Игры Богов. Любовь, Ненависть и Месть

–И чего ты стоишь здесь, дурак? Кто-то пытался проникнуть в мою юрту с обратной стороны. Ты что, забыл, кто я и что головой отвечаешь за мою безопасность?

Опешивший от такого напора от никогда даже не повышающей на него голос ханум – баши, воин засуетился.

–Пойдём со мной, – оглянувшись, женщина завела его в юрту и показала на длинный разрез в стене юрты, – видишь?

Показывая жестами Балтозару на выход, она, продолжая ругать оторопевшего воина, вытолкнула его через дыру на улицу, а сама вышла к иирку и, взяв его за руку, повела через снующих туда- сюда тургаров.

–Ищите везде!– приказал группе воинов один из командиров и наклонил голову, видя проходящую мимо него ханум –баши.

Быстро передвигаясь мимо юрт, беглецы вышли к окраине лагеря. Там, озираясь по сторонам, по периметру с расстоянием в несколько метров стояли готовые схватить любого, кто тут появится, воины.

–Тсс, – прижала Хана палец к губам и указала мужчине плотнее натянуть на лицо платок.

Подойдя к воинам, девушка сделала серьёзное лицо и властно приказала:

–Коня мне и … моей рабыне. Гулять хочу.

И, лихо вскочив на подведённую ей лошадь, указала Балтозару на другую.

«Вот так баба»!– восхищённо подумал тургар, помогая запутавшемуся в одеждах иирку забраться на коня и пытаясь ущипнуть его за крепкую задницу.

Балтозар, еле сдерживаясь от негодования, ударил его по руке и, задрав юбку и показав изумлённому воину крепкие икры явно не женских ног, пришпорил лошадь.

«Красотка! – подумал тургар, провожая взглядом скрывающиеся в ночи фигуры. – Такая как приласкает, так век не забудешь! Надо найти её после».

Скрывшись за недалёкими холмами, скрывающими их от глаз тургар, Хана повернулась к Балтозару:

–Тебе туда, – неожиданно сказала она на северном языке и указала рукой в противоположную горящим в степи кострам сторону.

–Ты говоришь по – нашенски?– удивился Балтозар.

–Ваши купцы бывали у нас, – ответила девушка и, помолчав, продолжила, – а ещё… рабы. Много рабов. Они строят корабли на восточном море.

–Поедем со мной. Тебя ведь не пощадят, если узнают, – протянул ей руку иирк.

–Нет, – покачала головой девушка, – никто не узнает. А если и узнают, не посмеют сказать.

Действительно, что будет ей, матери наследника великого каюма? Никто не заподозрит её, а если и так, то кто посмеет сказать Теймуру, что его жена спасла лазутчика? Конечно, он не простит её. Но и тому, кто донесёт, придётся не сладко.

–Что ж, воля твоя. Спасибо тебе, – и Балтозар, наклонив голову и приложив руку к сердцу, пришпорил коня.

Всматриваясь в удаляющуюся в темноте литую фигуру, женщина повернула своего коня обратно, но вдруг остановилась и, обернувшись, приложила ладони трубочкой к своим губам и прокричала в след своему новому знакомому:

–Не верь каюму! Он убьёт ваших мужчин, детей принесёт в жертву, а женщин превратит в рабынь!

И, наблюдая, как фигура воина на резвом скакуне исчезает на заливаемом солнечными лучами горизонте, тихо добавила:

–Если вдруг кто не остановит его.

Еле заметная на тёмной степи тень человека вытянула в броске руку и сверкающая сталь просвистела, разрезая ночной воздух.

С воинственным видом, довольные лёгкой победой, выходят моряки на палубу, дружески похлопывая бросающего на доски мешок Малыша.

– Ну, открывай, – подходит к нему Боцман и обращается к остальным:

–Эй, держите крюки наготове! Если что, по морде его!

В мешке что – то продолжает шевелиться и шипеть и Малыш со всей силы пинает его.

Раздаётся жалобный вой и мешок замирает.

–Больно! Боится! Значит, не так страшен, как думали, – раздаются вокруг одобрительные возгласы.

– А, может, ну его? Прям так, за борт?– осторожно предполагает молоденький юнга и все дружно поворачивают к нему головы с неодобрительным выражением лица.

–Да я так, просто, – отошёл назад паренёк. – Но вы не думайте я, как все.

Все снова отвели от него взгляд и, затаив дыхание, переключились на развязывающего мешок Малыша.

– Ну, что там?– нетерпеливо спросил Дохлый.

Закатив глаза, крепыш всунул в мешок руку и, довольно улыбнувшись, что – то медленно потащил наружу.

Ещё чуть –чуть.

Все вытянули любопытные шеи и открыли рты.

Ещё…

В руку Малыша клок отличной овечьей шерсти.

–И это всё?– разочарованно протянул кто –то.

–Да не, видишь, там ещё чего – то.

Малыш отбросил в сторону шерсть и уже более уверенно засунул в мешок руку.

Вскоре на свет появился один конец толстой скрученной из нескольких нитей, верёвки.

–У-у-у-у!– зашумели люди.

Малыш быстро начал вытягивать её, пока над палубой на появился другой её конец.

В мешке тем временем что – то зашевелилось.

Толпа выдохнула и слегка отступила назад.

Малыш огляделся на всех, уверенно засунул руку внутрь и тут же, заорав, выдернул её:

–Да что б тебя!– оглядел он свои разодранные до крови пальцы и отшвырнул мешок ногой:

– Да ну его! Сами вытаскивайте!

–Точно, нечистый! Зубастый, гад! Может, правда, за борт, а? Тсс, смотрите.

Неподвижно лежащий до этого мешок вдруг стал медленно отползать в сторону и все, переглянувшись, толпой, осторожно передвигаясь на цыпочках, держа наготове бугры, палки и другие предметы нападения, двинулись за ним.

Мешок остановился.

Остановилась и толпа возбуждённых мужчин.

Мешок снова пополз и тут Боцман, растолкав моряков, звонко ударил по нему кнутом.

Мешок взвизгнул, подскочил и опрометью побежал к борту, наскочил на него, повернул и побежал в другую сторону по палубе.

–За ним!– подняв кнут, заорал Боцман и разъярённая толпа понеслась за удирающим мешком.

–Лови! Держи! Бей его, гада!

И перевозбуждённая толпа моряков начинает изо всей силы колотить, стараясь попасть в прыгающий и визжащий мешок.

И вот он вдруг высоко подскочил и…

Из мешка с диким воплем на палубу плюхнулся огромный рыжий взлохмаченный кот и со всей прыти пронёсся по палубе, поджав пушистый хвост. Мужики дружно застывшим от изумления взглядом проводили котяру и задрали головы вверх, наблюдая, как тот взбирается на самую верхушку мачты и, злобно рыча, сверкает на них испуганными глазами.

–Кот, – разочарованно произносит один из балтов.

–Кот, – усмехаясь, повторяет другой и всех охватывает безумный смех.

Сотрясаемые от всплеска эмоций, моряки дико ржут и толкают друг друга, побросав бесполезное теперь оружие.

–Нечистый! Ну, точно нечистый! Только рыжий!– Слышится сквозь смех,– эй, Дохлый, а рога – то у него где? Откуда он взялся? Да в белокаменном залез. Точно там, больше негде. Рыбу почуял и залез! Надо бы его достать! А то ненароком парус порвёт, тогда точно веселья не оберёмся.

И все расходятся, усмехаясь в сторону смутившегося Дохлого. Малыш пинает в его сторону пустой мешок, а Боцман, тихо подхохатывая, проходит мимо и, похлопав по плечу, указывает:

– Говорил же, пить меньше надо, и не такое покажется. Давай, ступай в трюм, приберись там. И учти, весь попорченный товар из твоего жалования вычтем. Вот так то, – и, продолжая хихикать, уходит.

–Вот, влип, – сокрушённо произносит парень и, плюнув под ноги, тихо произносит, – всё, больше ни капли, – и задумывается: «А может… Да нет. Не кот это был, точно, не кот. Но тогда кто же?»

–Да, жёсткий котяра, – перебивает его мысли подошедший Малыш, – Смотри, в другой раз кого увидишь, присмотрись, может окорок из бочки выскочит! Вяленый. Хоть нажрёмся!

Глава 14

Разноцветными красками раскрасила осень цепляющуюся из последних сил за ветки деревьев листву. Ещё жаркое, но уже теряющее свою яркость солнце бросает ласковые лучи сквозь верхушки не меняющих свой окрас елей. Кроваво- красные капли спелых ягод крупными бусами украсили зелёный ковёр, редеющим полотном покрывающий начавшую остывать землю.

Молодая лань рыжим пятном мелькнула среди деревьев и скрылась в лесной чаще.

Следом за ней, осторожно ступая, безшумно передвигался волк. За ветками можно разглядеть его мелькающую среди пожелтевшей листвы шкуру и оскаленную злобой пасть.

Увидев мирно жующую среди деревьев последнюю зелень лань, волк замирает и, плотнее припав к земле, осторожно отползает назад, выжидая наиболее удачный момент для нападения. А та, словно почувствовав опасность, на мгновенье замирает, грациозно повернув шею в сторону волка и, поведя ухом, внимательно оглядывается.

Зверь замирает, прижав морду к лапам.

Однако что-то неестественное, неуклюжее в движениях дикого зверя, замершего в сухом ельнике.

И лань, убедившись в своей безопасности, продолжает свою трапезу.

Но в этот момент волк, осторожно приподнявшись на задние лапы, одну переднюю резко выбрасывает вперёд.

Мелькнувшее на солнце лезвие тихо просвистело, разрезая укутанный осенними запахами воздух, и впивается по самую рукоять в шею лесной красавицы.

Алое пятно багровым пламенем расползлось по рыжей шкуре и коричнево – чёрный глаз с наползающей слезой покосился на медленно приближающегося убийцу, словно спрашивая: « За что!?» – и закрылся, моргнув длинными ресницами.

На задних лапах волк приблизился к жертве и, присев на колени, откинул голову назад.

Под мордой зверя, нетерпеливо откинув копну чёрных волос, открылось невозмутимое лицо Кайры.

Точным движением набитой руки она, ухватив рукоятку ножа, отрезала голову животного и откинула в сторону. Волна алой жидкости мощным выбросом окрасила подмятую траву и впиталась в жадную до влаги землю.

Кайра связала задние копыта лани прочной верёвкой и, перекинув другой её конец на заранее приглянувшийся крепкий сук близлежащего дерева, подтянула сочную тушу к верху, закрепив её.

Остатки крови тонкой струйкой полились из некогда дышащего жизнью тела, а девушка, как ни в чём не бывало, села на землю рядом и, вытерев нож о штаны, стала точить его лезвие о вынутое из кожаной сумы, висящей за спиной, точило.

–Улетай, голубка, в родные края, – еле слышимое пение девичьего голоса заставило Кайру оторваться от важного дела и прислушаться.

–Донеси, голубка, весточку мою, – доносится голос из лесной чащи и охотница, всунув нож в ножны, уверенно встаёт и, отряхнувшись, быстро идёт на его звук.

–Туда, где колыхаются пшеничные поля, туда, где у околицы мамка ждёт меня, – приближается пение, и вскоре Кайра выходит к лесному озеру у отвесной скалы, гремящему холодными струями ниспадающего водопада.

Там, плескаясь в студёной воде, сверкает, словно выточенными из слоновой кости, частями тела Йорка.

Замерев от неожиданно привалившей ей удачи, Кайра прячется за дерево и с интересом наблюдает.

Славличанка с головой ныряет в прозрачную воду и через мгновенье копна золотых волос радужным блеском разбрасывает миллиарды бриллиантовых капель, разлетающихся в разные стороны.

Тонкие руки с наслаждением тянутся вверх и упругое тело появляется из воды, показывая молодую круглую грудь с тёмными кругами вокруг сосков.

Грациозно встряхнув головой, девушка ныряет в воду, под самые струи водопада и скрывается в его бурлящем ниспадающем потоке.

Кайра осторожно выглядывает из-за деревьев и оглядывается.

Никого.