Блэкджек для дилетантки [Агентов просьба не беспокоить]

– Молодец у тебя бабушка, нам бы сейчас ее в сообщники, – поддержал Ник, почему-то проигнорировав маму, и подвел меня к умывальнику, возле которого висело зеркало. – Приводи себя в порядок, нам надо вернуться в зал.

– Не хочу, я передумала, – заныла я, оттирая тушь из-под глаз, где ей было совсем не место, и поправляя поехавшие тени. – Можно, я тебя в такси подожду?

– Нельзя, – отрезал Мороз. – Зажмуришь, если понадобится, глаза и отсидишь все шоу до конца. Пусть это будет тебе уроком, чтобы в следующий раз не совала свой пытливый нос, куда не следует.

Никита подал мне полотенца, оценил потери и скомандовал:

– Идем.

До кресла он довел меня за руку. То ли боялся, что убегу, то ли – что все-таки грохнусь в обморок ненароком. Оставшиеся бои, как и завещал Никита, я провела с зажмуренными глазами. Жаль, что с ушами поступить также было нельзя, но рев толпы приглушал звуки наносимых по живой плоти ударов, так что сидеть было вполне терпимо.

Наконец, все закончилось, Коля с торжественным видом о чем-то вещал в микрофон, золотые бумажки валились с потолка на победителя, который выглядел как измолоченный кусок мяса, и все желающие отправились разделить с триумфатором радость победы. Кто-то собрался в компашки и обсуждал только что увиденное, кто-то пошел получать заслуженный выигрыш, мы же направились к хозяевам вечера, которые стояли чуть в стороне и свысока наблюдали за происходящим. Надо сказать, после посещения туалета Мороз моей руки так и не отпускал.

– Добрый вечер, – поздоровался Ник. Я помалкивала, мимикрируя под мебель.

Мамаев и Мирзоев синхронно свели брови к переносице, но кивнули в ответ.

– Поговорить бы, – продолжил Мороз.

– Не заинтересованы, – отрезал тот, что со шрамом.

– Я все же постараюсь, чтобы было интересно, – Никита умел настоять на своем. – Некто Сергей Панфилов был сильно должен одному человеку в этом городе, да вот случилась незадача: заказал кто-то парня. Кто и за что, я, как вы уже поняли, догадался. Вопрос в другом: что в связи с этим делать будем?

По лицам мужчин было ясно – разговор тем не пришелся по нраву.

– Пусть твои хозяева и приходят говорить, – с легким акцентом ответил после паузы Мирзоев. Ну, или Мамаев, кто ж их разберет.

– Они люди занятые, я вместо них.

Незаконные деятели обменялись взглядами.

– Не здесь, – бросил условно Мамаев, и пригласил проследовать в кабинет. – Девчонку можешь оставить, за ней приглядят.

– Без нее, как без рук, – на радость мне не воспользовался возможностью Ник.

Я же для надежности ухватилась второй рукой за рукав его пиджака, первая и так продолжала греться в ладони Мороза, что непоколебимым столпом удерживала меня на ногах и в сознании.

В подсобные помещения, отделенные от общего зала двойной дверью, закрытой на электронный ключ-карту, мы проследовали в сопровождении Мирзоева, Мамаева и двоих охранников, одинаковых с лица. Вопреки подходящему антуражу, девушкой Бонда я себя не ощущала.

Кабинет, в который нас привели, особой роскошью не поражал, да и странно было бы этого ожидать от старого склада, но обставлен был добротно, во всяком случае, массивный стол красного дерева присутствовал. Его-то Мамаев и поспешил занять, Мирзоев встал за плечом компаньона. Поскольку стесняться было не в характере Никиты, он, не теряя времени, отодвинул посетительский стул, приткнул меня на него, а сам встал позади, положив руки мне на плечи.

– Так зачем явился, Мороз? – приятно удивил (во всяком случае, меня) осведомленностью Мамаев.

– Узнать, что там с Красавчиком.

– Получил по заслугам.

– С этим спорить не буду, – согласился Никита. – Бумаги где?

При упоминании неведомых бумаг, из-за которых, судя по всему, и разгорелся весь сыр-бор, я аж подпрыгнула, благо ладони Мороза не позволили вскочить с места.

– Не понимаю, о чем ты, – растянул губы в нахальной улыбке Мирзоев.

– Да все ты понимаешь, иначе бы не разговаривали мы здесь сейчас. Спрашиваю еще раз, где расписки?

– Не знаю, о каких еще расписках идет речь, а наша пущена по ветру в день печальной кончины Панфилова.

– Хочешь сказать, там была только твоя?

– Может, да, а может, и нет. Другие меня не интересовали.

– Вы так просто взяли и убили курицу, способную принести золотые яйца? – не поверил дельцам Мороз.

– С падалью дел не имеем, – торжественно заявил Мамаев, что на мой, сугубо пристрастный взгляд, было лишено всякой логики, ибо у этих двоих рыльца в том еще пушку. По самую маковку.

– Если обманули, потом не серчайте, я ж все равно докопаюсь, – гарантировал напоследок Никита, и в охапку со мной изволил покинуть помещение.

Секьюрити расступились и выразили желание проводить, пообещав, что до дома нас подвезут. Ну, хоть с такси заморачиваться не нужно. Однако, не дойдя до выхода, Ник свернул в сторону пункта по приему ставок, чтобы забрать наш выигрыш – Самсон оказался не так уж безнадежен, как мне показалось на первый взгляд. Я, как представила, сколько «зеленых» ненароком принесла Адамовичу, даже поникла: все многодневные старания по убавлению его капиталов псу под хвост.

– Не расстраивайся, – шепнул мне на ухо Мороз. – Я поставил еще двадцатку на Кувалду и проиграл.

Глава 16

Приехали мы, как выяснилось, в квартиру на улице Мира. Если верить словам Никиты, он не хотел, чтобы мамаевские люди были в курсе, где я живу. От показавшейся мне на тот момент столь трогательной заботы чуть не прослезилась, хотя это были, скорее всего, не выветрившиеся пузырьки шампанского. Ночевать у Никиты в гостях отчего-то оказалось неловко, хотя это и была не первая ночь, совместно проведенная на территории одной жилплощади.

– Так значит, ты все это время искал расписки? – жуя яичницу, поданную на завтрак, спросила я. Полы морозовского халата, что он пожаловал мне в качестве домашнего наряда, свисали до самого пола.

– Так и знал, что спросишь, – хмыкнул Мороз. – Да, расписки тоже имели место быть.

– А Снегирева причем? Должна сказать, что я уже начинаю подозревать, будто ты меня во все это втянул просто так, от скуки. Кстати, еще у Коли хотела спросить, зачем было выдумывать всю эту канитель с Панфиловым? Мог бы запросто меня подкупить.

– Знаешь, чем отличается лучший работник от просто хорошего? Лучший не станет тратить ресурсы там, где можно без этого обойтись, – просветил Ник, отвечая на последний вопрос, потом перешел к первому: – Когда вместе с деньгами пропала Снегирева, Алибабаевич, тьфу ты, зараза! Адамович действительно и бровью не повел. К сестре он особых чувств не питал, а насчет денег рассудил – быстрее еще заработать, чем заморачиваться с поисками. Но время шло, нет-нет, да и находился среди коллектива кто-нибудь, желающий опробовать свою удачу, раз босс так легко к деньгам в первый раз отнесся. Увольнения шли одно за другим, но главной причиной, побудившей Адамовича все же начать поиски, оказалось не это. Спустя примерно месяц после эпического исчезновения сестрицы, Андрей полез в сейф и обнаружил, что пропало кое-что посущественнее ближайшей родственницы и энного количества миллионов, а именно: архив с долговыми расписками на самых «жирных» клиентов. Сама понимаешь, вряд ли кому из этих вип-персон понравится, если их вдруг начнут шантажировать деньгами, а то и не всегда законными услугами. Как раз тогда-то Адамович и вышел на меня.

– Ты действительно настолько крут? – усомнилась я, попутно умолчав о том, что думаю по поводу его скупости.

Потому что в тот момент напротив меня сидел практически обычный мужчина. Разве что чуть более находчивый, изворотливый, телосложение спортивнее среднего, чего под одеждой практически не видно. Вроде умеет постоять за себя, во всяком случае, руку Женьку сломал влегкую, и в наличии у Мороза необходимых связей сомневаться не приходится. Популярность среди посвященных опять же… Единственное, что могло его сходу выдать – это взгляд. Холодный, расчетливый взгляд голубых рентгенов, при встрече с которым так и тянет говорить только правду, даже если тебя еще ни о чем не спросили, ну или бежать, если получится. И как я не заметила этого при первой встрече, уму непостижимо! Зато сейчас каждый раз так и хочется отвести взгляд, а то мало ли какие грешки он распознает за карими очами.

– Я лучший, детка, – провозгласил тот и самодовольно откинулся на спинку стула.

– Ну, кто бы сомневался. Тогда скажи мне, Мистер Крутой, куда Панфилов оставшиеся расписки дел? Ведь, если я все правильно поняла, он именно с помощью расписки хотел надавить на Мирзоева с Мамаевым, чтобы те подвинулись и пустили его в темный бизнес? За что, кстати, и поплатился жизнью. А раз у него нашлась одна, значит логично предположить, что и все остальные были там же?

– На первый взгляд вроде так, – согласился Никита.

– Так может, Женька еще разок тряхнем? – кровожадно предложила я.

– Никак ему туалет простить не можешь? – поддел Мороз, я стушевалась.

– А кого еще трясти-то?

– Ты лучше про Снегиреву думай, ее по условиям договора тоже вернуть надо, а с Панфиловым я как-нибудь сам разберусь. Будет лучше тебе в это не соваться, и так уже засветилась на полную.

– Можно подумать, я сама в этом виновата.

– А кто на бои напросился?

– Одним злачным местом больше, одним меньше, – беспечно отмахнулась я и продолжила пить чай.

Никита последовал примеру и взялся за кофейник, который являлся последней вещью, что я ожидала увидеть в обиходе Мороза, так что остаток завтрака прошел в идиллии.

– Собирайся, домой тебя отвезу, – скомандовал Никита, после того, как я покончила с завтраком и убрала со стола.

– Да я и на такси могу.

– Такси не уйдет от хвоста, если помнишь, чьи люди нас вчера подвозили.

Только оказавшись у себя дома, в родных стенах, я поняла, как на самом деле устала. Первым делом скинула опостылевшие еще со вчера лодочки и выдохнула с чувством ничем не замутненного блаженства, потом приняла душ. После принялась слоняться без дела по квартире, в итоге, как это ни банально, завалилась спать. Думать о Снегиревой или анализировать все произошедшее ни желания, ни сил не было. Короче, если говорить современным языком, я была не в ресурсе. Абсолютно.

Разбудил меня звонок в дверь. Спросонья я соображала туго, потому человеку, ответившему, что он курьер и привез пиццу, открыла, не заподозрив ничего дурного. Наоборот, преисполнилась благодарности к Морозу за то, что тот был столь заботлив.

Курьер же, оказавшийся тем еще данайцем, без особых предисловий двинул кулаком мне в живот, а потом, по-видимому, чем-то усыпил, потому что приходила я в сознание уже в незнакомой комнате, больше похожей на каморку по причине крошечной площади, отсутствия окон и, как следствие, дневного света. Спасибо хоть с потолка свисала тусклая лампочка, пускай и без абажура, тут уж не до уюта. Так что возможности определить, день стоял на дворе или уже ночь вступила в свои права, я была лишена. Переместили меня сюда, как была, в домашней пижаме, благо состоящей из штанов и футболки. Самое время порадоваться, что женщиной-вамп я никогда не была, а потому пеньюаров с откровенными сорочками в моем обиходе не находилось. Никаких дополнительных мелочей вроде сотового телефона или часов захватить не потрудились. Даже тапочки не предоставили.

Осознала себя я на древней скрипучей тахте серо-бурой расцветки, единственным логичным пристанищем для которой могла стать исключительно помойка. Как по заказу явилась мысль о том, что никогда в жизни не видела клопов, и впредь с ними сводить знакомства желанием не горела. Все тело тут же начало чесаться, что я списала на нервы. Верить в наличие по-соседству кровососущих уж очень не хотелось.

Я села, стараясь не прикасаться к замызганной спинке, обняла себя за колени, и попыталась обдумать происходящее. Голые руки и ступни без носков успели замерзнуть, хотелось пить, немного есть и таблетку от головы. То ли организм так реагировал на неизвестное химическое средство, то ли при перевозке я лежала головой вниз. Глупо хихикнула – будто меня могли транспортировать на лошади.

Итак, не нужно быть семи пядей во лбу или обладать талантами Никиты, чтобы сообразить: меня похитили. Следует признать, пребывая в последнее время в компании Мороза, я заметно расслабилась, полностью положилась на мужское плечо и позабыла о безопасности. Точнее переложила всю ответственность на чужие опять же плечи, живо интересуясь одним лишь расследованием, будто не находилась в эпицентре непонятных, а порой и страшных событий, а смотрела вечерком захватывающий сериал, попивая чаек у себя на диване. За что, собственно, и поплатилась. Всерьез испугаться не успела, скорее всего, потому что была твердо уверена: у Мороза всегда все под контролем. Так что надолго в негостеприимном пристанище задерживаться не рассчитывала.

Первым из списка потенциальных злодеев на ум пришел, конечно же, Женек. Кого, как не его, было мне представлять в роли до крайней степени отчаявшегося супостата? Да и причин для похищения в этом случае я могла придумать сколько угодно, штук восемь сходу накидала. Дальше шли Мирзоев с Мамаевым, мол, не понравилось ребятам, как Мороз с ними побеседовал, вот и не сдержали желание поквитаться. Навредить как-то самому Никите – кишка тонка, потому и решили действовать через меня. Или, например, Каратист. Все-таки выяснил, где я живу, и явился по мою душу с целью вытрясти все ответы. Зачем бы я могла понадобиться Адамовичу, как ни старалась, придумать не смогла. Не могли же его мои потуги по растратам так сильно обеспокоить. Остальные версии – тоже из разряда фантастики, за уши притянуть можно что угодно, но как-то неохота.

Пока прикидывала варианты, голова разболелась сильнее, и я бы в этой ситуации поспала, да вот беда – спать не хотелось. Выспалась, похоже.

Как по заказу снаружи раздался звук отпираемого замка, дверь распахнулась, и под тусклый свет засиженной мухами лампочки явился незнакомый мне доселе пузатый мужик с черными, как вороново крыло, зачесанными назад сальными волосами и рыхлыми щеками в компании двух здоровяков, которых за дебеловатые лица я тут же окрестила Отморозками. Внешность этих троих сводить с ними близкое знакомство не располагала.

– Ну что, голуба, вижу, ты очнулась, – произнес неприятный тип и потер пухлые руки, будто в предвкушении. – Хорошо.

– Кому как, – пробурчала я, не спеша разделять хорошее настроение незнакомца.

– Поднимайся, разговор есть, – совсем другим тоном скомандовал он.

Я встала с тахты, одернула измятую пижаму и застыла в ожидании дальнейших указаний. Пузатый тип кивнул подчиненным, и те под конвоем повели меня на выход. Идти пришлось недалеко. Небольшой коридор без единого намека на то, где же я оказалась, и пару поворотов спустя мы оказались в еще одной комнатке, размерами с две моих каморки. Существенным плюсом этого помещения являлось наличие продолговатого окошка под потолком, из чего я сделала вывод, что находимся мы где-то в районе цокольного этажа. Хотя догадка эта не давала мне ровным счетом ничего. За окном, к слову, стоял вечер. В комнате нас ждал еще один мужчина, высокий, худощавый, одет в дорогой костюм, что видно с первого взгляда. Лошадиное лицо, в котором я благодаря снимкам из Интернета узнала самого Адамовича, не спасала даже модная стрижка с нарочито небрежной укладкой. Расположился мужчина на стуле по центру комнаты, закинув одну ногу на колено, благодаря чему я имела честь лицезреть верх коричневого носка, обтянувший тонкую щиколотку. Меня поставили аккурат перед ним, видимо, чтобы дать еще лучше прочувствовать, кто здесь хозяин положения.

– Дарья Андреевна, если не ошибаюсь, – с шакальей улыбкой приветствовал меня Никитин наниматель.

Я радоваться в ответ не спешила и глядела исподлобья – единственный доступный на тот момент способ ненавязчиво выразить свое мнение о происходящем.

– Рад, наконец, познакомиться, – продолжал Адамович, обходя меня по кругу и рассматривая, словно товар, который хотел приобрести. Не пощупал, и на том спасибо. – Что ж, должен признать, у Мороза есть вкус, хоть и простовата слегка. Должно быть, гадаешь, зачем тебя сюда привезли?

– Что вам нужно? – не вполне вежливо поддержала я диалог.

– И никаких догадок, зачем ты мне могла понадобиться? – сделал вид, что не поверил Долговязый.

– Если учесть, что я вас первый раз вижу, то да, совершенно никаких, – подтвердила.

Мужик рассмеялся, обращаясь к подельникам, которые заняли место у выхода из комнаты:

– Вы посмотрите, она даже не знает, с кем говорит. Что ж, я не гордый, представлюсь: Андрей Адамович, лично и во плоти.

Я присмотрелась к человеку, чьи деньги так старательно разбазаривала все последнее время, внимательнее. Однако ничего нового не увидела: все та же нескладная фигура под дорогой тканью костюма и то же неприятное лицо. Понимания, зачем я здесь, впрочем, тоже не прибавилось.

– Так зачем я вам? – еще раз уточнила.

– Да за тем же, зачем и Морозу – а именно затем, чтобы найти мою сбежавшую сестрицу. Только вот он, непонятно с какой стати, тебя берег, чем очень расстраивал меня и сильно тянул время. Поэтому я решил поговорить с тобой по-своему, – Адамович кинул говорящий взгляд на ребят, что стояли за моей спиной, потом снова обратился ко мне: – Да не бойся, будешь хорошей девочкой, ничего тебе не сделаем, зададим пару вопросов и все.

– Я уже говорила Никите, – решила я прояснить ситуацию. – Скажу и вам: затея привлекать меня к поискам – абсолютно дурацкая. Хотя бы по той причине, что брошенные Юлией шмотки вряд ли способны даже намекнуть на то, куда она подевалась. Даже если бы я смогла вспомнить все до последней вещички. Ребята, – вздохнула, – боюсь, я действительно не смогу вам ничем помочь.

– Вот и проверим, – не стал спорить Адамович, чем, признаться насторожил, ибо нестройные смешки его подельников ничего хорошего мне не сулили.

Затем он встал со стула и жестом пригласил меня присесть. Я отрицательно помотала головой.

– Ну-ну, Дарья, давай не будем раньше времени заставлять Алика и его ребят помогать тебе, – сделал вид, что уговаривает Адамович, а я сглотнула. Потом все же выполнила команду.

Один из Отморозков тут же подошел, завел мои руки за спинку стула и стянул их строительной стяжкой.

– А можно ослабить веревку? – вежливо обратилась я к Адамовичу, прикинув, что будет чудом, если передавленные ткани не отомрут до конца разговора. – Мне же так руки придется ампутировать.

– Тогда в твоих интересах говорить как можно быстрее и правдивее, – гадко ухмыльнулся Король казино.

«А зубы у него для такого лица мелковаты» – отрешенно отметила я.

– Для начала поведай-ка нам, чем вы с Морозом столько времени занимались.

Долго упрашивать меня не пришлось. Всерьез переживая за собственные конечности, я пела как соловей в надежде, что этим психам понравится рассказ, и они отпустят меня подобру-поздорову. Тем более что Мороз вроде как работает на этого Алибабаевича, а, значит, и тайну из всего происходящего делать было глупо. Говорила так старательно, что под конец в горле пересохло.

– А можно водички? – жалобно попросила я.

Адамович кивнул, и жирный тип тут же поднес к моему рту пластиковую бутылку. За раз выпила не меньше половины.

– Значит, и про расписки знаешь, – задумчиво протянул Андрей. – Ладно, хрен с ними, с Лезгинами, остальные где?

– Не знаю, Никита сказал, что сам этим займется, а мне велел про Снегиреву думать.

– И что надумала?

– Говорю же, ничего полезного.

– Совсем-совсем? – прищурился хозяин денег и расписок.