Игры Богов. Любовь, Ненависть и Месть

–У них, – начало было женщина, но каюм прикрыл её рот своей рукой:

–Перестань. Я пришёл сюда не обсуждать важные вопросы. Я устал и хочу насладиться твоим роскошным телом. Будь сегодня по-ласковее со мной, и, кто знает, может, я буду терпелив к своим новым подданным.

Сильные руки страстно, до хруста в костях, обняли маленькое крепкое тело Ханны. Горячие губы уткнулись в её пахнущие степью волосы и зашептали в самое ухо:

–Полюби меня снова, как когда – то давно любила меня.

Тугой пресс живота напрягся ещё сильнее, когда мужчина крепкими ногами раздвинул её стройные бёдра и его, жаждущая освобождения, плоть уткнулась в тёмную норку между цветущих огненными красками холмов.

И Хайна, отбросив всю неприязнь к этому искренне любящему её человеку, нежно обвила его шею руками.

Глава 12

Хлюпая по лужицам воды на нижней палубе, Дохлый медленно пробирается между рядами керамических амфор и бочек. Тонкий фитиль, скрученный из бараньей шерсти, в маленькой круглой чаше, наполненной китовым жиром, тускло освещает ему дорогу.

С боку слышится слабый шорох и невидимое существо слегка касается голой голени моряка.

Дохлый отдёргивает ногу:

–Спаси меня, боги! Опять мыши завелись.

Опустив светильник ниже, он пытается разглядеть их на полу и в этот момент у дальней стены мелькает большая тёмная тень и скрывается за бочками.

Выпрямившись, моряк поднимает фонарь и продолжает осторожно идти. Поравнявшись с одной из бочек, он вытаскивает из неё заклёпку и наливает в кувшин красную пенящуюся жидкость, мысленно удивляясь своему недавнему поражению: «И как это он так ловко? А я –то дурак, думал, сейчас, намылю ему шею. И вот, намылил. Э-эх, говорил батька, не лезь на рожон, коли не знаешь» .

Тихий шорох и прерывистое дыхание у стены заставляют его замереть и прислушаться.

Тишина.

– Фу ты, показалось, -выдыхает моряк и продолжает следить за льющимся тонкой струёй вином.

Наполнив кувшин, Дохлый затыкает бочку пробкой и поворачивает к выходу, но останавливается и задумывается. Приподняв кувшин, делает пару глотков, одобрительно косит лицо, далает ещё несколько глотков и возвращается к бочке, что бы долить выпитое.

И в этот момент у стены за бочками раздаётся тихий присвист, как будто струя воздуха медленно вылетает из мехов.

Моряк замирает, прислушивается.

Красная жидкость из наполнившегося кувшина льётся ему на ноги и Дохлый, очнувшись, материться:

– Да что б тебя!– затыкает отверстие в бочке и снова идёт в обратную сторону, но на пол пути останавливается, ставит кувшин на одну из бочек, возвращается, и, высоко держа светильник, заглядывает в проём между стеной и бочками.

Там что – то тёмное и большое зловонно воняет и, пыхтя, шевелится и громко дышит.

Пытаясь разглядеть копошащееся внизу существо, Дохлый наклоняется ниже.

И оказывается лицом к лицу с неизвестным чудищем, сверкающим на него огромными белыми глазами.

–А-а-а!– орёт балт, падает между бочек на спину и роняет светильник.

Над бочками появляется взлохмаченная морда и Дохлый, резко подскочив, оглядываясь и спотыкаясь, несётся к выходу, оглушительно визжа:

– А-а-а-а! Нечистый! Нечистый в трюме!

-Каюм!– неожиданно распахнулся полог юрты и в неё торопливо вошёл Курдулай.

–Что ещё?– рассерженно закричал Теймур, поворачивая лицо от жены в сторону прервавшего момент его наслаждения военачальника.

–На дальней сторожевой вышке, – приклонил колено тот, – на северо-западе, убиты все постовые. С одного из них снята одежда. Кто-то тайком пробрался в наш лагерь. Наверняка, этот кто-то был с послами, прибывшими сегодня к нам.

–И за этих людей ты просила меня?– гневно посмотрев на испуганно выглядывающую из-под покрывала женщину, гаркнул Теймур и, вставая с ложа, посмотрел на воина, – ты знаешь, что делать. А ты, – обращается он к жене, – лежи здесь и жди меня. Я ещё не закончил. Когда я вернусь, – наклонился он к её губам, – мы продолжим наши игры, – и выходит, на ходу накидывая халат.

Несущийся по палубе с выпученными от страха глазами Дохлый сбивает с ног несущего к борту рыбью требуху Тригана и она выливается на вычищенную совсем не давно Малышом палубу.

–Да что б тебя, – сокрушённо сожалеет крепыш, видя, как остатки кишок слизкими пятнами растекаются по доскам.

–Нечистый!– орёт Дохлый и, подскользнувшись на ставшей слизкой от требухи палубе, падет на спину, сильно бьётся головой и теряет сознание.

Сидящий рядом с ним Триган с омерзением сбрасывает с себя прилипшие остатки рыбы и, криво смотрит на сошедшего с ума (а именно так и подумали все, наблюдавшие эту картину)моряка. Затем со знанием дела приподнимает, а потом опускает его руку.

Она бессильно падает на грязный пол:

–Кончился, – констатирует Триган и, тяжело вздохнув, встаёт на ноги, – за борт этого смутьяна.

– И ничего не кончился, – отрезал подошедший Малыш и плеснул на лежащего без сознания мужчину ведром солёной воды.

Тот открыл один глаз, второй:

– Я уже умер? Или мне это только снится?

–Да уж! Умер! Конечно, – послышалось со всех сторон, – дождёшься от тебя!

–Ты чего это, – заботливо подавая руку спросил Малыш, – орал? Случилось чего?– и подал чашу холодной поды, поданную одним из балтов.

–Я того, иду, это, – жадно хлебая воду, начал рассказчик, – вижу, а там тень…

Звонкий свист хлыста из рук Боцмана, полоснувшего по спине Дохлого, заставил его вскрикнуть и замолчать.

Будешь пить столько, – крикнул он несчастному в самое ухо, – не такое покажется!

– Да не пил я, видят боги, не пил!– втянув голову в плечи под нанесённым над ней хлыстом, завопил моряк.

–Лады, ври дальше, – разрешил начальник, а Малыш дружески похлопал его по плечу:

–Ну, чего там было -то?

И Дохлый, с опаской посматривая на Боцмана, начал активно жестикулировать:

–Ну, думал, показалось. Дальше иду. А за бочкой слышу, дышит кто.

–Из наших, что ли?– перебивает его Триган, – Али как?– и тут же получает подзатыльник от Боцмана:

–Прикуси болтун.

–Сильно так, громко,– тем временем продолжает Дохлый. – Я лампу то и поднял. А там оно. Чёрное такое, рогатое…

–Нечистый, точно, нечистый, – сплюнул кто-то из толпы, – как есть, он.

– Так, ребята. Не знаю, кто там, нечистый, али человек какой,– выдохнул Боцман, – но мы должны его поймать. Взяли бугры там, палки. У кого что. И за мной!

Скучающим без особого дела в такую ветреную и славную погоду морякам, когда руки свободны от тяжёлых вёсел, любой кипишь в радость и поэтому они все, вооружившись первыми попавшимися под руку предметами, дружно последовали за уверенно шагающим к трюму Боцманом, подбадривая друг друга:

–Да! Да, изгоним нечистого! Пошли, братцы! Давай, давай, вниз!

…тихо опустился полог юрты и Балтозар столкнулся лицом к лицу с темноволосой обнажённой женщиной, испуганно сжавшейся при его появлении.

–Тсс, – приложил он палец к губам и женщина послушно закивала головой.

Иирк огляделся, размышляя, что ему делать дальше и снова угрожающе посмотрел на женщину:

–Прибью, если пикнешь, – прошипел он.

Но женщина, кажется, и не думала кричать.

Напротив, она приподнялась на постели и потянула руку к вороху одежды, лежащей на полу.

Балтозар, думая, что она хочет взять оружие, замахнулся на неё, но незнакомка испуганно замахала руками, останавливая его и, быстро схватив одну из просторных цветастых рубах, бросила ему.

«Одевай», – показала она руками на сорочку.

«Я»?– не понял иирк.

Женщина закивала головой.

«А, может, она права?– подумал Балтозар, примеривая одежду.– Искать – то мужика будут, а тут – баба. А с чего бы это она?.. – Подозрительно посмотрел он на женщину.

«Давай, давай»!– Торопила она его жестами и иирк, отбросив сомнения, скинул с себя мохнатые штаны и куртку и натянул сорочку.

Женщина тихо засмеялась.

Действительно, свободно падающая на женских фигурах, слегка затрещав, рубаха плотно обтянула крепкое мужское тело.

Балтозар разочарованно посмотрел на себя. Ну, красавец! Широкие плечи, обтянутые шёлковой тканью, выпирали под ней мускулистыми буграми. Глубокий вырез открывал густо-волосатую ( ну точно, совсем не женскую) грудь, а из-под коротких рукавов свисали большие кулаки, покрытые на пальцах рыжеватым пушком. «Да, наши бы увидели, животы надорвали. Мужик в бабьем платье. Смех!»– Подумал мужчина и, подняв глаза на тихо смеющуюся себе в кулачок девушку, огляделся вокруг.

Срам – то какой! Чем бы это прикрыться? В таком виде его уж точно сцапают. И к гадалке ходить не надо.

Женщина, тем временем, немного подумав, бросила ему огромную меховую накидку, закутавшись в которую, иирк скрыл за пушистым мехом коренастую, обтянутую сорочкой фигуру и, слегка кивнув ей, направился к выходу.

«Постой»!– жестом остановила его женщина и, выпрыгнув из постели, быстро, не стесняясь своей наготы, накинула на себя соболью шубу.

Глава 13

По тёмному трюму, освещённые одним только фонарём, согнувшись, крадётся толпа балтов во главе с Боцманом.

Рядом с ним идёт Малыш, держа наготове пустой мешок.

Раздавшийся сбоку шорох заставляет мужчин остановиться и одновременно повернуть головы в ту сторону.

–Там, – тихо шепчет Боцман и указывает в сторону тёмной стены:

– Ты, – кивает он Дохлому, – слева заходи, ещё кого с собой бери, а вы, двое, с права. Малыш, наготове будь, держи мешок шире. Ну, пошли, братцы. Только тсс!

Балты, разделившись на группы, полукольцом наступают на стену, у которой слышится злобное ворчание.

–Сердится, гад, – шепчет кто – то из людей.

–Видно, беду чует.

–Ну, сейчас мы его!

Подойдя почти вплотную к стене, Боцман машет фонарём и тихо приказывает:

–Давай! Дружно! Навались!

И все с громкими криками кидаются за бочку. Кто – то в суматохе толкает Боцмана, тот роняет фонарь и в наступившей темноте слышны только грохот падения, топот людей, дикие завывания неизвестного существа и крики людей:

– Лови! Держи его! Хватай! Хватай! Бей! Да не меня, придурок! Всё, поймал! В мешок его. В мешок! Ёкмакарёк, масло разлил! Да что б тебя!

Нащупавший фонарь Боцман зажигает его и свет фитиля освещает довольные, измазанные маслом и мукой из одного из разорванных мешком, рожы.

Малыш скалит кривые зубы, сидя на расползающемся под его задом масляном пятне, и торжествующе поднимает мешок, в котором что – то злобно шипит и агрессивно двигается.

– Какой – то он маленький, – разочарованно утверждает один из балтов, почесывая разодранный до крови бок, сверкающий из-под разорванной рубахи.

После того, как в её юрте появился этот чужестранец, Хайна сразу же поняла, кто он и что с ним будет, если его поймают. И то, что он оказался именно в её юрте, был знак свыше. Ни капли не сомневаясь, она быстро приняла решение.

Быстро полоснув кинжалом по стене юрты, она на пальцах показала мужчине затаиться и ждать, а сама, выйдя на улицу, закричала на стоящему у её входа воину: