Проблема для дракона

Прохор заржал, точнее, закаркал так, что со шкафа чуть не свалился. Гадкий ворон. Нет, чтобы помочь, а он только насмехаться может. Но поймав мой убийственный взгляд ворон мигом заткнул клюв и прилетел обратно на плечо Правда, вцепился когтями больно, мститель. Как же, как же, отвлекла его от такого занимательного представления. Он же столько лет в образе ворона провел, который поговорить ни с кем не мог, что сейчас за каждое интересное событие хватался.

— А он не опасен? — первой проявила интерес Крис, осторожненько подбираясь ближе. Сивилла вообще мне казалась очень отстраненной и до конца мне не доверяющей, так что отсутствие реакции с её стороны было закономерным.

— Не-е-е, — проблеяла как раз в тот момент, когда Крис протянула руку погладить ворона, а тот её едва не цапнул.

— Прохор! — закричала на него, а он в ответ и меня едва не цапнул. И хохотал снова, как стая гиен.

— Ладно, ладно, больше не буду, скажи этим, — ворон снова уселся на плечо, примирительно ткнувшись головой мне в щеку.

— Зачем ты так? — я от злости его растерзать была готова.

— Ты мягкая очень, а они — драконы. Пусть и выглядят как хрупкие девушки, но коварство по отношению к ведьмам в крови у каждого представителя вида. Так что, считай это моей помощью, Милорада. Теперь они хотя бы твоего ФА-МИЛЬЯРА бояться будут.

Прохору это слово явно не понравилось, раз уж так его выделил. Видимо, потому что фамильяр означал полную принадлежность ведьме. Не знаю, как он узнал, может быть от какой-то другой «пришлой» ведьмы слышал, но понял все правильно. По крайней мере, мои познания были именно таковы. Фамильяр же вообще самостоятельной единицей не являлся, а Прохор другой.

Стыдно стало, однако, все еще была на него обижена, чтобы извиняться.

— Ты ошибаешься, Прош.

— Пусть так. Но лучше предотвратить, чем потом сто лет ждать новую хозяйку.

Вот, значит, как. Бить словами Прохор тоже умеет, что и продемонстрировал. Не я сама ему важна, а только лишь моя суть, позволившая запечатанному в тело птицы парню, снова почувствовать себя человеком.

И удивляться тут нечему — он меня пару дней всего знает, о дружеском расположении не может быть и речи. Может быть, я действительно очень мягкая и слишком быстро привязываюсь. Потому что чужими назвать ни Прохора, ни Крис, ни даже Иллара, уже не могу.

Какой-то неправильный закон стаи выходит, работающий в одностороннем порядке. Я их в свою семью уже приняла, а они меня видят банальным объектом для достижения целей. Прохор — хозяйку, с которой сможет свободно вздохнуть, Крис — ведьму, от которой зависит жизнь её и сестер, Иллар… Для Иллара я не взятый бастион, который притягивает, пока не сдастся.

От невеселых дум и мрачной атмосферы в комнате, отвлек стук входной двери.

— Смотрю, в нашем полку прибыло? — не к месту упомянутый император решительно направился в мою сторону.

— Какой наблюдательный, — хмыкнул ворон, тут же выгнанный с моего плеча. Иллар, не церемонясь, смахнул Прохора направленным порывом ветра.

— Ведьмовского окружения во дворце мне еще не хватало! — Илларион был мрачен и на что-то решительно настроен.

— Это её помощник, — вмешалась Крис.

Надо же, заступается, хотя и сама чуть от ворона не пострадала. Точно, старается в доверие ко мне влезть, а за душой может вынашивать какие угодно коварные планы.

Слова Прохора ржавой занозой засели у меня в сердце, с каждой секундой заражая кровь все сильнее.

— Знаю я, кто это. На память не жалуюсь! — Иллар уже подошел ко мне вплотную, непроизвольно поводя шеей. Его ноздри заметно раздулись, выдавая, что дракона что-то волнует. Сразу вспомнилось, как он утыкался носом мне в шею, жадно вдыхая аромат волос и кожи.

Я попыталась отступить, но император одной рукой перехватил за талию.

— Иллар! — возмущенно зашипели Крис с Сивиллой. Но дракону на сестер было глубоко плевать, потому что он притянул к себе вплотную, перехватывая губами мои готовые вырваться крики.

Он застал меня врасплох, мгновенно углубляя поцелуй. Мой крик невероятным образом перерос в стон. Мой ли, его, я и сама не поняла. Иллар не стесняясь, руками выводил на моем теле узоры, трогал спину, лопатки, оголенную шею. Пальцами зарылся в волосы, сильнее надавил на затылок. Он будто пытался меня поработить, завоевывал языком, учащенным дыханием, слишком быстрым биением сердца. Тем, как открыто сейчас показал, что я ему небезразлична.

Не знаю, когда я сдалась. Вот только старалась сохранить хоть какую-то дистанцию между нами, а вот уже сама льну к сильному телу, закидываю руки ему на шею.

Не знаю, когда умудрился провернуть запланированное он сам, ведь не отрывался от меня ни на секунду. Но в разгар нашего сумасшествия, запястье обожгло раскаленным металлом, а мой крик, полный боли, потонул в древних словах заклинания:

— Мрахте тижиру продиктуле тхеле!

Глава 39

Я будто погрязла в золотом огне. Бултыхалась, как муха в вязком меду, но даже невероятным усилием не смогла сделать движение в сторону. Так и стояла, тесно прижатая к Иллару, пока над нами взрывались звезды. А потом все резко потухло, и в кромешном мраке раздалось звонкое:

— Мрахте тижиру продиктуле тхеле.

И фраза эта была тут же подхвачена эхом, разлетаясь в разные стороны разноцветными искрами.

— Мрахте тижиру продиктуле тхеле

— Мрахте тижиру продиктуле тхеле

— Тхеле… Тхеле… Тхеле…

Я попыталась обратиться к ведьминской сути, столько раз выручавшей, но внутри было пусто и гулко. А еще тоскливо так, что до слез пробирало.

— ТХЕЛЕ! — повторил дракон уверенно.

И мои губы, совершенно перестав слушаться законную хозяйку, зашептали ответное. Я противилась, как могла. Ёще чего не хватало, заклинания незнакомые повторять. Но выходило лишь немного искажать звучание:

— Мрахту тахиру придуктиле тхале.

— Милорада! — взвыл утробно дракон, но сказанного не воротишь, и связь между нами начала слабеть.

Запомнить бы надо, что я сейчас нашептала, и проверить, раз уж все равно будем драконьи книги штудировать. Но результат, как говорится, налицо — вокруг нас начало светлеть. Тьма отступала, начинали угадываться очертания предметов. Мы не провалились в утробу бездны, как я себе напредставляла, а продолжали стоять посреди комнаты. Вот и кровать с глубоко спящей Розой, и Сивилла с Крис, застывшие в состоянии глубокого шока.

— Иллар, что это ты натворил? — первой очнулась Сивилла, разгневанной фурией подлетая к нам.

Она схватила меня за руку, оттаскивая от императора, который на вопросы отвечать, видимо, не собирался. Дракон пытался переварить мое вмешательство в странный обряд, им же и затеянный.

— Вот это вот, что? — Сивилла, сцапав меня за запястье, ткнула им в нос Иллару.

— Браслет, — процедил он сквозь сжатые зубы.

— КАКОЙ?! — это уже Крис. Встала по другую сторону от меня. — И вообще, откуда он у тебя? Их по миру осталось раз, два и обчелся.

Воспользовавшись суматохой, на плечо снова примостился Прохор, и засунув клюв в моё ухо, прокаркал:

— Это брачный браслет, Милка, валим отсюда, пока тебя в рабство не загребли.

Но я так опешила от этой новости, что застыла на месте. Как это, брачный? То есть Иллар и я вот прямо сейчас обручились, или еще хуже — поженились? Да нет. Не бывает так, чтобы браслет одел, 4 слова сказал и уже женат. Там согласие второй половинки требуется, скрепление обряда. Да куча всего. Но, как назло, ведьминская суть продолжала молчать, а у Прохора вслух не спросишь.

— Добыл! — веско и никакой конкретики. Но это же дракон, тем более император. Отчитываться он ни перед кем не обязан.

— Это неправильно. Верни все назад. Еще чего вздумал, жизнь девочке портить. Да она и часа наедине с тобой не выдержит, — вступилась за меня Крис, вызывая непередаваемый прилив благодарности.

— Все законно, сестра. Духи союз скрепили.

— Вали-им, — не преминул повторить свое предложение Прохор. Все таким же каркающим шепотом.

Его здесь все равно никто не понимает, чего он в ухе моем прописался? Щекотно же, да и за криками императорской семейки я его не всегда расслышать могу. — Ты глянь, что творится, Мил. Ноги уноси, целее будешь. В избушке спрячемся, лет сто спокойно пересидим.

— Духи, не Боги, братец! И тем более, не Великий Дракон. Все еще можно повернуть вспять. И нечего мне зубы заговаривать, сам нам учителей нанял, пожинай плоды! — Сивилла разошлась не на шутку, из её ноздрей едва пар не валил.

— Одобрения духов и согласия обеих сторон обряда вполне достаточно для того, чтобы браслет застегнулся, — возразил Иллар. Он скрестил руки на груди, визуально становясь еще больше.

— А, может, мне кто-нибудь всё объяснит?! — решила я взять ситуацию в свои руки. Ясно же, что драконы к компромиссу не придут. — Я ни на что не соглашалась, и в обрядах участвовать не хотела.

Я попыталась подцепить браслет ногтем, но он до того плотно прилегал к коже, что и игла не пройдет. В ответ на мои действия металл нагрелся, снова обжигая. Второй ожог на еще незажившей коже вышел в разы болезненнее.

Я, не сдержавшись, застонала, дуя на запястье, а дракон зарычал. Видимо, браслет на его руке тоже нагрелся.

— Слова для брачного обряда и не нужны, Милорада, — Иллар вскинул на меня глаза, перестав гипнотизировать раскаленный металл. — Духи находят ответ внутри у каждого. И раз браслет застегнулся, ты точно не была против.

Глава 40

— Ах ты, ящерица чешуйчатая, — я подскочила к дракону, пальцем тыкнув в тяжело вздымающуюся грудь. Меня даже предостерегающие движения его сестер не остановили. Хуже, чем было, сделать уже невозможно. — Ты все врешь! Там повторить нужно было, и я сделала это неправильно. Обряд недействителен!

Иллар усмехнулся зло, почти оскалившись.

— Сначала браслет сними, ЖЕНА. А потом обвинять будешь.

— Ты меня намеренно поцеловал, чтобы хоть какую-то вспышку чувств вызвать, застал врасплох! Я тебя ненавижу, почему духи не могут пролезть в мою душу прямо сейчас?

Он не ответил, а я устало опустилась на первое попавшееся кресло. Не врукопашную же с ним идти, а магией действовать нельзя, еще ненароком невиновных зашибу.

— Как моя жена, ты теперь будешь жить во дворце. О вещах не беспокойся, завтра вызовем фею. А сейчас пошли, покажу твою комнату.

Иллар говорил жестко, чеканя каждое слово. Истинный император, каким я его еще никогда не видела. С самой первой встречи границы нашего общения оказались размыты. Бывали моменты, когда я перегибала палку, бывали, когда откровенно его побаивалась, но в глазах у дракона всегда были чувства — злость, интерес, желание. А вот сейчас — ничего. Холодная пустота, о которую суждено биться простым смертным, словно о скалы.

Император. Недосягаемый, гордый, обладающий неограниченной властью. Дракон, который даже пальцем не пошевелит для помощи кому-то, вне своего круга.

Он назвал меня женой, но в семью никогда не пустит. Я понимала это на каком-то интуитивном уровне. Драконы и ведьмы — враги, которые пойдут на все, чтобы истребить друг друга, и сейчас Иллар ведет какую-то игру. Сложная многоходовка или один большой шаг на пути к цели? Даже зная подоплеку вековых распрей, я разобраться в этом мужчине пока не могла.

— Чего застыла? — выдал мне на ухо ворон. — Иди давай, зовут же. И не вздумай меня бросать.

Я бы ему высказала за приказной тон, но понимала, что Прохор мне плохого не посоветует. И пусть руководствуется он не великой любовью, а лишь желанием жить комфортнее, судьба моя ему небезразлична.

— Слушаюсь, господин, — я склонила голову, как принято на востоке, потупила глаза и послушной овечкой поплелась за своим МУЖЕМ, чтоб ему на голову кусок лепнины с потолка свалился.

— Ты не переигрывай, а то догадается ведь, — пока шли принялся бубнить Прохор. — А то строит из себя покорность, а у самой глаза так презрением и сверкают.

Он так раскаркался, что даже Иллар оборачиваться начал.

— Ты один у нас тут знаток человеческих душ, а драконам на такое плевать, — зашипела я на ворона в ответ.

— Твои покои, Милорада. Из комнаты без сопровождения не выходи, — Иллар растянул губы в хищном оскале. — Отдыхай, выспись хорошо.

— Та-а-ак, постойте-ка, — мне этот коридор показался очень знакомым, хоть и вел нас император сейчас явно в обход. — Моя комната, что, рядом с вашей?

Я очень старалась говорить спокойно, образ покорной овечки блюсти нужно. Вон, даже снова на «вы» перешла, хоть и не видела больше в этом необходимости. Он меня целовал? Целовал. Женой назвал? Назвал. Так что, имею теперь законное право не только на слово-, но и на рукоприкладство.

— Конечно, дорогая, — Иллар опасно навис над нами с Прохором, — у нас смежные спальни.

— И дверь между ними имеется? — на всякий случай уточнила я.

— Имеется. Она не закрывается, ключ потерялся давно.

— Да как… — возмущенно начала я, но когти, что снова вонзились в многострадальное плечо, отрезвили. — Да, как вам будет угодно, господин.

Иллар вида не подал, что заметил мою вспышку. Просто распахнул дверь, пропуская внутрь нас с Прохором первыми.

— Так как у ворона имеется и человеческая ипостась, он ночевать с тобой больше не может, — сказал, главное, так ровно, будто это теперь само собой разумеющееся.

Я ведь человек неконфликтный. Скромный, мирный, всегда готовый поискать компромисс, но вот тут дракон палку явно перегнул. Да и суть ведьминская, что сейчас спала на дне моей души, прочно пустила в оную корни. Я не девочка Мила теперь, а ведьма истинная, и подобного от дракона терпеть не намерена.

— Ворон останется! — я не хотела вливать в эти слова силу, но она полилась сама. И Иллар, почувствовав это, отступил.

— Когда проснешься, позвони в колокольчик. К вечеру у нас намечена вылазка в особую секцию библиотеки.

Вот только ради этого я готова была и самого дракона терпеть и смежную комнату с незакрывающейся дверью.

— Благодарю.

Иллар скрылся в коридоре прежде, чем я закрыла дверь.

— Влипли мы, Милка, — сразу перешел к делу Прохор, расхаживая по внушительному подоконнику. — Он теперь тебя, пока над их родом опасность висит, не выпустит. Будешь тут жить по типу комнатной зверушки.

— Прош!

— Ты слушай меня, слушай, балда доверчивая. Я все понимаю, ведьма истинная мимо беды не пройдет, но зачем ты с императором во дворец пошла? Пусть бы сестру свою в избушку тащил.

— Ей совсем плохо было. И я не жалею, что помогла! — высказала ему с вызовом.

— Не жалеет она. Себя пожалей теперь!

— А чего ты только сейчас мне все это говоришь? Каркал бы в комнате Розы. Без тебя тошно.

— При драконе твоем? — Прохор на меня своими чернющими глазами вылупился. — Да вы ж теперь связаны по гроб жизни, вдруг он меня тоже понимать может.

А вот об этом я и не подумала. Может. И наверняка понимает. Неспроста ведь обернулся, когда Прохор в своих нотациях на личности перешел.

— Аккуратнее теперь, Прош.