Проблема для дракона

— Вот теперь ты настоящая красавица! — похвалила я себя и её, складывая катушки.

— И ты, — пропищала куколка. — Тоже красавица.

— Вот спасибо. Как говорится, сама себя не похвалишь… — усмехнулась, но в сердце кольнуло болезненно, а глаза вдруг чесаться начали.

Никак откат собирается…

Глава 17

Глаза щипало все сильнее, а потом и губы начало. Сначала покалывало легко, но через минуту я уже выла от боли.

— Что это за чертовщина? — ни к кому не обращаясь, выдала я. Но мне, как ни странно, ответили.

— А ты о чем думала, когда в куклу, под завязку напичканную магией, иголками тыкала? У нее и аура похожая.

— Что? — а у самой губы распухли, будто пчелы покусали. — Ох…

— Дошло, наконец? — человек-ворон прошел к столу, нагло развалившись на стуле. И даже одетый, хоть я и сомневалась, что после нашей стычки он удосужится скатерть накинуть.

— Это фто фе фыхофит, я фама фебе гуфы накафала? — я дотронулась до саднящих губ кончиками пальцев. Очень легко, но болью все равно прострелило.

— Накафала-накафала, — передразнил этот невозможный тип, тихонько посмеиваясь. А потом встал, поковырялся в коробочках на полке и вытащил три. — На вот, смешай по щепотке, водичкой залей до состояния густой каши и на глаза с губами нанеси. Сразу полегчает.

— Уф, — выдала я, поспешив смешивать порошочки. — А фофы?

— Принесу сейчас, — буркнул парень, вытаскивая из-под стола ведро.

А я, быстро смешав по ложке порошка, поспешила к окну. Очень интересно, где ворон воду набирать будет, потому что вокруг избушки ничего, напоминающего колодец, не наблюдалось.

И то, что удалось рассмотреть из-за пелены, застилающей глаза, повергло в шок. Я даже несколько раз к окну подходила, внимательно всматриваясь. Эффект у поганок оказался уж очень долгоиграющим. По идее уже отпускать должно, а меня только больше накрывает.

Двор выглядел теперь отлично благоустроенной территорией. Тут и колодец с аистом на крыше, и грядки с клумбами, и даже качели одноместные, поскорее отдыхать зовущие. Прямо лучше, чем на даче у бигбосса.

Но видимо, зря я об этом подумала, потому что тут же показался отряд кур, во главе с чинно вышагивающим петухом. Хоть бы прочей живности не водилось. А то я свиней после памятной истории недолюбливала.

— Фефя как зофут-то? — спросила у ворона, едва тот показался в избе.

— Прохор, — буркнул недовольно, но ведро поставил аккуратно, ни капли не пролив.

— Мила, — представилась, протягивая ему руку.

— И я, и я, — пропищала куколка, карабкаясь по скатерти-гиматии вверх. И Прохор её заметил, только когда она на плечо к нему угнездилась. Он обреченно вздохнул, принимая новую обузу, и вместе с Милой № 2 полез на печь.

— Как глаза с губами вылечишь, зови, — и голос, главное, такой сонный-сонный, что и меня сразу на полежать потянуло.

Так что я, взяв пиалу с лечебной кашицей, пошла наслаждаться сельской идиллией. Главное, чтобы петух не щипался. Хватит с меня злоключений на сегодня.

Качели оказались очень удобные. Так, что я не только присела, но даже полулегла, слегка покачиваясь.

А вообще, хорошо, что я кукле только лицо сделать решила. А то бы ума хватило и грудь вышить…

В голове сразу картинки в ряд выстроились, по типу черно-белой комедийной киноленты. Прихожу такая на работу, а у меня четверочка без пушапа. Сначала грудь за угол заворачивает, потом только я. Не сдержалась, захихикала, чуть с качелей не свалилась.

Не-е-е, мне и второго-то размера за глаза. Итак вон Коробцов двинулся. Интересно, как он там. Надеюсь, полегчало. Потому что он меня своей последней выходкой напугал до заикания.

Устроившись максимально удобно, нанесла кашицу на все лицо. Для профилактики, так сказать. Лучше предупредить, чем потом по пластическим клиникам бегать губы корректировать.

Я, наверное, задремала. Потому что, когда попыталась открыть глаза, поняла — не могу. Слиплось все и засохло.

Что за день-то такой, господи? Я сползла с качелей и решила не вставать. Так хотя бы руками можно нащупать куда ползу. И это я правильно придумала, потому что через каких-то два шага нащупала куриную лапу.

— Только не ори, я тебя умоляю, — простонала я, уже готовая к голосовой атаке. Но курица вполне адекватно выдала.

— Ты не Мила, ты чудовище!

— Ты почему превратился опять? Еще и лапами раскидываешься? — решила я первая пойти в атаку.

— На разведку летал, — невозмутимо выговорил Прохор. Еще и нахохлился важно, как пить дать.

— Я ж все равно не вижу ничего, превратись в человека, отведи меня в дом, пожалуйста. Ползком, боюсь, наткнусь еще на грабли, или порежусь.

— Нет. Мне нравится, что я вижу, — хохотнул птиц. И я решила, что как только себя в порядок приведу, выгоню его из дома. А то сам меня хозяйкой называл, а теперь издевается.

А еще, я поняла, что до ночи мне отсюда не выбраться. Только вот есть хотелось уже нестерпимо. Но идти куда-то, когда перед глазами сплошные галлюцинации — не дело.

— Прош, а поесть можно мне что-то? — взмолилась жалостливо, становясь на колени и руки в молитвенном жесте складывая.

— Прохор я! — взревел ворон и улетел. Гад. Так что пришлось ползти, надеюсь, хоть в правильном направлении.

Глава 18

Над головой неожиданно зашумело. Так, что захотелось зажать голову руками, пригнуться еще ниже к траве и вопить раненым зверем. Мороз прошел по коже, тело начало сотрясать в ознобе, а колени, на которых ползла — ослабели. Я рухнула, распластавшись, а потом быстро сгруппировалась в маленькую кучку.

Это был страх — жуткий, сродни первобытному. Но стоило гулу чуть стихнуть, я начала расслабляться и попробовала разобраться в ситуации.

Неужели за один день одичала совсем? Или это новая степень реакции организма на поганки? Ясно же, что шум издавал самолет или вертолет. И страх, что накрыл с головой, лишь отдача неподготовленной Милы на психотропы. Я хоть в биологии и ни бум-бум, но отлично помню, что бледная поганка и мухоморы очень ими богаты. И приступы паники отлично вписываются в обширный спектр возможных реакций.

Дождавшись, пока окончательно отпустит, поползла снова, и порожек преодолела даже нос себе не разбив. Главное в череде неудач выискать что-то позитивное, и уже становится не так горько.

— Мила, Мила, — запищало рядом, и я попросила:

— Не крутись, раздавлю же. А потом руки-ноги себе же лечить. Ты ж у меня на вес золота, дорогая.

— Золота, золота, — непонятно чему радовалось моё второе я.

— А давай тебя немного переименуем, а? Будешь Лилой, а то две Милы на десяти квадратах — это перебор. Вот как до Москвы доберемся, могу обратно переименовать, там жилплощадь побольше.

— Хорошо, — Мила ткнулась мне в щеку, видимо поцеловав. Прелестная девочка, жалко неживая. Мне даже её разговорчивости недоставать будет, когда в ум приду.

— Вода! — буквально взревела, нащупав ведро. А уж умывалась с каким удовольствием, не передать. — А зеркальца в избе не видела? — обратилась я к Лиле, когда лицо более не стягивало.

Куколка развела руками, а мне немного взгрустнулось. Потому что на ощупь, губы всё-таки оставались немного раздутыми. Да и на глаза хотелось посмотреть. Вода в ведре теперь выглядела мутной, и не то, что отражения своего, дна видно не было. Я с громким вздохом понесла выливать жижу во двор. Вот наберу чистой водички, хоть на себя полюбуюсь.

Хотела за калитку вылить, но что-то меня от забора дернуло, будто сила какая не давала шага ступить, снова во двор уводила. В сердце начала закрадываться паника, сродни той, что от звука летящего самолета накатила.

Так что я, когда ведро под забор вылила, пальцы перекрестила на обеих руках и начала осматриваться, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Потому что взгляд чужой явственно чувствовала, насквозь пробирающий. Он сначала просто по телу гулял, каждый изгиб ощупывая, а потом внутрь полез.

Первый раз повернувшись, не увидела никого, второй раз — легкое колебание около калитки заметила, как в фильмах фантастических, когда невидимость временно сбой дает. А уж на третий поворот, рассмотрела мужчину в черный плащ замотанного, так что ни лица, ни сложения не разобрать.

Ужас не ушел никуда, также холодил внутри. Но сейчас я хотя бы понимала его причину — незнакомец в опасной от меня близости, и больше ни одной живой души на многие километры.

Ну куда же Прохор запропастился? Мне бы от присутствия ворона стало легче.

— Вы что-то ищете? — обратилась к мужчине, не тронувшись с места. А вот ведро в руке сжала покрепче. Если нападет, так двину, мало не покажется.

Он вскинулся сразу, и из-под капюшона сверкнули желтым глаза. Я чуть икать от испуга не начала, и сердцем своим подавилась, которое подскочило до самого горла. Но продолжала стоять, ни шагу назад не сделала. Потому что, если хищник видит слабину — он тут же кинется.

— Я к вам обращаюсь! — прикрикнула погромче, а то мало ли, может у него наушники в уши вставлены и музыка на всю катушку.

Мужчина, еще раз сверкнув глазами, развернулся и двинулся прочь. А у меня в сознании произошел щелчок. Домик же на холме, я это знаю совершенно точно, потому что такого вчера тут натерпелась, врагу не пожелаешь. Тогда отчего незнакомец не спускается вниз, а идет совершенно прямо?

Я маленькими шажочками, всё ещё сжимая в руке пустое ведро, подошла к забору. Калитка теперь поддалась легко, без какого-либо сопротивления. И пройдя десять шагов вперед, я поняла, что возвышенности тут и в помине нет.

— Ты зачем вышла? — я вздрогнула, но узнав Прохора, успокоилась тут же.

— Мужик приходил какой-то. Темный весь, — меня передернуло, и умастившийся на плече ворон, едва вниз не полетел, тут же вцепившись когтями покрепче.

— Темный? А ну, в дом иди быстро! На минуту оставить нельзя, тут же вляпаться успевает! — закричал Прохор, и крыльями взмахнул, задевая меня по щеке.

— Так не улетал бы! Я, знаешь, как испугалась! — пожаловалась, понимая, что очень близка к истерике.

— Я еды принес, дурья твоя башка! А то помрешь с голоду, сто лет потом новую хозяйку жди. А мне иногда поговорить хочется, и человеком обернуться тоже. А без ведьмы не могу! Хоть режь меня, хоть ешь!

— То есть, ты на меня намекаешь? — мы уже заходили в дом, и после болтовни с птицей, сердце снова стучало ровно. Я даже откровенное хамство ему спустить была готова. А уж когда увидела холщовый мешочек с краюхой хлеба и парой яблок, так вообще подобрела.

— Тут город рядом? — обрадовалась, быстро неся продукты к столу.

— Деревня… Ну как рядом. Без клюки тебе сутки идти. А она в лесу где-то потеряна. Поискать бы, как силу почувствуешь, а то и сгнила, может. Почитай полвека века ведьмы-то у нас не было…

Я от себя эти мысли гнала подальше. Но гадалка же ясно сказала, что дар у меня. Так, может, и правда всё это, а не поганки виноваты? И ворон говорящий, и кукла ожившая. Любой человек мимо пройдет, развалины только увидит, внутрь пройти побоится. А я вижу и слышу иначе.

— Прош, а ущипни-ка меня, пожалуйста. Покрепче только, чтобы я если сплю, или под дурманом каким, очнулась сразу.

— Не веришь? Ох и беда с вами, неместными. Горе одно. И силушка спящая, и знаний почитай никаких. Тебя ж годами натаскивать нужно. Я молодой еще, у меня только одна хозяйка до тебя и была. Но дед говорил, знавал такую, пришлую из иного мира. Старая да облезлая к калитке приползла, задыхаясь. Но признал её дом. Как в силу вошла, расцвела, помолодела. Она говорила потом, что монахиней была, родилась в монастыре, да и состарилась там же. А у нас лес без хозяйки умирает быстро, ритуал провели, вот и притянуло её. В ином мире век короток, а тут ведьма живет немерено, пока сама от места не откажется, или не убьёт кто…

— Убьет? — я даже слова про иной мир нормально восприняла, а вот последнее мимо ушей пропустить не смогла.

Глава 19

— А ты думала, — проказливо ухмыльнулся Прохор, готовясь травить мне страшные байки. — Это драконий край, Мила. Хоть граница и открыта для многих рас, драконы остальных лишь терпят, за собой оставляя исключительные права. Людей привечают за безотказность, ведь они готовы к любой работе, только плати. Троллей уважают за физическую силу, а фейри за магию.

— Фейри? Погоди-погоди, — сколько мыслей сейчас кружилось в моей голове, словами не передать. — Это феи? С крыльями?

— Ну, скажешь тоже! — Прохор фырчал и смеялся. — Попробуй фейри сравнить с феей, тебя прибьют тут же. Фейри и эльфы — высшие, а феи, гоблины, брауни — низшая нечисть.

— А вампиры, оборотни, гномы?

— Эти сюда не суются, живут обособленно по своим королевствам. Хотя оборотни попадаются, но их не отличить от людей, разве только более дерганные.

За интересным рассказом я как-то незаметно уплела весь хлеб и начала грызть яблоко. Надеюсь, что оно мытое.

— А драконы что?

— А что драконы? Правит император, у него три сестры есть на выданье, да не торопятся что-то замуж, важные очень, — Прохор выпятил грудь, изображая эту самую важность. Но выходило у него до того комично что я не выдержала, рассмеявшись.

— Так они пару свою ждут. Драконы же один раз любимых находят и на всю жизнь, — я вздохнула мечтательно. Вот это судьба у них, зато романтично и таинственно. Перед глазами сразу пошел хоровод образов из прочитанных книг.

— Мил, ну не позорься ты, право слово. Какие пары? У нас от такого не страдают. Может быть, когда-то давно, когда драконы еще не умели оборачиваться в человека, такое и случалось. А сейчас у них там сплошной бордель в худшем виде. Живут долго, законные мужья с женами надоедают за пару лет. Так что теперь даже жениться не принято. Взять любого дракона из лордов и любую леди, так они либо друг с другом спали, либо кто-то из ближайших родственников был в этом замечан. Если бы у них так четко не работала кровно-магическая связь, не знаю, как жили. Бастардов тогда вообще не отследить.

— Вот так запросто дети рождаются? У нас во всех книгах написано, что у драконов потомство только от истинной пары быть может.

— Дети рождаются редко, иначе бы тут такое началось… Драконы и тысячу лет прожить могут, где тогда столько места для них взять. Перенаселение королевства, войны за новые территории, да и едят же немерено, ящерицы пузатые. Так что Боги милостивы и потомство напересчет. Прошлый император, правда, плодовит был, но четыре ребенка в семье большая редкость. Обычно один или два.

— Прош, заткнись, а? Ты сейчас мою святую веру в драконов рушишь. Как же так? — я смотрела на него, подперев руками подбородок, и хоть на улице и было еще светло, после еды клонило в сон.

— Какая вера? Знаешь, кто ведьм истребляет? Драконы! У них магия абсолютная, никто пробить щиты не может, даже если они и в человеческой ипостаси. А вот ведьмы способны. У драконов даже закон такой есть негласный: видишь ведьму — прибей!

Мне аж плохо стало, и все съеденное назад попросилось. Я же теперь из дома выйти бояться буду.

— А если они меня вычислят? Тот, кто приходил в черном балахоне, явный шпион, раз под покровом невидимости шастал. Я случайно его рассмотрела. Мы в детстве с девчонками так играли — если пальцы скрестить и обернуться успеть три раза вокруг себя, значит, невидим для всех, типа в домике.

Прохор смотрел остро, будто решив влезть ко мне в черепную коробку. А потом склонил голову вбок, как любил делать в образе ворона.

— У вас в мире тоже есть магия?

— Нет, какая магия. У нас есть машины, самолеты, телефоны с планшетами, электричество. А магии нет. Но перед тем, как сюда попасть, я обнаружила, что существуют люди, которые обладают способностями.

— А откуда тогда у вас про такой ритуал с пальцами рук знают? Это ведьмовское, такому не учат. Знания с силой приходят, только успевай в голову укладывать. Но необученная ведьма сразу всё схватить не может, путается, бояться начинает. Вот тут ворон-помощник и нужен, объяснить что к чему, успокоить.

— Я…

Ну что тут сказать. Это ведь я такие игры придумывала, считалочки страшные про ведьм и нечисть. Все подхватывали тут же, конечно, радовались новой забаве. Только откуда это брала я? Неужели сила, положенная ведьме, пробивалась во мне с детства, но на Земле, без витающей в воздухе магии, не находила выхода? Многие ведь замечали, что если со мной дружить — жизнь складывается лучше. Подружкам выпадала любовь с крутыми парнями, мальчишкам — хорошая должность и фарт.

Я будто всем раздавала блага, урезая подобное у себя. И лишь отслоившись от компании, смогла наладить существование. Нашлась работа, сдали, наконец, квартиру. Я ведь с коллегами так близко, как с ребятами из детдома и институтскими друзьями, не общалась. Да, были общие вылазки, корпоративы, но не более. И если подумать, просто так ли выиграл в лотерею наш бигбосс сразу после того, как оказал мне поддержку?

— Прош, а ведьмы какие бывают? Плохие, хорошие, я не до конца понимаю суть.

— Да кто ж их знает. Ну вот в нашем лесу ведьма — хозяйка. На ней всё держится — урожай, численность зверья, кто зайдет, кто выйдет. Территория дома защищена от постороннего глаза, человек не найдет, но маги и одаренные сущности могут. Моя прежняя хозяйка доброй была, людей с хворобой принимала, деток лечила. У нее для того домик отдельный был у самой кромки леса, к деревне и городу поближе. К ней с нуждой шли, а уходили счастливые. Кому помочь не могла, боль облегчала. А уж ты, как сама решишь. Сила придет к тебе, поймешь, что душе твоей хочется — только ли лесом владеть, или людей привечать тоже.