Что может армия

— Иди и скажи бригадному генералу Милзу, что мне нужно его видеть. И то же самое полковнику Пауэйрсу, полковнику Грейнджиру и полковнику Мкуартиру.

— Да, мой господин!

Слоким хлопнул себя по нагруднику, отдавая честь, и исчез, а когда Грин-Вэлли вытащил карту, на которой он набрасывал свои планы, он задался вопросом, как офицеры, за которыми он только что послал, отреагируют на эти планы.

Бригадный генерал Жебидья Милз, командир 2-й бригады, был уроженцем Старого Чариса, который, как и Грин-Вэлли, стал армейским офицером, когда бригады морской пехоты, собранные для кампании в Корисанде, целиком перешли в имперскую армию. Ему было чуть меньше сорока лет, у него был большой боевой опыт в Корисанде и значительно больше врожденной агрессивности, чем у бригадного генерала Трейгейра, так что идея, вероятно, понравится ему… по крайней мере, в определенных пределах. Пауэйрс, глава штаба Грин-Вэлли, вероятно, увидел бы потенциальные преимущества даже яснее, чем Милз, хотя поначалу и не признался бы в этом. Одна из его обязанностей заключалась в том, чтобы служить рупором Грин-Вэлли, заставляя барона обдумывать вопросы, которые он, возможно, упустил из виду в своем энтузиазме. Мкуартиру было бы все равно, так или иначе. Упрямый, опытный инженер, который свысока смотрел на «изучение книг» (несмотря на то, что таскал с собой гораздо большую библиотеку, чем он позволял подозревать большинству людей), все, что он хотел бы знать, — это то, что Грин-Вэлли хотел построить или взорвать. Где они строили здание — или взрывали — на самом деле для него не имело значения. Грейнджир, вероятно, подошел бы к этой идее во многом так же, как Пауэйрс, учитывая, что обеспечение их снабжения ляжет прямо на его плечи.

Конечно, это может стать для них меньшим сюрпризом, чем я наивно ожидал, — с сожалением признал он. — Они узнали меня чертовски хорошо, и если Брайан смог понять, что у меня на уме, они тоже могли бы это сделать. С другой стороны, Брайан — тот, кто отвечает за мои карты и депеши, так что у него была возможность увидеть мои каракули, когда я над ними работал, чего у них не было.

Он улыбнулся при этой мысли, но правда заключалась в том, что он держал все это очень близко к сердцу. Он доверял своим старшим офицерам, и благодаря снаркам он был достаточно уверен в своей способности выявлять шпионов-лоялистов Храма в других частях своего командования. Однако «довольно уверенно» — это не совсем то же самое, что «абсолютно надежно», как показала судьба порохового завода Хейрата. И что бы снарки ни могли рассказать ему о потенциальных шпионах, ни у кого из других его офицеров не было такого преимущества. Чем скорее они узнают, что у него на уме, и начнут осуществлять детальное планирование со своими подчиненными, тем скорее возникнет риск того, что его намерения просочатся к врагу.

И учитывая шнурки на ботинках, на которых я планирую всю эту операцию, чем дольше мы сможем этого не допустить, тем лучше.

Он посмотрел на карту, изучая местность, и его улыбка стала холодной и жесткой.

* * *

— Итак, вот что мы собираемся сделать, — сказал почти через час Кинт Кларик офицерам, стоявшим вокруг его стола с картами. Он провел пальцем вниз по линии реки Силман, затем на восток вдоль канала Тейрмана до его впадения в реку Маунтинкросс у небольшого города Мейям, затем на северо-запад к озеру Грейбек. — Сенешаль посылает нам на помощь два полка сиддармаркской кавалерии, и они должны быть здесь в течение пятидневки. Признаюсь, я был бы счастливее, если бы у нас были собственные драгуны, но повстанческая «кавалерия», с которой мы, вероятно, столкнемся, по большей части ничем не лучше разбойников. Уверен, что наши пехотные колонны справятся со всем, с чем мы, вероятно, столкнемся в Маунтинкроссе. Настоящая проблема будет заключаться в том, как быстро мы сможем совершить переход, а не в том, с чем мы можем столкнуться во время перехода. Наши последние разведывательные донесения, — которые включали отчеты снарков, которыми он был не в состоянии поделиться, — предполагают, что Честирвил и Гринтаун удерживаются слабо, а «гарнизон» Мейяма, как предполагается, состоит из одного малочисленного полка ополчения. Более того, мы уже контролируем все шлюзы на канале Тейрмана между этим местом и Мейямом, а в Маунтинкроссе между ним и озером нет шлюзов. Это означает, что у нас будет безопасный транспорт по каналу отсюда до Гринтауна, если мы сможем захватить Мейям до того, как они узнают, что мы приближаемся.

— А если мы не захватим Мейям до того, как они узнают, что мы приближаемся, милорд? — почтительно спросил Аллейн Пауэйрс.

— Тогда мы будем использовать много драконов, Аллейн. Которых, я уверен, Брисин где-нибудь для нас найдет.

Он улыбнулся полковнику Грейнджиру, и квартирмейстер улыбнулся в ответ. Это была не совсем счастливая улыбка, но, по крайней мере, он, казалось, не паниковал.

— И какой вы ожидаете реакцию Уиршима, милорд? — спросил бригадный генерал Милз.

— Ему потребуется по крайней мере несколько дней, чтобы узнать об этом, если только им не удалось восстановить гораздо больше семафорной цепи, разрушенной броненосцами, чем я думаю, — уверенно ответил Грин-Вэлли. — И даже после того, как он узнает, он мало что сможет с этим поделать. Мун-Торн, Айс-Эш и Калгаран — все это на его пути, и каналы бесполезны для него после нашего набега на их систему. Ему пришлось бы обходить горы и тащить каждый фунт припасов по суше. Это более двух тысяч миль по дороге, а от Серабора до Гринтауна всего девятьсот шестьдесят миль по воде. Или, если уж на то пошло, от Серабора до Честиртина всего четыреста пятьдесят миль по дороге. В любом случае, мы можем быть там задолго до него, если только ты не думаешь, что то, что осталось от повстанческого ополчения между этим местом и озером Грейбек, остановит нас.

Милз фыркнул.

— Я тоже так думал, — с улыбкой согласился Грин-Вэлли. — На самом деле, я был бы рад, если бы Уиршим действительно попытался остановить нас. Не вижу, чтобы он отрезал большую часть своей армии и отправил ее в конец несуществующей линии снабжения, но это было бы неплохо, не так ли? Особенно, если лорд-протектор в состоянии прислать нам дополнительную кавалерию. Или если мы сможем получить одну или две наши собственные конные бригады, когда генерал Симкин прибудет со вторым эшелоном.

— Согласен, милорд. И я не против всего, что вы сказали. Но почему вы хотите сделать это сейчас? Почему бы не подождать, пока прибудет генерал Симкин, и мы сможем двинуться в наступление?

— Две причины, Жебидья. Во-первых, мы не можем быть уверены, что генерал Симкин прибудет сюда по расписанию. Думаю, что, скорее всего, он так и сделает, но одна вещь, которую должен знать бывший морской пехотинец, — это то, что никто не может командовать ветром и волной. Вполне возможно, что он задержится, и даже если это не так, мы не можем разумно ожидать увидеть его до конца первой пятидневки сентября. Конечно, я понимаю, что мы с тобой оба изнеженные чарисийские мальчики, не то что эти зимостойкие чисхолмцы, но, если я правильно помню, зимой в северном Хейвене идет снег, не так ли?

Раздался раскат смеха, и Грин-Вэлли ухмыльнулся.

— Я думал, что это то, что я слышал, — сказал он. Затем выражение его лица стало серьезным. — Серьезно, судя по записям, мы можем ожидать снега не позднее начала-середины октября. Если силы Симкина прибудут сюда даже не позже середины сентября, а им потребуется шесть дней, чтобы добраться только из Сиддар-Сити до канала Тейрмана, у нас останется не так уж много осенней погоды. Я бы предпочел пересечь Маунтинкросс и попасть в Мидхолд к тому времени, когда он высадится, и мне бы очень хотелось подобраться достаточно близко, чтобы угрожать Нортлендскому ущелью, прежде чем зима перекроет каналы. Не знаю, практично ли это, но мы можем, по крайней мере, вытеснить повстанческое ополчение из Мидхолда. Это освободило бы сухопутные коммуникации с провинцией Роллингс и дало бы нам всю северную горную стену, от гор Мейрстром до ущелья Гласьер-Харт.

Его подчиненные медленно кивнули, их лица были задумчивыми.

— И вторая причина, — продолжил он, — заключается в том, что Уиршим получает слишком много времени на восстановление. Он окопался, он чувствует себя в безопасности — или настолько в безопасности, насколько это возможно, — и вся его армия, вероятно, восстанавливает часть утраченного боевого духа. В то же время он, должно быть, слышал о том, что герцог Истшер сделал с Кейтсуиртом на Дейвине. Как и остальная часть его армии, независимо от того, как сильно инквизиция пыталась преуменьшить, насколько это было плохо. Так что, если они узнают, что мы предприняли обходной маневр против них, они зададутся вопросом, планируем ли мы сделать то же самое с ними. Никто из них никому в этом не признается, но я хочу вбить это им в голову. Хочу, чтобы они думали об этом в течение зимы. И я особенно хочу, чтобы они задумались о том факте, что мы готовы перейти в наступление, когда нас превосходят численностью десять к одному. К тому времени, когда начнется сезон весенней кампании, особенно так далеко на севере, у нас будут не только войска генерала Симкина. Генерал Хай-Маунт будет здесь с остальной армией, и на поле боя будет достаточно новых бригад Сиддармарка, чтобы прикрывать наши спины, пока мы сосредоточимся на том, чтобы надрать задницы… или побольше надрать задницы самой армии Бога, если на то пошло. Не думаю, что «храмовым мальчикам» это хоть немного понравится, и я хочу, чтобы они продолжали беспокоиться об этом.

Он сделал паузу, давая осознать это, и тонко улыбнулся.

— Пока они не столкнулись с нами здесь, в ущелье, они катились на волне успеха всю дорогу на восток. Теперь, мы сами здесь, рейд на каналы и герцог Истшер чертовски хорошо выбили ветер из их парусов. Я хочу, чтобы так и оставалось. Хочу, чтобы армия Бога так же нервничала из-за борьбы с имперской чарисийской армией, как флот Бога из-за борьбы с имперским чарисийским флотом, а это значит «вселять в них страх» и поддерживать его любым возможным способом. Мы выбиваем ноги из-под них, мы наступаем им на горло, когда они падают, мы используем каждую возможность, которую можем найти, сделать или украсть, чтобы вырвать их сердца, и мы показываем им — мы доказываем им — что их жалкие задницы принадлежат нам, когда мы решаем наподдать в них ботинком. Если мы сможем это сделать, любой командир Храма будет наполовину повержен, прежде чем мы сделаем в него первый выстрел.

Он оглядел лица своих офицеров и увидел их согласие. Были аргументы против того, что он предлагал, но то, что он сказал, явно имело для них смысл. Для него это тоже имело смысл, хотя он также знал несколько вещей, которыми не мог поделиться с ними. Например, он знал, что генерал Симкин на самом деле немного опередил график, и он знал, что граф Хай-Маунт и более двухсот тысяч пехотинцев, кавалерии и артиллерии имперской чарисийской армии покинули Порт-Ройял тем же утром, направляясь в Сиддармарк. Если они совершат переход быстро, то смогут добраться до республики чуть более чем за два месяца или к середине октября. Конечно, это было в том случае, если они совершали быстрый переход, и, как он только что указал Жебидье Милзу, некоторые вещи были более вероятны, чем другие, когда они двигались с наветренной стороны против осенних штормов.

И еще была третья причина, которую никто из них не обсуждал так многословно. Сторонники Храма в Мидхолде знали об успехах союзников в ущелье Силман, о рейде на каналы… и что теперь они были полностью изолированы от любого шанса быстрого соединения с армией Бога. Можно было бы ожидать, что это вдохновит их на снижение уровня жестокости, но только в том случае, если вы не знакомы с человеческой природой. Вместо этого они решили нанести как можно больше дополнительного ущерба «во имя Бога», прежде чем их полностью изгонят из провинции, и за последние несколько пятидневок с их стороны исчезло всякое подобие сдержанности. Продуманная и скоординированная кампания террора, проводимая епископом Уилбиром Эдуирдсом, которого Жаспар Клинтан назначил генеральным инквизитором, была достаточно ужасна; то, во что выродились местные сиддармаркские сторонники Храма после рейда на каналы, было предметом ночных кошмаров. В лучшем случае Мидхолду потребовались бы десятилетия, чтобы оправиться от того, что с ним уже сделали, и резня распространилась через границу и на провинцию Роллингс.

Это должно прекратиться, — мрачно подумал Грин-Вэлли. — Так или иначе, это должно было прекратиться, и на самом деле его не волновало, сколько верных Храму «ополченцев» ему придется убить в процессе. Уже нет.

С другой стороны, в отличие от любого из своих офицеров, он точно знал, что направлялось в Тесмар и провинцию Шайло. Он также знал, что Истшер намеревался с этим сделать, и чертовски надеялся, что герцогу это удастся. К сожалению, Грин-Вэлли мало что мог сделать, чтобы помочь с этой конкретной проблемой, и, предполагая, что Шайло удержится, им определенно нужно было оказаться в лучшем положении, которое они могли найти, чтобы как можно скорее снова принести войну к Уиршиму. Объединенные деснаирско-доларские силы, вторгшиеся в земли Саутмарч, были огромны, но они также были принципиально менее опасны, чем армия Бога. И из двух армий, которые сам Храм до сих пор выставил на поле боя, армия Уиршима была и более опасной, и более уязвимой, не имея безопасной линии реки или действующего канала, вдоль которых она могла бы отступить перед лицом решительной атаки.

Храм все еще не понимает, как быстро мы можем двигаться или как сильно мы можем ударить, — подумал он, глядя на карту, в то время как Грейнджир и Мкуартир начали обсуждать логистику и инженерный поезд, который им понадобится. — Если я смогу подобраться достаточно близко, а затем перебросить корпус чарисийской кавалерии с чарисийской артиллерией ему в тыл, возможно, мы сможем отрезать и уничтожить всю его армию. Даже если мы не сможем этого сделать, зачистка — и повешение — ублюдков, сжигающих, грабящих и насилующих все, что осталось в Мидхолде, сами по себе будут вполне оправданными. Но больше всего я хочу, чтобы Уиршим был там, где он есть, в Сейкнире и Гуарнаке, пока мы не пройдем через Нортлендский проход и захлопнем за ним дверь. Вероятно, он достаточно умен, чтобы отступить, если поймет, что его ждет, но, возможно, он не тот, кто принимает решение, и все, что мы видели, говорит о том, что Жаспар Клинтан так же любит приказы «держаться до последнего человека», как когда-либо Адольф Гитлер. Кто знает? Возможно, мы просто сможем спроектировать наш собственный Сталинград, и это меня вполне устроит.

VII

Город Сиддар, республика Сиддармарк

— Сигнал от адмирала Уайт-Форда, сэр.

Капитан Халком Барнс постарался не нахмуриться при уважительном звуке голоса Абукиры Маттисана. Раздробленный локоть молодого связиста все еще был закован в гипс, и целители не были оптимистичны в отношении того, насколько он ему когда-нибудь пригодится — если вообще пригодится. Барнс пытался отправить юношу в одну из прибрежных больниц Паскуале или, по крайней мере, на один из госпитальных кораблей ИЧФ, но Маттисан оказался одновременно упрямым и удивительно ловким, избегая всего, что могло бы удалить его с КЕВ «Делтак». Многие члены экипажа Барнса, казалось, чувствовали то же самое, и, несмотря на свою травму, Маттисан оставался одним из лучших связистов во всем флоте.

Ничто из этого не прибавило капитану Барнсу радости от получения адмиральского сигнала как раз в тот момент, когда он наконец сел за давно запоздавший обед.

— Извините, сэр. — Маттисан покачал головой. — Он помечен как приоритетный.

— Все лучше и лучше, — пробормотал Барнс. Затем он встряхнул себя. — Это не твоя вина, Абукира. И я также не думаю, что мне следует злиться на адмирала Уайта-Форда. Уверен, он, вероятно, считает, что я закончил обед несколько часов назад, как и любой здравомыслящий капитан.

— Да, сэр.

Барнс развернул сообщение, бегло просмотрел его и не выругался, демонстрируя ослепительный профессионализм и самообладание. Вместо этого он посмотрел на Тринта Севирса, довольно злодейского на вид, покрытого множеством татуировок помощника стюарда, который каким-то образом стал его личным стюардом, и покачал головой.

— Это выглядит восхитительно, Тринт, но мне нужно идти. Положи кусок мяса и немного сыра между парой кусков хлеба, и я съем это в лодке.

— Но, капитан…

— Боюсь, это не обсуждается. — Барнс отодвинулся от стола, с выражением глубокого сожаления глядя на жареную курицу, картофель с маслом и лимскую фасоль. — Мне нужно переодеться. Так что, пока Тринт делает все возможное, чтобы я не свалился с голоду по пути к адмиралу, Абукира, мне нужно, чтобы ты нашел Брадлея и передал ему приказ собрать команду своего катера.

— Есть, есть, сэр, — подтвердил Маттисан, и Барнс позволил себе в последний раз скорбно покачать головой, прежде чем поспешить в свою каюту и сменить поношенную морскую форму на что-нибудь более подходящее для встречи с флаг-офицером.

* * *

Залив Норт-Бедар представлял собой огромное темно-синее водное пространство более двухсот тридцати миль в поперечнике. На востоке он простирался до самого горизонта, как ковер с волнистыми волнами. На западе, гораздо ближе, крыши, шпили соборов и башни Сиддар-Сити возвышались над широкой набережной, которая была более оживленной, чем когда-либо прежде. Это говорило о многом, учитывая, сколько чарисийских грузов прошло через республику до того, как Жаспар Клинтан посеял смерть и разрушения на двух третях Сиддармарка. И это говорило даже больше, учитывая лихорадочные попытки доставить достаточно продовольствия, чтобы предотвратить преднамеренный голод, который он навлек на республику. Но этот неистовый труд остался в прошлом. Продовольствие по-прежнему доставлялось в гораздо больших количествах, чем обычно, но порядок был восстановлен. Однако это ни на йоту не уменьшило загруженность доков, и присутствия более сорока галеонов имперского чарисийского флота со всеми сопровождающими их судами и кораблями у берега, не говоря уже о конвое с военной техникой, который только что прибыл из Старого Чариса, было достаточно, чтобы преодоление двухмильного перехода от «Делтака» к флагманскому кораблю адмирала Уайт-Форда стало, мягко говоря, интересным.

Брадлей Мафит, личный рулевой Барнса, воспринял это спокойно. На самом деле он взял за правило относиться ко всему спокойно, и Барнс ценил невозмутимое самообладание мускулистого старшины, даже если втайне лелеял надежду, что когда-нибудь это самообладание даст трещину. Уверенный в том, что Мафиту каким-то образом удастся избежать тарана — или быть протараненным — другим катером, шлюпкой, вельботом или гичкой на пути к КЕВ «Форчен», Барнс откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь прохладным воздухом, свежим бризом и вздымающимися белыми облаками. Пока он наблюдал, скользящая глубокоротая виверна накренилась, спикировала вниз, а затем сильно взмахнула крыльями, поднимаясь обратно в воздух с мешочком под клювом, из которого пыталась убежать какая-то извивающаяся маленькая рыбка. Другие виверны и чайки кружили над головой, легко оседлав ветер, а прибывающий прилив омывал бело-зеленую морскую дамбу.

В подобные моменты, когда ветер и соль окутывали его своим очищающим прикосновением, Халком Барнс мог почти забыть о жестокости, бушующей в Сиддармарке. Не очень долго, конечно. Воспоминания о том, что все называли «великим рейдом на каналы», были слишком свежи и слишком уродливы для этого, и он задавался вопросом, изменится ли это когда-нибудь. И все же, несмотря на всю жестокость и разрушения рейда, основной части имперского чарисийского флота оказалось не с кем сражаться. Это было… неправильно. Казалось, что флот сражался за свою жизнь и за выживание Чариса столько, сколько кто-либо мог вспомнить, но теперь это зависело от армии, и Барнс чувствовал себя почти обделенным, как будто он каким-то образом уклонялся от своих обязанностей, не вступая в смертельную схватку со сторонниками Храма.

Ты действительно за поворотом, не так ли, Халком? — сухо спросил он себя. — Ты пытаешься сказать себе, что тебе скучно? И что скучать в разгар войны — это плохо?

Он усмехнулся при этой мысли, пытаясь представить, как команда «Делтака» могла бы отреагировать на это конкретное предложение. Вероятно, не очень хорошо. Еще…

— Откуда лодка?

Вызов от палубной вахты «Форчен» вырвал Барнса из его размышлений, когда Мафит ответил.

— «Делтак»! — рявкнул он в переговорную трубу, название корабля предупредило галеон о том, что на борту приближающегося катера находится капитан броненосца. На борту флагмана поднялся переполох, когда Мафит подвел катер к борту и аккуратно зацепился багром за главные цепи. Команда катера взмахнула веслами в совершенном унисоне, точно рассчитав время, без единой команды со стороны Мафита, и Барнс улыбнулся. Никто, глядя на эту тщательно обученную команду, не мог предположить, что они прибыли на борт «Делтака» всего месяц назад.

— Ловко сработано, Брадлей, — сказал он уголком рта, стоя на катере и глядя вверх, оценивая движение лодки, прежде чем прыгнуть к планкам. По сравнению с другими лодочными переходами, которые он совершал за свою карьеру, этот не был бы особенно сложным, несмотря на сильный ветер, поскольку катер находился с подветренной стороны «Форчена».

Конечно, ты примешь это как должное, когда в первый раз упадешь в воду, катер врежется в тебя, тебя занесет под поворот трюма, и ты утонешь в совершенно спокойный день, не имея оправдания, кроме собственной глупости, — напомнил он себе.

— Спасибо, сэр, — так же тихо ответил Мафит. — И не забудьте о первом прыжке.

Барнс бросил на него сдержанный взгляд, который совершенно не подействовал на рулевого, а затем прыгнул.

Так получилось, что он точно рассчитал время и проворно вскарабкался по высокому борту корабля к входному люку без каких-либо происшествий. Боцманские дудки пронзительно завыли, когда он поднялся на борт, и вспомогательный отряд морских пехотинцев вытянулся по стойке смирно и вскинул оружие. Он коснулся груди, чтобы ответить отданием чести, развернулся, чтобы отдать честь флагам, а затем повернулся обратно и обнаружил, что стоит лицом к лицу с высоким, массивно сложенным капитаном с огромными плечами. Мужчина должен был быть таким же высоким, как сам Мерлин Этроуз, и, вероятно, на половину тяжелее сейджина, и с того места, где стоял Барнс, он не казался толстым. Гигант протянул похожую на лапу руку, чтобы они пожали друг другу предплечья в знак приветствия.

— Капитан Жилбирт Кейли, — прогрохотал он с сильным таротийским акцентом. — Добро пожаловать на борт, капитан Барнс. И, пожалуйста, примите мои комплименты за очень хорошо проделанную работу в прошлом месяце.

— Спасибо, сэр, — ответил Барнс. Больше он ничего не мог сказать.

— Адмирал Уайт-Форд просит вас присоединиться к нам в его дневной каюте.

— Конечно, сэр.

* * *

Гавин Мартин, барон Уайт-Форд, казался карликом рядом со своим огромным флаг-капитаном. Невысокий мужчина с темными глазами и когда-то темными волосами, которые стали почти серебристыми, он выглядел настороженным и задумчивым.

Он также был человеком, который командовал таротийской эскадрой в битве у рифа Армагеддон и потерпел сокрушительное поражение от тогдашнего наследного принца Кэйлеба в первом бою борт о борт, в котором когда-либо участвовали галеоны. Казалось, это было целую вечность назад, но с той жестокой помолвки прошло менее пяти лет, и Барнс задавался вопросом, как это должно было показаться Уайту-Форду и Кейли. Их флот и королевство потерпели полное поражение, и, в конце концов, их король был вынужден подпасть под суверенитет Чариса. И все же Уайт-Форд был здесь как чарисийский адмирал и адмирал порта императора Кэйлеба Армака в заливе Бедар. Должен был быть странный момент, когда это раздражало, несмотря на свидетельства высокого уважения, с которым относились к нему его бывшие враги. Тем не менее, Барнс подозревал, что граф Тирск, другой вражеский командир у рифа Армагеддон, вполне мог бы поменяться местами с Уайт-Фордом, если бы у него была такая возможность. Кроме того…

Мысль капитана прервалась, когда лицом к нему повернулся человек, который созерцал панораму гавани через кормовые иллюминаторы галеона.

— Ваше величество! — Барнс быстро поклонился. — Простите меня, я не ожидал…

— Нет причин, по которым вы должны были ожидать, — ответил Кэйлеб Армак. — На самом деле, я приложил немало усилий, чтобы никто не понял, что я пришел поговорить с вами и адмиралом. — Император улыбнулся и махнул рукой высокому голубоглазому мужчине, спокойно стоявшему в углу. — Полагаю, вы знакомы с майором Этроузом, капитан?

— Да, ваше величество. — Барнс протянул руку сейджину, который придумал безумную дерзость рейда на каналы. — Рад снова видеть вас, сейджин.

— Вы никогда не должны торопиться в таких вещах, капитан, — ответил Этроуз.

— Прошу прощения? — Барнс приподнял бровь.

— Поспешно принимать решение о том, приятно меня видеть или нет, — сказал Этроуз с кривой улыбкой. — У меня есть достаточно веские основания полагать, что за мной повсюду тянутся хаос, неразбериха и разгром.

— Не возражаю против небольшого хаоса и неразберихи, пока они обрушиваются на нужных людей, сейджин, — сказал ему Барнс, и император усмехнулся.

— Что ж, вы проделали довольно честную работу, нанеся ущерб нашим врагам в прошлом месяце, капитан Барнс. И, как говорится, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

— Я, э-э, слышал это, ваше величество. — Барнс посмотрел на своего императора с, как он надеялся, скрытым трепетом, и Кэйлеб улыбнулся, затем махнул рукой на стулья вокруг полированного стола под потолочным окном каюты.

— Поскольку адмирал Уайт-Форд был так любезен, что предоставил нам свою дневную каюту, капитан Барнс, думаю, нам всем следует сесть.

— Конечно, ваше величество.

Единственным человеком в этой каюте, младшим по званию после Халкома Барнса, был майор Этроуз. Тем не менее, были майоры, а затем были другие майоры, и Барнс не мог придумать никого, кого император Кэйлеб, вероятно, счел бы старшим по этому конкретному случаю. Он ждал, краем глаза наблюдая за сейджином, пока Кэйлеб садился, за ним следовал Уайт-Форд, а затем Кейли. Этроуз только снова улыбнулся, так же криво, как и раньше, и занял свое место за креслом Кэйлеба. Когда путь был расчищен, Барнс прошел вперед и сел, затем появился седовласый, худощавый мужчина с серебряным подносом, уставленным хрустальными графинами и бокалами.

— Спасибо, Живис, — сказал Уайт-Форд, кивнув в сторону императора, и камердинер поставил поднос на боковой столик и предложил Кэйлебу графины на выбор. Император сделал свой выбор, и Живис налил ему, затем обошел стол. Барнс не был знатоком изысканных ликеров и знал это, так что не было смысла притворяться по-другому. Он просто принял то, что ему налили, вежливо пригубил… и почти моргнул, когда по его языку и дальше вниз по горлу прокатилось золотистое великолепие с дымным послевкусием.

Может быть, мне стоит научиться разбираться в хороших ликерах, — сказал он себе, наслаждаясь взрывом солнечных лучей в желудке. — Подозреваю, что я не очень часто мог себе это позволить.

— Я пригласил вас сюда, потому что у его величества есть идея, которая касается вас, капитан Барнс, — сказал Уайт-Форд через мгновение. — Как я обнаружил однажды у берегов рифа Армагеддон, у него часто возникают идеи, которые в конечном итоге создают всевозможные трудности для безбожников. — Невысокий таротиец улыбнулся и поднял свой бокал за императора. — Теперь, когда я больше не числюсь в рядах безбожников — за исключением, возможно, Жаспара Клинтана, — меня это вполне устраивает, вы понимаете. Тем не менее, я хотел бы начать с запроса сообщения о состоянии вашего корабля и экипажа.

Барнс слегка напрягся, а император Кэйлеб покачал головой.

— Это не попытка «поймать вас на слове», капитан. Операция, проведенная вами и капитаном Тейларом, неизбежно привела к перенапряжению ваших кораблей, особенно когда они такие новые, а у нас так мало опыта управления ими. Нам просто нужно знать, насколько хорошо они справились с предъявляемыми к ним требованиями, прежде чем мы сможем понять, выполнимо ли то, что мы имеем в виду, или нет.

— Конечно, ваше величество.

Барнс подавил желание сделать еще один глоток этого чудесного эликсира, поставил свой бокал на стол и прямо посмотрел на императора.

— Честно говоря, ваше величество, корабли выдержали гораздо лучше, чем я когда-либо ожидал, но они все же прошли почти двадцать тысяч миль. Я бы никогда не поверил, что они могут двигаться так далеко без серьезных поломок, и поручил лейтенанту Жаку — он мой инженер, ваше величество — провести полную проверку двигателей. Он разобрал их, чтобы сделать это, и у него возникли некоторые незначительные проблемы. Хуже всего обстоит дело с конденсатором правого двигателя, и это его немного беспокоит. К счастью, на служебных галеонах, присланных сэром Дастином и капитаном Сейджилом, есть все необходимые ему запчасти, и под его руководством их механики выполняют большую часть работы. Несмотря на это, боюсь, что пройдет некоторое время — вероятно, по крайней мере пара пятидневок, — прежде чем я смогу честно сообщить, что мы готовы к выходу в море.

— Какие-нибудь проблемы за пределами отдела лейтенанта Жака?

— Ничего существенного, ваше величество. У нас есть несколько сломанных болтов брони, крылья мостика пришлось перестраивать, необходимо было заменить несколько воздухозаборников вентилятора, а у одного из вентиляторов орудийной палубы сломалась лопасть. Однако со всем этим уже разобрались.

— А «Хадор»?

— Полагаю, что у капитана Тейлара ремонт идет так же хорошо, как и мой собственный, ваше величество, но я бы не решился говорить за него, — сказал Барнс. Он спокойно встретил взгляд Кэйлеба, и император кивнул.

— Как вы, вероятно, знаете, капитан Барнс, — сказал он, — «Сайджин» и «Теллесберг» все еще работают в заливе Спайнфиш, и один из служебных галеонов отплывет в Сэлик через день или два. Мы не знаем, как долго они смогут продолжать действовать — как только проход Син-ву начнет замерзать, он быстро замерзнет, и мы не можем позволить, чтобы один из броненосцев застрял во льду. На данный момент, однако, они все еще действуют в пятидесяти или шестидесяти милях вверх по Хилдермоссу и в целом держат армию Бога вокруг Сэлика на взводе.

Барнс кивнул, хотя, по правде говоря, он был далек от того, чтобы догадаться, к чему это приведет. Намеревался ли император послать «Делтак» и «Хадор» на смену «Сайджину» и «Теллесбергу»?

— Однако у меня есть кое-что немного другое на уме для вас и капитана Тейлара, — сказал император, как будто прочитал мысли Барнса, и, по слухам, он вполне мог бы сделать именно это.

— В самом деле, ваше величество? — спросил капитан, когда Кэйлеб сделал паузу, и император кивнул.

— Действительно, капитан. К счастью, все детали для операции, которую я имею в виду, будут доступны только через несколько пятидневок, так что у вас должно быть достаточно времени для завершения ремонта и технического обслуживания. И я думаю, вы также обнаружите, что вам будет немного теплее, чем в заливе Спайнфиш. Вероятно, более чем одним способом.

VIII

Тесмар, земли Саутмарч, республика Сиддармарк

— Никогда не видел так много людей в одном месте, — тихо сказал Кидрик Файгера.

Он и граф Хант стояли на одной из четырех деревянных наблюдательных башен высотой в сто двадцать футов, которые капитан Ливис Симпсин, старший инженер Ханта, построил по его приказу. Файгера сам бы не рассматривал этот проект по многим причинам, включая тот факт, что он не был морским пехотинцем и не обладал инстинктивным пониманием морского пехотинца того, насколько далеко кто-то может видеть с верхушки мачты. Построенная из запасного рангоута с галеонов адмирала Хивита башня, на которой они стояли в данный момент, находилась во второй линии укреплений, сразу за редутом номер 1 и бастионом, известным как Тиман-Энгл, на стодесятифутовом гребне холма Суливин, который расширял визуальный горизонт еще дальше. С тяжелыми телескопами, прочно прикрепленными к перилам вокруг квадратной платформы башни, наблюдатели могли видеть почти на двадцать миль, на шестнадцать миль дальше своих передовых позиций.

Вторая башня стояла примерно в середине позиции, за редутом Айленд и в пяти милях к западу от Тесмара; третья стояла в редуте номер 4 на горе Ярит; а четвертая стояла в центре самого города. Оснащенные гелиографами и сигнальными флажками, люди на этих башнях могли сообщать о каждом движении противника… или вызывать непрямой огонь из угловых орудий, которые адмирал Хивит выгрузил с КЕВ «Холокост», одного из своих бомбардировочных кораблей. Четырнадцать из них были установлены в передовых редутах и бастионах, а еще десять были расположены в самом городе. Более тяжелые и менее мобильные, чем армейская версия того же оружия, «морские углы» могли вести огонь почти на милю дальше, что означало, что по крайней мере одна их часть могла поразить любую точку в пределах двух или даже трех миль от крайних линий укреплений. Было бы еще лучше, если бы 1-я отдельная бригада морской пехоты располагала какими-нибудь пехотными минометами, чтобы усилить массу своего огня, но было много — действительно, почти избыток — другой доступной артиллерии.

Стоя в лучах теплого утреннего солнца рядом с сиддармаркским генералом, Хант мог видеть четверную линию укреплений, раскинувшихся вокруг него, словно творение рук какого-то небесного моделиста. Самая внешняя линия тянулась на шестьдесят миль, от холма Суливин к юго-западу от города до горы Ярит с совершенно неправильным названием на северо-востоке; самая внутренняя, сразу за пределами самого города, была едва ли пятнадцать миль в длину. Открытая с востока, где спину Тесмара прикрывали корабли имперского чарисийского флота, укрепленная Файгерой позиция имела глубину чуть менее пятнадцати миль в самом глубоком месте, и он работал над этим месяцами. На самом деле они были немного великоваты для двадцати четырех тысяч человек. Если бы, конечно, у них было двадцать четыре тысячи человек, которых у них не было… пока. Тем не менее, целители были сдержанно оптимистичны в отношении общего числа людей Клифтина Сумирса, которые будут пригодны для службы в течение следующих нескольких пятидневок, и Файгера воспользовался реками Серидан и Ярит, когда планировал свои работы.