, неужто теперь не дождусь от Тебя утешения? Ведь Сам Ты меня принудил написать сию книгу людям». И вот предстал пред моею душой в то же мгновение Господь, и держал Он в деснице сие творение и рек: «Не печалуйся, любимая Моя, истина не боится огня, тот, кто хочет книгу сию отобрать у Меня, должен быть сильнее, чем я. Эта книга троична и знаменует Меня Самого. Пергамент, в который она облачена, есть образ Моей чистой, белой справедливой человеческой сути, какая ради тебя смертные муки претерпела. Слова суть чудесная Моя Божественная основа. Из уст Божественных Моих струиться готово прямо в душу твою за словом слово. Звучание слов объясняет Бога живого и вместе с Ним истину открывает. Пусть речь Моя тебя окрыляет: книга сия тайну Мою возвещает. Отбрось же скорей все сомнения». «Господи, ах, если б не мне, а ученому мужу духовного звания чудо великое от Тебя было явлено в назидание, было б оно во веки веков прославлено. Но разве поверит хоть кто-то, что Ты среди грязи болота возвел златой Свой чертог? И в нем поселиться мог с небесной свитой и Девой Пресвятой? Господи, нет, непостижно сие для мудрости всей земной». «Дщерь моя, бывает, мудрец поневоле теряет свое драгоценное злато, с каким шел за ученостью в школу, посреди широкого тракта. И теперь найдет его кто-то. По природе своей, когда Мне доводилось расточать великую Свою милость, то искал для нее самую нижайшую малость. Высочайшим горам земным не досталось откровений милостей Моих, ибо и Духа Святого поток по природе своей всегда в низину тек. И бывает, пером владеющий мудрец предо Мною — истинный глупец. Вот еще тебе и такая весть: для Меня Самого великая честь, да и Церкви Святой чем годиться есть, коли ученому языку человека простого научить удается прямо из Духа Святого». «Ах, Господи, я воздыхаю и молю Тебя за тех, кто писал сию книгу со слов моих. Даруй им в награду милость Свою, каковая никогда не иссякает, ибо милостей твоих в тысячу крат больше, чем тварей, способных восприять их». И вот рек Господь наш: «Они начертали книгу сию золотыми буквами. Так пусть же слова ее проступают на ризах их. Пусть в Царствии Моем будут начертаны они златом поверх всех их украс, ибо свободная любовь превыше всего в человеке». И покуда Господь наш говорил мне слова сии, узрела я прекрасную истину в величии вечном. Ах, Господи, прошу я Тебя, сохрани книгу сию от глаз любезности ложной, каковая из Ада на нас устремлена. Не с Небес явилась она. Коренится она в сердце Люциферовом и родилась из духовного высокомерия, и раздута ненавистью, и гневом яростным столь налита, что мнит, добродетель не ей чета. Потому детям Божиим гибнуть еще и впредь, и позорное рабство придется им претерпеть, дабы купно с Христом приобресть высшую честь. Любезность святую должно и нам, и в себе носить ее во все времена, ибо нас от недугов обережет она. Любезность сердечную должно для ближних иметь, дабы, добра лишь желая, им ошибки открыть уметь, дабы избавить себя от ненужных речей. Аминь.

КНИГА ТРЕТЬЯ

1. О Царствии Небесном и о девяти хорах и кто пустое место заполнит. О троне апостолов и о Святой Марии и Христе.

О награде проповедникам, мученикам и девам и о некрещеных детях

И вот говорила Душа, обратясь к своему Желанию:

«Ах, отправляйся и посмотри, где мой Возлюбленный пребывает, и скажи Ему, что я хочу любить».

И вот поспешило Желание в путь, поскольку резво оно от природы, и явилось в вышине и возопило:

«Господь Великий, открой и впусти меня!»

И рек Господь:

«Чего ты хочешь столь страстно?»

«Господи, возвещаю Тебе, госпожа моя больше не в силах скитаться, если Ты заструишься, сможет она подняться.

Ведь невозможно рыбе в песке обретаться и притом живой оставаться».

«Отправляйся назад, Я тебя не впущу, приведи мне алчущую душу, Я томлюсь по ней».

Когда посланница с Небес прибыла

и Душа воле Божией вняла,

испытала блаженство она.

Поднялась Душа без промедленья

в скользящем полете в Его владения.

И вот явились пред ней два ангела, их послал к ней Господь, исполненный сердечной любови. И они сказали ей:

«Госпожа Душа, что вы ищете так высоко? Ведь вы все еще облачены в мрачную персть земную».

И сказала она:

«Господа, прошу вас, молчите о сем

и приветствуйте меня подобающим образом, ибо явилась я, чтобы любить.

Чем ближе к земле вы,

тем тусклее ваш благородный небесный глянец.

И чем выше я воспаряю, тем больше я излучаю света».

И вот подхватили они Душу с двух сторон и повлекли ее к Господу.

И страну ангелов узрела Душа, хоть и прежде знала, сколь сия хороша. И вот распахнулись Небес врата: с замиранием сердца предстала та пред Возлюбленным своим и сказала: «Господи, я узрела Тебя и хвалы пою, дабы восславить великую мудрость твою. Скажи, где же я оказалась? Неужто в Тебе затерялась? Не могу думать боле ни о персти земной, ни о сердечной боли. Когда я Тебя увидала, мольбы к Тебе вознести возжелала. Ныне, Господь, потряс Твой облик меня немало, воля Твоя надо мною самой меня поднимала».

После сего опустилась она на колени и вознесла благодарность Ему за милости Его и сняла венец с главы своей и возложила его на розовые раны ног Его и испросила разрешения приблизиться к Нему. И взял Он ее в объятия Божественные Свои и возложил Отеческую руку на грудь ее[110][111] и взглянул на лик ее. После сего была она поцелуем[112] в вышние над всеми хорами ангелов восхищена. Ничтожнейшая истина, там виденная, слышанная и познанная мною, не походит на ту высочайшую мудрость, каковой она здесь на земле именуется[113].