Полвека в Туркестане. В.П. Наливкин: биография, документы, труды

Глава (65) Развод супругов

Ст. 1. Пророк! Когда разводитесь вы с женами, то разводитесь с ними в отчисленный для них срок, и верно считайте этот срок… Не высылайте их из домов их; они тогда только пусть выйдут, когда сделают явное беспутство…

Ст. 2. Когда они достигнут срочного времени, тогда вы или благопристойно удержите их, или благопристойно разлучитесь с ними; изберите в свидетели людей правдивых между вами…

Ст. 4. Тем из ваших жен, которые, хотя сами не ждут очищений, но для вас еще сомнительны, тем срок три месяца, как и тем, у которых еще не было очищений. А беременным срок, когда они разрешатся от своего бремени…

Ст. 6. Давайте им жительство там, где сами жительствуете, по своим достаткам; не огорчайте их, давая им тесное помещение. Если они беременны, доставляйте им содержание, покуда они не разрешатся от бремени своего. И если вы возьмете их в кормилицы вашим детям, то давайте им плату; советуясь с ними, делайте, что почтете лучшим…

Ст. 7. Достаточный пусть делает издержки по своему достатку; и тот, у кого жизненные потребности скудны, пусть делает издержки из того, что доставил ему Бог…

Главным хранителем религии в среде населения является, конечно, духовенство. У мусульман оно не рукоположенное. Духовные должности во время ханов, так же как и теперь, замещались или по назначению от правительства, или по выбору граждан, т. е. так же, как и должности административные, без всякого рукоположения или посвящения со стороны высших духовных лиц.

Каждый грамотный, умеющий читать и писать, носит звание муллы, что по-арабски значит – учитель. Умеющие читать только называются у туземцев чала-мулла (неполный, несовершенный мулла), нередко употребляются такие выражения, как «очень мулла»; «не очень мулла»; «большой мулла»; «плохой мулла» и пр.

Лица, изучавшие, кроме чтения и письма, еще и главнейшие из тех книг, в которых изложено толкование догматов и обрядов религии, а равно и права, носят общее название улема – ученый, богослов.

Таким образом, принадлежность к сословию духовенства, будучи правом личным, не переходящим наследственно, обусловливается главным образом знакомством с мусульманской наукой, т. е., в сущности, с мусульманским богословием (и правом), а относительное положение в среде мулл и улемов зависит прежде всего от обширности обладаемых данным лицом знаний.

В общем все, официально существующее, туземное, мусульманское духовенство, принимающее непосредственное участие в общественной жизни населения, можно подразделить на четыре главнейших разряда:

1) Причт мечетей.

2) Судебный институт.

3) Учителя низшей школы.

4) Преподаватели права и богословия.

Причт каждой отдельной мечети состоит из двух лиц: имама и азанчи (последний называется также муэдзином или суфи).

Оба избираются или, вернее, нанимаются гражданами данного прихода. Прежде имамы главнейших и наиболее богатых мечетей назначались ханами. На обязанности имама лежит присутствовать ежедневно при всех пяти намазах и читать те молитвы, которые положено читать ему вслух по уставам религии.

Азанчи за несколько минут до намаза кричит азан, призыв на молитву и наблюдает за чистотой в мечети.

В кишлаках, как имаму, так и азанчи, уплата производится хлебом. Обыкновенно обоим шишак (около 52 ф.) пшеницы в год с каждого дома. На долю имама % всего собранного хлеба; остальное получает азанчи. Состоятельные домохозяева платят несколько больше условленной нормы. (В среднем приходе около 25 домов.)

Годовой доход имама в кишлаке на деньги колеблется от 15 до 30 р. В эти цифры не входят, впрочем, частные доходы по случаю свадеб, похорон, отчитывания больных и пр.

В городах уплата производится деньгами от 20 к. до 2 р. с дома, смотря по состоятельности. Азанчи получает ¼ или 1/5 всего сбора и кроме того обыкновенно ему же отдаются прихожанами шкуры их жертвенных козлов и баранов, которые режутся ими на праздник Курбан. Таких шкур он набирает, в среднем, на одну тиллю (3 р. 80 к.) в год. (Относительно шкур тот же обычай и в кишлаках). Причинами смещения имама или азанчи считаются обыкновенно нерадение, какой-либо компрометирующий их как духовных лиц поступок и пр.

Смещение и замена новым лицом производятся с общего соглашения или всего квартала (он же и приход), или только нескольких, наиболее уважаемых или почему-либо влиятельных, стариков.

Туземное судебное учреждение, разбирающее дела по шариату, состоит из трех лиц: казы, аглама и муфти.

Казы являет собою инстанцию решающую. Приложением его печати свидетельствуются и закрепляются документы и постановления суда.

Аглам играет роль помощника и советчика казы; иногда замещает последнего во время его болезни, отсутствия и пр.

Муфти докладывает казы дела и подыскивает в шариате те статьи, которыми следует руководиться в данном случае. (Такая статья закона называется фетва или патва).

Прежде все эти должности замещались по назначению от правительства; теперь они выборные. Число казы в городах различно, смотря по величине города; в Намангане, напр., их два. Вне городов – по одному на волость.

В настоящее время суду казиев подсудны дела бракоразводные, а также все вообще гражданские иски не свыше 100 р. сер., одного только оседлого туземного населения. (Иски свыше 100 р., а также дела по апелляционным жалобам на решение казиев, выдаются уездными съездами последних).

Казиям, муфти и агламам от правительства никакого содержания не полагается; вознаграждение они получают от истцов и ответчиков или по таксе, утвержденной русской администрацией, или же по взаимному соглашению.

При каждой мечети имеется приходская школа-мактаб, где мальчики данного прихода, или квартала, обучаются чтению и письму. Здание школы имеет вид комнаты, в которой может поместиться от 10 до 30 детей, сидящих близко друг к другу, поджав под себя ноги, и строится в большинстве случаев тем же лицом, которое строило и самую мечеть. (Реже обе постройки сооружаются на общественный счет). Иногда школа помещается или в частном доме, или в самой мечети.

Учреждается школа, т. е. приглашается учитель, по соглашению или нескольких, наиболее влиятельных, лиц, или целого прихода.

Учителем приглашается или имам, или азанчи той мечети, при которой школа находится, а в случае их отказа, неспособности или др. причин – постороннее лицо.

Учитель по большей части один. При большом числе учащихся он выбирает себе помощников из лучших, наиболее знающих, старших учеников, приблизительно по одному на десять.

В кишлаках, отдаленных от города, где грамотных людей сравнительно мало, труд такого учителя-дамуллы оплачивается довольно сносно и всегда почти хлебом. Он получает условленной платы не менее пуда пшеницы в год за каждого учащегося и, кроме того, время от времени мелкие подарки деньгами и продуктами.

(Учительница-атун, обучающая девочек на дому, в этих же кишлаках получает тоже пшеницей, но вдвое менее).

В городах дамулла условленной платы по большей части не получает. По четвергам каждый ученик приносит ему так назыв. пейшамбелик (пейшамбэ – четверг) – деньги, хлеб, рис, – размеры которого всегда зависят от благосостояния той семьи, к которой принадлежит учащийся. Кроме того, при окончании каждого особого отдела выучки дамулла получает от родителей небольшие подарки, а ежегодно, перед наступлением праздника Рамазан, школьники ходят вечером по своему приходу славить и все собранное отдают своему учителю. Этот обычай ведется теперь главным образом в кишлаках и носит название рамазанлыка. Дамулла составляет стихи рамазанлыка; ученики заучивают их и декламирует нараспев. (В некоторых местностях рамазанлык декламируется только своим родителям. Тот же обычай и у девочек). Вот образчик рамазанлыка:

Прошел месяц Рамазан;Пришел праздник Рамазан;Дайте мне праздничный подарок,Я отдам его своему учителю,А Вас Бог вознаградитЗа мое учение в день суда.

Прежде велся обычай такого же наурузлыка (науруз – новый год) весной, при появлении новой земли. Теперь этот обычай почти оставлен.

Число учащихся в одной школе колеблется от 5 до 30, реже до 40 мальчиков, а возраст поступления в школу в среднем может быть принять около 8 лет.

Обучение не обязательное. Все ученики низшей школы – приходящие.

Отец или другой старший родственник приводит мальчика в школу к учителю, причем последнему приносится блюдо палау или другое какое-либо угощение, произносится речь такого приблизительно содержания: «Господин! Мы поручаем нашего ребенка вам. Учите его, бейте. Если даже и убьете – мы не будем иметь на вас претензии. Мясо ваше, кости – наши».

Впоследствии большинство учителей пользуется данным родителями правом самым широким образом. Нам приходилось видеть мальчиков (да и девочек тоже), бежавших от учения потому только, что они не могли вынести чрезвычайной методичности битья, в особенности же по голове. Есть учителя, гуманное обращение которых с детьми не оставляет желать ничего лучшего, но в общем битье распространено очень сильно. У многих существует даже уверенность в том, что без этой меры никакого пути не будет и не может быть, т. е., в сущности, то же, что царило и у нас самих сравнительно еще очень недавно. Раз нам пришлось учить взрослого уже сарта арифметике. Малый оказался очень толковый; дело шло успешно, но, несмотря на это, взрослый ученик совершенно серьезно просил одного из нас поколачивать его время от времени, уверяя, что тогда ученье пойдет много ходчее.

И так, парнишку привели в школу. Первый урок начинается тем, что учитель берет его за руку и заставляет повторять за собой слова первой суры Корана. Затем переходят к азбуке. Вместо азбук-книжек, по крайней мере на первое время, употребляются или небольшие деревянные дощечки с ручками, или же пластинки белой жести, на которых учитель пишет пером часть алфавита.

Заучивание букв и зубрение слогов продолжается в среднем от 3 до 6 месяцев.

Первая книга, которую дают в руки ученику, – Коран на арабском языке, которого учитель по большей части и сам-то или совсем не знает, или знает очень плохо.

Обязательно для каждого учащегося Коран прочитывается, â la Гоголевский Петрушка[369], от корки до корки, на что уходит еще несколько месяцев. Далее всегда следует чтение (и опять-таки механическое) книги чар-китаб[370], содержащей в себе изложение правил омовения, молитв, поста и пр., написанной на персидском языке, которого ученики-узбеки тоже не понимают. (В арабском, персидском и тюркском языке алфавит один – арабский [371]).

В день разбирается по нескольку строк, причем дамулла учит только правильности произношения. Когда ученик привыкнет достаточно бегло читать чар-китаб, не понимая, конечно, содержания, то говорят: «сабатчикты» – утвердился, и переходят или к письму или к механическому чтению других книг, как, напр., Ходжа-Хафиз (один из персидских поэтов)[372].

Обучение в школе продолжается от 2 до 5 лет. Занятия – ежедневно, за исключением пятниц и праздников.

Ученики собираются рано утром, вскоре после восхода солнца; за час или за два до полудня расходятся по домам завтракать; в полдень собираются снова и сидят еще час или два, а то и до вечера. Иногда, по соглашению с родителями, летом месяца на два – каникулы.

В школе учатся по большей части по двое за одной книгой или дощечкой. На главном месте комнаты (у сте ны, противоположной входной двери) сидят читающие чар-китаб, Ходжа-Хафиз и др. книги; ближе к дверям – с Кораном и, наконец, у самых дверей – с дощечками.

Вся эта компания орет во весь голос то, что каждому задано вызубрить учителем.

Иногда сам, последний, во время такого урока отсутствует. Показав каждому, как читаются заданные строки чар-китаба, или Корана, или буквы и слоги, и надрав уши наименее понятливым, дамулла уходит по своим делам, не имеющим ничего общего с его профессией учителя.

Большинство кончивших обучение в приходской школе обращаются к обычным занятиям туземного населения, не исключая и земледелия; некоторые, выучившиеся порядочно писать, делаются переписчиками книг и зарабатывают в день приблизительно от 10 до 40 к.[373], или поступают в писцы, мирза, таких учреждений, где не требуется знания арифметики, которая в начальной школе не преподается.

Кончивший полный курс в мактабе имамом мечети может сделаться тогда только, если (при условии достижения зрелого возраста) изучит и представит доказательство своего знания: двух первых глав книги Мухтасар-ул-викайэ [374] (на арабском языке) о правилах омовений и молитвы, а также нескольких определенных сур Корана наизусть.

Меньшинство, желающее продолжать свое образование, по выходе из мактаба, поступает в медресе, высшуо туземнуо школу, в которой обучается арабскому языку, богословию и праву, проходя все это по книгам, написанным исключительно на арабском языке.

Ильм-и-фераиз[375], заключающая в себе как наследственное право, так равно и краткий курс математики (первые четыре правила арифметики и самое неудовлетворительное изложение способов измерения площадей простейших геометрических фигур, необходимого при измерении земли), изучается только особо желающими и сравнительно редко, несмотря на то, что пророк сказал: «Изучайте фераиз, в нем половина человеческих знаний».

Медресе имеются как во всех городах, так равно и в большинстве тех больших базарных кишлаков, где в прежнее время жили ханские беки, как, напр., в Яны-Курган Наманганского уезда, в Тюря-Кургане и Касане – Чустского и др.

В кишлаках обыкновенно не более одного медресе, а число учеников от 5 до 15.

В городах медресе двух различных родов:

1) малые, при некоторых из приходских мечетей, на 5-10 человек учащихся, и

2) большие, самостоятельные медресе, имеющие свои собственные (помещающиеся в здании медресе) мечети, своих имамов, свои вакфы[376] и учеников от 15 до 100 (реже, как, напр., в большом медресе г. Кокана, число учеников доходит до 200).

Число учителей-мударрисов, завися от общих размеров медресе и числа учащихся, колеблется от одного до десяти, редко 12-ти.

Число больших медресе в разных городах различно.

В Намангане, напр., их четыре; в Кокане – четырнадцать.

Сооружение медресе и снабжение его жизненными средствами считается богоугодным делом; потому все, существующие ныне, построены на частные средства ханов, хакимов, а также и состоятельных частных лиц.

Лицо, строящее медресе, дарствует обыкновенно еще и некоторое количество земли, доходами с которой пользуются как учителя-мударрисы, так равно и ученики-муллы (или шакирды).

Иногда кроме земли завещается небольшой, в несколько сот рублей, капитал и незначительная библиотека, составленная из тех книг, которые обыкновенно проходятся в туземных медресе.

Случается, что впоследствии вакф, обладаемый учреждением, увеличивается пожертвованиями и других, посторонних лиц.

Прежде ханы нередко отказывались в пользу того или другого медресе от податей, сходящих с какого-либо кишлака, почему доходы некоторых медресе простирались иногда до весьма значительных размеров.

Основатель медресе составляет обыкновенно документ – шэрт-нама, в котором значится: когда и кем построено медресе; сколько и где завещано ему земли; как должны делиться ежегодные доходы с нее между мутевали, заведующим хозяйством учреждения; мударрисами и тремя разрядами учеников.

Иногда в такой шэрт-нама упоминается также и о том, какие книги должны проходиться учениками каждого из трех разрядов, кто имеет право быть мутевалием, имамом находяйщейся при медресе мечети и проч.

Мутевали полает ½0–1/10 годового дохода с вакфа.

Получки мударрисов и учеников различны смотря по количеству земли, принадлежащей учреждению.

В среднем мударрис получает из вакфа от 30 до 100, реже до 200 р. сер. в год. (Кроме того, наиболее состоятельные ученики и их родители делают подарки ценностью от 3 р. до 40 р. по окончании изучения каждой отдельной книги.)

Ученик высшего разряда ежегодно получает от 15 до 35 руб., среднего – от 10 до 20 р. и низшего – от 4 до 12 р. (Цифры эти относятся к тем медресе, вакфы которых по размерам своим могут быть приняты за средние. Наиболее богатыми считаются медресе г. Маргелана).

Большие медресе строятся всегда из жженого кирпича; крыши, как и у всех почти туземных зданий, плоские, крытые землей. Само медресе имеет вид двора, окруженного со всех сторон высокой, от двух до четырех саж., стеной, ко внутренней стороне которой пристраиваются худжра, кельи для учеников и мударрисов, каждая на 1–4 человека, дарс-хана – нечто вроде аудитории, больше отдельных худжра; один или два навеса и, наконец, мечеть-ханака[377].

В больших медресе Кокана худжра расположены в два этажа. Число последних в одном медресе колеблется от 20 до 70.

Большая часть времени, как учениками, так и учителями, проводится в самом медресе, в дарс-хане или в худжрах. На ночь, да и то не каждый день (обыкновенно по четвергам и базарным дням только), по домам расходятся большею частью одни лишь женатые.

Занятия продолжаются обыкновенно круглый год, но не ежедневно. Дни недели подразделяются в этом отношении на тах-сыль (суббота, воскресенье, понедельник и вторник) – дни занятий, и таатыль (среда, четверг, пятница) – свободные дни, предназначающиеся также и для повторения пройденного.

Ученики делятся на три разряда:

1) адна (низший),

2) аусат (средний) и

3) ала (высший).

Адна проходят обыкновенно книги: Капия, Шарх-мулла, Шамсия и Мухтасар-ул-викайэ[378], оставаясь в этом разряде около 3 лет.

Аусат изучают Акаид и Таузи[379] около 34 лет. Ала изучают Мулла-Джалял, Мушкат-и-Шериф, Хидая-и-шериф[380] и пр., оставаясь при медресе различное число лет, иногда до получения места мударриса, муфти или аглама, а иногда, что совсем не редкость, до конца своей жизни, посвящая всю последнюю на изучение богословия, которое вместе с мусульманским правом и философией являет собою содержание всех перечисленных выше книг.

Однажды нам пришлось спросить пожилого уже сарта-мирзу, сколько времени он учился в медресе.

Мирза отвечал, что пробыл он очень недолго, всего 7 лет; богословских книг не изучал, а выучился писать и заучил наизусть 22 сипары Корана. (Кроме деления на главы-суры, Коран подразделяется еще на 30 сипара).

В больших медресе, имеющих нескольких мударрисов, ученики одного и того же курса или, вернее, изучающие одну и ту же книгу, собираются у своего учителя. Один из учеников читает; другие следят за ним по своим книгам; мударрис, поправляя произношение, делает нужные разъяснения и толкования прочитанного.

Нередко на такие лекции известных мударрисов приходят ученики других медресе, или даже посторонние, вольные слушатели; точно так же есть мударрисы, не принадлежащие ни к какому медресе и дающие уроки частным образом, на разных условиях, как в медресе, так и на домах. (К числу таких условий принадлежит, между прочим, плата за выучку той или другой книги.)

Так как принадлежность ученика к тому или другому разряду связана с получением большей или меньшей части годового дохода медресе, то и переход из разряда в разряд, конечно, не может быть самопроизвольньм.

Каждый, надеющийся на достаточность своих знаний и подготовки, сам заявляет мударрису о желании перейти в следующий разряд и держит у последнего экзамен.

Перевод из разряда в разряд слабых учеников случается очень редко, ибо товарищи доймут такого самыми злыми и постоянными насмешками над ничтожностью его знаний.

В старину мударрисы приглашались самими учениками; впоследствии их стали назначать ханы; теперь это дело в том переходном положении, при котором имеют место и избрание, и протекция наиболее влиятельных, как улем, так равно и административных лиц туземного происхождения и пр.

Что касается до поступления в большие, обладающие вакфа-ми, медресе учеников (обыкновенно не ранее 14-15-летнего возраста), то оно весьма своеобразно. Право такого поступления по большей части покупается на деньги. Во всех почти больших медресе кельи продажные – сашкын. Дело в том, что вслед за постройкой медресе кельи-худжра продаются желающим обыкновенно очень недорого, от 3 до 8 р. (Деньги, вырученные от этой продажи, поступают в распоряжение мутевали и расходуются им на ремонт медресе и др. надобности.)

Лицо, купившее худжру, получает на вечные времена право жить в ней, слушать уроки у мударрисов, пользоваться книгами, завещанными медресе, если такие имеются, и получать, согласно завещанию, прописанному в шэрт-нама, часть дохода с вакфа, смотря по тому, к какому разряду он (ученик) будет принадлежать.

Оставляя медресе, владетель худжры перепродает свое право одному или нескольким желающим.

Часто обладатель худжры продает право сожительствовать с ним в его келье, а вместе с тем и получать часть дохода приходящуюся на данную худжру.

В тех медресе, где худжры не продажные, поступление разрешается обыкновенно мударрисами.

Общего стола нет. Пища покупается или приготовляется отдельно в каждой келье. Часто даже в одной и той же келье живущие в ней 2– человека не образуют между собою артели.