Муж? Я согласия не давала!

- Пока вроде нет, - сужаю глаза, смотря на него подозрительно, - а вы хотите что-то сообщить?

Ничего не могу с собой поделать, ассоциируется у меня этот Андрей с постоянными неприятностями. А ведь так и есть. Как только он появился в моей жизни, так ни один день спокойно пройти не может.

- А я к вам с презентом, - приподнимает пакет, в круглых очертаниях которого явно видно, что это торт.

- Что там? – раздается звонкий голос дочки, неожиданно появившейся в коридоре за моей спиной.

Резко оборачиваюсь, теряя самообладание, но никого не вижу. Затем догадываюсь опустить взгляд и вижу Майю, стоящую уже впереди меня и протягивающую руку к чужому презенту.

- Майя, в дом! – укоризненно говорю ей, вот только она не спешит слушаться, даже делает вид, что меня нет.

- Торт, - улыбается нежданный гость и присаживается на корточки.

Открывает пакет перед моей дочерью, показывая, что внутри.

- Ооо, - радостно восклицает она, на что я только раздраженно фыркаю.

Знает же стервец подход к детям. Аж зубы скрипят от негодования. И чего он шастает к нам, как к себе домой? Василиса ему понравилась, что ли? И тут я начинаю сиять, ведь точно.

- Проходите, Андрей, - улыбаюсь во все свои тридцать два или тридцать три, сколько там зубов-то у меня, - сейчас чай поставлю.

Тяну из рук торт, на вид вроде «Молочная девочка», затем мужика, а после закрываю дверь на щеколду. И кажется мне на секунду, что в этот же миг начинает открываться дверь напротив. Юркаю к глазку и оказываюсь права. Оттуда высовывается седая голова, смотрит с прищуром и поджатыми губами на нашу квартиру, а затем с той же неспешностью закрывается обратно.

- Вот же ж, - стискиваю челюсть, зная, что будет завтра главной новостью нашего скандального двора.

И угораздило же в свое время родителей купить именно здесь квартиру. Продать ее от греха подальше, что ли?

- Что-то не так? – подает голос Филатов, выводя тем самым меня из ступора.

- А? Что? – растерянно мотаю головой, - нет, нет, вон там ванная, руки мойте.

Вприпрыжку бегу на кухню, представляя, как налажу личную жизнь Васьки. Авось, отстанет от меня, болезной.

- Быстро иди смой с себя это безобразие! - шиплю на нее, недовольная этим ужасным гримом.

- Что? – она от неожиданности и моего напора аж чаем поперхнулась, вон кашляет как.

Бью ее пару раз по спине, в это время Майя крутится возле торта, ни на что больше не обращая внимания. Рядом с ней трется Тиша, как всегда просящий что-нибудь со стола. Вижу, как рука Васьки тянется к кружочку колбасы.

- А ну цыц, - бью ее по руке, - не сметь портить мне кота. И так навоспитывали, приходится его в узде держать. Растолстел так, что скоро в проем двери не пролезет.

В этот момент раздается жалобный кошачий не то писк, не то мурлыканье. И не разобрать – разочарованный или наезжающий на меня за это самоуправство.

- Что? – дожила, уже с котом разговариваю.

Наклоняю голову, наблюдая, как он пытается ластиться ко мне. Хвост трубой, уши торчком, а он бодается об мою ногу своей лобастой головой.

- Хитрый, - недовольно бурчу и все же позволяю его команде поддержки в виде сестры и дочери кинуть ему колбаски, - все, одной этому шерстяному носку хватит.

- Торт! – громко говорит дочка, у которой по подбородку чуть ли не слюни текут.

- Смой это позорище! – рычу на Василису, у которой рот колбасой и хлебом набит.

В таком виде ее и застает Андрей, вошедший на кухню.

- Здрасьте, - кивает сестра с набитым ртом, даже не пытаясь выглядеть как-то покрасивше и миловидней.

Кошу одним глазом на нее, другим – на полицейского. Фух, вроде он не отшатывается от ужаса. И это меня даже подбадривает. Значит, за душу полюбил…тьфу ты, любви-то еще нет…или уже есть? Смотрю с подозрением на мужчину, выискивая какие-нибудь признаки лавстори, но взгляд, направленный на Ваську, пока еще не выражает трепета. Ну, ничего, это дело поправимое.

- Чай, - говорю вслух, подрываюсь и быстренько готовлю на стол, - Андрей, вы присаживайтесь, скоро все будет.

Слышу за спиной скрип стула, затем, как грузно садится на него мужчина. За столом повисает тишина, только слышно урчание детского желудка. Неловкая тишина, разбавляемая лишь мурлыканьем кота, жевание Василисой еды да цоканьем Майи.

- Вы прекрасно выглядите! – а Андрей этот не промах, быстро Василисе комплимент отвесил.

А вот та подозрительно молчит. Режу сыр, а сама хмурюсь, надеясь, что эта клуша ничего не испортит. Но она не успокаивает меня своим «красноречием», так что я решаю все взять в свои руки. Ну а что? Не ей одной в нашей семье сводничеством заниматься.

- Вы правы, так и есть! Вася! – киваю ей, - покажи гостю нашу коллекцию картин, думаю, ему будет интересно.

Та выпучивает на меня глаза, затем прищуривается, переводит взгляд с меня на Андрея, после на Майю и обратно. Не знаю, поняла ли она мой посыл, но вскоре послушно встает и молча уходит.

- Вы пока посмотрите, это действительно неплохо, - пожимаю плечами, смотря на мужчину слегка виновато.

- Хорошо, - кивает он и встает, идя следом за моей сестрой.

Дальше дело мое не стопорится, продвигается быстрее, особенно после того, как двое ушли, освобождая пространство на кухне. Все же маневренность отлично играет роль в скорости приготовления трапезы. И тут я слышу какой-то подозрительный звук. Оборачиваюсь резко, и что я вижу?

- Майя! – обреченно-страдающе протягиваю ее имя на одном дыхании, - ну что это такое-то?!

- А фто? – смотрит на меня глазами кота из Шрека дочь, а у самой губы в крему, изо рта торчит кусок откушенного торта.

Вижу характерный прикус на некогда целом кондитерском изделии и вздыхаю.

- Ни-че-го, - протягиваю по слогам, закатываю глаза и отворачиваюсь, чтобы не наблюдать за этим безобразием.

Чавканье на секунду прекращается, а затем возобновляется с новой силой, еще и урчание такое довольное. Я лишь мстительно ухмыляюсь, делая вид, что не вижу, как теряет былую форму торт, принесенный этим майором. Вот только вскоре чайник закипает, так что я вынужденно оборачиваюсь и вижу приятную картину – вся верхушка сладости съедена, а на пол-лица дочки размазан крем.

- Грязнулька моя, - говорю ей ласково, на что она только улыбается во всю ширь своих щек.

Затем кричу этим двоим, затерявшимся в дебрях нашей маленькой квартирки, что чай готов. Первой на кухню заходит мрачная Василиса, плохое настроение которой, кажется, еще больше ухудшилось после общества этого Андрея. Тот не заставляет себя долго ждать и входит следом, вот только он наоборот весь сияет. Прям рыцарь в ярких доспехах, не иначе.

- У вас уютная квартира, - изрекает мужчина и присаживается на стул, будто не видит испорченного торта.

- Ага, только ремонт бы ей не помешал, - фыркает недовольная Васька, так и не отошедшая от этой неприятной новости.

Хмыкаю и разливаю всем черный чай. А что, другого у нас не водится, а Майя и вовсе только воду и сок пьет.

- Андрей, - обращается бесцеремонно к Филатову дочка, протирая заранее рот рукавом своей чистой кофточки, вызывая тем самым у меня обреченный стон, но я пока что терпеливо молчу, - угадай, а сколько будет два плюс два?

Тот смотрит на девочку с теплотой, что меня удивляет.

- Четыре, - улыбается, подмигивает ей, на что она только шире улыбается.

- Ну-ка, тебя проверим, - вклиниваюсь в их разговор, - чему тебя в садике научили, сколько будет один плюс один? – спрашиваю у нее, нарезая при этом тортик на куски.

- Три, - радостно показывает мне пальцы на руках.

Я же замираю, а затем вскакиваю и с возмущением кричу Ваське.

- Ты что, опять ее по распродажам таскала? – рычу на сестру, понимая, откуда ноги растут.

Та сидит снова с набитым ртом, а вот со стороны парня и вовсе раздается смешок.

- Вкусно? – не обращает на нас внимания майор и продолжает вести беседы с моей дочерью.

Я присаживаюсь обратно на свое место, продолжая периодически прожигать сестру прищуренным недовольным взглядом. Ишь, портит мне тут ребенка.

- …А еще у нас есть Лиза, она у нас такая красотка, - ластится к Андрею ребенок, рассказывая о нашей имеющейся живности.

- Лиза – это собака? – спрашивает нас гость, приподнимая брови.

- Не-е-ет, - кокетничает наша четырехлетка, взмахивая рукой, - сейчас.

Подскакивает со стула и подбегает к подоконнику, тянется к горшку, но до верха роста не хватает. Андрей подходит к ней и приподнимает, помогая погладить лепестки нашей монстеры.

- И что это? – спрашивает у нее заинтересованно.

Я же в этот момент скрежещу зубами. Дочь обычно к незнакомым людям не тянется, так что чувство ревности, что обуяло мою грудь, мне было доселе неведомо, а сейчас и вовсе раздражает. Что за мужик пошел. Нет, чтобы к Ваське, как и планировал, подкатывать, так нет же, надо тут детей подкупать своим вниманием. Пфф…

А Васька тоже хороша, грим свой не смыла, сидит, точит тут еду, как хомяк, набивая свои щеки. И как она собирается вообще свою личную жизнь устраивать? Ну, конечно, ее моя больше парит. А тут вариант вроде как неплохой пропадает. Заинтересованно оборачиваюсь обратно и окидываю взглядом тело этого Андрея. И тут он резко поворачивает голову в мою сторону, наши взгляды пересекаются буквально на долю секунды, после я поспешно отворачиваюсь. Вот только ток, простреливший каждую клеточку моего тела, не мог быть эфемерным или показаться мне. По коже расползлись мурашки, щеки мои даже покраснели, что не осталось незамеченным Василисой. Я же старательно делаю вид, что ничего не происходит.

- Диана, Вы как, нашли работу? – спрашивает у меня мужчина, когда они с Майей снова присаживаются за стол.

- Да, - поспешно выпаливаю, в этот момент окончательно принимая решение согласиться на предложение сестры и пойти работать секретарем у зама ее начальника.

- Так быстро, - приподнимаются в удивлении брови собеседника, - что ж, ладно. Поздравляю! Хотел и сам вам вариант предложить, но раз такое дело…

Не успеваю я поинтересоваться, что за вакансия, как он снова берет слово.

- А что за фирма, если не секрет? – смотрит то на меня, то на сестру.

- Hunter Corporation, - выпаливает Василиса, затем деловито поправляет свои круглые толстые неуместные ее внешности очки, - перспективная организация.

- Что? – еще больше вытягивается лицо Андеря, а затем он улыбается как-то подозрительно довольно, - интересно…хорошая компания, да…

И что-то в этот момент мне так резко хочется взять свое слово назад и вообще не идти в эту фирму, но слово, к сожалению, не воробей. Оно уже произнесено и отозвано быть не может. Аж зубами скриплю от бессилия. Что-то подсказывает мне, что аукнется мне еще это поспешное решение, но я лишь упрямо вздергиваю подбородок.

- Ладно, уже поздно, - смотрит на свои наручные часы полицейский, - удачи на новой работе!

Я киваю, глазами намекаю Ваське, что неплохо бы ей гостя-то проводить, но она делает вид, что она глуха-слепа и иже с ними. Только и делает, что продолжает точить колбасу. И куда все это девается? Бездонный желудок у нее, что ли?

- Я провожу, - вынужденно давлю улыбку и иду следом за мужчиной до входной металлической двери.

Наблюдаю за тем, как он накидывает легкую куртку, сует огромные ступни в такие же большие кроссовки. Ну и гигант. Затем он смотрит на меня каким-то нечитаемым взглядом, слегка мнется, словно хочет что-то сказать или сделать, но осекается и скомкано прощается снова. Закрываю за ним дверь и облегченно выдыхаю. Все же странный какой-то типок. Сомневаюсь уже, что Ваське такой подойдет. Да и она как-то энтузиазма не выказывала от его присутствия.

Глава 12

На следующий день, отведя Майю в садик, при полном параде с самого утра стою возле бизнес-центра. Васька стоит рядом и о чем-то спорит с охранником, который не желает меня пропускать.

- Я записывала вчера, уважаемый, - рычит она уже на мужчину, который со скучающим видом осматривается вокруг, казалось, не обращая на нее внимания.

- И? – лениво смотрит и цокает, показывая рукой на журнал, - а здесь не записано. А что это значит? Не положено!

Сестра раздраженно фыркает и продолжает спорить с охраной, что непоколебимой стеной стоит на страже компании. Я же просто смотрю по сторонам и замечаю, как ко входу подъезжает белый внедорожник. Оттуда выходит крупный мужчина с темными волосами и жестким взглядом, лицо которого словно высечено из камня, ни намека на улыбку или доброжелательность. Он идет в нашу сторону, а точнее просто ко входу. Я залипаю взглядом на нем, что-то знакомое видится мне в его лице, но понять ничего не успеваю.

- Что происходит? – грозный бас и насупленные брови прямо вблизи, отчего меня пробирают мурашки легкого испуга, хотя я сама не из робкого десятка.

- Ваш охранник не пропускает кандидата на должность секретаря Леонида Степановича, - раздраженно отвечает мужчине Василиса, почему-то ни капли не боясь разговаривать с ним в таком тоне.

- В чем дело? – пропускает мимо ушей недовольство в ее тоне этот бугай и смотрит на человека в форме с приподнятой бровью.

Тот краснеет, затем бледнеет, что-то блеет, а затем прокашливается.

- Так, ну это, - мнется, держа в руках пресловутый листок, из-за которого весь сыр-бор, - нету же в списке-то. Как я… уволите потом…

- Пропускай, - громогласно говорит ему мужчина, поправляя свой элегантный черный костюм, - под мою ответственность.

Охранник с опаской смотрит на нас, в особенности на пыхтящую от злости Ваську, и отходит, давая нам пройти.

- Хозяин-барин, - доносится нам вслед, но никто из нас не оборачивается.

Мы просто в полном молчании идем до лифта.

- Василиса Петровна, - подает голос тот, чьего имени я до сих пор не знаю, - подготовьте документацию по выплатам прошлого квартала, после обеда назначьте встречу с юридическим отделом и пригласите начальника отдела кадров ко мне как можно быстрее.

- Хорошо, Константин Олегович, - кивает та на приказ, как оказалось, начальства, а затем переводит взгляд с меня на этого мужика.

Еще глядит с таким подозрением, словно уличила нас в чем-то непристойном. Я же снова смотрю с прищуром на мужчину, пытаясь все же вспомнить, где видела его лицо. Ну, явно кто-то знаменитый, раз даже я его знаю. И так, и сяк смотрю, и под углом, и прямо, а память как отшибло. Пора таблетки покупать или витаминки там, чтобы вот так впросак больше не попадать.

- Удачного собеседования! – прощается со мной этот Костя, когда лифт останавливается, а створки его разъезжаются в стороны.

Я лишь киваю и жду, когда он уйдет, чтобы выйти вместе с Васькой.

- Я скоро вернусь, провожу до кабинета зама! – уведомляет его она, но он просто молча удаляется, даже не показывает, что услышал или принял ее слова во внимание.

А вот когда она смотрит на меня своими прищуренными глазами, в них я отчетливо вижу какое-то недовольство неясного происхождения.

- Узнала? – поджимает она свои пухлые губы и тонкими пальцами поправляет нервно очки.