Что может армия

Теперь его удобное кресло было повернуто так, чтобы он мог смотреть на освещенные газом окна производственных этажей, которые никогда не были простаивали. За ними были снопы искр, жерла печей светились, как щели во вратах ада, крича, когда их раскаленная ярость поднималась против тьмы с собственной свирепостью Шан-вей — во многих отношениях. Они окрасили облака (и вечный полог дыма) в багровый и черный цвета над крупнейшим металлургическим заводом в истории Сейфхолда, этой яростной мощью и обжигающей энергией. Конечно, на самом деле это был сталелитейный завод, но он не мог винить большую часть остального мира за то, что они не заметили различия. И каким бы захватывающим ни был этот вид, на самом деле он наблюдал за изображениями своих императора и императрицы. Они находились в двух совершенно разных местах, за тысячи миль друг от друга, но комм объединил их изображения, как если бы они сидели бок о бок, и проецировал их на его контактные линзы, пока они разговаривали.

— Это зависит от того, как вы определяете «удовлетворен», Кэйлеб, — ответил он. — В некотором смысле я доволен даже больше, чем ожидал; в других я доволен еще меньше. — Он пожал плечами. — Вроде как в порядке вещей.

Кэйлеб усмехнулся и откинулся на спинку своего стула в посольстве Чарис в Сиддар-Сити с кружкой пива в одной руке, затем откусил кусочек соленого кренделя в другой руке и с удовольствием прожевал. Шарлиан — для которой час был значительно позже, чем для всех остальных, сидела в своей спальне в Черейте с чашкой горячего чая. Теперь она осторожно отхлебнула из тонкого, как ткань, харчонгского фарфора и покачала головой, глядя на мужа.

— Вы, старые чарисийцы, действительно недалекие, не так ли?

— Конечно, это так, — весело согласился ее муж. — А также жадные до денег люди, готовые торговать с такими людьми, как Эдуирд, и мы все знаем, что ни один настоящий аристократ не стал бы поддерживать такую низкую компанию. Просто подумайте о графе Суэйле, например.

— Спасибо, что напомнил мне. — Тон Шарлиан был ледяным, и она поморщилась. — Когда запустишь конвейер по сборке своих новых револьверов, Эдуирд, обязательно пришли мне один. У меня есть несколько чисхолмских аристократов, которые дали бы мне прекрасную возможность протестировать его для вас.

— Буду иметь это в виду, ваше величество.

— Отвлекаясь от этих приятных фантазий о кровопролитии и хаосе, — вставил Мерлин Этроуз, — как выглядит вышеупомянутая сборочная линия, Эдуирд?

Сейджин в настоящее время находился в ночном лесу у подножия гор Бранат, откуда открывался вид на ущелье Охадлин и форт Тейрис. Не было никакой реальной причины, по которой он должен был лично выполнять свою разведывательную миссию для герцога Истшера, учитывая возможности пультов снарков, но временами ему нравилось видеть вещи своими глазами. Кроме того, ветреная ночь была приятно прохладной, а остатки света — ясными для его улучшенного зрения.

— С точки зрения того, насколько хорошо это сработает в конце, это выглядит очень хорошо, — ответил Хаусмин. — Зош Хантир справился даже лучше, чем я ожидал, с адаптацией наших станков к пневматическому приводу, но я недооценил некоторые требования к допускам. При таком давлении воздуха даже крошечная утечка дает серьезные последствия, и, честно говоря, компрессоры оказались большей занозой в заднице, чем я ожидал. Это не столько вопрос создания давления, сколько его регулирования в стольких разрозненных местах, и я не рассматривал эту сторону вещей должным образом. Думаю, что сейчас мы на высоте, но весь проект только подчеркивает необходимость активизации программ обучения моих инспекторов. — Он потер усталые глаза. — Все было намного проще, когда мне не приходилось беспокоиться о подобных вещах.

— Знаю, — посочувствовал Мерлин. — Но тот факт, что мы так далеко продвинулись в этом процессе, ставит нас на световые годы впереди церковных мануфактур.

— Это не делает его менее утомительным, — криво усмехнулся Хаусмин, опуская руки и оглядываясь в окно на пульсирующий, лязгающий, дымящийся, безумно загруженный промышленный комплекс, который он построил буквально с нуля.

— Или менее удовлетворяющим, — тихо заметил Кэйлеб, и Хаусмин глубоко вздохнул и кивнул.

— Или это, — согласился он.

Он еще несколько секунд смотрел на дело своих рук, затем потянулся, поднялся со стула и начал расхаживать по кабинету.

— Стивин Брустейр оказался вдохновенным выбором на пост главы управления инспекторов. Имейте в виду, при этом я потерял своего лучшего изготовителя инструментов, и у меня есть неприятное подозрение, что Пейтир собирается забрать его у меня в недалеком будущем. Я даже понимаю, почему он собирается — видит Бог, нам нужен кто-то с квалификацией Стивина для имперского бюро стандартов, — но это создаст адскую дыру в моих собственных операциях. К счастью, он только что закончил обучение трех своих заместителей. Вместе они должны почти справиться со всей той ношей, которую он нес в одиночку в течение последнего года или около того.

Его слушатели понимающе закивали. Стивин Брустейр был даже моложе самого Хаусмина и поначалу был мастером-часовщиком. Часы Сейфхолда были точными приборами с самого начала человеческого присутствия на планете, хотя каждые из них были изготовлены индивидуально такими мастерами, как Брустейр, без каких-либо признаков стандартизации. Гильдия часовщиков пользовалась большим уважением, а мастера-часовщики получали такие доходы, которые редко можно было найти за пределами рядов церковных бюрократов или звезд бейсбола.

Сам Брустейр был высок для чарисийца, всего на четыре дюйма ниже Мерлина, с умом, подобным ртути, и проворными пальцами, способными выполнять невероятно тонкую работу. Немного близорукий, он носил очки в металлической оправе, чтобы исправить свое зрение, и стал опытным шлифовщиком линз, а также точным механиком задолго до того, как Хаусмин нанял его в качестве своего главного производителя инструментов. Действительно, он сыграл фундаментальную роль в совершенствовании новых призматических бинокулярных «двойных подзорных труб» совместно с доктором Жейн Фримин, сотрудницей королевского колледжа, которая была занята полным пересмотром понимания оптики сейфхолдцами. Эти двойные трубы были еще одним изделием, производимым здесь, на заводе Делтак, в инструментальном цехе, который Брустейр помог создать Хаусмину.

Однако в дополнение к его другим достижениям, Брустейру было поручено создать инструменты и навыки, необходимые для контролеров в цехах, чтобы гарантировать однородность деталей и узлов. Как и многие другие аспекты промышленной революции, стиль Чариса, простое понимание причины, по которой контроль был абсолютно необходим, потребовало умственной гибкости, подобной извивам драконьей тропы. Выяснение того, как провести эту инспекцию, потребовало еще большего, и империи Чарис повезло, что у Стивина Брустейра было что-то большее. С очень небольшой помощью от Хаусмина (и, косвенно, от искусственного интеллекта по имени Сова, о котором он никогда не слышал), он заново изобрел все, начиная со стального правила, включая правило конца, правило скругления, правило крючка, правило глубины, правило ключевого места и правило усадки — пружинные штангенциркули, штангенциркули с твердым соединением, передаточные штангенциркули, ограничитель хода, комбинированный квадрат и дюжину разновидностей микрометров. Попутно он и королевский колледж также заново изобрели нониусную шкалу, а также штекерные, кольцевые и защелкивающиеся датчики.

Все это было разработано для того, чтобы на каждой мануфактуре в Чарисе было «дюйм есть дюйм есть дюйм», как обычно выражался Кэйлеб.

Они все еще были далеки от этой цели, хотя и быстро приближались к ней, и Мерлину показалось интересным, что, хотя Священное Писание оговаривало в мельчайших деталях так много вещей — от правил бейсбола до предписаний Паскуале в отношении общественной санитарии до того, как терраформировать «неосвященную землю», Церковь Ожидания Господнего никогда не пыталась внедрить действительно стандартизированную систему мер и весов. О, они были определены в Предписании, но никогда со строгостью правил Паскуале, и Мать-Церковь просто настаивала на том, что вес и мера должны быть «справедливыми», что оставляло огромное пространство для различий между строго местными рынками и мануфактурами.

Учитывая фанатизм «архангела Лэнгхорна», Мерлин был почти уверен, что это не было простой оплошностью. Нет, гораздо более вероятно, что — как и решение Лэнгхорна вернуть римские цифры на Сейфхолд и вернуться к дометрическим единицам измерения — отсутствие божественно направленной стандартизации было намеренно предназначено для поощрения вариаций, чтобы еще больше затруднить любое повторное открытие передовых технологий. Даже чарисийцам потребовалось некоторое время, чтобы понять, насколько важны для производства действительно стандартизированные единицы измерения. Если уж на то пошло, многим ученым королевского колледжа потребовалось время, чтобы осознать важность воспроизводимых измерений для систематических исследований и экспериментов, и Мерлин рассматривал создание королевского (вскоре ставшего имперским) бюро стандартов и измерений как одно из своих наиболее удовлетворительных «незаметных» достижений.

Хаусмин был в центре этих усилий с самого начала, и он привлек Брустейра к этому процессу много лет назад. Хотя на самом деле именно Сова создал основные стандарты, которые сейчас хранятся в хранилищах бюро стандартов и измерений в Теллесберге, которым должны были соответствовать все чарисийские меры, они впервые были применены на заводах Делтак Хаусмина. Заводу Делтак также было поручено изготовить дубликаты стандартов, которые были доставлены в Черейт, Эрейстор и Транжир. На самом деле новый дюйм гораздо чаще называли «делтакским дюймом», чем «королевским дюймом» или «чарисийским дюймом». В конце концов, Сейфхолд, несомненно, обнаружит, как и Старая Земля, что «абсолютные» стандарты измерения были химерами по самой своей природе, но тем временем он мог бы продолжить с первой по-настоящему универсальной системой единиц в своей истории… и индустриализацией, которую она сделала возможной.

Изготовление всех новых измерительных приборов в соответствии с требуемыми строгими стандартами было далеко не простым делом, и инструментальный цех явно оставался узким местом в производственной очереди Хаусмина. Их изготовление и обеспечение их качества и точности были кропотливым процессом, который просто нельзя было торопить. Брустейр был занят обучением еще большего числа изготовителей инструментов для оказания всесторонней помощи, и их производительность росла, но оставалась намного ниже, чем хотелось бы Хаусмину.

— Нам повезло, что у Ражира и колледжа была пара лет, чтобы подготовить выпускников, хорошо разбирающихся в новой математике, — продолжил промышленник. — Я действительно ненавижу отрывать людей с такой подготовкой от бизнеса, думая о новых и лучших способах делать что-то, но нам нужно, чтобы они были на месте, чтобы убедиться, что мы делаем именно то, что мы уже знаем, как делать правильно. И мы используем программу для учеников, чтобы обучать их больше и больше в своего рода геометрической прогрессии. К тому времени, когда мы запустим другие работы, у нас должны быть контролеры, в которых они нуждаются, и я обсуждал вопрос о том, чтобы направить некоторых из моих контролеров на мануфактуры Парсана Силза. — Он поморщился. — Имейте в виду, такие люди, как этот ублюдок Шоуэйл, будут намного дальше в моем списке. Знаю, что нам нужна вся продукция, которую мы можем получить, но поскольку я все равно должен расставлять приоритеты, я мог бы также сосредоточиться на относительно честных членах бизнес-сообщества.

— Боже мой, — пробормотал Мерлин. — И что такого в последнее время сделал наш добрый друг Стивирт, чтобы вывести вас из себя, Эдуирд?

— Вы имеете в виду, помимо предложения мастеру Брустейру пятидесятипроцентной прибавки к зарплате, чтобы он работал на него? — язвительно осведомился Хаусмин. — Или помимо того факта, что, по моим подсчетам, он сейчас нарушает пятьдесят семь моих патентов? Или что он все еще использует несовершеннолетних на работе? Или тот факт, что мои контролеры только что забраковали пятьсот тонн его «первоклассного сварного железа»? Или тот факт, что один из его менеджеров, который был очень осторожен, чтобы никогда не говорить об этом слишком многословно, предложил тем же контролерам взятку в двести марок, чтобы они таки пропустили эту кучу дерьма?

— Все так плохо, не так ли? — Голос Кэйлеба внезапно стал очень холодным, и Хаусмин пожал плечами.

— Послушайте, это то, что он делал все это время. Думаю, он становится все более откровенным — вероятно, потому, что и вы, и Шарли в обозримом будущем покинете Старый Чарис, и он считает, что война в Сиддармарке давит на нас всех так сильно, что он может в спешке поставлять некачественные материалы — но это только вопрос степени, а не вида. Я не обращал внимания на нарушения патентов, потому что, хотя моим людям приходится тратить в два раза больше времени на проверку всего, что мы у него покупаем, — и Алфрид и Дарейл Малкейхи должны делать то же самое со стороны флота — он производит много железа и много сварного железа, а нам нужно все, что мы можем получить. Но если бы вы на меня надавили, я бы признался, что почти перестал иметь с ним дело. На самом деле, Алвино Павалсин, Пейтир и я собираемся немного поговорить о нем, когда я буду в Теллесберге через пару пятидневок.

— О? — Глаза Шарлиан пристально сузились. Алвино Павалсин, барон Айронхилл, был казначеем Чарисийской империи, а Пейтир Уилсин был одновременно интендантом империи и главой патентного бюро.

— Я собираюсь подать иск против этого ублюдка за каждый патент, который он нарушил, — мрачно сказал Хаусмин своей императрице. — И тогда лорду-судье Хирсту будет что ему сказать.

— О, боже, — сказала Шарлиан совсем другим тоном, и ее сузившиеся глаза округлились от намека.

Сэр Эбшейр Хирст, граф Ниароук, был лордом-судьей Старого Чариса, для Кэйлеба — эквивалентом ее собственного барона Стоунхарта и признанным старшим судьей всей империи. Ему было около семидесяти двух лет, и он был даже лучше обучен, чем Стоунхарт, поскольку он был лэнгхорнитом, магистром права и собирался стать верховным священником к тому моменту, когда его старший брат и трое его детей погибли при пожаре в своем доме. Сэр Эбшейр был вынужден покинуть Церковь и освободиться от своих обетов, чтобы принять титул графа, и на протяжении десятилетий он был близким другом Рейджиса Йованса. Он был умен, целеустремлен, упрям и становился все более вспыльчивым по мере обострения своего ревматизма, и, несмотря на — или, возможно, из-за — своего духовного происхождения, он был горячим (можно было бы почти сказать бешеным) патриотом Чариса и страстным сторонником Церкви Чариса. Если бы Шоуэйл был виновен хотя бы в половине преступлений, которые только что перечислил Хаусмин, Ниароук преследовал бы его, как дракон кукурузное поле.

— Разве ты только что не сказал, что он производит много железа, в котором мы остро нуждаемся? — спросил Кэйлеб, и Хаусмин оскалил зубы.

— Да, сказал, ваше величество. На самом деле, у него есть две новые мартеновские печи, которые вот-вот будут введены в эксплуатацию, что также значительно увеличит наше производство стали.

— Тогда — прости меня, если я кажусь немного медлительным, Эдуирд — но действительно ли сейчас время уничтожать продукцию его мануфактуры?

— О, мы не собираемся этого делать! — Хаусмин покачал головой. — Нет, что произойдет, так это то, что с возмещением ущерба и штрафными санкциями, которые он должен мне за нарушение моих патентов, и дополнительными штрафами, которые Пейтир собирается наложить в качестве директора патентного ведомства, и уголовными штрафами, которые Ниароук практически наверняка наложит за нарушения закона о детском труде, попытку подкупа и несколько других мелких нарушений, которые, я боюсь, вот-вот будут доведены до его сведения, наш хороший друг Стивирт вот-вот обнаружит себя… я полагаю, что технический термин — «без горшка, в который можно было бы помочиться». На самом деле, корона почти наверняка потребует от него ликвидации всего его металлургического завода, чтобы погасить те штрафы, о которых я упоминал, и когда наступит это печальное положение вещей, просто случится так, что небольшой картель, в котором, по странному стечению обстоятельств, ваш покорный слуга просто владеет шестьдесятью пятью процентами долей, предложит ему цену, от которой он не сможет отказаться. В этот момент его чудесные новые печи будут запущены в производство под моей эгидой, и мои люди будут управлять ими безопасно и эффективно, и больше дети не будут попадать в проклятые механизмы, и кто-то, по крайней мере, попытается избавить его бывших рабочих от черных легких. Я ждал несколько месяцев, чтобы дать ему достаточно веревки для этого. Теперь этого ублюдка, клянусь Богом, можно повесить.

Мерлин почувствовал, как его собственные глаза расширились от неподдельного гнева и горечи Эдуирда Хаусмина. Он всегда знал, как глубоко Хаусмин беспокоится о благополучии своих рабочих, женщин и их семей. В этом отношении он и его наставник Рейян Мичейл были совершенно непохожи на большинство владельцев мануфактур, даже в Чарисе. Большинство чарисийских производителей давно считали, что до тех пор, пока они платят постоянную заработную плату, не злоупотребляют своими правами по отношению к работникам, уплачивают налоги и время от времени делают пожертвования в корзину Паскуале для ухода за неимущими и калеками, они внесли свой вклад. И, честно говоря, это ставило их далеко впереди подавляющего большинства владельцев мануфактур в других местах Сейфхолда. Политика Дома Армак помогла создать отношение, которое предотвращало преднамеренное насилие, но детский труд и терпимость к опасным условиям труда глубоко укоренились в промышленной матрице (такой, какой она была до прихода Мерлина Этроуза).

Мичейл и Хаусмин активно боролись за изменение этой матрицы в течение десятилетий — в случае Мичейла более сорока лет — и яростная кампания Хаусмина по запрещению детского труда создала ему бесчисленных врагов среди других владельцев мануфактур. Оба они верили, что платить щедрую заработную плату, обеспечивать медицинское обслуживание и образование детям своих работников, а также следить за тем, чтобы эти рабочие были размещены как можно более прилично, — это не просто их моральная ответственность, а хороший бизнес. Их затраты на рабочую силу были выше, чем у конкурентов, но их производительность в расчете на человеко-час была еще выше, а их сотрудники платили им свирепой лояльностью и надежностью.

К настоящему времени, через шесть с половиной лет после их первой встречи с Мерлином на острове Хелен, модель, которую они представили остальной части Чариса, была настолько успешной, что все большее число их коллег-промышленников, таких как Парсан Силз, с энтузиазмом приняли ее. Возможно, еще более удовлетворительным было то, что большинство остальных тоже были вынуждены принять ее, хотя и неохотно, если они хотели сохранить необходимых им работников. И все же всегда найдутся по крайней мере такие, как Шоуэйл, — из тех, кто всегда будет срезать углы любым способом, который им сойдет с рук, чтобы максимизировать краткосрочную прибыль и проклинать будущее.

— Простите меня, Эдуирд, — сказал Мерлин через мгновение, — но не случилось ли так, что вы решили сделать пример из Шоуэйла, чтобы поощрить других?

— Понятия не имею, что вы имеете в виду, — ответил Хаусмин, но тот факт, что он не возразил, подсказал Мерлину обратное.

— Конечно, нет, — приветливо сказал сейджин. — А, может быть, у вас есть аналогичные данные о других владельцах мануфактур, которые, возможно, также нарушают ваши патенты или незаконно нанимают несовершеннолетних работников?

— Вы предполагаете, что я мог попросить Сову и Нармана использовать снарков для промышленного шпионажа от моего имени?

— Прогоните эту мысль! Я просто предполагаю возможность того, что чисто случайно в результате опросов производительности, которые Сова проводил для вас и Айронхилла, вы, возможно, случайно получили определенную информацию, которая может побудить Айронхилла, Пейтира и Ниароука искать, э-э, санкции против некоторых менее пикантных элементов среди ваших конкурентов.

— Вы умеете обращаться со словами, сейджин Мерлин, — заметил Хаусмин.

— Но это отличный вопрос, Эдуирд, — сказал Кэйлеб, и железный мастер пожал плечами. Он повернулся, чтобы снова взглянуть из окна на бурлящий улей.

— Полагаю, с таким же успехом я мог бы признать, что отслеживал подобные вещи. И у Пейтира уже есть копии всех моих заметок, любезно предоставленные Совой и Нарманом. Мы должны быть более осторожны в том, как мы доставляем их Алвино, поскольку он не является частью круга, и никто из нас не планирует активно использовать их, чтобы полностью вывести из бизнеса других Шоуэйлов, если только мы не будем абсолютно вынуждены. Это скорее вопрос того, что Пейтир тихо предложит выжившим после уничтожения Шоуэйла, что они, возможно, захотят разобраться в своих собственных действиях, прежде чем он пошлет своих экспертов для расследования определенных слухов — на самом деле удивительно подробных слухов, — которые привлекли его внимание. Не буду притворяться, что мне бы не хотелось, чтобы некоторые из них были разбиты так же основательно, как Шоуэйл, Кэйлеб, но соглашусь на то, чтобы они обеспечивали достойные условия труда и соблюдали законы о труде и безопасности работников, которые установили вы и Шарли. Я не могу заставить их использовать разум, данный им Богом, чтобы понять, насколько больше они могут получить от здоровой, сытой, образованной рабочей силы, которая верит, что ее работодатели действительно заботятся об этом, но совершенно готов заставить их брыкаться и кричать, чтобы они в любом случае поступали правильно.

— Напомни мне не приглашать тебя в Чисхолм, чтобы объяснять моей палате лордов достоинства мануфактурного производства в стиле Чариса, — сказала Шарлиан через мгновение сухим тоном. — Я также не уверена, что мастера наших гильдий будут должным образом благодарной аудиторией. — Она покачала головой. — По меркам большинства чисхолмских аристократов, твой Шоуэйл был бы отвратительно мягкосердечен. Ты бы напугал их… И, вероятно, правильно сделал, ты, сумасшедший утопист!

— В этом нет ничего утопического, — упрямо сказал Хаусмин. — Это вопрос здравого смысла и прагматизма.

— Конечно, это так. — Голос Кэйлеба был почти нежным, и Хаусмин впился взглядом в его изображение. Но император не шутил.

— Итак, как скоро, по-вашему, ваша первая производственная линия действительно может быть отлажена и запущена? — вместо этого спросил он.

— Не раньше конца сентября, не позже начала ноября. — Хаусмин снова пожал плечами, его тон выражал благодарность императору за смену темы. — Скорее всего, где-то в середине октября. Боюсь, недостаточно скоро, чтобы оказать какое-либо реальное влияние на кампании этого года.

— И ты собираешься пойти дальше и использовать первую для изготовления револьверов Малдина?

— Возможно. — Хаусмин откинулся на спинку стула. — Тейджис почти разобрался с ошибками в своем патроне центрального боя. Это не значит, что нам пришлось заново изобретать операции волочения, и мы веками производим качественную латунь для аптек и консервирования продуктов питания. Нам также весьма доступны цинк — и фальшивое серебро, когда мы начнем отливать пули, — так что это был скорее вопрос определения того, как разместить капсюли, чем что-либо еще. После этого спроектировать оборудование, способное выполнять работу без большого количества ручного труда, было не так уж сложно, если предположить, что мы получим чертову пневматическую мощность для выполнения своей работы. Теперь пришло время начать делать оружие, чтобы использовать его, и хотя револьверы будут менее полезны, чем винтовки, пистолетный цех — это меньше операций. Я все еще склонен думать, что было бы разумно использовать его в качестве нашей экспериментальной сборочной линии. Мы можем отладить ее и запустить быстрее, и уроки, которые мы извлечем в процессе, сослужат нам хорошую службу, когда придет время составлять первые линии стрелкового оружия.

Кэйлеб нахмурился — не в знак неодобрения или несогласия, а задумчиво. Часть его действительно хотела увеличить производство винтовок как можно быстрее, но остальная часть его понимала, что они уже производят винтовки быстрее, чем кто-либо другой на Сейфхолде. И Хаусмин определенно был прав насчет меньшего размера пистолетного цеха… и менее критичного характера спроса на огнестрельное оружие.

Кроме того, — сказал себе император, — когда у тебя есть волшебник, который имеет привычку творить для тебя чудеса, ты был бы полным идиотом, если бы попытался объяснить ему, как ухаживать за его собственным вязанием, не так ли, Кэйлеб?

— А как насчет тяжелой промышленности? — спросил Мерлин. Хаусмин приподнял бровь, и Мерлин пожал плечами. — Я был немного занят, бегая вокруг, отслеживая армии и все такое, — мягко заметил он. — И одна из действительно хороших вещей в существовании внутреннего круга, с моей точки зрения, заключается в том, что мне больше не нужно пытаться следить за всем самому.

— Замечание принято, — признал Хаусмин. Он несколько секунд обдумывал этот вопрос, затем повернул свое кресло так, чтобы иметь возможность взглянуть на диаграммы на одной из стен своего кабинета.

— Новая программа броненосцев рушит первоначальные планы Дастина, — сказал он. — Все понимают, почему приоритеты сместились после рейда на каналы, и люди Дастина просто в восторге от отчета Барнса о результатах действий. Это не меняет того факта, что мы только что полностью все переставили… снова.

— Производство двигателей для новых речных броненосцев, конечно, будет занозой в заднице. Когда это было не так? — Он фыркнул. — Сталман Прейджир и Нарман Тайдуотер прилагают все усилия, и я перенаправил на новые корабли около сорока процентов двигателей, которые предназначал для наших барж, что создает свои собственные проблемы. Затем идет само производство брони. В начале следующего месяца мы вводим в эксплуатацию третий прокатный стан здесь, в Делтаке, и он сможет прокатывать до десятидюймового листа, если нам это понадобится. Что касается предложения, шахтерам Брада удается — с трудом — поспевать за спросом здесь, в Делтаке; шахты в горах Халлек запускаются в эксплуатацию; а коксовые печи на заводе озера Лайман готовы. Или, по крайней мере, готовы для того, что будет работать на озере Лайман, когда мы, наконец, запустим все в эксплуатацию. Нет смысла транспортировать руду на завод Делтак, когда доменные печи озера Лайман заработают всего через месяц или около того, поэтому мы складируем руду и кокс прямо там. Тем не менее, печи идут с отставанием от графика на несколько месяцев из-за всех отвлекающих факторов, поэтому мы будем отправлять в Делтак болванки вместо руды, пока не сможем наладить там остальную часть литейного производства. Даже это будет непросто, но мы справимся, если задействуем достаточное количество драконов, а Брад добивается хороших успехов в проекте реки Уиндховер. Он действительно предпочел бы укладывать рельсы, но даже если бы у него были «локомотивы» и подвижной состав, которые нам понадобились бы, прокладывать рельсы через хребет Лизард было бы королевской болью. Проехать драконьими повозками по тому же маршруту было бы почти так же плохо, так что нам повезло, что река судоходна для движения барж на всем пути вверх по течению от Фрейдиса до ее слияния с Уайт-Тауэр. Мы не можем посылать так далеко вверх по реке такие большие баржи, как у нас здесь, но мы строим новые примерно на две трети этого размера, которые должны работать нормально, а новые доки во Фрейдисе с самого начала будут иметь паровую энергию для кранов и конвейеров. На самом деле, самый сложный участок между озером Лайман и озером Опал, и…

Он остановился и поморщился.

— Простите. Не хотел снова заводить один из моих разговоров о погоне за дикой виверной. Любимое хобби — лошади и все такое. — Его гримаса превратилась в ухмылку. — Реальный вопрос заключается в том, сможем ли мы поставить двигатели и броню для новых канонерских лодок или нет, и ответ заключается в том, как я думаю, что мы осуществим поставку почти по графику. Однако мы чертовски уверены, что ни один из них не выйдет оттуда раньше, и, насколько я знаю, спрос таков, что мы никак не сможем отвлечь больше производства от энергостанций, которые нам понадобятся здесь, в Делтаке, на других заводах, в забоях и по крайней мере, в полудюжине других мест, о которых я, вероятно, еще даже не знаю. Я просто не могу, Мерлин.

— Так получилось, что я полностью согласен с вашими приоритетами, — сказал Мерлин.

— Я тоже, — сказал Кэйлеб, и Шарлиан твердо кивнула. — Мы полностью осознаем, что просим от тебя невозможного, Эдуирд. Учитывая тот веселый ад, в который мы уже так часто играли с вашими производственными планами, у нас нет намерения пытаться еще раз мешать вам или сомневаться в вас.

— Я ценю это, — сказал Хаусмин и глубоко вздохнул. — Иногда я чувствую себя одноруким дрессировщиком ящеров-резаков, но, знаете, самое замечательное, что мои люди ни разу меня не подвели. Ни разу, Кэйлеб. Ты думаешь, такой жадный дурак, как Шоуэйл, мог бы сказать то же самое?

— Нет, я не знаю.

— Должен ли я предположить, что Алфрид и сэр Дастин снова переделывают класс Кинг Хааралд — в свете отчета капитана Барнса? — Улыбка Шарлиан была кривой, и Хаусмин фыркнул, когда ее глаза сверкнули на него.

— Конечно, это так! — Он закатил глаза. — Во всяком случае, когда Алфрид может оторваться от испытательного полигона. Он и Алдас Разуэйл уже устранили недостатки шестидюймовых и восьмидюймовых затворов. На самом деле, мы значительно продвинулись вперед по производству стволов и казенных частей для них обоих; проблема заключалась в системе отдачи, и сейчас мы наращиваем производство с этой стороны. Итак, теперь демонический дуэт начинает с десятидюймовок. Мы уже изготовили первые пробные стволы и казенники и успешно провели тестовые стрельбы из них со стационарных установок, но отдача для двадцатидвухтонного оружия все-таки несколько выше, чем у всего, с чем мы имели дело до сих пор. Даже восьмидюймовое весит вдвое меньше. Так что у них есть много игрушек, с помощью которых можно издавать громкие звуки. И если один из них не взорвет себя, экспериментируя с адскими смесями Сандры, другой, черт возьми, это сделает!

Шарлиан рассмеялась. Сэр Алфрид Хиндрик, барон Симаунт, был одним из ее любимых людей, и у него действительно была настоящая страсть к вещам, которые взрывались. Капитан Алдас Разуэйл был менее блестящим, менее неортодоксальным и менее непредсказуемым, чем его начальник. Однако, помимо этого, эти двое явно были отщепенцами от одного и того же источника, и они набросились на случайное открытие доктором Сандрой Ливис нитроцеллюлозы, как виверны на неосторожного кролика. Симаунт ясно понимал, что они находятся на очень ранней стадии, но он продвигался вперед со всей своей огромной энергией, и тот факт, что Ражир Маклин убедил Братьев Сент-Жерно завербовать Ливис во внутренний круг, ничуть не повредил.

Конечно, это также означает, что бедная Сандра обнаруживает то же самое, что и Эдуирд, и не один раз. Алфрид все еще выясняет, как все идет вместе, что достаточно расстраивает, но она обнаруживает, что еще более расстраивает то, что мы точно знаем, что нам нужно сделать, и пока не можем этого сделать, — призналась себе Шарлиан.

Ливис взяла академический отпуск в колледже на пару пятидневок, чтобы переварить правду об архангелах, Матери-Церкви, чем-то, что называется Земной Федерацией, и совершающих геноцид Гбаба. Большую часть этих пятидневок она провела, беседуя с Совой. На самом деле, Мерлин доставил ее в пещеру Нимуэ, чтобы она могла поговорить «лично», и она практически плакала, когда открыла для себя многовековую химическую науку и стала свидетелем красоты и невероятной элегантности процессов и принципов, к которым она стремилась столько лет. К тому времени, как он вернул ее в Теллесберг, они с Совой точно выяснили, что им нужно было сделать, чтобы воспроизвести порох Би, оригинальный бездымный порох Старой Земли, а также более стабильный кордит, который последовал за ним.

Пикриновая кислота также была доступна, особенно в качестве наполнителя для фугасных снарядов, учитывая огромное количество каменноугольной смолы, производимой коксовыми печами Хаусмина, но ее склонность к долговременной нестабильности заставляла Ливис — и остальную часть круга — менее чем стремиться к быстрому продвижению в этом направлении. Однако ее производство было бы относительно простым и, вероятно, могло бы быть осуществлено в полезных масштабах быстрее, чем пороха Би или кордита.

Однако «быстрее» было чисто относительным термином. Каким бы путем они ни пошли в конце концов, проблема заключалась бы в получении необходимых материалов в необходимых им количествах, а это потребовало бы, среди прочего, создания хотя бы примитивной нефтехимической промышленности. Доктор Жансин Уиллис, хотя и не входил во внутренний круг, уже двигался в этом направлении, а Ливис и Маклин поддерживали его, стараясь изо всех сил, но в следующем месяце они не получат того, что им нужно, как бы сильно они ни настаивали.

— Тем временем у Алдаса уже есть готовый «коричневый порох», — продолжил Хаусмин. На Старой Земле ту же самую взрывчатку назвали бы «какао-порохом» из-за облаков коричневого дыма, которые она испускала. — Это даже дымнее, чем черный порох, но дает лучшую начальную скорость. И они переоборудовали пороховую мельницу на острове Хелен для производства призматического пороха, который обеспечивает гораздо более надежные скорости от партии к партии. Они будут распространять те же процессы на все другие заводы в течение следующих нескольких месяцев, но они хотят быть чертовски уверены в своем контроле качества, когда они это сделают. И, несмотря на явное разочарование Алфрида из-за того, что он не может получить настоящие осколочно-фугасные снаряды к следующему вторнику, то, что у него уже есть, было лучше, чем все, что смогла придумать храмовая четверка. То, что он производит сейчас, вероятно, является тридцатипроцентным улучшением по сравнению с ними, и он знает, что ему придется довольствоваться этим, пока Сандра не запустит в производство новые пороха в чем-то вроде стабильной формы. Тем временем она считает, что готова начать поставлять динамит — в основном оригинальную рецептуру Нобеля с диатомовой землей в качестве стабилизатора — для шахтеров и рабочих бригад Брада. Мы строим для нее целую новую фабрику в Южном Ханте. Это будет достаточно близко и удобно для Делтака, но достаточно изолировано, чтобы сдерживать потери в случае несчастных случаев. Тем не менее, он все равно не будет пригоден для стрельбы из оружия.

— Итак, в обозримом будущем мы застряли со стрелковым оружием на черном порохе, — размышлял Кэйлеб. Затем он взмахнул своей согнутой рукой в отмахивающемся жесте. — Я не жалуюсь, Эдуирд! Или, может быть, так оно и есть, но это только потому, что я так хорошо осведомлен обо всех преимуществах бездымного пороха. Поверь мне, если ты и Тейджис Малдин придумаете патроны с черным порохом с той производительностью, о которой ты говоришь, прямо сейчас мне этого будет достаточно!

— Безусловно, — согласился Мерлин, и Шарлиан твердо кивнула.

— Я рад, что вы так думаете, — вздохнул Хаусмин, затем взглянул на часы на своем столе. — Мне действительно нужно вернуться домой к Жейн, — сказал он. — Я знаю, что есть десятки других вопросов, которые мы могли бы обсудить, но рассмотрели ли мы основные из них?

— Думаю, что да, — сказал Кэйлеб через мгновение. — Или, по крайней мере, мы рассмотрели все те, которые в настоящее время находятся на горизонте. Уверен, что со временем у нас будет много возможностей побеспокоиться о более «серьезных вещах».

— О, вы так правы насчет этого! — Хаусмин поднялся со стула и сильно потянулся. — Завтра у меня совещание с Брадом по поводу его проекта «паровой автомобиль». На следующий день после этого мы с Парсаном Силзом должны обсудить его поставки кованых палубных бимсов для новых броненосцев. Затем, в четверг, мы с Алфридом обсудим приоритеты для артиллерии с казенной частью, Алдас хочет обсудить новую и улучшенную гаубицу с надлежащей системой отдачи, а полковник Хинрикей будет здесь, чтобы обсудить, как мы можем увеличить производство наземных мин теперь, когда мы используем их в реальных боях. О, и коммандер Малкейхи придумывает проекты морских мин, которые наполнили бы меня большим счастьем, если бы они не были чем-то, что другие люди найдут чертовски более полезным, чем мы. Затем совещание с Тейджисом и изготовителями моделей, работающими над револьверами, поездка вверх по реке к шахтам, чтобы осмотреть новую галерею, возвращение домой через тот завод по производству динамита, о котором я упоминал, и не более пяти или шести лишних пятидневок, чтобы разгрести накопившиеся документы и освободиться для тех, которые появятся в ближайшие две-три пятидневки.

— Хватит! — Кэйлеб рассмеялся. — Идите домой. Обнимите свою жену. Поспите немного! Завтра мир все еще будет здесь, как и ваши проблемы. Это урок, который преподал мне Мерлин. Ну, это и то, что независимо от того, насколько хорошо вы справляетесь с сегодняшними проблемами, вы всегда можете рассчитывать на то, что завтрашние будут, по крайней мере, столь же интересными.

— Интересными. — Хаусмин фыркнул. — Я полагаю, что это одно слово для всего!

— Конечно, это так, — согласился Мерлин с улыбкой. — Вот почему некоторые культуры на Старой Земле считали «чтоб вам жить в интересные времена» одним из самых отвратительных проклятий.

— Вижу, они кое-что знали, эти культуры Старой Земли, — пробормотал Хаусмин со своей собственной кривой улыбкой, выключая газовый свет и открывая дверь своего кабинета.

— Да, они это делали. Но они не знали всего, Эдуирд, и одна из вещей, о которых они не знали, — это то, как вы, сейфхолдцы, хватали «интересное» за шиворот и трясли его, пока оно не завизжит.

VI

Ущелье Силман, Старая провинция, республика Сиддармарк

— Здесь семафорное сообщение, которого вы ждали, милорд.

Кинт Кларик оторвал взгляд от отчета, который читал, с совершенно правильным сочетанием предвкушения, удивления и удовлетворения. После того, как закончится его военная карьера, — размышлял он, — у него, очевидно, была многообещающая вторая карьера на сцене.

Он протянул руку, и Брайан Слоким вручил ему сложенный, запечатанный листок бумаги. Когда он развернул его, то обнаружил — к своему удивлению, — что это сообщение было отправлено его личным кодом. Поскольку он официально не знал, что в нем было, он вытащил свою кодовую книгу, открыл ее на своем рабочем столе и приступил к трудоемкой задаче личной расшифровки.

Самым большим недостатком семафорной связи было то, что невозможно было скрыть отправляемые сообщения. Любой, у кого есть глаза, мог определить, когда башня отправляет сообщение, и поскольку эти башни должны были находиться в пределах видимости друг друга, любая цепь длиной в несколько сотен миль должна была обеспечить достаточное количество мест, где шпионы могли спрятаться и тайно записать любое сообщение, которое проходило. Так что отправка таких сообщений в зашифрованном виде была обычной практикой, но на протяжении веков сейфхолдцы стали довольно искусными во взломе кодов. Светские взломщики шифров на свой страх и риск вмешивались в церковный трафик сообщений, но было хорошо известно, что собственные семафорные клерки Матери-Церкви были искусны во взломе даже сложных шифров. Если уж на то пошло, ходили слухи (и чем больше барон Грин-Вэлли узнавал об «архангелах», тем меньше он убеждался, что они неточны), что мистические устройства внутри Храма могут взломать любой шифр, который когда-либо использовался. Так это было или нет, оставалось неясным, но правда, что — за определенную плату, конечно — некоторые из этих семафорных клерков были готовы расшифровывать сообщения непрофессионалов системы для своих конкурентов.

Вот почему критически важные сообщения обычно отправлялись с использованием того, что взломщики кодов на Старой Земле называли «одноразовыми прокладками» — заменяющими шифрами, которые использовались только один раз, для одного сообщения, а затем отбрасывались. Тот факт, что это письмо было отправлено личным шифром Грин-Вэлли, указывал на то, насколько оно было важным, и он почти чувствовал жгучее любопытство Слокима. Молодой лейтенант был внешне спокоен, но производил впечатление маленького мальчика, переминающегося с ноги на ногу.

Грин-Вэлли работал медленно и осторожно, хотя Сова (который уже давно просмотрел каждую страницу кодовой книги Грин-Вэлли) был вполне способен просто спроецировать сообщение на его контактные линзы без дальнейших церемоний. Однако лейтенанту Слокиму, возможно, будет немного трудно отнестись к способности своего генерала просто спокойно зачитать сообщение, и это никогда не должно расстроить молодого Брайана.

Он дошел до конца сообщения, вырвал использованную страницу из своей кодовой книжки, аккуратно разорвал страницу на мелкие кусочки, положил их в пепельницу и зажег свечу Шан-вей. Он использовал ножку свечи, чтобы перемешать обрывки бумаги, пока они полностью не превратились в пепел, затем откинулся назад и посмотрел на Слокима… чье нетерпение возросло почти до неуважительного уровня, когда он наблюдал, как его генерал не спеша занимается деталями домашнего хозяйства.

— О, ты все еще здесь, Брайан! — заметил барон с притворным удивлением.

— Да, милорд, я тут, — тон Слокима мог бы быть чуть менее… чрезмерно терпеливым, подумал Грин-Вэлли, и его губы дрогнули в усмешке.

— Очень хорошо, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — У нас есть разрешение.

Глаза Слокима вспыхнули, как у охотничьей собаки, которая только что учуяла кролика в проволочной лозе, и Грин-Вэлли позволил себе улыбнуться в ответ.

— Кроме того, — продолжил он, — лорд-протектор Грейгор сообщает нам, что вскоре мы будем усилены совершенно новой модельной дивизией. Когда она доберется до нас, то возьмет на себя поддержание фронта в ущелье, что освободит остальную часть бригады для… использования в другом месте. А пока мы оставим бригадного генерала Трейгейра наблюдать за входной дверью, а сами прокрадемся сзади.

— Да, мой господин! — Грин-Вэлли заметил, что глаза Слокима теперь светились, и он сделал прогоняющее движение одной рукой.