К точке отсчёта

– Но серия исключает родственников?

– Да, если это не общие знакомые. Надо собирать сведения, суммировать.

Молодой человек с сумкой на плече поджидал Антона на парковке.

– Кирилл, сотрудник «Руки помощи». А вы Антон?

– Да. Едем?

Всю дорогу Кирилл с воодушевлением рассказывал о волонтёрском братстве, о делах, в которых участвовал.

– А кто вы на основной работе?

– Айтишник.

–???

– Ушёл на вольные хлеба, работаю по вызову.

– А как же «Рука помощи»?

– Есть сотрудники на окладе, но остальные работают бесплатно. Понимаешь, Антон, – Кирилл легко перешел на «ты», – сюда приходят не ради интереса, сюда приходят за воздухом. Прости за пафос. Тут у каждого своя история. Свой путь к отдушине.

Дарья Ивановна ждала, даже стол успела накрыть. Оперативно – Антон предупредил отца минут за десять. Уютная квартирка одинокой пожилой женщины, скатерть, воздушные занавески, весёлый кипящий чайничек.

Кирилл непринуждённо завал вопросы, заедая чай пирожками. Антону казалось, он интервьюировал не хуже, разве про похоронное агентство не спросил. Зачем было посылать волонтёра, он бы теперь справился. Странно, но айтишник не записывал ответы. Запоминает что ли?

Когда вышли, Кислицин не удержался, спросил.

– Вот, всегда наготове, – достал маленький диктофон из кармана, – подбросишь?

– И что думаешь? – прорвался мучивший вопрос.

– Рано думать. А ты как с ней знаком?

– Подозреваешь? – Кислицин усмехнулся.

– Это важно, знакомство надо использовать, – совершенно серьезным голосом.

– Знакомая моего отца. Он овдовел, и окрестные женщины стали приходить с просьбами, проблемами.

– Ясно.

– И как это использовать?

– Ты говорил, отец общается со многими женщинами?

– Намекаешь?

– Отнюдь. Просто думаю, хорошо бы спросить, есть ли знакомые в службе «Прощание». Кто-то рекомендует именно эту службу, не первый раз всплывает у нас. Дарья Ивановна не помнит, почему она воспользовалась их услугами. Важно, кто рекомендовал. Останови, совсем забыл, я не к «ангелам».

– Ангелам?

– Да, мы между собой так «Руку помощи» называем. Запись я уже переслал Серёге, а тут меня работа ждёт, – Кирилл кивнул на административные здания.

Но тут зазвонил телефон Кирилла.

– Подожди, – кивнул Антону, что-то внимательно слушая.

– Что у тебя со временем? – Уже Кислицину.

– Есть, а что?

– Новая вводная ангелов. Ребёнок пропал, работа подождёт. Ты с нами?

– Разумеется, возьмёте в коллектив?

– А то, нам приличные люди нужны.

– А с чего ты взял, что я приличный?

– Тоже мне секрет, ты нашей крови. Остальные не стали бы заниматься проблемами чужой старухи.

В коридорах центра было многолюдно, собирались какие-то группы, что-то писали в блокнотиках. Сергей вышел из кабинета и направился в дальний конец коридора.

– В демонстрационный зал, пожалуйста, – крикнул кто-то из организаторов.

Демонстрационный зал напоминал Красный Уголок домоуправления тридцатилетней давности. Те же стулья-лавки, такие же столы, обтянутые сукном и трибуна для ораторов. Даже портреты вождей революции, правда, сложенные в углу. Из дня сегодняшнего только огромный монитор и ноутбук на столе. Волонтёры рассаживались по местам.

– Итак, – произнёс Сергей, включая монитор, – мальчик Симаков Илья, одиннадцать лет. Пропал ориентировочно сутки назад. Отпросился с уроков под предлогом посещения стоматолога, вышел один из школы. С того времени его никто не видел.

– Кто инициировал нашу помощь? – крикнули из зала.

– Полиция просила помочь. Тревогу забила классная руководительница, у них сегодня какая-то проверочная работа, а Илья не пришёл. Учительница позвонила матери, та была уверена, что мальчик в школе.

– Как? Она не заметила, что сына не было ночью?

– Объясняет тем, что вернулась поздно, а утром он самостоятельно уходит. Похоже, педагог её разбудила. К матери отправим Любовь Семёновну. В школу поедет группа Андрея, для них это дело привычное. Отрабатывать контакты ребёнка будет группа Ангелины. Остальные – на расклейку объявлений. Они готовы.

– А где отец мальчика? Что-нибудь известно?

– Официально у него нет отца, но будет ясно после общения с матерью. Надо после отрабатывать родственников. Да, ещё, соцсетями, как всегда, занимается группа Паши.

– Друзья, – обратился к волонтёрам крепкий мужчина, стоявший рядом с Сергеем.

– А это кто?

– Это наш куратор из полиции, – зашептал Кирилл.

– Ребёнок живёт вот здесь, – на экране появился значок, – здесь расположена школа. Обычно он шёл по этой дороге. Здесь находится станция техобслуживания. Мы беседовали с сотрудниками, никто ничего не видел. Здесь сетевой магазин, просматривали камеры, тоже ничего.

– Там есть банкомат. Надо запросить записи.

– Хорошо, дам распоряжение. Здесь пустырь, стройка. Её проверяли в первую очередь. Стоматологию тоже проверили, записи на приём не было.

– Группы, которые будут расклеивать в том районе, продублируйте маршрут, – вмешался руководитель.

– У меня всё. Вопросы есть? – Тишина в ответ, – тогда до связи. И спасибо за помощь.

– Пока не за что. Ребята, расходимся. Старшие группы, постоянные отчёты, как всегда. Координатор сегодня Света. Телефон у всех? Объявления, контакты, фото мальчика – всё готово. Антон, – обратился Сергей к Кислицину, – можно вас?

– Да, конечно.

– Рад, что помогаете. У нас сегодня проблемы с транспортом. Хотел попросить сопровождать Любовь Семёновну, нашего лучшего семейного психолога. Вы свободны?

– Да, рад быть полезным.

– Тогда дам адрес, контакты. Она через полчаса освободится. У меня просьба, Любовь Семёновна уже в возрасте, а в семье может быть всякое. Просто поберегите её… как мужчина.

– Да, я понял.

– Спасибо, Антон, – уже на бегу.

Кто-то сунул в руки листовку – объявление с портретом мальчика. Совсем малыш с огромными светлыми глазами.

Глава 14

Кислицин припарковался у кризисного центра. В ожидании психолога, листал новостную ленту.

– Кавалер, кавалер, – лукавое лицо пожилой женщины заглядывало в окно машины.

– Галантный, – улыбнулась попутчица уже в салоне. Десятки морщинок смеялись, танцуя на лице. – Давайте знакомиться, Любовь Семёновна.

– Антон. Антон Кислицин. Мне очень приятно.

– А уж как мне приятно. В моём возрасте, молодой человек, надо дорожить каждым мгновением с таким кавалером, – даже шляпка кокетливо заиграла полями.

– Едем?

– С ветерком! Что у нас сегодня? Серёженька звонил. Пропал мальчик? Неужели сутки никто даже не вспомнил про одиннадцатилетнего ребёнка?

– Про отца ничего не известно, а мать вернулась поздно. Обычно мальчик самостоятельно уходит в школу. Похоже, где-то гуляла накануне, учительница говорит, что разбудила родительницу.

– Понятно.

Дом Симаковых ничем не отличался от соседей-пятиэтажек, выстроенных в промышленный бум шестидесятых. Такие дома строили предприятия для сотрудников. Типовые малогабаритные квартиры, уютные зелёные дворики, сотни окон, запылённых городской трассой, узкие лестничные пролеты, облезлые подъездные стены. Нужная квартира оказалась незапертой. На приветствие никто не вышел. Симакова, в окружении каких-то женщин, находилась на кухне.

– Дорогие дамы, я – семейный психолог. Приехала, чтобы помочь в поисках Ильи. Мне надо поговорить с мамой, – взяла инициативу в свои руки Любовь Семёновна.

– Ну я мать, – откликнулась сидевшая в самом углу.

Мутный взгляд, спутанные волосы, опухшее лицо – всё выдавало алкоголичку, а не страдающую родительницу.

– Пойдемте в комнату, нам надо побеседовать приватно, – психолог проявила твёрдость.

Симакова дала себя увести. По дороге Любовь Семёновна сделала знак Антону остаться на кухне.

– Налить? – оживилась потрёпанная блондинка, примеряя роль хозяйки.

– Не стоит, – Кислицин не без отвращения присел за липкий стол.

– Не приставай, Юлька. Не видишь что ли – брезгует, – коротко стриженая брюнетка выпустила струйку дыма.

– Я бы чаю выпил.

– Чаю бы он выпил, – хохотнула брюнетка, – ну и иди в чайную.

– Зачем ты так, Кристина? – блондинка явно флиртовала, заваривая чай.

– Удивляюсь я тебе, Юлька. Как увидишь мужика, дура в тебе просыпается. Пойду я, пожалуй.

Уходя, брюнетка прижалась к Антону сильнее, чем требовала теснота кухни. Большая чёрная кружка появилась перед лицом Кислицина. Кружка Ани. Как, как она здесь? Мираж, всего лишь стандартная посуда, просто нервы.

– Юля, вы подруга мамы?

– Лизки? Что-то вроде – соседки мы. Ребятишки у нас в один класс ходят.

– Ваш ребёнок ходит в один класс с Ильёй? У вас сын или дочка?

– Девчонка, Динка. С Ильёй, у Лизки больше детей нет.

– А что вы думаете, куда мог уйти мальчик? Может к отцу?

– К отцу, – развеселилась собеседница, – Лизка сама отца не знает. А уж мальчишка откуда? Одиночки мы.

– А где ваша дочка? Давайте с ней поговорим, может она что-то знает.

– Да пробовала я, молчит, дети сейчас пошли, сами знаете. Сам, поди, папаша.

– Нет, у меня нет детей.

– А семья? – Юля оживилась.