Облик Огня

Сарвилл, отчетливо слышавший каждое слово, готов был вернуться в комнату и собственноручно придушить короля, но самообладание оказалось сильнее.

Рогар еще раз окинул взглядом комнату и пошел к выходу.

— Солнце уже катится к закату, а ты до сих пор не одета. Соберись, мы с Антиной ждем тебя на ужин, — как ни в чем не бывало проговорил он, и удалился.

Лиана поспешила захлопнуть дверь и с яростью ударила по вырезанным на ней узорам. Слезы катились по дрожащим щекам принцессы, когда Сарвилл вернулся в комнату и прижал ее к себе.

— Я обещаю, дай мне немного времени, и мы сбежим в Творс, где никто и никогда не упрекнет тебя за чародейство, — шептал он ей на ухо настолько уверенно, что с каждым словом принцессе все больше верилось в то, что это правда.

— Что может быть прекраснее магии, Сарвилл? — спросила она, когда успокоилась, а ее дыхание вновь стало ровным.

— Хм. Быть может моя обнаженная натура, прячущаяся от глаз твоего отца за окном, — он улыбнулся, принцесса хихикнула в ответ.

— Я серьезно. Ты знаешь, я читала, что самые могущественные древние эльфы могли управляться сразу с несколькими стихиями. Например, среди них был магистр, который мог управлять одновременно водными потоками и потоками воздуха, и когда он делал это, его враги впадали в панику, а союзники восторженно замирали под впечатлением того, что происходило на поле боя.

— Я тоже хочу творить такую магию, — вновь вернулась Лиана к теме спустя некоторое время. — Такую магию, которую можно будет изобразить на полотне, как нечто прекрасное и внеземное. Такую, которая будет вдохновлять мне подобных на познание и дальнейшее изучение этой неточной, но, несомненно, интересной науки. Поэтому, что бы ни говорил отец, я никогда не брошу этим заниматься! — капризно заявила она. — Пусть даже мне придется познавать ее границы в Башне Стихий!

Сарвилл вновь обнял принцессу, улыбаясь ее наивности.

— Они под кроватью, — сказала она, заметив, как странник что-то ищет в комнате глазами.

Он достал свои вещи и, быстро одевшись, подошел к окну.

— Я люблю тебя, Ли.

— И я тебя.

Принцесса наблюдала из окна, как юноша ловко спускается по стене, настолько незаметно цепляясь за выступы, что, казалось, будто он просто скользит по зданию, замедляя свое падение лишь силой мысли. Осторожно оглядываясь по сторонам, он перепрыгнул через высокий каменный забор и скрылся за листьями высокой липы.

***

Обеденный зал был размером с шестую часть дастгардской площади — Штормплац. Служанки бегали по нему, словно трудолюбивые пчелки, спешившие отстроить соты, в которых они смогут комфортно перезимовать. За большим столом сидели Рогар Вековечный, королева Антина и принцесса — будущая наследница престола.

Все молчали. Король злоупотреблял красным вином, не изменяя прежнему себе.

— Как тебе запеченная утка, Лиана?

— Я не испробовала ее, отец. Нет аппетита. — пробубнила себе под нос принцесса. Она знала, что этим разозлит короля, но не могла ничего с собой поделать.

— Быть может тебе подать жареных крыс? — очень спокойным и полным серьезности голосом спросил король. — У бездомных в Дастгарде всегда при виде них появляется аппетит, — он осушил бокал и неприятно посмотрел на дочь.

— Прошу. Ваше Величество, — вмешалась Антина и взяла короля за руку, сверкнув золотым кольцом, с большим синим сапфиром на безымянном пальце.

Королева уже несколько месяцев носила под сердцем ребенка Рогара и теперь не могла похвастаться за ужином красивым платьем, однако все свои идеи изысканно и незаурядно выглядеть она легко воплощала на собственной прическе — сегодня ее красивые рыжие косы были уложены по кругу на висках и украшены нитями из жемчуга.

— Как обстоят дела в королевстве? — Антина перевела тему.

— Светская беседа в кругу любящей семьи? Ну что ж. Я готов поиграть с вами и в эту игру, — лениво отозвался Рогар, снял корону и положил на край стола. — Наши шпионы из Творса донесли, что там, в очередной раз, созывают знамена, чтобы напасть на нас. Через несколько месяцев их корабли будут достроены и готовы к отплытию. Нам в свою очередь нужно за это время погасить все внутренние конфликты и готовится к обороне. Проклятые творсийцы никак не могут отделаться от идеи — вырваться со своего жалкого клочка земли и завладеть всей Неймерией.

Когда язык короля развязывался, его не имел права перебивать никто, иначе дело перерастало в самые настоящие вспышки ярости и приступы гнева. Поэтому все королевские собеседники покорно выслушивали, в какую чащу в конечном итоге заведет тропинка, проложенная из нескончаемых выдуманных и правдивых фактов из мыслей Рогара.

— Может дело не в территории, а в том, что они просто хотят вернуть то, что раньше принадлежало им? — вставила Лиана, когда король еще не закончил.

— Принадлежало им? — вспыхнул Рогар Вековечный. — И что они будут с этим делать теперь? Когда династия Уйлетанов правила на всем севере материка обычные люди мозолили свои руки на благо волшебников и подыхали за них. Только не надо мне снова рассказывать эти басни про высшую цель и то, что она всегда оправдывает средства. Я не потерплю ни одного творсийца в Дордонии. Все, — король плеснул еще вина в бокал и залпом тут же осушил его. — Если когда-то Генор Уйлетан и отвоевал север у остроухих, изгнав отсюда в леса и пещеры их и прочую подобную тварь, то те времена давно прошли и настоящий расклад нас, Туурин и Холденфелл устраивает куда больше.

Все замолчали. В комнате лишь постукивали каблуки служанок и потрескивали свечи.

— Из Творса не было никаких вестей уже больше десяти лет, должно быть они собрали могучую армию, — задумчиво произнесла королева, разговаривая сама с собой.

— Они могут собрать хоть с десяток могучих армий, — мгновенно отозвался Рогар, — и все равно, единственное, что у них хорошо получится — это всем вместе хорошенько бздонуть.

— Наверняка, у них набралась целая армия магов, которых мы не позволили себе обучить и развить? — Антина пропустила королевскую шутку мимо ушей. — И если все-таки станется сражаться, то тысячи паладинов Дастгарда лягут в одночасье. Тебе не кажется, что наша политика в отношении магов несколько неудачна?

— О, Боги! Бабья твоя голова! Слушай внимательно и пусть тебя больше не тревожат эти ложные догадки. Магистр из Башни Стихий вот настолько близок к тому, чтобы создать нечто совершенное и могущественное, — возбужденно говорил король. — Только представь, ядро, пущенное из катапульты, достигает цели и, разбиваясь об нее, поражает все, в радиусе пятидесяти саженей, Могучим огнем. Никто из этих слабоумных больше никогда не осмелится напасть на нас! Мало того, спустя некоторое время мы сами поработим всех от Расколотого Хребта до Расколотых Островов и уничтожим тех, кто откажется нам подчиниться!

— Эта навязчивая идея заставляет тебя забыть о добродетели и сотнях магов, у которых ты забрал жизни ради того, что возможно никогда и не случится! — королева вспылила в ответ. — Касандра видит все, что ты делаешь, и не позволит таким способом одержать победу. Вот увидишь.

Король взорвался хохотом.

— Касандра? Да кто такая эта ваша Касандра? Миф! Не более. Все что я сейчас имею, я заслужил сам, проливая свою и чужую кровь у подножья Горы Ревности, у ворот Дастгарда, на этом самом месте, где сейчас вы так спокойно потчуете спустя несколько лет. И ни разу за все это время ты не спросила меня, как мне удалось тогда одолеть Торла Уйлетана и защитить престол Дордонии от узурпатора. А я тебе скажу и без того, единственная кто в этом замке заслуживает благодарности — это Люция и ее дар, который помог мне тогда сделать так, чтобы почти весь род драконов захлебнулся в собственной крови. Поэтому твоя Касандра — фикция, придуманная трусливой челядью для того, чтобы оставалась вера в светлое будущее, даже когда смерть хватает за самое горло.

Лиана с равнодушным видом водила вилкой меж остатков овощей в своей тарелке, пока король пытался как можно больнее уколоть королеву.

— Не говори так! Это вино ударило тебе в голову, — вспыхнула Антина.

— Вино? Как думаешь, это Касандра сегодня напоила меня вином? Эй, ты! — он обратился к служанке, весь вечер кружившей вокруг обеденного стола то подливавшей напитки в бокалы членов королевской семьи, то подкидывающей поленья в камин, то заменяющей уже погасшие свечи на новые. — Тебя зовут Касандра?

— Нет, мой король, — испуганно ответила девушка и опустила голову.

— Видишь, она не Касандра. Выходит, что в очередной раз нет никаких доказательств существования Богини. Гномы с Призрачных Гор и те смышленее вас. Они, по крайней мере, верят в свою гору, которую можно увидеть и пощупать собственными руками. А знаешь, что еще интересно?

Король никак не мог угомониться — он постоянно широко размахивал руками и одновременно набивал рот мясом жареного кабана.

— Тысячи дастгардцев ходят каждый день в храм твоей Касандры, а я могу любого из них завтра взять и повесить на Штормплац. И поверь, сегодняшняя их молитва будет последней. Может, на том свете они встретятся с тем, что на протяжении всей жизни должно было быть у них между ушей.

Он снова безудержно захохотал, давясь едой и выплевывая ее обратно в тарелку. Лиана, хранившая молчание довольно долго, вдруг решила заговорить.

— У тебя нет такого права. Существует Совет Тринадцати, который не позволит тебе просто так безнаказанно казнить людей.

— Откуда в тебе столько спеси, Лиана? — заговорил в ответ Рогар очень спокойным тоном. — Король всегда отвечает за свои слова и этому подтверждением будет скорая казнь одного странника, за которым я собираюсь послать. Я скажу больше, еще магнолия не успеет зацвести, как он, будет болтаться в петле.

Принцесса подавилась воздухом.

— Что еще за странник? — поинтересовалась королева, с ее лица едва успел сойти румянец после спора с королем.

— Какой-то простолюдин из Медвежьего квартала. Люция утверждает, мол, на этого юнца творсийцы возлагают большие надежды и в нем скрыты самые могущественные магические способности какие только можно себе вообразить, и какие вообще существовали со времен правления Первой Расы. Уж не знаю, у кого и где это она подслушала, но я буду полным дураком, если сейчас проигнорирую ее предсказания, а потом все получится так, как она имеет в виду. Да даже если и нет, еще одним проклятым магом в Дордонии станет меньше.

— Ты не можешь слепо и всецело доверять Люцие, — с недовольным видом проговорила Антина, — люди посчитают, что она принимает все важные решения в королевстве, а тебя сочтут за чародейскую марионетку. Ты знаешь, как быстро расползаются слухи по улицам Дастгарда.

— Чепуха! — выпалил захмелевший Рогар. — Все знают, что у королей есть советники и редкий король принимает решения самостоятельно. В конце концов, Совет Тринадцати единогласно проголосовала «за».

— Не стоит трогать медведей, отец, — Лиана, наконец, подобрала нужные слова, — они за каждого из своих стоят, как за себя. В этом случае бунт настигнет нас еще раньше, чем этот странник вообще научится управляться со своими способностями.

— Уверен, Лиана, ты бы была выдающимся членом совета, если бы у меня не было с десяток таких же, как ты, острых на ум, хранителей. Еще в начале недели была сложена легенда, которую все медведи проглотят как щука наживку. Хранитель Медвежьего квартала уже пустил ее в ход и никакого бунта мы не увидим.

Принцесса проглотила обиду.

— Допустим, что Люция действительно права и мальчишка станет кем-то вроде мессии для всех волшебников, — бросила королева, — но неужели это настолько серьезное дело, что требует принятия таких решительных мер? Почему бы просто не обязать его носить тритовые браслеты или на крайний случай слить их у него прямо на руке так, чтобы он никогда не смог использовать чары?

— Оставьте нас! — король обратился к служанкам, которые петляли по залу и, удостоверившись, что никого не осталось, продолжил, — Насколько тебе стало страшно, когда ты представила армию магов, которую мог собрать творсийский император? А теперь представь, что Сарвилл Кхолд соберет такую же армию, но настолько могущественнее, насколько великан с Расколотого Хребта могущественнее гнома с Призрачных Гор. Будет просто истребление всего живого потому, что Дастгард будет стоять до последнего выдоха! Я клянусь! Наступит конец! Всего! Света! Людей! Ваших ничтожных жизней! Берега Неймерии поглотят Вечные Воды, а суша покроется вечным льдом, — он снова забегал безумным взглядом поочередно по лицам Лианы и королевы, срывая до этого спокойный и рассудительный голос.

— Сказки! На любом этапе войны можно найти компромисс и заключить мир. — Не поверила принцесса, оспорив слова короля и не испугавшись его безумства.

— Довольно! — перебил Рогар, — завтра мы схватим странника, и вскоре он будет казнен по всем законам Дордонии. А сейчас прошу меня извинить, я отужинал и мне надо справить нужду.

Король небрежно насадил на голову корону и неуверенной походкой поплелся к выходу, оставив бокал с недопитым вином при себе.

Принцесса пересела ближе к матери — на освободившееся место короля.

— Мама, нужно предупредить Сарвилла. — сказала она, взявшись влажными от волнения руками за край стола. Легко дрожащий на подвеске аквамарин выдавал беспокойство своей хозяйки, а ураганы раскачивались в ее глазах. — Нужно предупредить его сегодня. Завтра будет поздно.

— Где именно в Медвежьем квартале находится его дом? — решительным тоном спросила королева.

— Я не знаю, — ответила принцесса, обхватив руками лицо, — я не спрашивала у него таких вещей, матушка.

— Почему именно Сарвилл? — после небольшой паузы продолжила принцесса, — Почему эта проклятая чародейка не подслушала про любого из тысяч других дастгардцев?

— Другой вопрос, почему из тысяч других дастгардцев тебя тянет именно к страннику? Вопросов всегда больше, чем ответов, милая. Я отправлюсь к медведям, а ты оставайся в замке. Будем надеяться, что если мне не удастся найти странника, то он заглянет к тебе сам.

Королева поднялась со стула, поддерживая руками свой округлый живот, поцеловала дочь и удалилась. Через мгновение в обеденный зал вошел королевский паладин и проводил принцессу в ее покои.

***

На улицах Медвежьего квартала вечерело, но работа кипела как всегда — без намека на спокойную жизнь и скорый вечерний отдых туда-сюда носились разнорабочие словно день только начался. В воздухе висел запах несвежей рыбы и деревянной стружки, который перебивался запахом дубленой кожи, а что-то, напоминавшее застоявшийся недельный суп, разносило свой аромат по бродяжьим улочкам и въедалось в одежду.

Здесь не было нищих, которые вечно слоняются между домами и просят милостыню или тех, кто в пьяном угаре валяется в подворотне. Вернее, их здесь было не больше, чем в любом другом квартале Дастгарда. Никто из местных не мог похвастаться большим домом или периной без клопов, зато каждый из них знал, что такое дух и свобода не понаслышке.

Днем каждый из медведей — так называли себя жители одноименного квартала — узнавал другого в лицо, каждый мог попросить первого встречного попробовать его похлебку на вкус, а то и вовсе присоединиться к столу, а на следующий день получить новый длинный лук для охоты или, например, связку гвоздей в подарок. Золото не имело здесь веса. Жизнь была построена таким образом, что каждый получал услугу за услугу, а все ситемы и сетимы, что попадали сюда извне, тут же уплачивались в королевскую казну.

Конечно, квартал было бы сложно счесть за неблагополучный, если бы всё было настолько просто. Как только солнце уходило за горизонт, этот район Дастгарда окутывало мраком. Здешние люди, словно оборотни, потерявшие себя с появлением на небе луны, начинали грабить то, что, по их мнению, не должно было попасть в руки короля, убивать тех, кто был не согласен с ними и даже насиловать женщин просто потому, что никакого закона, который мог бы их остановить здесь не существовало. Все законы прекращали свое действие ровно в десять вечера, когда громоздкие железные ворота запирала снаружи городская стража и оставляла медведей наедине с собой. Жестокость, так умело скрывающаяся тут днем, выходила на охоту ночью.

В еще открытые огромные ворота, отделяющие Медвежий квартал от Солнечной аллеи, вошла высокая женщина в синем плаще.

— Где тут корчма? — поинтересовалась она, ухватив за плечо пробегающего мимо мальчика.

Ребенок махнул рукой, показывая направление, и помчался дальше. Следом пробежали еще несколько чумазых детей, видимо, отчаянно желающих за что-то отомстить первому. Женщина рукой приподняла капюшон с глаз и увидела с десяток лошадей, топчущихся у крыльца здания, вывеска которого гласила — «Берлога». «Конечно, можно было догадаться, что корчма — первое место, где останавливаются путники, приезжая в город», — подумала она. — «Особенно наслышанные о медвежьем гостеприимстве».

— Эй, ты! К тебе обращаюсь! Не видел здесь рыжего мальчугана? — выкрикнул подвыпивший мужчина, сидевший на крыльце дома, мимо которого она проходила. В ответ незнакомка отрицательно помотала головой, но из-за объемного капюшона движение сделалось еле заметным.

— Я с тобой говорю, гнида! — завопил он и запустил глиняным стаканом — он разбился у ее ног. — Мы здесь не любим чужаков, проваливай! Или будь добра жить по нашим правилам — если что-то спрашивают — отвечай!

Фигура в плаще поплыла дальше — вдоль улицы, игнорируя пьяницу и плавно обступая осколки разбитого стакана.

Потом королеву ждало препятствие в виде стаи собак, которые облаяли её, приняв за нищего, слоняющегося по улицам в поисках пищи и составляющего им конкуренцию.

Расстояние до корчмы оказалось самым опасным и незабываемым приключением в ее жизни за последние несколько лет, проведенных на территории Шаарвиля. Обычно король не позволял жене ходить дальше Купеческого квартала, особенно теперь, когда она носила под сердцем его дитя. Сейчас же местные лачуги завораживали королеву пуще всегда зеленого Красного Сада, а непроглядный туман вскружил голову сильнее вечно несущих свое бремя, тянущихся к облакам шпилей обители королевской семьи. Бедняков, просящих милостыню, хватало и в других районах Дастгарда, но здесь они были частью единого целого и вписывались в общую картину не хуже звезд на ночном небе — их миссия заключалась в том, чтобы собрать стекшиеся в квартал монеты и через хранителя передать короне. В первый раз за многие годы Антина не могла вообразить, что будет с ней через минуту, час, день, если она останется дольше положенного в пределах этого живущего своей необычной жизнью Медвежьего квартала. Это одновременно пугало ее и заставляло сердце трепетать от восторга.

Ручка двери в корчму оказалась неприятной на ощупь — липкой и шершавой. Королева неуверенно зашла внутрь и огляделась.

— Не хочешь повеселиться, дорогой? — спросила женщина с уродливым шрамом на щеке, только что вошедшего человека, но не получив ответа, недовольно фыркнула и удалилась к ближайшему столу.

Все вокруг веселились — смеялись, что-то бурно обсуждали, заказывали пиво и набивали свои утробы тем, что местным доставалось бесплатно и за что чужакам приходилось платить, хотя и с огромной скидкой по сравнению с любым местом на континенте. Медведицы, продающие свое тело, тоже не отказывались от денег приезжих, хотя и охотно оказывали свои услуги местным за просто так — за возможность быть частью этого неидеального, но уже такого родного уклада жизни.

Антина узнала хозяина заведения по белому грязному фартуку и пошла прямиком к нему.

— Я ищу Сарвилла Кхолда. — произнесла она. На ее тонких губах можно было уловить дрожь. Человек с пепельными волосами вытер руки о себя и скрестил их на груди.

— Кто спрашивает? — Важно проговорил он.

Королева достала плотный кожаный мешок, до отказа набитый монетами, и кинула на прилавок. Глаза корчмаря заблестели. В какой-то момент ей показалось, что он даже покраснел от удовольствия — безусловный отказ от ситемов оказался красивой легендой, променянной на возможность купить большой и удобный дом в Купеческом квартале.

— Лачуга шестая по счету, если идти отсюда в сторону моря. Глядите не пройдите мимо, в это время на здешних улицах становится опасно. Хата, что вам нужна будет по правую руку, — проговорил он и, как ни в чем не бывало, скинул заработанное добро за прилавок.

Получив ту информацию, за которой она и осмелилась войти в подобное заведение, королева развернулась и уже направлялась к выходу, как кто-то неожиданно схватил ее за руку. От испуга Антине захотелось закричать, но ком, вставший посреди горла, оставил время прийти в себя и сдержаться. Веки ее глаз вновь приспустились и застыли в положении изучающего взгляда.

— Присядьте, моя королева, — прошептал полный человек. Кроме него за столом никого не было, и Антина импульсивно повиновалась. — Занесло вас, скажу я вам, туда, куда, в ваших кругах бы сказали — в самое пекло.

— Простите мне мое невежество, — после короткой паузы продолжил он, — меня зовут Седрик. Я друг того, кто является целью ваших поисков. Позвольте угостить вас кружкой пива? Если, конечно, положение вам позволяет. Если же нет — тут разливают чудесный морковный сок.

— Прошу. Избавьте меня от высокопарных фраз. В этих кругах меня незамедлительно разоблачат, если мы сейчас же не прекратим. — Королева осторожно огляделась. — У вас есть какая-то интересующая меня информация? Если нет, то я должна идти. Времени совсем мало. — проговорила она своим величественным тоном и прищурила глаза. При других обстоятельствах Антина одарила бы наглеца хорошей оплеухой за то, что тот вообще позволил себе прикоснуться к ней, но сейчас страх за жизнь своего еще не рожденного ребенка держал первую женщину Дастгарда в узде.

— Постойте! — выдохнул Седрик и пригладил руками длинные, падающие на плечи, белые волосы, — Должно быть я неправильно выразился. Дайте мне еще один шанс. Со второй попытки мне всегда удается произвести хорошее впечатление. Я хороший друг Сарвилла и могу передать ему те новости, что вы принесли с собой в Медвежий квартал. Для меня не секрет, что странник и ваша дочь тайно встречаются. Я знаю также, что кроме них самих об этом известно только двум людям — мне и вам. А теперь, когда в ваших глазах мне удалось рассмотреть задатки доверия, предлагаю перейти к делу — вам небезопасно находиться здесь в столь поздний час.

Седрик был сыном местного алхимика и с самого раннего детства близким другом Сарвилла. Приветлив, честолюбив и опрятен. Когда ему исполнилось шестнадцать, он согласился продолжать семейное дело и уже к настоящему времени неплохо изготавливал ядовитые масла для стрел и мечей, зелья различных видов — галлюциногенные, лечебные, отравленные; но лучше всего у него получалось делать дымовые, взрывчатые и оглушающие бомбы.

— Если ты действительно хочешь помочь, Седрик... Тогда прошу тебя проводить меня до дома Кхолдов. И как можно скорее, мне становится крайне неуютно в этом Богами забытом месте.

Алхимик отхлебнул из кружки светло-оранжевой жидкости и поморщился.

— Дело в том, что Сарвилл не появится дома сегодня. Но я клянусь честью, что передам ему ваше послание слово в слово завтра, при первой же возможности.

— Не появится дома до завтрашнего утра? — королева переспросила собеседника, и тот утвердительно закивал. — Это очень важно! Завтра будет поздно.

— Да что стряслось, раз сама королева снизошла в глубины Медвежьего квартала? — беловолосый понял, что сказал это слишком громко, но никто вокруг, кажется, не расслышал.

— А то, что, если ты не перестанешь упрямиться и сейчас же не скажешь мне где странник, завтра его возьмут под стражу, а через несколько месяцев казнят. Ему нужно было уезжать из города еще вчера! Ты должен знать, как мы можем с ним связаться!

Наконец глаза алхимика округлились от понимания серьезных намерений королевы.