Искажение

– Так, если я правильно понял, мне надо отблагодарить твоего последнего ухажера? – казалось, у него возмущается даже чашка чая в руке.

– Вообще, да. Это все, – Алена провела ладонью между ними, – его заслуга.

– Прелестно, – тон его говорил абсолютно противоположное.

Алена уж было подумала, что снова все разрушила. И на самом деле гнев Саши был бы абсолютно оправданным, ведь ей было легче рассказать обо всех проблемах и страхах незнакомцу, чем близкому человеку. Дело в том, что незнакомец честнее, ему не нужно бояться задеть ваши чувства, он не знаком как вашей душе, так и вашему миру, поэтому иногда людям нужно находить приятных незнакомцев.

Но, несмотря на мысли Алены, Саша не стал ни возмущаться, ни кричать. Как же разительно он отличался от ее семьи.

Когда мысли в их головах уже затихли, жужжание прекратилось, а солнце село, он тихо выдохнул.

– Я устал.

Алена его понимала. Всегда тяжело вести битву, запертую в твоей голове.

– Поехали, отдохнем. Повеселимся, – голос звучал мягко, будто он прощупывает новые возможности.

Алена повернулась к закрытой двери ее кабинета.

– У меня сессия. Последняя. Потом защита дипломной работы. Я не могу…

– «Не могу» осталось в другой реальности, здесь есть только «не хочу».

Но Алене хотелось. Хотелось понять, что же такого Саша нашел во всех этих вечеринках. Тогда почему она не может согласиться?

– Завтра первый зачет, – неуверенно начала она объяснения.

– И ты точно к нему готова, – отмел Саша.

– Нужно еще повторить последние два вопроса.

– Это можно успеть и завтра.

– А если вдруг…

– Прекращай.

Она слабо пискнула что-то по поводу разумности и наткнулась на строгий колкий Сашин взгляд.

– К твоему сведенью, мозгу тоже требуется отдых. Если слишком сильно его перегрузить, может случиться и полная катастрофа, когда ты забудешь все, что, казалось, еще вчера от зубов отлетало, – тоном семидесятилетнего профессора медицинских наук указал он.

Алена скрестила руки на груди.

– Слушай, уговаривай как хочешь, но хоть не лги!

Саша, молча задрав кверху бровь, словно выражая фразу «Ну смотри!», поставил на колени рядом лежащий ноутбук, пару секунд поклацал по клавиатуре и развернул его к ней.

Открытая статья ярко подтверждала все сказанное, а горящие довольством зеленые глаза напротив творили нечто неописуемое с ее и так слишком частым сердцебиением. Как же ему нравилось доказывать ей что-то! Эту радость надо видеть.

– Черт с тобой! Поехали.

Саша по-кошачьи лениво ухмыльнулся и спрыгнул со стула. Алена еще раз задумалась о завтрашнем экзамене. Ну, сходит она на пересдачу впервые в жизни, ничего страшного.

– Видишь, наука умеет убеждать, – полный довольства Саша вытаскивал из ее шкафа подходящую одежду.

Алена не стала говорить ему, что пойти на эту злосчастную вечеринку ее уговорили его довольные радостные глаза, а не научная статья в интернете.

Глава 15

Первой эмоцией стало смятение, потом безучастность, затем – горечь.

Клуб, в который они приехали, сверкал эпилептическим набором красок и оглушающей музыкой. Танцпол сотрясался от чудовищного количества женских каблуков. Гул музыки, ко всему прочему, разгонялся криками охмелевшей толпы. Появилось непреодолимое желание съездить в медпункт – проверить барабанные перепонки.

– Мне не кажется это хорошей идей… – стараясь перекричать отвратительные вязкие звуки, Алена была вынуждена громко, буквально задевая губами Сашино ухо, излагать свои мысли.

– Так кажется на первый взгляд. Сейчас сядем, закажем выпить, и ты поймешь всю прелесть подобного отдыха.

Опыт аналогичных вечеринок, позволял ему, не поднимая тона голоса, говорить громко. Вместе с тем, Саша выглядел невероятно расслабленным.

Алена же искала удобный момент, чтобы улизнуть. Да, может, она согласилась дать шанс чему-то неизведанному, не входившему в ее круг раньше. Но тут она не к месту. Складывалось ощущение, будто каждая проходящая мимо барышня разглядывала ухоженную, лощеную белую ворону, желая выдрать ей все перья. За последние пятнадцать минут Алена словила больше дюжины не самых добрых женских взглядов и куда больше похабных мужских.

Тело постепенно покрывали мурашки страха.

Зато Саша плавал в этом океане потных лицедеев, точно белая акула среди планктона. Люди даже несколько расступались, давая ему свободно проходить в любой части зала.

В конце концов, они добрались до барной стойки, заказали коктейли и заняли один из свободных столиков напротив. Алене не было известно, считается ли он вип-местом, но тот выглядел чистым и комфортабельным. От основной пляшущей толпы зала их отделяла тонюсенькая полупрозрачная ширма. Заказанные напитки и десерты должны были принести сюда официанты.

– Ты трясешься, – хмуро оглядывая ее, подметил Саша.

– Да, немного, – шепнула ему Алена, обнимая себя руками.

– Но здесь не холодно.

– Извини.

Сейчас стол между ними казался пропастью космического масштаба. Будто только этот скромных размеров столик мешал двум вселенным врезаться друг в друга.

Все возвращалось. Он живет в своем мире, она – в своем.

Алене категорически не нравился подобный факт. Ей надоело подчиняться кому-либо, поэтому, пока Саша не принялся предлагать ей вернуться домой, она пересела на его сторону, подлезла под его руку и уместила голову на его груди.

– Мне страшно, – учитывая громкость музыки, омерзительный хохот посетителей и стук сотен приплясывающих ног по полу, он не должен был это расслышать.

– Мне тоже, – раздалось где-то над ухом.

– Почему? – недоуменно уточнила Алена. Ей казалось, это его стихия.

– Мы исследуем нечто новое. Так бывает.

– Разве ты не был здесь раньше?

Его грудь приподнялась от глубокого вдоха. Алена улеглась поудобнее.

– Я был один. Сейчас мне нет дела до того, кто там пьет или танцует – меня волнуешь ты, а тебе страшно.

Сердце подскочило, Алене пришлось активизировать всю силу воли, чтобы вернуть ему привычный ритм.

– Мне хочется соответствовать, только я не знаю, как. Чувствую себя лишней, даже другие посетители это знают.

– С чего ты так решила? – удивленно спросил Саша.

– Ты видел, как косо на меня смотрят другие девушки? Это очевидно.

– Да, видел. И да, это правда. Но тебе не надо никому соответствовать, я полюбил тебя не за это, – у него так мерно билось сердце, будто подобные разговоры составляли рутину. – А это… – он обвел рукой зал. – Это просто. Дело в том, что ты в старых потертых джинсах и измятом свитере выглядишь лучше, чем они, завернутые в стразы и пайетки. Это и правда очевидно. Видимо, для всех, кроме тебя.

Алена пару раз глупо открывала и закрывала рот, и единственное, на что у нее хватило сил – с детской наивностью спросить:

– Ты меня любишь?

– Куда больше, чем ты позволишь себе представить.

Наверное, ей нужно было ответить тем же или даже поцеловать – было бы весьма красноречиво и без слов. Но Алена застыла, точно как в детстве, когда знаешь, что что-то натворил и скоро родители это заметят, а пока стараешься просто не попадаться на глаза. Вдруг раньше времени прилетит?

Возможно, ее молчание даже расстроило Сашу, ведь он вроде как по-геройски признался в чувствах и прочее, но нечто, сидящее в ее груди, предпочло собственный комфорт. Снова.

Тут ширму одернула официантка, принявшись заставлять столешницу огромным количеством посуды, которую Алена даже не заказывала.

– Откуда это все? – она выпрямилась, села ровно, словно приготовившись к экзамену.

– Ну, ты же впервые в клубе, попробуй все, что есть, и выбери наиболее понравившийся. В следующий раз не придется гадать, какой коктейль заказывать.

Наверное, его взбесила глупая медлительность, с которой Алена подбирала себе напиток. Но он прав: все позиции меню ей были абсолютно незнакомы.

– Сколько ты на это потратил? – уточнила она, пробуя одну из разноцветных жидкостей. Жутко горькая. Алена взялась за следующую.

Саша оскорбленно взвился:

– Вот это тебя точно не касается!

Немного удивленная таким всплеском гнева, Алена хотела было спросить, что снова сделала не так, но ширма вдруг опять открылась. Подумалось, официантка что-то забыла, но у стола оказался молодой парнишка лет двадцати. Смотрел он, правда, только на Сашу и приветливо улыбался.

Алена выдохнула – по крайней мере, это не родители, узнавшие, где коротает вечера дочь перед экзаменами, и заявившиеся дать ей полноценную взбучку.

– А-а, Сашка, ты ж у нас вроде теперь парень занятой, по клубам не гуляешь. Каким ветром? – голос у него был такой звонкий, что перебивал всю музыку.

У Алены лопнули капилляры вокруг глаз. Внешность у него, однако, была заурядная. Лохматые темные волосы, давно плачущие по шампуню; кривая угловатая улыбка – если бы не веселые пьяные глаза, можно было бы счесть ее за волчий оскал.

Саша же, смеясь, поднялся с дивана, хлопнул – вероятно – друга по спине и повернулся к ней.

– Вот, приучаю сахарную молодежь к простонародью, – Алене захотелось его пнуть. – Знакомься, моя девушка Алена, – а может, поцеловать?

– С превеликим удовольствием подал бы вам руку, миледи, – он шутливо поклонился – видно было: смеялся он не над ней, а над Сашкой.

– А это мой бывший сокурсник Кирилл.

– Приятно познакомиться, – учтиво ответила Алена, вставая со своего места.

– А что ж эт ты тут девочку маринуешь? – зафырчал Кирилл, разглядывая ее наряд. – Позвал бы потанцевать, что ли.

Алена прекрасно чувствовала, как краснеют щеки.

– А это у нас девушка такая – не танцующая, – прискорбно вздохнул Саша.

Алена, наконец-то удовлетворила желание его пнуть. Кирилл захохотал.

– Между прочим, ты и не приглашал! – игриво фыркнула она в ответ.

– Ах! – Кирилл приложил ладонь к сердцу. – Неподходящего парня ты выбрала! – Алена и Саша уже вдвоем хохотали. – Миледи, позволите украсть вас всего на один трек?

– Спасите меня от скуки! – проникновенно вторила Кириллу Алена.

Ей было неизвестно, что заставляло язык болтать такие глупости, а сердце – так скакать. Может, выпитое, может, подколки и смех, а может, ее усталость. Но эта легкость слов и движений подкупала простотой.

Кирилл схватил ее за руку, вывел чуть ли ни на центр танцплощадки, и музыка завладела ее рассудком. Алена поняла, почему люди пьют. Такой легкости и чистоты разума она не могла добиться, даже отдыхая в каких-нибудь санаториях. Пусть делала она это редко, но голова все равно рано или поздно становилась переполненной, и обновление жесткого диска – необходимость, увы, неизбежная. Но, даже лежа в кровати личного номера, она не могла остановить поток мысли. Работа была ее отдушиной, трудоголизм – защитой.

Голова, концентрируясь на одной задаче, могла работать часами, не одолевая иными мыслями. Бесполезным хламом, сводившим ее с ума. Сейчас это все растворилось. Разум погрузился в анабиоз. Потрясающее ощущение вседозволенности и безнаказанности.

Вечер превратился в череду новых знакомств, тостов, танцев и смеха.

Глава 16

Вывеска, на которой уродливо моргала одна из букв, стремилась пожрать всю ее решимость. Ангелина невольно начала топтаться на месте, и боль в искалеченной ноге живо напомнила ей о цели визита. Глубоко вдохнув, она снова сказала себе, что иначе никак, и открыла тяжелую железную дверь, пропустив вперед себя двух каких-то бабушек в колясках. А буква над дверью и вовсе погасла, стоило той спиной захлопнуться – теперь вывеска «Травмпункт» смотрелась еще хуже.

Коридор был полон возмущавшихся больных. Кто с загипсованной ногой, кто с рукой, некоторые – даже с головой. Пара бабулек сидела с ходунками. Дети ждали, пока им сделают перевязку. Санитары носились туда-сюда. Ангелина казалась себе не к месту. Она, тихо поздоровавшись с хмурой медсестрой, получила направление, села в самом дальнем углу скромной комнаты ожидания и считала минуты до собственной казни.

Врачи, видимо, совсем не собирались торопиться, и очередь из четырех человек уже полчаса ждала своего момента. Временами из кабинетов доносились болезненные визги и плач – в основном детский, – но звуки эти были столь ужасны, что Ангелина каждый раз вздрагивала. Она ни разу ничего себе не ломала. Бывали растяжения, царапины, натоптыши, мозоли или тупая безвременная боль в мышцах и суставах, но сломанных костей – никогда.

В надеждах отвлечь разум Ангелина вспоминала свои выступления в Москве. Ее группа вернулась в Петербург еще вчера, привезла с собой сувениры и подарки всем, кому могла. Лине не хотелось быть лишней, так что, согласившись, она вечер и ночь провела в элитном ресторане, празднуя отличные выступления.

«Отличные» было, конечно, не совсем то определение. Лодыжка с каждым днем опухала все больше. Боль росла и росла. Ангелина всерьез задумывалась, не заставят ли ее ампутировать ногу, и тихо молилась о более благоприятном исходе, но потерять место примы для нее было недопустимо. Разумеется, если сейчас ее положат под нож, о балете можно будет забыть, но сейчас хотя бы есть гонорар за последние выступления в столице. Причем приличный гонорар. Тогда вариантов не было, ее скромно нажитых средств едва хватило бы на следующую квартплату.

Дверь больничной палаты приоткрылась, из кабинета, медленно переставляя загипсованную ногу, выходила женщина. Ангелина еще раз взмолилась, чтобы ей не пришлось оказаться на ее месте. Она поднялась со стула, вошла в кабинет, дверь за ее спиной оглушительно хлопнула, закрываясь. Лина снова вздрогнула.

За столом перед далеко не новым компьютером сидела женщина. Бейдж на ее халате глаголил, что она здесь и является главным врачом. Клацая по клавиатуре пальцами, как будто пытаясь сделать из нее отбивную, она хмуро провозгласила:

– Рассказывайте.

Лина не впервые сидела у врача, поэтому кратко изложила, как упала, где болит, что делать может и что – нет. Врач и головы в ее сторону не повернула.