Проблема для дракона

— И черные ведьмы тоже есть, как без этого. Коли вошла злость в душу, да растет там и множится, темнеет ведьма, начинает творить страшное. Драконы сперва от таких только избавляться принялись. Обоснование было, всё дело по делу. А потом, как поняли, что ведьмовскую силу контролировать не могут, и опасна она им, то всех подчистую истреблять принялись. Молодой император в этом плане строг, но не резок. Ведьм сначала за решетку сажает, а уж если подтвердится воздействие на драконов, то казнят сразу.

— За что? — я даже со стула вскочила, чуть Лилу не уронив, которая ко мне на колени забраться успела. — Я понимаю, черные. Но простых ведьм за что? И почему все это терпят? Геноцид тут устроили!

— Не знаю я слов нездешних, но тебя понимаю. Ведьм мало осталось. Некому жаловаться-то, попрятались все.

— Так люди на что? Сам же говоришь, что хозяйка твоя больных привечала. Не она же одна такая. Мы, значит, добро всем творим, а нас истребляют?

Вот так, совершенно незаметно, я и причислила себя к ведьмам. Приняла свою суть, что с рождения была спрятана. Первый блок пал, когда гадалка ритуал проводить вздумала. Я пришла в чужой мир, стала тут гостьей. Когда кровь в избе пролила, меня дом принял. Лес присматривался тихо, аккуратно — птичкой в окно подглядывал, травой под ногами шелестел, а вьюном, что дом оплетать начал, согласие свое дал. И только осознала я это, хлынула в меня сила. Будто платину сорвало, что много лет стояла.

Я на колени упала, не в силах сдержать эту мощь. И полилась во все стороны благодать чистым золотом, с серебром постепенно мешаясь.

— Ой, Милка-а-а-а, — простонал Прохор, закрывая лицо руками. То ли от яркого света, то ли от безысходности. — Конец нам теперь. Такой фейерверк и в королевском дворце увидят.

Я смотрела, как общий поток распадался на мелкую пыль, оседает на поверхность предметов, тут же впитываясь. Золотой дождь сейчас поливает двор и лес, оплетает незримой паутиной владения. Чтобы хозяйка могла чувствовать каждое дерево, всякого зверя и помочь сразу, если кто-то в лесу взмолится.

— Милорадой меня зови теперь, ворон. Негоже ведьме чужим именем зваться!

Глава 20

— Уу-у-у, — завыл Прохор, опасливо от меня отодвигаясь. И как-то особенно нервно поправил на себе скатерть. — Ты не волнуйся, главное, Мил…орада. Вдохни поглубже, а потом до конца выдохни.

— Незачем! — мне хотелось на воздух. А лучше к деревьям поближе. Голову кружил золотой дымок и осознание собственного могущества.

Я видела все с несвойственной мне остротой. Могла различить даже маленькие песчинки на полу, незамеченные ранее осколки. То, как ёжился Прохор под моим взглядом, казалось предельно правильным. Я — ведьма, остальные лишь мусор под ногами.

От одного взмаха рукой налетел ветер, ворвался в ограниченное пространство избы и завертелся, поднимая в воздух всё с полок и стола. Даже метла, сиротливо стоящая в углу, теперь гуляла под потолком, со свистом рассекая пространство.

Мне хотелось смеяться. А легкости, поселившейся в теле, позавидовала бы и балерина. Я ведь сильна теперь, и Прохор зря пугает драконами. Что мне их император? Мигом смету с пути и не замечу даже.

Новым порывом ветра распахнуло тяжелую дверь. Метла, едва ли не с визгом, ринулась в образовавшийся проем.

— Счастливая… — легонько вздохнула я, позавидовав свободолюбивому инструменту. За что и поплатилась тут же, потому что метелка вернулась, и подхватив меня между ног, понеслась наслаждаться волей.

— А-а-а-а-а, — кричала я, крепко вцепившись в древко.

— У-и-и-и-и, — вторила мне метла.

— Ми-и-и-илка-а-а-а, — кричал сзади черный ворон, пытаясь нас нагнать. Но куда там. Похитившее меня помело, выкручивало в воздухе такие кренделя, что я принялась молиться.

Метла несла меня все выше, и пальцы начинали стыть от холода. Итак держусь из последних сил, но еще чуть-чуть и заледеневшие пальцы разожмутся, отправляя всесильную ведьму к праотцам. Да-да, в голове прояснилось и более я не чувствовала себя властелином вселенной. Хоть какая-то от этой поганки польза.

Почувствовав, как дернулось подо мной древко, приготовилась к новому виражу. Но вместо этого мимо пронеслась волна пламени, и метла резко изменила курс.

— Никак возвращаемся? — обрадовалась я, но краем глаза уловила чешуйчатую громадину, которая нас почти догнала. Новая струя огня и прутики метлы загорелись, норовя подпалить и меня.

— А-а, — хотела крикнуть, но сверкнувшие желтым глаза охоту голосить отбили.

Желтые, как у того мужика в балахоне! То есть, драконы узнали о ведьме раньше меня самой.

Хотя, я тогда еще силой не обзавелась, может и пронесло бы. Зато сейчас эта зверюга спалит, а потом сожрет, не жуя даже. Я ему на один зуб.

— А-а, — снова попыталась вопить, чтобы хотя бы снять напряжение, мешающее вздохнуть нормально. Но на этот раз меня прервал Прохор.

— Ты это… ведьма, али как? — ворон говорил рвано, всё время оглядываясь. — Давай…загляни вглубь себя… Милорада.

Имя он произнес так ехидненько, что я поняла — если выживу, Прохор еще долго мне вспышку зазнайства припоминать будет.

Посмотреть вглубь себя, это он, конечно, хорошо сказал, но неприменимо в текущих обстоятельствах. Я по сторонам-то посмотреть лишний раз боялась, чтобы координации не потерять.

Однако, когда громко каркнув, ворон резко ушел вниз, а мой бок больно опалило огнем, я силу свою неожиданно нащупала. Вот разом прямо. Не зря говорят, что приток адреналина в крови, способен вскрыть резервы организма.

— Получи, чешуйчатый, — крикнула, смотря прямо в огромные глаза и запустила в него сырой ведьмовской силой. Заклинания на ум не приходили, зря Прохор притоком знаний пугал. Зато дракону природная магия явно не по душе пришлась. Он закричал пронзительно, не скрывая раздирающей боли, и камнем рухнул вниз.

И мне бы домой поворачивать и радоваться, но…

— За ним, — крикнула метле глупая жалостливая ведьма, срываясь вслед за драконом.

Глава 21. Илларион

Император Илларион Гинесский

Илларион устал. От бесконечных интриг, пакостей и настырных девиц. И ладно бы только драконицы… Ото всех воротит! Особенно от эльфиек в кружеве!

Сколько он на троне? Полвека, не больше, а пресыщения на тысячи лет вперед. Неудивительно, что отец предпочел смерть всему этому. И мать с собой прихватил. Единственную умную женщину в окружении. Теперь вот и поговорить не с кем.

— Иллар, долго еще? — Крис стояла, подперев плечом стену и демонстративно разглядывала длинные коготки. Он лишь глаза закатил, продолжая сидеть за столом и изображать активный мыслительный процесс. — Нет, ну мы тебя прибьем когда-нибудь! — не выдержала сестра.

Она вмиг оказалась рядом, выхватывая у него из рук договор.

— Ах ты, плесень белая! — закричала взбешенная девушка, потрясая листами перед лицом брата. — Они перевернуты были! Ты специально тут от нас прячешься, а сам договор вверх ногами читаешь!

— Крис…

— Мы ждем уже час! Час, Иллар! Да за час можно было столько всего сделать. Все лавки обойти, с эльфийками чай попить, в приезжий цирк заглянуть… — она вдруг мечтательно прижала помятый договор к груди и проворковала. — Там, говорят, зоопарк привезли — котики, феньки, единорожки, и даже дакини. Да я душу продать за такое готова, а ты тут сидишь! — Крис обвинительно ткнула в брата пальчиком. — Ты сам запретил нам одним на ярмарку идти. И если через 5 минут не спустишься, мы слух по дворцу пустим, что ты на Лармиэль запал.

— ЧТО? — взревел Илларион, мигом подскакивая с места. Но Крис, хохоча, как бешеная гиена, уже скрылась за дверью.

Только воодушевленной эльфийки ему не хватало. А ведь у этих, которые его сестры, ума хватит растрезвонить. За что Боги и Великий Дракон карают его? Мало того, что родился в правящей семье, так еще и три недоразумения на его шее висят.

Нет, он сестер любил, тут без вариантов. Но три взбалмошные девицы на одного маленького императора, определенно перебор. А впереди еще ярмарка, лавки с платьями, зоопарк с котиками…

Илларион зарычал. Бывало с ним иногда такое, что звериная суть вырывалась и контролировать её становилось крайне сложно. Все-таки дракон — хищник и отпускать его не следовало. Мало ли, поохотиться на людей вздумает.

Кстати, об охоте. При отце развлечение у них было, ведьм ловить. Вот там азарт, накал страстей. Бывало, впятером на одну охотились, гнали, как дичь, а она их вокруг пальца, словно малышей водит, и в головах каждого смеется. Все равно находили, конечно. Но перевелись истинные ведьмы, истребили всех. Те, что сейчас попадаются и не ведьмы вовсе, так одно название. Для острастки в темницу сажали, держали месяцок, и под зад ногой. Потому что силы в них, чтобы на драконов влиять, не имелось.

Илларион, скрепя сердце, пошел к сестрам. Уже выругал себя сотню раз за то, что запретил им самим ехать. Погуляли бы, развеяли свои дурные головы. Но вчера донесли, что над лесом всполох видели, вот и ввели повышенные меры безопасности. Он сегодня туда наведается, сам поглядит. По описанию — на разрыв пространства похоже. Илларион за всю свою жизнь такое всего 1 раз видел, когда ведьма с истинной силой уйти пыталась. Всех накрыло, неделю драконы слух восстанавливали, а от ведьмы только пепел остался. Сама себя перехитрила.

В холле бесновались 3 фурии. Белокурые, красивые, и жутко нервные.

— Хоть одно оскорбление в свой адрес услышу, каждую в комнате запру, — выдал император, предупреждая возможные инсинуации.

Крис заскрежетала зубами, Роза показала ему язык, а Сивилла просто отошла в сторону, демонстрируя брату самый страшный его кошмар — скромно сидящую Лармиэль. Эльфийка нежно покраснела и потупила глазки. Лицемерка. Нашлась тоже скромница, которую он вчера вечером обнаружил в своей кровати. Еле выставил, упиралась и кричала, что он любовь всей её жизни.

Драконий трон — любовь всей её жизни. Седьмой дочери эльфийского правителя устроиться в жизни вообще сложно. Вроде бы и королевской крови, да только где ж на всех принцев найти! Вон у него три таких, на выданье, жаль пристроить некуда.

— Лармиэль тоже хочет посмотреть котиков, — проворковала Сивилла, ласково поглаживая его рукав и ехидненко улыбаясь.

После ярмарки он сестер определенно выпорет. А потом на неделю по комнатам запрет и полог тишины навесит. Вот это будет жизнь! Вот это перспективы!

Дорогие читатели. Очень мне хотелось этой продой передать характер дракона. Вот такой он — вредный, пресыщенный, усталый, но не злой. И сестер очень любит, но они его достали, как могут достать 3 младшие сестры старшего брата за много-много лет совместной жизни))

И сделала коллаж, как я вижу зоопарк, на который так хотели посмотреть Крис, Роза и Сивилла. Волшебные животные, славные, добрые. Себе сразу захотелось много котиков)))

Глава 21.2

Илларион закрылся в своем кабинете на ключ. А потом еще и заклинание добавил. Так, на всякий случай. Потому что его сестрицы от избытка нежных чувств могут и дверь с петель вынести.

Его дворец превращается в зоопарк. Мысль эта стучала в голове глухо, но достаточно болезненно. Потому что, он это всё вроде бы и принял, но смириться не получалось.

Зоопарк…

Роза вцепилась в единорога. Потом вместе с ним висела на шее брата, умоляя. Он, конечно, не устоял. Тем более что Роза — единственная, кто не сватает ему эльфийку.

Потом подоспела Сивилла. У той на каждом плече восседало по котику. Вот с Сивиллой он церемониться не собирался, решив отомстить за присутствие Лармиэль в их компании. Но она как с цепи сорвалась. Даже заклинание принуждения попыталась на нем опробовать. На императоре!

— Я тебя в измене обвиню, поняла? — зло прошипел Илларион на ухо сестры. Но Сивилла была редкостной занозой и ответила ему тем же.

— А я тебя в нарушении обещания, данного папе с мамой. Ты клялся заботиться, а сам дерешься и ущемляешь наши права. Раз купил единорога Розе, будь добр купить кого-то и нам с Крис, — Сивилла опасно сузила глаза. — Ты меня знаешь, я злопамятная.

Конечно, знает. Поэтому и купил, от неприятностей подальше. Только вот, когда расплачивался, выяснилось, что при покупке двух зверей, третий в подарок. Да и негоже семью котиков разлучать.

Великий Дракон, должно быть, сейчас смеется, наблюдая эту сцену с вершины горы. Устроил своему потомку веселую жизнь. А уж местные Боги давно испытывают императора на прочность.

Крис выбрала синего фенька. У него уши были больше головы, и смотрелось это забавно, тут не поспоришь.

— Лармиэль, ты кого-то выбрала? — смилостивился, наблюдая, какими глазами эльфийка смотрит на зверят в руках своих подруг.

Конечно, Лармиэль выбрала, и они снова попали под «величайшую щедрость» владельца зоопарка. Даже закралась мысль, что он хочет избавиться от животных не просто так. Но как бы то ни было, уходили они не с 3-мя питомцами, а с 6-ю. Одна надежда на Лармиэль, что уедет скоро и заберет с собой хотя бы одного.

Илларион открыл потайной ящик стола, доставая артефакт их рода. Древний, мощнейший, очень действенный. Это не обычный отвод глаз, и даже не мудреный артефакт невидимости. У него в руках абсолютная маскировка, даже волк, пройдя мимо, не почует, а о других и говорить нечего. Отец любил с этим артефактом ходить по дворцу и подслушивать. Такого иногда о себе узнавал, что лучше бы не пользовался им вовсе.

Илларион отправился в лес — бесшумная поступь, отсутствие облика и запаха. Вокруг все жило своей жизнью. Одно это, уже странно. Потому что со смертью ведьмы, лес будто впадал в спячку. Замедлялись естественные процессы, переставало активничать зверье. Значит, прав он был, заявившись сюда — пришла истинная ведьма, правда еще не хозяйка. Если бы вступила в свои права, лес чужака не пустил, какая бы идеальная маскировка на нем ни была. Тут задействованы иные материи, и важна внутренняя суть, а не внешний облик.

Значит, нужно уничтожить ведьму, пока она Хранительницей не сделалась. Руки Иллариона приятно закололо магией, а душу наполнило предвкушение охоты. Зверь внутри нетерпеливо рыкнул, готовый хоть сейчас начать слежку. Илларион подмечал всё — примятую траву, сломанные ветки, даже длинные прядки волос, оставшиеся на коре. Ведьма бежала, торопилась, совсем не заботясь об оставленном следе.

А когда закончился лес, перед ним предстала лачуга, которую хотелось обойти стороной. Мох на худой крыше, плесень, разрастающаяся по подоконнику, покосившаяся дверь, открывающая черное нутро.

Илларион повернул обратно, тут ему явно не место, да и никому не место… Он даже прошел пару метров по лесу, когда в голове промелькнуло смутное подозрение. А чем это ему мох не понравился? Мох как мох, черный правда, необычный, но ведь ничего отталкивающего. А плесень… С каких пор император фиалкой нежной заделался, которую от обычной плесени воротит?

Он снова пошел к избе. Буквально продираясь через навязчивое желание сбежать отсюда подальше. Скорее всего отвод установлен, да еще и с преломлением чужой воли. А вот пройти через калитку Илларион не смог, как бы не старался.

Даже представить нельзя заслон, способный устоять перед натиском дракона, тем более из правящей династии. Магия совершенно иного уровня, а, значит, ведьма уже вошла в дом.

Он принялся ждать. Должно же защитное поле дать трещину, если его беспрестанно рушить. Каких только заклинаний Илларион сейчас не применил. Вспомнил даже давно забытое и очень затратное. Но эффекта добился странного, и вместо снятия морока, ему послышался голос — нежный, девичий. Такой, что мурашки по спине пробежали и он невольно потянулся навстречу.

Это было неправильно! Чтобы дракон, как щенок на голос шел?! Но его позвали вновь, и зверь, что все это время тихо сидел внутри, рванулся наружу. Илларион едва успел поставить блок и поспешил уйти.

Слушаться нужно было, когда его отсюда отворачивало, а он полез любопытничать. Если зверь вырвется, что делать? Как обратно запереть? Не дай Боги, узнает кто-то, что император своего дракона не контролирует, мигом переворот устроят и за трон междоусобицу. Нельзя допускать этого.

Илларион вышел из лесу, еще раз обернувшись, и поплатился за это. Его ослепила яркая золотая вспышка. Он взвыл, падая, а зверь, воспользовавшись потерей контроля, тут же запустил цепочку оборота.

Сначала накатывает слабость, безволие, как при болезни, чтобы обмякли мышцы. Потом огонь, что горит внутри, перекидывается на тело, опаляет кожу, готовит зверя к обороту. Человек слабеет, дракон обретает мощь. Так было испокон веков, так будет до гибели мира.

Илларион теперь ощущал себя песчинкой в теле хищника, неспособной повлиять даже на скорость полета. Дракон взмыл в воздух, переворачиваясь и кружась. Он истосковался по свободе, большую часть времени запертый в человеческом теле, и сейчас заунывные стенания Иллариона слушать не желал. Ему хотелось резвиться, как в детстве. Или хотя бы поиграть в догонялки вон с той метлой.

Дракон ринулся наперерез, в стремлении перехватить. Но метла сдаваться не желала. А уж как вопила девчонка, что сидела на ней наподобие всадницы. Смех, да и только!

Дракон открыл пасть, но оттуда вырвался лишь рык, да огонь. Метла загорелась, а девчонка завопила громче. Такая игра понравилась зверю еще больше, и огонь из пасти полыхнул еще раз.

Илларион внутри дракона выругался и приготовился к худшему, сразу сформировав усыпляющее заклинание. Он-то сразу понял, что это за девушка и отчего так мастерски летает на метле. Новая ведьма. Лишь бы снова заговорить с ним не вздумала.

— Получи, чешуйчатый, — раздался чарующий голос, который вмиг лишил и его и дракона координации. А потом сознание окутала золотая дымка и заклинание, что Илларион вертел на языке, сорвалось.

Громадная драконья туша камнем рухнула вниз. А император вмиг перестал чувствовать себя песчинкой. Илларион понял, что это конец, который он организовал лично, потому что усыпляющее заклинание не ушло в сторону ведьмы, а ударило по его дракону.

Он рванулся наружу, пользуясь тем, что зверь не может сопротивляться, мгновенно принимая человеческую форму. Но земля была уже слишком близко, чтобы активировать защиту или применить заклинание левитации.

Глава 22

Мила

— За ним, — крикнула глупая жалостливая ведьма метле, срываясь вслед за драконом.

Полет был подобен американским гонкам. Хотя я такого взрыва адреналина даже там не испытывала. Глаза закрыла, ибо в темноте падать вниз было особенно страшно.

— Милка, не дури, — крикнул ворон, который, оказывается, тоже решил потрепать себе нервы. — Пускай падает, драконом меньше, ведьме дышится свежее. Тем более, он тебя явно раскусил. Схарчит и не подавится.

— Я спать не смогу, если он разобьется, — выговорила упрямо, даже не пытаясь перекричать завывания ветра.

Вспышка резанула по глазам, и я попросила метлу ускориться. Она, хоть и вредная, но ведьму свою послушалась.

— Ло-о-ови-и-и, — закричала, поняв, что падает уже не дракон, а человек. И так страшно стало, от самой себя мерзко, что поняла — не спасу сейчас его, всю жизнь корить себя буду, убийцей считая.

Метла исхитрилась, поймав огромное мужское тело уже у самой земли. Он висел, перехваченный поперек туловища, и так и норовил соскользнуть. Я вцепилась в крепкую спину, кое-как подтащив поближе.

— Прош, куда теперь? — закричала в никуда, зная, однако, что ворон где-то рядом и обязательно услышит.

— В избушку понесли, туда где прошлая ведьма людей лечила. Авось и выходим, — высказал Прохор, тут же задавая новое направление полета. — Хотя лучше бы сбросить, — пробурчал напоследок, уже смирившись с текущим положением дел.