Пунш желаний

Без двадцати семь

Многие представляют себе ведьму сморщенной, костлявой старушенцией с большим горбом и множеством волосатых бородавок на лице, а во рту у неё торчит один-единственный зуб. Но в наши дни ведьмы, как правило, выглядят совсем по-другому. Во всяком случае, Тирания Вампирьевна была полной противоположностью столь устаревшему представлению. Правда, она была довольно маленького роста, во всяком случае по сравнению с долговязым Заморочитом, но зато поперёк себя шире.

Наряд её состоял из серно-жёлтого вечернего платья со множеством чёрных полос, так что в нём она походила на осу самых невероятных размеров. Надо сказать, что серно-жёлтый цвет был любимым нарядом мадам Тирании.

Она была увешана всевозможными драгоценными украшениями и ювелирными изделиями, даже зубы у неё были сплошь золотые с пломбами из сверкающих бриллиантов. Каждый её палец, похожий на сардельку, был унизан золотыми кольцами, а длинные ногти позолочены. На голове у неё красовалась шляпа величиной с автомобильную шину, а с полей этой шляпы свисали, побрякивая, сотни золотых монет.

Когда она выбралась из камина и выпрямилась во весь рост, она напоминала торшер, только очень уж дорогой.

В противоположность ведьмам прошлых лет она обладала иммунитетом против огня: огонь был ей не страшен и не мог причинить никакого вреда. Она лишь сердито прихлопывала маленькие вспышки пламени, кое-где ещё плясавшие по её вечернему платью.

Её лицо, похожее на морду мопса, с большими мешками под глазами и обвисшими дряблыми щеками, было так сильно обработано косметикой, что представляло собой как бы витрину магазина парфюмерии. Вместо сумочки она держала под мышкой небольшой сейф с секретным кодовым замком.

– Алло-о-о! – крикнула она, стараясь придать своему резкому голосу сладкое звучание и оглядываясь по сторонам. – Тут что, никого не-е-ет? Ку-ку! Ау! Вельзевульчик! Вульчик!

Ответа не последовало. Кругом царила тишина.

А надо сказать, что Тирания Вампирьевна терпеть не могла, когда на неё не обращали внимания. И уж особенно ей было важно, чтобы зрители восхищались её торжественным выходом на сцену. То, что Заморочит вообще не присутствовал на спектакле её появления, привело её в бешенство. И, почувствовав неистовую злобу к своему племяннику, она тут же начала рыться в его бумагах на столе. Но много чего разнюхать не успела, потому что услышала приближающиеся шаги. Это был Заморочит, он наконец вернулся. И, раскрыв объятия, она поспешила навстречу племяннику.

– Вельзевул, – зачирикала она, – Вельзевульчик! Дай-ка я на тебя посмотрю! Ты ли это?

– Я, тётя Тира, я самый, – ответил он и сложил губы в кисловатую улыбочку.

Тирания попробовала было его обнять, но из-за полноты это удалось ей с большим трудом.

– Да, это ты, мой очень-очень дорогой племянник, – прокрякала она. – Я, по правде сказать, сразу подумала, что это ты. А кем же ещё ты мог быть, как не самим собой?

И она затряслась, хихикая, а золотые монеты на её шляпе затренькали, забренчали и зазвенели.

Заморочит попробовал было освободиться из её объятий, крепких как тиски, и пробормотал:

– Я тоже сразу подумал, что это ты, тётушка.

Она встала на цыпочки, чтобы ущипнуть его за щёчку.

– Надеюсь, ты приятно удивлён. Или, может, ты ждал совсем другую прелестную ведьмочку?

– Да нет, тётя Тира, – отмахнулся он с хмурым видом. – Ты ведь меня знаешь. Для таких развлечений моя работа не оставляет времени.

– Да уж, конечно, я тебя знаю, Вельзевульчик! – подхватила она с хитрой ухмылкой. – И лучше, чем любая другая, не правда ли? Ведь я тебя, в конце концов, воспитала и финансировала твоё образование. И, как я вижу, ты и нынче неплохо живёшь – за мой счёт.

Заморочит, похоже, не слишком был рад такому напоминанию. Он мрачно ответил:

– Да и ты тоже за мой не так уж плохо, как я погляжу.

Тирания отступила на шаг и с угрозой спросила:

– Что ты хочешь этим сказать?

– О, ничего! – ответил он уклончиво. – Ты вообще ничуть не изменилась за эти полстолетия – с тех пор, как мы с тобой в последний раз виделись, дражайшая тётя.

– А ты, наоборот, ужасно постарел, мой бедный мальчик.

– Ах так? Тогда должен тебе сообщить, что ты, честно говоря, чудовищно растолстела, моя старенькая девочка.

Минутку они стояли, с дикой злобой уставившись друг на друга, потом Заморочит примирительно заметил:

– Во всяком случае, прекрасно, что мы остались точь-в-точь такими, какими были всегда.

– Стопроцентно, – кивнула Тирания. – У нас согласие и единодушие во всём, как повелось испокон веку.

Без четверти семь

Котик и ворон сидели в бочке не дыша, так тесно прижавшись друг к дружке, что каждый слышал стук сердца другого.

Разговор колдуна с ведьмой продолжался ещё некоторое время всё в том же развязном тоне. Было совершенно очевидно, что они старались друг у друга что-то выведать и ни один из них не доверял другому. Но наконец их запас общих фраз и пустых оборотов иссяк.

Они успели за это время сесть и теперь, прищурившись, изучали друг дружку, словно игроки в покер перед началом игры. Ледяное молчание, казалось, заполнило всю лабораторию. А там, где скрестились их взгляды, возникла в воздухе толстая ледяная сосулька и, звякнув, разбилась о пол.

– Ну, перейдём к делу, – сказала Тирания.

Лицо Заморочита стало непроницаемым.

– Я так и знал, что ты прибудешь сюда не только для того, чтобы выпить со мной какой-то там новогодний пунш.

Ведьма выпрямилась:

– Как тебе вообще могло прийти такое в голову?

– А меня навёл на эту мысль твой ворон. Яков Карк или как его там.

– Он был здесь?

– Да, ты же сама его ко мне послала!

– Никого я не посылала, – со злостью сказала Тирания. – Я хотела сделать тебе приятный сюрприз моим посещением.

Заморочит невесело усмехнулся:

– Не принимай всё так близко к сердцу, дорогая тётя Тира. Зато я смог хоть немного подготовиться к твоему милому визиту.

– Этот ворон, – проворчала ведьма, – слишком много на себя берёт!

– С этим я вообще-то согласен, – поддержал её Заморочит. – Его наглость бросается в глаза.

Тётушка кивнула:

– Он у меня примерно с год как живёт. Но с первого дня показал свой вредный характер.

И опять колдун и ведьма молча уставились друг на друга.

– Насколько он осведомлён о твоём бизнесе и что вообще он о тебе знает? – спросил наконец колдун.

– Да ничего не знает! Самый обыкновенный пролетарий!

– Ты в этом твёрдо уверена?

– Стопроцентно!

Яков хихикнул про себя и шепнул на ухо котику:

– Вот как можно обмануться!

– А зачем ты, собственно говоря, держишь при себе этого наглого пернатого? – допытывался Заморочит.

– Потому, что я слишком много о нём знаю.

– И что же ты о нём знаешь?

Ведьма сверкнула своими бриллиантовыми пломбами:

– А всё!

– Что «всё»? Как это понять?

– На самом деле он шпион. Его подослал ко мне в дом Великий Совет Зверей, чтобы за мной следить. Этот стервец-стервятник считает себя страсть каким хитрым. Он и по сей день уверен, что я ничего не замечаю.

Яков так хлопнул своим огромным клювом, что это могли услышать. Мяурицио толкнул его в бок и шепнул:

– Вот как мы обманулись, коллега!

Колдун высоко поднял брови и в задумчивости кивнул.

– Гляди-ка, – сказал он, – ведь и у меня в доме тоже с некоторых пор завёлся шпион – кот. Правда, круглый болван. Воображает, что он великий певец. Очень легковерен, прожорлив и тщеславен, в общем, вполне приемлемый характер – во всяком случае, для меня. Было совсем нетрудно сразу же его обезвредить. Я это сделал играючи: обкармливал его и подсыпал постоянно маленько снотворного. Он почти всё время дремлет, но очень доволен и счастлив. Этот маленький идиот просто меня боготворит.

– И ни о чём не догадывается?

– Он до того доверчив! Знаешь, что он сегодня учинил? Сам во всём мне признался: и зачем он здесь, и кто его послал. Даже прощения попросил за то, что всё это время водил меня за нос. Видела когда-нибудь такого балбеса?

Колдун и ведьма разразились громким хохотом, и это словно взорвало возникшую между ними напряжённость. Но, хотя это был смех в два голоса, он звучал вовсе не дружно.

Мяурицио в бочке не мог подавить бесшумное всхлипывание. Яков, который как раз собирался сказать что-то очень насмешливое, почувствовал это и тактично отказался от всяких комментариев.

Без десяти семь

– И всё же, – сказала Тирания, которая, вдруг прекратив смеяться, снова стала очень серьёзной, – необходима строжайшая осторожность, мой мальчик! То, что к нам домой подсылают шпионов, означает, что Совет Зверей относится и ко мне, и к тебе с подозрением. Я вот только всё думаю, чья же это вина, мой мальчик Вельзевульчик?

Заморочит выдержал взгляд своей тётки и ответил:

– Ты меня об этом спрашиваешь? Может, ты сама была слишком легкомысленна, дорогая Тирания? Кто знает, что там у этого ворона в голове творится! Надеюсь, он не испортит моего глупого кота и не внушит ему опасные мысли.

Тирания оглянулась по сторонам:

– Нам надо учинить им допрос. А где они? Куда пропали?

– В кошачьих апартаментах, – ответил колдун. – Я поручил Мяурицио запереть там ворона и стоять на страже под дверью.

– А он выполнил твой приказ?

– Можешь не сомневаться, головой ручаюсь.

– Тогда давай пока это оставим, – решила ведьма. – Успеем ещё эту парочку замести. А сейчас мне надо обсудить с тобой нечто более срочное.

Заморочит снова заподозрил неладное:

– И что ж это такое, тётушка?

– Ты ещё до сих пор меня не спросил, зачем я, собственно, к тебе пожаловала.

– Ну вот, теперь спрашиваю.

Ведьма слегка отклонилась назад и смерила своего племянника строгим пристальным взглядом. Ага, предстоит семейная сцена – сейчас она устроит ему обычную головомойку. А он это ненавидел: он знал, что за этим кроется нечто совсем другое – какой-нибудь её новый замысел. Нервно постукивая пальцами по спинке стула, он поднял глаза к потолку и принялся тихонько насвистывать.

– Так вот, выслушай-ка меня внимательно, Вельзевул Заморочит, – начала она. – В сущности, ты обязан мне всем, что сейчас собой представляешь. Это-то хоть тебе понятно? Когда твои дорогие родители – мой зять Асмадей и моя сестра красавица Лилит – трагически погибли вместе с затонувшим кораблём в великой морской катастрофе, которую они сами же и устроили, я взяла тебя к себе, вырастила и воспитала. Ты ни в чём не нуждался, ни в чём тебе не было отказа. Я собственноручно преподала тебе начала столь прибыльной методики мучений зверей, когда ты был ещё в самом нежном детском возрасте. Позднее я посылала тебя учиться в различные сатанинские учебные заведения: в гимназию Содома и Гоморры, в колледж Аримана, духа тьмы и зла. Но характер у тебя был не из лёгких, Вульчик-Вельзевульчик. С юных лет ты всегда был трудновоспитуемым, с первых курсов Магико-Технического университета в Вонебурге ты славился сумасбродством и бездарностью, а я постоянно сглаживала всё и защищала тебя, потому что ведь мы с тобой остались последними из нашей большой семьи. Всё это стоило мне, как тебе известно, бешеных денег. За твои отличные отметки на экзаменах по высшей дьяволистике ты тоже должен благодарить лишь меня одну, поскольку я использовала для этого всё своё влияние как президентша интернационального акционерного общества «Злопром». Я позаботилась и о том, чтобы тебя приняли в Академию чёрных искусств. Я же ввела тебя в Глубочайшие Круги, где ты смог познакомиться с Его Превосходительством, твоим покровителем, самолично даровавшим тебе своё имя. Короче говоря, я считаю, что ты, как мой неоплатный должник, не можешь отказать мне в маленькой просьбе, исполнить которую тебе абсолютно ничего не стоит.

Губы Заморочита сложились в язвительную улыбку. Раз она пустилась в такие разговоры, значит, собирается как-то его провести.