Проблема для дракона

То есть вот так, да?

— Никакой из меня собеседник сейчас, уж поверь, — вздохнула тяжело, разводя руками. — Так что, лети подальше, найди себе ворону посговорчивее.

Только вот птица, сверкнув глазищами, полетела не куда-нибудь, а ко мне. И воспользовавшись секундным замешательством, вырвала из руки Милу № 2.

— Эй, — закричала, когда наглый ворон с куклой в клюве снова уселся на сук. — Отдай!

— К…р, — послышалось невнятное.

— Я в тебя сейчас книгой запущу, понял?

Угрозу ворон воспринял как-то уж совсем несерьезно. И мне даже показалось, что он намеренно принялся надо мной издеваться, вышагивая по толстой ветке туда-сюда и периодически делая вид, что роняет куклу.

А у меня каждый раз сердце замирало, когда ворон дурачился. Потому что шутки шутками, но кукла — это моя проекция. И что будет, если её уронить с такой высоты — неясно. Точнее, ей ничего не будет, а у меня может рука сломаться, или сотрясение мозга случится.

А уж когда ворон после очередного захода по ветке поднялся в воздух, что-то внутри оборвалось. И я, отбросив все мысли, понеслась за ним, боясь только одного — потерять наглеца из виду.

Глава 14

Уж не знаю, сколько я за этим пакостником по лесу гонялась, но вымоталась знатно. Поэтому, заметив, что ворон демонстративно сел в центре очередной поляны, да еще и куклу рядом положил, я облегченно выдохнула. Ну и полежать устроилась, конечно, как без этого. Меня сегодня спасло только умение распределять силы при беге на большие расстояния. Иначе выдохлась еще на первых минутах. Ворон просто темп сумасшедший задал, но и птицы устают, слава богу!

Полежав на спине, перевернулась на живот, чтобы отслеживать вора было удобнее.

— Вороны же умные птицы, важные, — начала, будто бы сама с собой разговариваю. Но черная голова тут же ко мне повернулась, подтвердив подозрения — понимает. — Так на кой черт тогда умной птице детская игрушка? Поиграть? У нее ж ни глаз блестящих, ни бусинок каких — самая обычная тряпочка.

— Кар, — будто бы в подтверждение выдал ворон.

— Ну вот. Сколько лет тебе, ведь взрослый, умудренный опытом. Поиздевался и хватит, — я примирительно вытащила руку вперед в приглашающем жесте. Мол, отдай куклу, будь хорошим мальчиком.

Но ворон лишь еще раз каркнул, и снова полетел вперед, не забыв прихватить Милу № 2.

— Догоню, все перья повыщипываю! — проворчала, поднимаясь. А когда огляделась, поймала странное дежавю. Будто бы была здесь раньше.

Но ведь точно не была! Лес — не моя стихия. А уж тем более настолько дремучий. Но чем дальше меня несло, тем устойчивее внедрялось мысль — всё знакомо. И попадающиеся липы, и то, как причудливо ломается свет, пытаясь просочиться сквозь кроны, и даже хруст прошлогодних шишек под ногами.

А уж когда среди деревьев показался просвет, все элементы пазла встали на свои места. Сон. Тот, который я посчитала кошмаром, потому что долго блуждала по лесу. Но сейчас мне было не страшно. Ни животного ужаса, ни дико колотящего сердца. Только тоска по чему-то, давно ушедшему.

Холм был… высок. Так, что складывалось впечатление, что он отделен не только от леса, а от всего мира. А уж избушка на самом верху вообще казалась чем-то недосягаемым. Но ворон упрямо летел именно туда. Да и солнце начинало клониться к горизонту, напоминая, что стоит заняться ночлегом.

Собрав волю в кулак, я начала карабкаться вверх. Ноги съезжали постоянно, а ободранные руки совсем не хотели слушаться. Уже потеряв всякую надежду, я принялась ногтями рыть углубления, за которые сначала цеплялись руки, а потом вставали и ноги. Вот с такими ухищрениями вскоре наметился ощутимый прогресс.

Когда была на середине, сдуру вниз посмотрела. Ощущения, как при первом полете на самолете — душа в пятки, сердце в горло и паника, хоть кричи. Но главное — если сейчас свалюсь, сил на то, чтобы еще раз взбираться, не будет. Придется ночевать под кусточком и ждать в гости волков с медведями. Или кому там еще моими останками полакомиться захочется…

Вцепившись дрожащими пальцами в последний выковырянный уступ, практически плакала. А когда завалилась на мягкую травушку, слезы из глаз всё-таки полились. Очередной этап этого квеста пройден. И дело осталось за малым — подготовить дом для ночёвки.

А уж завтра, прямо с рассветом, уйду город искать, или деревню, или хотя бы дорогу. У меня ведь с собой ничего не было — телефон с кошельком и прочей атрибутикой остались в сумке у стола ведьмы. И автостопом добираться, не имея возможности даже оплатить проезд, очень опасно. Но выбора мне не оставили.

Я посмотрела на маленький домик, напоминающий избушку Бабы-Яги, на ворона, нагло развалившегося на крыльце, и пошла отбирать у него самое ценное. Пусть только дернется, пакость такая, клюв быстро заткну!

Но птица, видя мое кровожадное настроение, быстро ретировалась, лапой подвинув куклу на самое видное место. Типа — вот, пожалуйста, мил человек, даже почти не потрепалась твоя игрушка.

— У-у-у-у, — завыла, падая на первую же ступень крыльца, прижимая к себе Милу № 2. А потом засунула её в декольте, чтобы уж точно больше не потерялась. Книга, к слову, томилась за поясом капроновых колготок, от которых теперь в области колен одни лоскуты остались.

Экипировка что надо, нечего сказать. А солнце между тем стремительно садилось, подгоняя меня хотя бы кровать в доме найти. А то ж ни фонарика любимого, ни хоть маленькой спичечки с собой.

Деревянная дверь в избу краску в своей жизни даже не нюхала, как, впрочем, и ставни. Я оглянулась, рассматривая покосившейся забор — так и есть, погрызенные кем-то штакетины были девственно чисты. То есть, меня забросило не просто в глушь, а самую настоящую глухомань!

И прежде, чем потянуть на себя дверь, три раза через плечо плюнула. Я не суеверная, просто очень мнительная.

Глава 15

Дверь открывалась тяжело, да еще и со скрипом. Точь-в-точь как в советских мультиках про Бабу Ягу. Ничуть не удивлюсь, если избушка прямо сейчас отрастит огромные куриные ноги и понесется вскачь по лесу.

Ух, разобрало-то меня как. От страха аж поджилки трясутся.

— Эй, ворон, — позвала я притаившуюся на поручне крыльца птицу. — Будь другом мне, что ли. Составь компанию в этом нелегком деле, м?!

Ворон в ответ лишь глазами сверкнул, отворачиваясь.

— Так и знала, что не ворон ты, а трусливая курица…

— КАР! — выдал мне в ухо смельчак, впиваясь коготками в плечо.

— Ну вот, другое дело, — я даже погладила его слегка, но руку быстро отдернула, боясь, что ущипнет из вредности.

Чтобы уместиться в проем двери, пришлось сгибаться пополам. Если тут и не Баба Яга жила раньше, то точно хоббиты. У меня рост невелик, и то не поместилась.

— Есть тут кто? — спросила, очень надеясь, что мне никто не ответит. И добавила после уже более радостно. — Ну вот и славненько.

Через порог в компании с вороном переступать было уже не так страшно, но вот противный хруст под ногами, мягко говоря, напряг. Пришли ассоциации из Гарри Поттера, когда он к василиску в логово полез.

Ё-моё, уж лучше вообще не думать, чем вот так фантазировать. Почему мне попу отшибло, когда падала, а не память?

Темно было, хоть глаз коли. Поэтому остановилась возле порожка, предпочитая подождать когда зрение адаптируется к полумраку. Из источников света — только маленькое оконце. Неудивительно, но очень обидно. Я ожидала тут хотя бы лампадку на видном месте найти.

На ощупь пошла к окну, желая хотя бы занавески раздвинуть. Тонкая хлопковая ткань, конечно, свет и так не особо поглощала, но мне после этой манипуляции полегчало. Сделала всё, что могла, и на этом моя миссия на сегодня закончена.

Пока солнце не село окончательно, мне удалось разобрать очертания стола, печки и лавки возле стены. Никакой кровати и в помине не было. Видимо, бывший владелец спал на печи, но ночью лезть туда был опасно. Так что, и лавочкой обойдемся, некоролевских кровей.

Думала — замерзну ночью, ведь хоть и лето, но изба деревянная. Она без отопления всегда прохладу держит. Но на удивление проспала глубоко и спокойно. Утром, правда, ворон напугал, каркнув на ухо так, что я с лавки свалилась. Но это мелочи, главное, отдохнула хорошо, и не сожрал никто.

— Ты чего кричишь? — недовольно буркнула, поднимаясь с пола.

Ворон в ответ бодренько поскакал к двери и снова каркнул. Вот Мила, мечтала о домашнем питомце, получай. Не кот, конечно, но на улицу проситься точно приучен. Если еще и из миски кушать будет, в Москву с собой заберу.

Выпустив птицу гулять, наконец, осмотрелась. Дом старый, но воздух спертым не казался. То ли щелей много было, то ли периодически здесь кто-то жил.

При свете дня тут не было ничего зловещего или неправильного, наоборот — как-то очень уютно и по-домашнему. Печь с толстым слоем побелки, прислоненный к ней ухват и большой чугунок на полу. Наверху стеганное одеяло и небольшая подушка. Я даже залезла посмотреть — всё чистое и даже непыльное. То есть, дом всё же жилой, и нужно поскорее отсюда выметаться.

Но так есть хочется, что даже то, что заняла чужую жил. площадь, не смущает. Поглядывая в сторону стола, я двинулась на разведку. Свежего хлеба и круассанов, я, конечно, не ждала. Но на завалящую банку консерв, уповала.

НИЧЕГО!

Травы одни, да ягоды сушеные в мешочках. Но такое есть я бы даже присмерти не рискнула. Потому что на биологии мыла доску и полы за худенькую четверочку. Не давался мне этот предмет, и что из всего разнообразия насушенного есть можно, категорически не знала. Тут вон даже грибы висят, дюже подозрительные, на мухоморы и поганки похожие. Так что ягоды я даже облизнуть боялась.

В полной тишине раздался настойчивый стук в окно, так что я даже подпрыгнула от неожиданности. С той стороны сидел мой ворон, продолжая долбить.

— Разобьешь же! — тук, тук, тук. — А ну, перестань! — тук, тук, тук. — Издеваешься опять?

Я с психу вылетела на крыльцо, а ворон тут же прошмыгнул обратно в избу. Это он так домой просился, а я вызверилась на умненькую птичку. Стыдно так стало, что даже прощения попросить захотелось. Хоть и понимала, что маразмом попахивает.

А вот когда в дом зашла, все свои извинения запихала подальше и приготовила ругательства позабористей. Потому что эта сволочная птица все банки, склянки и даже сушеные мухоморы, на пол покидала.

— Ах ты, чертов ворон! Иди сюда, — я схватила кочергу и начала медленно к нему приближаться. — Я сейчас тебе покажу, как безобразничать…

Но наступив на осколок балеткой, едва ногу себе не проколола. Поэтому решила отложить убивательно-мстительную миссию до поры, пока не уберусь.

Достала ведро с веником, и принялась за дело.

— Ай, — очередной осколок всё-таки упустила, и подушечку пальца обожгло резкой болью. — Всё через одно место, — забурчала я, засовывая палец в рот. Но несколько капель упали-таки на почти очищенный пол, и тут же, на моих глазах впитались. Прямо в деревянные половицы!

— Ну наконец-то, думал не дождусь, — раздалось с печи. И посмотрев туда, я позорно грохнулась в обморок.

Глава 16

— Ну, куда выпала, хозяйка? Пять минут тут стою, веером обмахиваю, — выговаривал кто-то весьма раздраженно.

— Голый? — поинтересовалась, не открывая глаз.

— Это ты сейчас с надеждой спрашиваешь? — я решилась глянуть одним глазочком, чисто из любопытства. И сразу уткнулась взглядом в нахальную физиономию.

Парень был черноволос, молод и весьма привлекателен. Единственное, что портило внешность — слишком длинный нос. Хотя, может, и не портило. Потому что смотрелось вполне себе гармонично.

И да, он был все еще гол. По крайней мере, верхней частью тела. Так что, я снова зажмурилась.

— С надеждой, что ты оденешься! — отрезала и руки на груди сложила, по типу царевны в хрустальном гробу возлежащей.

— Так зачем мне одеваться, если скоро опять обращусь? Человеком я только в избушке быть могу.

Я простонала. Никак в банках, что ворон разбил, что-то галлюциногенное было. И меня сейчас накрыло так, что оборотни мерещатся и мужики голые.

— Ну хоть замотайся чем, — я перебрала в уме скудные пожитки, что имелись в доме, и предложила оптимальный вариант. — Или полотенцем прикройся.

— Ну и что ты там не видела? — рассмеялся наглец. А потом вкрадчиво так прошептал. — Или не видела?

Боже, за что мне это всё? Даже глюков нормальных не выдали. К людям, после поганок и мухоморов феи приходят с крылышками, а тут язва языкастая.

— Что, правда не видела? А, хотя, чего это я. Хозяйкой избы только девица стать может. Это потом, и замуж можно, и детишек заводить. А первая кровь, тут пролитая, только девичья. Тебя изба приняла, я снова форму обрел и голос. Так что, ладно, прикроюсь.

Парень утопал в сторону стола, и сдернув с него скатерть, обернулся по типу греческого гиматия. Я честно старалась не смотреть, но интересно же.

— Ага-а-а-а, — с обличительным тыканьем, он резко повернулся ко мне, заставив залиться таким слоем краски, что век не смыть.

— А в кого ты превращаешься? — спросила, в желании перевести тему.

— О-о-о-ой, — он покачал головой, пару раз по-лошадиному цокнув. — Как всё плохо-то. А с первого взгляда такой умной казалась.

— В лошадь? — переспросила, намеренно доводя. Такой он забавный, когда злится.

— Сама ты лошадь! А я птица вольная, ни к кому, кроме хозяйки не привязанная. И угораздило же такой хозяйкой обзавестись, — он закрыл лицо ладонью. И горестно головой покачал.

— Воробушек, что ли?

В меня полетела связка сухих грибов, до того мирно висящая в уголке над столом. И уворачиваясь, я снова с лавки упала, на которую этот чудик меня уложил после обморока. Мы в детском доме частенько подушками кидались, вот рефлексы и сработали, когда не надо.

— Или соловей, а? — я уползла за печку, теперь осторожно оттуда выглядывая. — Ну в крайнем случае цапель…

— Я сейчас покажу тебе цаплю, — взревел носатенький, наступая на меня. Но он так комично смотрелся в скатерти на одно плечо, что я не выдержала, расхохотавшись.

Он навис надо мной, подобно богу Возмездия, а я остановиться не могла, но всё-таки выдавила:

— Комплексуем из-за размеров носа?

Парень сплюнул на пол и размашистым шагом направился к двери. И даже умудрился ей хлопнуть. Нервный какой.

А я прокралась за ним, и выглянув в щелочку, успела увидеть, как из начавшей оседать скатерти вылетел ворон, напоследок зло каркнув.

Интересно даже стало, насколько эффекта галлюциногенов хватит, и что еще может померещиться. Я сама первый раз в таком состоянии, но от людей наслышана. И как потом плохо бывает, тоже знаю. И веселье сразу скатывается до нулевой отметки — мало мне проблем, еще отходняка только не хватает.

Но есть-то хочется. А, значит, нужно в лес идти, малины поискать или клубники. Как выглядят популярные ягоды, я, кончено, знала. И уповала на лесные запасы, ведь когда к избушке бежала, обращать внимания на растительность было некогда.

Я снова принялась осматриваться, в поисках корзинки или холщовой сумки. Кто бы тут ни жил, по грибы и ягоды захаживал часто. Но вместо лукошка, взгляд наткнулся на одиноко лежащую Милу № 2. Видимо, выронила, когда над вороном издевалась.

— Ушиблась, маленькая, — я погладила куколку и осмотрела на предмет повреждений. Она же в ответ погладила меня. — Ты что, тоже со мной поговорить решила?

Куколка закивала головкой и указала на отсутствие у себя рта. Глазки-пуговички жалостливо сузились.

Эк меня штырит. Но что я, зверь какой, своему второму «я» рот не сделать?

Фломастеры и ручки тут вряд ли будут. А вот нитки с иголкой должны иметься. Куда без них. Я с интересом начала перебирать плетеные коробочки на полках.

— О, Мила, иди-ка сюда, — позвала куколку, пока вдевала нитку в ушко иголки. В коробочке выбора было немного. Но красная катушка ниток подходила для губ идеально.

Кукла, премиленько подскакивая, поспешила ко мне, и даже по ноге взбираться начала. Но я перехватила её в районе колена, уж очень щекотно было.

Вышивать я умела — крестиком, гладью, синелью. У нас учительница по трудам очень привязчивая была и считала, что раз о нас более позаботиться некому, мы сами должны уметь себя обслуживать. Так что хочешь-не хочешь, но готовить, шить и творить добро, мы с раннего детства были приучены.

Рот получился прекрасным. И я, в порыве творческого вдохновения, еще и реснички черным вышила и носик маленький.